Глава 4
Спать на полу в кухне Жанны было намного лучше, если бы её кошки не использовали меня как кровать. Я пару раз просыпался, когда одна из них пыталась устроиться прямо у меня на лице. Наконец, уже под утро, я не выдержал и сел на полу, прислонившись спиной к холодильнику. Кошки устроились в ногах: две серых, с полосатыми хвостами, те самые брат и сестра. И рыжая кошка Якова.
Глядя в её зеленые глаза с тёмной прорезью зрачка, я пытался уложить всё у себя в голове. Яков, сердечный приступ, Человек-из-Сажи. Как это произошло? Мысли проносились в голове, не давали усидеть на месте, и я встал, размял затекшие конечности. Кошки тоже вскочили, двое серых подвели меня к мискам у окна.
Корм нашёлся в шкафу. Я наполнил обе миски, а для рыжей, подумав, насыпал корма на салфетку. Оставив их завтракать, отправился исследовать квартиру.
Умывание холодной водой не слишком помогло. Кроме кухоньки и ванны была ещё одна комната — Жанна вчера удалилась туда спать. Заглянул в приоткрытую дверь: разложенный диван, рыжая голова Жанны на подушке, её тихое дыхание. Но не это привлекло меня.
А кое-что в углу.
Покосившись на спящую Жанну, я шагнул внутрь, приблизился к странной, непривычной вещи. Это была этажерка из Икеи, заполненная всякими... штуками. Свечи. Кристаллы. Засушенные цветы. Серебряные статуэтки женщин без лиц. Посередине — букет трав в стеклянной вазе.
Вокруг, на стенах, висели картинки — кривоватые пентаграммы, распечатанные фотографии...
— Это домашний алтарь.
Я дернулся, чуть не сбил вазу на пол. Жанна сидела на диване, кутаясь в одеяло, и смотрела прямо на меня. Кудряшки смяты со сна, под глазами — синяки.
— Не думай, что я приношу тут жертвы.
— Я и не думал, — это была правда, я вообще не успел ни о чём подумать.
— Предлагаю обсудить всё за завтраком.
Увы, Жанна предпочитала травяной чай кофе. Мне выдали чашечку с чем-то ароматным, но совсем не бодрящим, а ещё омлет и несколько кусочков поджаренного хлеба. Я порывался помочь, но она велела мне сесть и не мешать.
Кошки устроились на подоконнике. Жанна, в домашней футболке и шортах, была совсем не похожа на ведьму, о чём я и сказал.
— Ведьмы не обязательно носят чёрные балахоны, — она сделала глоток чая. — Просто, чтобы ты знал, алтарь, свечи, всё это напускное. Мы делаем это для красоты, как хобби.
— Так вас много?
— Больше, чем ты думаешь. Знаешь, что значит слово «ведьма»? — я покачал головой. — Та, кто ведает. Знает. Разбирается в устройстве этого мира чуть лучше, чем другие.
— То есть, ты знаешь, что произошло?
Она распахнула форточку и взяла с холодильника пачку сигарет:
— Яков, ты, мы все... Мы неосознанно призвали что-то. Что-то злое.
— Человека-из-Сажи, — повторил я.
Жанна дёрнулась.
— Да. Я помню, это имя было в той книжке. Кажется, в ней всё дело. То, что там написано, проявляется в реальности.
— Но почему сейчас?
— Ты будто совсем не соображаешь. Эта страница лежала у меня много лет, от неё не исходило никакой отрицательной энергии. Но тут мы снова собрались вместе. Я, ты, Петя, Яков и даже Яна.
— Так может, мне уехать?
Она вздохнула:
— Не думаю, что это поможет. Оно уже выбралось наружу. Нужно решить проблему, а не бежать от неё.
Тихий голос Жанны, пронзительно зелёные глаза кошек. И всё же, был ещё один голос, голос разума внутри:
— Но как какая-то книжка со страшилками может всё это заварить? Это же...
