Глава 5
Я снова напросился ночевать к Жанне — чтобы не спать рядом с пустырём и Человеком-из-Сажи. Жанна смерила меня взглядом и спросила:
— Ты же понимаешь, что он найдёт нас в любом месте?
— А у тебя нет на примете магических штучек? — я бы не отказался спать в круге из соли, если бы это сработало.
— Возможно...
Весь вечер она просидела за ноутбуком, оказываясь разговаривать. Хорошо, что я захватил с собой скетчбук. Руки не давали покоя. Я снова и снова рисовал тёмные силуэты, алые глаза без зрачков. А потом нарисовал Яну, лежащую на кровати в долгом-долгом сне. И, чтобы хоть как-то поднять себе настроение, Пешку в образе Принца с массивной короной, сидящей набок на слишком большой голове.
Это сработало. Я смог захлопнуть скетчбук и уснуть на кухонном полу.
Утром я снова проснулся, окружённый кошками Жанны. В кухне пахло сигаретами, на холодильнике записка: «Будешь уходить, захлопни дверь, замок сам запирается».
Наверное, Жанна кормила кошек, но они так упрашивали, я не мог не насыпать немного корма. Сделал себе бутерброд и даже нашёл в глубине шкафа башку растворимого кофе. Как раз пробовал его, когда завибрировал телефон. Писал Пешка:
«Яна без изменений».
Значок непрочитанных сообщений всё ещё горел. Я нажал на него и увидел не меньше десятка. Все от Пешки. Он писал, что Яна в порядке, но не приходит в сознание. Что она мечется и плачет во сне. Не реагирует на раздражители.
Поглаживая рыжую кошку, я позвонил ему. Трубку взяли сразу, пришлось долго извиняться за молчание — и в конце концов он сказал, в какую больницу надо ехать.
Я даже думал захватить с собой букет цветов, но решил, человеку без сознания они не нужны.
Коридоры больницы вызывали смутные воспоминания. Кажется, я раньше ходил сюда — с мамой. Длинная очередь у кабинета детского врача, резиновые перчатки медсестры, сжимающей мой палец. Дёрнув плечами, я поспешил в стационар для взрослых.
Яна действительно была похожа на Спящую Красавицу. Она лежала на кровати; грудь едва-едва поднималась при дыхании; к венам тянулись трубки капельниц. На соседней койке, сильно сгорбившись, сидел Пешка.
Я опустился рядом. Несколько долгих секунд мы молчали, глядя на Яну.
— Тебе что, разрешили на всю ночь остаться? — спросил я.
— Я учусь с несколькими ребятами, которые тут на практике, — он потёр родимое пятно. — Почему она не просыпается? Что произошло?
Хотел бы я знать.
— Жанна сказала, что...
— Жанна всегда что-то говорит! А потом, когда начинаются проблемы, может только орать, — он коснулся руки Яны. — Как мне ей помочь?
Это я тоже хотел бы знать.
Пришлось оставить Пешку одного: медсестра пришла менять Яне капельницы и выгнала меня из палаты. У меня был выбор: пройти мимо пустыря, где мог поджидать Человек-из-Сажи, или посидеть в какой-нибудь кофейне.
Очевидный выбор.
Я нашёл тихое место, устроился за столиком в углу, раскрыл скетчбук и попытался поработать, но что бы я не пытался нарисовать, получался или Человек-из-Сажи, или Яна в белом... Испортив три страницы, я сдался.
Телефон завибрировал в кармане; на этот раз со мной хотела поговорить Жанна:
— Я связалась со знакомыми и знакомыми знакомых. Показала им фото страницы. В общем, никто ничего не знает. Один подсказал мне типографию детского издательства, он подумал, что они когда-то напечатали небольшой тираж страшилок.
— И как?
— Я смогла туда дозвониться, но никто не помог. Лет пять назад у них сгорело всё здание, и архив тоже. Но они посоветовали поспрашивать на местах, то есть в библиотеках, — она вздохнула. — Ты был записан в библиотеку?
— Только в школьную, — я попытался добраться до нужных воспоминаний и не захватить пугающие. — Да, я всё брал в школьной. И учебники, и разные книги, и, наверное, те страшилки.
— Значит, копаем в этом направлении, — ответила Жанна. — Залезем в школу и обыщем библиотеку.
Это звучало скорее как сцена из фильма про шпионов, чем то, что может произойти в моей жизни. Чтобы не обижать Жанну отказом, я пробормотал оправдание:
— Я не уверен, что Пешка хочет этим заниматься.
Кажется, он собирался вечно сидеть у Яниной койки и держать её за руку.
— Мы с ним поговорим. Приходи в больницу к семи, — и она отключилась.
Вечером Пешка снова нашёлся на страже у кровати Яны. Выглядел он хуже: волосы встрёпаны, даже родимое пятно будто выцвело. Но плану Жанны он воспротивился со всей решительностью.
— Нам нужно с этим покончить, — в пятый раз повторила она.
Пешка оставался непреклонен:
— Я не буду в это ввязываться.
— Ты не понимаешь, монстры могут добраться и до тебя тоже.
