Глава 13: "Все заново".
К сожалению, на долго дома Гарри не остался, так как тур еще не закончился. И уже через пару дней он опять собирался уехать. Наблюдать за тем, как он возится, играет и заботится о нашем сыне, было одним удовольствием. Вот только его отъезд все портил. Я все понимала: работа, обязанности, но как же обидно, что первые недели после рождения отец моего малыша будет вдали от дома. Естественно, не обошлось и без ругани. Я принимала его отъезд, но что-то заставляло говорить меня то, что не являлось правдой.
– Ты хоть понимаешь, что именно сейчас ты ему просто необходим? – повышала я голос, но старалась чуть сдерживать эмоции, потому что на втором этаже спал Макс.
– Может, мы не будем опять это начинать? – парень напротив меня говорил спокойно, внимательно наблюдая за моими движениями в то время, как я нервно теребила волосы, зачесывая их пальцами одной руки назад вместе с непослушной челкой.
– А кто сказал, что я начинаю? Нет, милый, мы продолжаем. Продолжаем, потому что сейчас дело касается не только меня, но и твоего сына, – показала пальцем в сторону лестницы, которая вела к детской, – который только родился, а ты его уже бросаешь!
– Я не бросаю. Ты сама знаешь, что я не хочу уезжать, – на середине слов Гарри резко встал с кресла, запустив пальцы в свои волосы, убирая их со лба. – Сколько раз повторять, что это моя работа, – его брови были нахмурены, глаза стали чуть темнее обычного и смотрели в мои, губы были чуть поджаты.
Я понимала, что зашла далеко: знала, что так нужно, но не могла остановиться. Я не знаю, почему снова завела эту тему. Мы ведь давным давно закрыли ее после того случая, после того, как я оказалась по ту сторону жизни. Возможно, во всем виноват послеродовой стресс, и я еще не отошла от него.
– Ой, да прекрати. Ты только и думаешь, как убежать от ответственности. Уже устал от семейной жизни? Ну извини, что она не такая легкая, как твоя старая, – повышала голос, жестикулируя руками.
– Замолчи уже! Хватит! – крикнул Гарри, находясь почти вплотную ко мне.
После таких слов я даже рот не смогла раскрыть, а просто стояла и смотрела широко раскрытыми глазами на парня перед собой. Его лицо немного пугало: все эти разговоры вывели его из себя. На секунду эта ситуация заставила меня испугаться, из-за чего я сделала шаг назад, нервно сглотнув, а на щеках появился еле заметный румянец. Что я надела?
Увидев мои эмоции в глазах и на лице, на лбу моего любимого появились складки, брови чуть приподнялись: он больше не хмурился, глаза стали изумрудного оттенка, теплыми и нежными. Приложив руку к своему рту, он продолжал на меня смотреть.
– Прости, Николь, – прошептал он, на что я смогла ответить только кивком, но глаза все еще были широко раскрыты. С одной стороны мне хотелось заплакать, с другой – извиниться и броситься к нему на шею, обнимая и целуя лицо самого родного и любимого человека. Не успев подумать о своих действиях, я почувствовала нежный поцелуй на своей щеке, потом сильные руки вокруг моей талии. Гарри обнял меня, положив голову мне на плечо и уткнувшись носом в изгиб моей шеи, для чего ему пришлось наклониться – разность в росте всегда давала о себе знать.
– Я вас люблю, ты же это знаешь, – шептал парень, обжигая мою кожу своим горячим дыханием.
– Я знаю, – еле слышно вылетели из моего рта слова, после чего я тоже обняла его, гладя по спине.
Мои глаза закрылись, когда я почувствовала легкое прикосновение нежных губ на своей шеи. Гарри еще крепче обнял меня, чуть приподняв, чтобы поставить на свои ступни. Чуть отстранившись, изумрудные глаза встретились с моими, цвета горького шоколада, а его заботливые пальцы убрали прядь волос за мое ушко, после чего на левой щеке Стайлса появилась ямочка – улыбка украсила любимое лицо. Недолго думая, я привстала на носочки и подарила ему поцелуй, полный любви, заботы, нежности с каплей осторожности, будто этот высокий парень с непослушными волосами сейчас исчезнет. Мои маленькие пальчики зарылись в его кудряшки, всем телом я прижималась к нему, заставляя обнять еще крепче, еще ближе. Гарри прижал меня к своей груди на столько, на сколько это было возможно. Руки парня гуляли по моей спине, иногда перебирая пальцами кончики волос. Желание, чтобы этот поцелуй не заканчивался, не сбылось: наши губы отстранились из-за нехватки воздуха, но находились в миллиметре друг от друга. Наше дыхание было одинаковым: его и моя грудь равномерно то подымалась, то опускалась, а сердца бешено стучали. Биение его сердца – моя любимая музыка. Убрав руку с талии, я провела кончиками пальцев по щеке Гарри, что вызвало его улыбку с чуть прикрытыми глазами.
– Прости меня, – прошептала я, закрыв глаза, которые начинали слезиться, и немного наклонив голову вниз.
– Тебе не за что извиняться, – так же тихо ответил он, упираясь своим лбом в мой.
– Я опять завела эту тему, хотя не дол… – я не договорила, так как Гарри прервал меня.
– Эй, перестань, – коснувшись нежными пальцами моего подбородка, он поднял мое лицо, чтобы посмотреть в глаза, которые я сразу же открыла, встретившись с его, – и не плачь. Пожалуйста… – большим пальцем он ловко убрал скатившуюся по щеке слезинку. – Я понимаю, что это тяжело. Особенно сейчас…
Я опустила опять голову, из-за чего Гарри тяжело вздохнул. Мое лицо уткнулось в его грудь, после чего я почувствовала его руки на моей спине, которые крепко обняли, прижимая к себе. Так мы простояли минут десять: мои ноги по-прежнему находились поверх его ступней. Но все это прервала короткая телефонная мелодия – Гарри пришла смс, которая означала, что машина подъехала и ребята ждут его снаружи. Даже после того, как Стайлс прочитал содержание, мы еще минут пять простояли в крепких объятиях.
– Тебе пора, Гарри, – прошептала я, хотя не хотела отпускать его.
Он кивнул, но ничего ответил. Прошло еще пять минут - телефон разрывался: то и дело приходили смс, в которых выражалось раздражение и что парни уже опаздывают. Действительно, время уже поджимало: Гарри отпустил меня и, нежно поцеловав в губы, направился к двери, куда за ним последовала и я. Открыв входную дверь, повесив сумку через плечо и взяв еще чемодан в руку, мой родной посмотрел на меня печальными, но полными любви, глазами. Одними губами Гарри произнес, что любит меня, после чего скрылся за дверью, уходя в темноту ночи, окутавшей Лондон. Только сейчас я заметила, как мне стало холодно: тепла, которое исходило от любимого, больше нет – именно Гарри, именно он грел меня, а сейчас его нет.