— Просто книга? Просто страшилки, да? — Жанна раздавила окурок в пепельнице. — Знаешь ли ты, какую власть имеет страх? Хочешь сказать, ты не боишься некоторых вещей, несмотря на то что они безобидны?
— Нет, я... — я осекся, вспомнив забор из металлических листов.
— Хочешь сказать, ты не пытаешься быстрее добраться до кровати после выключения света? Не смотришь в темноту, будто в ней кто-то спрятался? Мы сколько угодно можем говорить себе, что это выдумки, что в тёмном углу или под кроватью никого нет. И всё равно, мы боимся. И этот страх, — она погладила серую кошку. — Он реален. К тому же, ты сам видел это существо, Человека-из-Сажи.
Это мне крыть было нечем.
— Что будем делать?
— Я поговорю кое-с-кем.
— С другими ведьмами?
— Да, если тебе так угодно. А потом решим. Страх можно победить.
Хотел бы я в это верить.
И прежде, чем я успел спросить ещё что-то, зазвонил телефон: мы с Жанной и кошками почти синхронно дёрнулись. Я думал, это риэлтор, но стоило взять трубку, узнал голос Пешки.
— Вы в порядке?
Я включил звонок на громкую связь.
— Да, всё хорошо.
— Ладно, — я даже не уверен, что он рад такому ответу. — Езжай домой. Яна хочет с вами поговорить.
Пока мы с Жанной спешили ко мне, я сбивчиво рассказывал:
— Яна пыталась меня предупредить. Говорила, он идёт за нами, он рядом и всё такое.
— Но ты решил, это просто бред сумасшедшей, да?
— Ну... Да.
— Сложно тебя винить. И не беги ты так.
Я снова поймал себя на том, что ускорил шаг около пустыря.
— Это место, оно меня пугает.
— Да?
Жанна будто специально остановилась, встала на цыпочки, пытаясь заглянуть за забор. Я был готов схватить её за руку и утащить, когда из-за угла появилась соседка со своей собакой. Такса тщательно обнюхала Жанну, а соседка не менее тщательно её осмотрела.
— Я тебя помню. Твоя мама раньше в третьей поликлинике работала медсестрой. А сейчас она где?
— Да в центре, в частной лаборатории, — Жанна присела на корточки, погладила таксу. — Скажите, а что здесь раньше было? За забором?
— Так жилой дом. Уже лет десять хотят отстроить, но всё пустырь стоит, — соседка махнула на забор рукой. И как она могла его не бояться?
— А что с домом случилось? — не унималась Жанна.
— Газ взорвался. Ночью. Столько народу погибло, — она притянула таксу к себе за поводок. — Храни их души. А ты, неужели ничего не помнишь? — неожиданно она показала на меня.
— Нет, — хрипло ответил я.
Я не хотел этого помнить.
В ту ночь у нас выбило все стёкла. А родители как-то шептались на кухне, что много людей просто сгорели заживо. Они думали, я не слышу.
Но я слышал всё.
— Пошли, — Жанна сама потянула меня за локоть. — Ты такой бледный. Хорошо погулять вам, — пожелала она соседке.
Дома я бросил пиджак мимо вешалки и споткнулся о порог. Этот дом, взрыв газа, зачем мы о них заговорили? Жанна сама сбегала наверх, привела Пешку и Яну. Он явно был не рад нас видеть, а она пришла как к себе домой, села около отцовского шкафа, пощёлкала клавишами печатной машинки.
— Он нашёл нас, так?
— Ты знаешь, кто он? — Жанна пододвинула стул, села напротив.
Две такие непохожие девушки: длинноволосая, тощая Яна в сером домашнем халате и Жанна в чёрной водолазке и джинсах. Но сейчас они были настроены на одну волну.