— Нет, — он отвернулся. — Уходите. Когда вы рядом вечно происходит что-то плохое.
Жанна кинула взгляд на меня. Хотел бы я помочь, но... взлом школьной библиотеки не казался чем-то привлекательным или безопасным. Не зная, куда деть глаза, я повернулся к окну.
Чтобы заметить там чёрную руку.
Он снова полз как паук — в этот раз по стеклу. Чёрные ладони, чёрная голова... Остановившись на середине окна, он больше ничего не пытался сделать, только смотрел.
Он не может проникнуть через дверь или разбить стекло — всплыло у меня в голове — нужно открыть окно, тогда Человек-из-Сажи проберётся в комнату и схватит тебя.
Я слышал, как мерно дышит Яна, как пытается заговорить Жанна. И лишь Пешка, наш рыцарь, решился на что-то. Скрипнули пружины кровати; он встал между Яной и окном.
— Уходи! — прошипел он, родимое пятно покраснело. — Убирайся!
Больше всего я боялся, что монстр откроет глаза. Распахнутся алые пропасти, и Пешка обрушится на пол с разорвавшимся сердцем.
Но я моргнул — и Человек-из-Сажи исчез. Жанна резко выдохнула.
Тогда я сказал то, о чём подумали все:
— Давайте залезем в эту чёртову библиотеку.
Пешка всё равно отказался идти с нами. Сказал, будет охранять Яну от Человека-из-Сажи и других монстров. Но хотя бы признал, что проблема существует — уже прогресс.
— Завтра воскресенье. В школе никого не будет, — уверенно сказала Жанна, когда мы вышли из больницы. — Я заканчиваю в семь и сразу после этого выдвигаемся.
— Мы полезем туда днём? Когда ещё светло?
— Конечно! А ты думал, ночью? Чтобы все увидели свет в окнах? К тому же, я мельком знаю школьного сторожа.
— И?
— И сейчас у него длительный летний запой.
Мне не нравилась эта идея. Но ещё меньше нравились воспоминания о фигуре Человека-из-Сажи за окном.
Вечер оказался невыносимо долгим. Не хотелось снова беспокоить Жанну, и я решил ночевать дома. Запер окна, наглухо задёрнул шторы, но потом решил, что за ними может кто-то прятаться, поэтому раскрыл назад. Провёл рукой по волосам: хотя бы о том, что за них кто-то схватит, можно было не беспокоиться.
И всё равно, я долго ворочался на диване, а когда провалился в сон, увидел тот самый дом, ещё не уничтоженный. Но я знал, взрыв уже близко, совсем близко!
Нужно было предупредить всех, спасти! Я бросился вперёд, но тяжёлый-тяжёлый школьный ранец не дал сдвинуться с метра. Я попытался сбросить лямку, но она будто приросла к плечу. Дёрнул молнию — внутри не лежало ничего, кроме тонкой книжечки. Бумажная обложка, сшитый нитками переплёт. Я хотел посмотреть на неё, узнать имя автора, но прежде чем успел — проснулся.
С Жанной мы договорились о встрече у дыры в школьной ограде. Она уверенно провела меня через сад, толкнула дверь пожарного выхода.
— Открыто. Сторож ходит сюда курить. А ещё учителя и старшеклассники.
— Откуда ты знаешь?
— Вы все разъехались, а я здесь училась, забыл?
Нет, я не забыл, просто положил воспоминания куда-то в дальний угол. Но они начали просыпаться — и школа помогала этому.
Коридорам не хватало света, шума шагов и разговоров. И всё равно, это была наша школа. Я будто снова шёл в столовую после третьего урока... Даже свернул не туда, хорошо хоть Жанна потянула к лестнице. Ступая на цыпочках, мы поднялись на второй этаж.
— Видишь, никто нас не поймал, — прошептала Жанна, поворачивая ручку библиотечной двери. — Всё по плану.
Я мысленно торопил её. Что ждёт за незаконное проникновение на территорию школы — штраф? Заключение в холодную камеру? Но полумрак библиотеки придал мыслям иное направление.
Я думал о Человеке-из-Сажи.
— Разделимся? Так мы справимся быстрее, — предложила Жанна.
— Давай попробуем.
— Ты помнишь, как выглядит книга?
Я не помнил. Не собирался вспоминать. Что-то таилось рядом с этими воспоминаниями, что-то мрачное.
Жанна, наверное, решила, что молчание означает отказ. Она пожала плечами и сказала:
— Ты ищи в зале, а я обшарю хранилище.
Куда в школьной библиотеке могли поставить сборник холодящих кровь страшилок? Я честно обшарил шкаф с остросюжетной прозой, потом полки с приключениями, потом всё остальное. Даже перерыл коробки со старыми учебниками, которые стояли в углу. Кожа на руках сохла и чесалась от пыли — и почему я не взял перчатки?
Солнце за окном начало клониться к закату. Приближалось время Человека-из-Сажи и других чудовищ.
На пороге хранилища Жанна встретила меня словами:
— Я обыскала всё от «А» до «Т». Начинай с «Я» и иди навстречу.
