Глава 12: "Маленькое чудо".
– Где мои джинсы? – послышался крик из нашей спальни.
– Какие именно? – спросила я, заглянув в комнату, и откусила яблоко.
Гарри метался из угла в угол, собирая вещи в тур. Да уж, выражение лица у него было немного раздраженным. Казалось, он опаздывал на ужин, от которого зависела вся его жизнь.
– Черные… черные… ну узкие такие, – он пытался изобразить руками, что выглядело забавно, начиная психовать. – Да куда я их мог засунуть? Ааа… – запустил руку в свою шевелюру, осматривая комнату.
– Так, не психуй, самолет только вечером, – я подошла к нему и, положив руку на его плечо, посмотрела в глаза, – поэтому у нас еще есть время. Сейчас найдем все, что нужно. Не нервничай, ладно?
Гарри молча кивнул и выдохнул, убрав руку с волос. Он обнял меня, положив подбородок на мое плечо и прикрыв глаза, а я обняла его в ответ, гладя по спине с целью успокоить.
– Эх… чудо ты мое, все делаешь в самый последний момент, – вздохнув прошептала я, и слова вызвали его улыбку с кивком в знак согласия с моими словами.
После такой паузы мы вместе начали собирать вещи в дорогу. Видели бы вы, сколько вещей он набрал. Я удивилась: мне всегда казалось, что Гарри берет самое необходимое, что у него меньше всех чемоданов. Но вот в этот раз получился перебор, на мой взгляд. В итоге, к перелету было готово два чемодана и большая сумка через плечо.
– Ох, Гарри, и зачем тебе столько вещей? Собираешься встретить любовь всей своей жизни там? – усмехнулась я.
– Хаха, очень смешно, – послышались звуки из ванной комнаты, где мой дорогой собирал средства личной гигиены.
– Не, ну серьезно, не понимаю, зачем столько вещей, – продолжала беседу, сидя на полу и перебирая мелкие вещи в его сумке.
В мои руки попал его бумажник. Не знаю, почему мне стало так интересно узнать содержимое, но я его открыла. Первое, что привлекло мое внимание, была наша с Гарри фотография со свадьбы. Я улыбнулась и вытащила ее из кармашка: за ней скрывалась вторая – мы же, но я была на ней уже с животом. «Как мило. Теперь я точно знаю, что всегда с тобой рядом», – подумала я и хотела положить их обратно, но кое-что еще задержало мое внимание. Это кое-что было снимком УЗИ. «А это ему зачем?» – удивилась мысленно.
– Милый, а это зачем тебе? – спросила я, вставая с пола.
– Что именно? – задал вопрос кудрявый, уже выходя из ванной, и посмотрел на мою руку, в которой был снимок. – Это мое! – глаза округлились, он направился ко мне с целью отнять.
Я же стала пятиться назад, не давая шанс ему забрать снимок.
– Ну отдай… Тебе жалко что ли? – надул губки.
– Но, Гарри, зачем тебе это? Разве фотографий не хватает?
– Это мой сынишка, – все-таки удалось забрать снимок, – пусть будет рядом со мной, – вздохнул.
– Ладно, но скоро ты сможешь его увидеть, – я погладила животик, улыбнувшись.
– Я очень этого хочу, – вздохнул, – хочу в этот день быть рядом, – подошел сзади ко мне и обнял, положив руки на животик.
Мы стояли напротив зеркала и смотрели друг другу в глаза через него, как малыш начал пинаться.
– А, мой малыш, – пропищал хриплым голосом Гарри.
– Тоже не хочет прощаться, – прошептала я.
Стайлс сел передо мной на колени и поцеловал в живот.
– Маленький мой, я тоже буду скучать, – начал говорить с ним, – но буду приезжать во все выходные. Обещаю, обещаю, – улыбнулся.