— Человек-из-Сажи, он здесь. А ещё руки под кроватью, и монстр в зеркале, и кричащая девочка, — Яна повернулась ко мне. — Не волнуйся. Девочка в белой комнате это я. Меня вам не стоит бояться.
— Ты сказала про руки под кроватью, — Жанна потянулась к своей сумке и достала ту роковую страницу. — Ты про эти руки?
Яна дёрнулась, как от удара током. Закрыла глаза руками, откинулась назад, передние ножки стула на секунду оторвались от пола.
— Убери её! Плохая книга, тёмная книга! Убери, убери, убери!
— Тихо! — Пешка, до этого с хмурым видом слушавший разговор, метнулся к Яне. Обнял её за плечи, загородил от Жанны. — Убери эту штуку, ну же!
Жанна с невозмутимым лицом спрятала страницу. А Пешка вперил яростный взгляд в меня:
— Это всё ты виноват! Ты приехал и всё началось! Почему бы тебе не убраться отсюда к себе домой, а?
Я не знал, куда деть глаза.
— Нет! — крикнула Яна. — Они уже здесь, и они придут за нами!
— Но что с ними делать? Ты знаешь? — Жанна подалась вперёд, я поймал себя на том, что тоже тянусь к Яне, прежде чем она прорыдала:
— Неееет! Я не знаю! Плохая книга, очень плохая!
— С нас хватит, — Пешка потянул Яну к двери. Пятно на его щеке алело, как ожог. — Пойдём, тебе нужно успокоительное. Держитесь от нас подальше! — это он крикнул нам, совсем другим тоном.
Хлопнула дверь. Я посмотрел на Жанну.
— И что ты ведаешь по этому поводу?
— Ха-ха, очень смешно, — она сдвинула очки на лоб и рассматривала страницу. — Всё дело в ней. Ты помнишь, чем заканчивались страшилки?
Я открыл рот, но тут же его захлопнул. Воспоминания о книге хранились где-то рядом с памятью о взрыве и тех, кто сгорел заживо. И я не был уверен, что хочу их достать.
— Ладно, — Жанна, очевидно, поняла моё молчание как отказ. — У меня на работе есть контакты нескольких букинистов. Напишу им, скину фотографию этого, — она помахала страницей. — Может, они подскажут, где искать.
— Ты уверена, что дело в книге?
— У тебя есть ещё варианты? — Жанна решительно поднялась на ноги. — Будь осторожен. Я позвоню, когда что-то узнаю.
Так я остался один.
Ну не совсем один. Со мной были наброски кричащей девочки и Человека-из-Сажи. И смутные воспоминания о пожаре. Кажется, это случилось летом перед первым классом... Я мотнул головой, и решил, что самое время сходить за кофе. Конечно, в сторону противоположную пустырю.
В кафе я долго рассматривал витрину с пирожными. Клубничные там тоже были. Однажды мама перед моим днём рождения купила на рынке клубнику и испекла торт. Пешке он невероятно понравился, он один съел почти половину. Я взял несколько пирожных, потом зашёл в магазин за продуктами. Никогда не любил тратить время на готовку. Но сейчас мне как раз нужно было занять себя и не думать.
О пустыре.
О пожаре.
О Якове.
Я сварил суп, помыл посуду. Позвонил риэлтору. Поработал и написал сообщение Жанне; она ответила, что зайдёт вечером.
Хотел бы я оставаться таким же спокойным, знать, что делать дальше. Я мог только сидеть над планшетом и рисовать. Пару раз ловил себя на том, что изображаю персонажа детской книжки с ярко-красными глазами.
Сохранив очередной набросок, я взял коробку с пирожными и ключи. Поднялся на один этаж, постучал в знакомую дверь — она не изменилась, лишь дермантин казался потрёпанным, а номер не таким блестящим.
За створкой раздались шаги. Я поднял пирожные, чтобы их было видно в глазок. Долгое молчание и — Пешка распахнул дверь.
— Заходи.