Комната, заполненная книгами, тоже вызывала воспоминания. Я нравился Даме Библиотекарше; она разрешала мне одному выбирать книжки в хранилище. Я попытался представить, как открываю дверь. Полки тогда казались великанами, коридоры между ними невероятно длинными. Вот я захожу и тянусь за страшилками — куда?
— Ты что, уснул? — шёпот Жанны вырвал из воспоминаний.
Она отстранила меня от стеллажа, осмотрела последние книги авторов на «Ф».
— Ничего.
— У меня тоже.
— Да, я догадалась.
Солнце уже касалось краем горизонта, когда мы закрыли дверь хранилища.
— Может, ещё раз всё проверим?
Я не мог поверить, что мы нарушили закон, пару часов копались в пыльной библиотеке, чтобы найти — ничего. Но Жанна покачала головой:
— На ночь сторож не остаётся, он включает сигнализацию и уходит. Может, завтра.
В молчании мы прокрались к выходу. Только когда и дверь пожарного выхода, и дыра в заборе остались за нашими спинами, Жанна продолжила:
— Может, это изначально был тупик? Может, ты взял книгу у знакомого или мама водила тебя в детскую библиотеку? Нужно рассмотреть все варианты, — она остановилась у лавочки. — Давай передохнём, а? Я жутко хочу курить.
А я хотел кофе, но решил не возражать. Жанна зажгла сигарету, выпустила дым и достала из кармана телефон.
— Опять мне Петя написывал. А тебе?
Я тоже потянулся за телефоном. Да, десяток сообщений от Пешки, а ещё пропущенный от мамы. Стоило ей перезвонить и как можно быстрее.
Пока Жанна курила, мы успели обсудить все обычные темы. Мама спросила, не скучно ли мне, я ответил, что не успеваю скучать. Кажется, она решила, что я пошутил — рассмеялась, а потом задала свой любимый вопрос:
— Ты там хорошо питаешься?
— Да, конечно, — не зная, куда перевести тему, я вспомнил слова Жанны. — Мам, а ты меня водила в библиотеку? Здесь, в первом классе?
— Только в школьную, а что?
— Да так, я ищу одну книжку. Сборник страшилок, такой маленький.
— А, твою книгу?
Жанна снова выпустила дым. Я поспешил спросить:
— Ты её помнишь?
— Конечно! У тебя всё так здорово получилось! Сам всё придумал, сам рисунки сделал, даже на машинке отцовской сам набрал.
Стук клавиш печатной машинки.
Моя рука с карандашом, рисующая девочку в белом, руки под кроватью и Человека-из-Сажи.
— Я сам её сделал? — переспросил я.
— Да! Я думала, именно тогда ты захотел стать художником. А ты что, совсем не помнишь?
Я и не помнил. Раньше.
Теперь все двери открылись.
— Где... Где эта книга?! — в первый раз в жизни я кричал на мать.
— Она осталась у отца, когда мы переезжали. А что, что-то случилось?
— Я перезвоню.
Я отключился. Жанна потушила окурок о край мусорки и посмотрела на меня.
— Вы говорили о книге?
— Да, — я не знал, с чего начать. — О моей книге.
Теперь я мог заглянуть за дверь. Теперь мне пришлось вспомнить.
Это я боялся рук, которые могут вылезти из-под кровати и схватить тебя. Я однажды увидел Яну в белом платье и нарисовал образ девочки в белом. А после взрыва в соседнем доме я придумал Человека-из-Сажи и начал просить маму закрывать окна на ночь.
Я сделал рисунки. Отец научил меня печатать на одной из его машинок, потом собрал все листочки и сшил их. Получилась маленькая книжка, почти как настоящая.
Почти...
Об этом всём я прямо на лавочке попытался шумно рассказать Жанне. Она зажгла вторую сигарету и, выпустив дым мне в лицо, спросила:
— Значит, ты его придумал? Человека-из-Cажи.
— Да! Я так боялся этих сгоревших людей, мне казалось, они ещё живые и злобные, — я запахнул пиджак, пытаясь избавиться от неожиданного озноба. — Так получается, я виноват в том, что Яна и Яков...
Я подавился воздухом. А Жанна, отбросив сигарету, сжала мою ладонь.
— Не выдумывай. В этом нет ни капли твоей вины. Это всё зло, которое витает вокруг. Ты дал ему форму, случайно, а наше воображение наполнило монстров энергией, — пальцы сжались сильнее. — Всё это ужасная случайность.
Я кивнул, чтобы не тратить время на возражения.
— Так твоя мама сказала, книга осталась в квартире?
— Да...
— Тогда, — Жанна резко поднялась с лавочки. — Чего мы ждём?
Я мог только поспешить за ней.
— Как ты остаёшься такой спокойной?
— Спокойной! — она обернулась, кудряшки взметнулись в воздух. — Я рада! Мы локализовали проблему. Не надо искать книгу по всему городу и ещё непонятно где.
Надо признать, такой подход внушал оптимизм.
— Мы найдём книгу, сожжём её и покончим со всем этим. Всё будет хорошо. Я обещаю!