Все время до отъезда мы провели в постели, вспоминая счастливые моменты жизни, в которые входил и день нашей свадьбы. Но, как не печально, расставание приблизилось. Мы уже стояли около двери: наши лбы были прислонены друг к другу, карие глаза смотрели в изумрудные. Никому из нас не хотелось первым говорить слова прощания. Хотелось остановить время, не отпускать, запереться в доме ото всего и всех. Но это было невозможно, и моему мужу пора ехать. Мы решили, что я останусь дома и не поеду в аэропорт: как только не упрашивала поехать с ними, но Стайлс стоял на своем. Поцеловав напоследок в губы, – ах, этот поцелуй был самым нежным, преданным и искренним, – мой любимый муж сел в машину и уехал в длинное путешествие.
Дни без Гарри тянулись мучительно долго. Нам оставалось радоваться и получать удовольствие только от звонков. Кроме него, мне звонили Лиам и Найл, Луи иногда тоже связывался со мной. Дани и Эль были с ними, следовательно, во время звонков ребят я успевала поговорить и с подругами. Тут надо сказать еще спасибо интернету: скайп спасает в таких ситуациях.
Разговоры с любимым могли длиться часами: приходилось уже силой прогонять его, чтобы хотя бы немного поспал – синяки под глазами ему не идут. Как проходили наши беседы? Гарри то и дело задавал вопрос о моем самочувствии: это могло повторяться раз десять за один разговор. Что я могу ответить? Чувствовала я себя прекрасно, если не считать того, что сильно по нему скучала. Почти каждый день меня навещала Энн, а по выходным приходила и моя мама. Так что, мне грех было жаловаться.
Так шло время нашей разлуки: Гарри приезжал, как можно чаще, правда не надолго. Но за дни его прибывания мы даже смогли посетить вместе врача, и он видел, как растет его сын. Беременность приблизилась к сроку – шесть месяцев, а проходила она хорошо: самочувствие прекрасное. Осталось совсем немного до родов: какие-то три месяца, и Макс появится на свет. Да, да, именно это имя я и Гарри выбрали для нашего первенца.
Июль подходил к концу в то время, как я была на седьмом месяце беременности. Гарри с ребятами все еще были в туре, а Эль и Дани вернулись пораньше. После приезда они, можно сказать, жили у меня дома: удивительно, сколько новостей у них накопилось за это время, сколько всего произошло во время тура. Узнав все подробности тура, можно было выпускать целую книгу анекдотов. Я смеялась, слушая, как ребята проводят время, но с другой стороны мне было грустно: они так весело проводили дни, и я могла бы быть там, но, увы, мне нельзя было поехать. Жалею ли я? Возможно, но наш ребенок – это чудо, которого все ждут, он меня делает счастливой. Поэтому жаловаться на то, что не поехала, не могу.
Сейчас все начинает становиться таким же, как до отъезда Гарри: Дани, Эль и Джемма – эти три чудесные девушки добавляют красок в мои дни. Когда они свободны, мы ходим вместе гулять в парк, либо в кино.
Макс должен был появиться на свет в сентябре, но, как известно, не все идет по плану. Шел восьмой месяц: я уже и не помню, что заставило меня так разволноваться, но это имело последствия. Когда я поднималась на второй этаж, у меня резко начались схватки – таких ощущений еще не было, внизу живота почувствовалась режущая боль, от которой из груди вырвался звук, похожий на писк. Хорошо, что в доме были еще Эль с Джеммой: они услышали и прибежали на мой голос.
– Ник, что случилось? – Эль смотрела не понимающе на меня, а я стояла на полусогнутых ногах на ступеньках, держась за живот.
– Все нормально, это всего лишь схватки. Такое бывает, они се… – не успела договорить, как почувствовала что-то не то, чего раньше при схватках не было. – Девочки, – мои глаза округлились, – похоже у меня отошли воды.
– Ты рожаешь? – хором спросили подруги.
Я молча кивнул и закричала, зажмурившись и сползая вниз по стене, потому что схватки становились все сильнее. В какие-то моменты казалось, что меня разрывает на части. Эль побежала вызывать скорую, а Джемма села передо мной на колени и успокаивала, заставляя выравнивать дыхание, показывая все это на себе. Я смотрела на нее, но почти ничего не слышала: меня будто что-то оглушало, может боль, может страх. Единственное, чего мне сейчас хотелось – это, чтобы Гарри был рядом и держал меня за руку. Как же хотелось услышать его голос, чтобы назвал своей малышкой, от чего на душе станет тепло и спокойно. Но его нет: за руку меня держит Джемма, а в гостиной дрожащими пальцами набирает номер Эль. Я не знаю, кому она звонила: то ли в скорую, то ли она ее уже вызвала и звонит еще кому-то.