Внутри квартира тоже не изменилась: протертый диван, цветастые шторы, стенка с хрусталём. Только на полках прибавилось книг в ярких, современных обложках, и советский телевизор заменили нормальным.
Яна сидела на диване с чашкой чая в руках. Она улыбнулась, смотря куда-то мимо меня.
— Я дал ей пару таблеток, — крикнул Пешка с кухни. — Тебе чай или кофе?
— Кофе, пожалуйста!
Не успел он расставить на столе чашки и блюдца с пирожными, в дверь постучалась Жанна. Я успел выпить почти всю чашку, пока она пыталась разговорить Пешку, а тот сопротивлялся. Она даже вытащила страницу, но Пешка скривился и сказал убрать эту гадость.
Я забрал её у Жанны — рассмотреть бумагу, шрифт... Ничего необычного. Они продолжали спорить, а я взглянул на Яну. Та засыпала — голова медленно клонилась набок. Распущенные волосы свесились почти до пола. Когда-то я видел такую сцену. То есть, нет, не видел, я её рисовал. Длинные пряди на полу, рука, которая высовывается из темноты, хватается за них.
— Осторожно! — вскрикнул я.
Но не успел.
Черная рука вырвалась из-под дивана, вцепившись в Янины волосы. Я вскочил на ноги, но не смог помочь, резкий рывок стащил её на пол.
Яна вскрикнула, схватилась за голову. Пешка отшвырнул блюдце.
Звон битого стекла.
Всё повторялось.
Оно пыталось затянуть её под диван — будто там открылось четвёртое измерение. Голова Яны исчезла в темноте, мы слышали её приглушённые крики. Рука всё тянула: исчезли плечи и грудь... Пешка схватил Яну за запястье.
— Не стойте столбом! Помогите!
Жанна упала на колени, тоже вцепилась Яне в ладонь, откинулась назад, спасая её. Но их сил не хватало, Яна исчезала в темноте, и мы ничего не могли сделать.
Я понял, что до сих пор сжимаю в руках страничку из книги с рассказом про эту руку.
Эту чёртову руку!
Крики Яны оборвались, будто что-то зажало ей рот. Я взял страничку за край
И разорвал.
Сначала Яна перестала дёргаться, как в припадке. Потом из-под дивана появились её плечи. Я рвал и рвал, пока от страницы не остались мелкие клочки, которые больше нельзя было собрать в слова.
Пешка и Жанна вытянули Яну наружу; её голова безвольно болталась на плечах. И пока Пешка звонил в скорую, Жанна посмотрела на обрывки.
— Вот как, — проговорила она. — Значит, всё так просто.
Второй раз за два дня я общался с работниками скорой. Но сегодня, слава богам, Яна была жива.
— Отвезём её в стационар, — сказал фельдшер; другой, но с таким же усталым видом.
— Я поеду с ней, — бросил Пешка.
Мы и слова вставить не успели, он забрался в машину, сел рядом с носилками, склонился над Яной. Последнее, что я увидел перед тем, как закрылись двери: его сгорбленный силуэт и рука, сжимающая её белую ладонь.
Мы с Жанной заперли квартиру, спустились ко мне. Жанна подошла к окну, а я упал на диван, посмотрел на стул, на котором ещё днём сидела Яна.
Неужели это произошло снова? Но в этот раз мы справились с монстром. Так может...
— Может, всё закончилось? Я порвал страницу и?.. — сказал я вслух.
— Иди сюда, — подозвала Жанна.
Я приблизился к окну и вздрогнул. Там, у забора, стоял Человек-из-Сажи. Глаза закрыты, но я хорошо различал его тёмный силуэт.
Стоило несколько раз моргнуть, и он исчез.
— Они не оставят нас в покое, — голос Жанны звучал так глухо. — Но теперь я знаю, что сделать. Нужно найти и уничтожить всю книгу. Тогда они исчезнут.
Это хотя бы звучало как план.