Через несколько минут врачи уже были в моем доме и вели к машине. Кто бы мог подумать, что шаги вызывают такую адскую боль: меня почти несли, потому что схватки стали учащаться, что почти парализовало ноги. Наконец мы оказались в больнице: на каталке меня отвезли в родильное отделение. Схватки становились все сильнее, поэтому времени на переодевание не было. Джемму и Эль не пустили, и они остались в комнате ожидания.
Роды – не легкая работа: сколько сил нужно, сколько боли терпеть. Я кричала, что есть сил, и делала все, что говорил врач: тужилась так сильно, насколько это было возможно. Пот стекал по лицу, во всем теле наступала слабость: я устала, но останавливаться нельзя. Хотелось уже попросить болеутоляющее, чтобы врачи вмешались и помогли родить, но я боролась с этим желанием. И не зря, через два часа из уст доктора прозвучали слова, что у меня мальчик, а еще через пару минут я услышала детский крик, на лице появилась усталая улыбка.
– А вот и Ваш сын, Миссис Стайлс, – доктор поднес малыша ко мне в голубом одеяльце, – крепкий, здоровый, – передал его мне.
– Привет, малыш, – прохрипела я, улыбаясь. – Добро пожаловать, Макс, – поцеловала его в лобик.
Какой же он крохотный, беззащитный: глазки у него пока что были светлые, но, как известно, с возрастом их цвет может измениться. Его маленькая ручка обхватила мой палец: такая маленькая и хрупкая. Как жаль, что Гарри его не видит сейчас: он далеко отсюда.
Малыша забрали, а меня отвезли в палату, где почти сразу провалилась в сон, в котором увидела нас: я, Гарри и Макс гуляли в парке. Ну а проснулась я рано от шороха в палате.
– Тише, вы же разбудите ее, – шептал мужской голос, после чего что-то упало.
– Луи, ты сам-то потише не можешь? – это была Эль.
– Я же нечаянно, – начала он оправдываться.
– Мм... – глаза не хотели открываться, но желание спать пропало, поэтому пришлось веки заставить показать мне обстановку в палате.
– Ну молодец, друг, – голос с хрипотцой, такой любимый и родной. – Ты ее разбудил! – дал подзатыльник.
Луи почесал место удара и посмотрел на меня с улыбкой. Все вокруг было в шариках и цветах, а на диванчике лежали плюшевые игрушки.
– Николь, моя малышка, – подошел кудряш ко мне и обнял.
Я сразу вдохнула этот родной аромат, как мне не хватало его по утрам, вечерам и одиноким ночам.
– Как только я узнал обо всем, не мог дождаться, когда приеду, – объяснял Гарри. – Даже если бы сегодня был концерт, я все равно приехал. Мне очень жаль, что в тот самый момент, когда должен был держать за руку, меня не было. Прости, Ник…
– Не смей извиняться! Слышишь? Я все понимаю, – одарила его нежной улыбкой. – Сейчас ты ведь здесь.
Гарри еще раз обнял меня и поцеловал. Наше приветствие пришлось прервать: это сделали ребята, которые лезли с поздравлениями. Какие же они все-таки забавные, милые: люблю их настоящих. Когда с поздравлениями закончили, в палату вошла медсестра: она привезла в специальной кроватке Макса, который был одет в маленький комбинезон голубого оттенка, а на голове была шапочка того же цвета. Наша кроха был спокоен, а когда увидел пять улыбающихся голов над собой, смахивающих на детей, заулыбался, показывая свой беззубый ротик.
Папочка Макса отогнал всех друзей и, решившись через минуту, взял малыша на руки. Это нужно видеть: счастье кудрявого переполняло его, глаза блестели, наполняясь слезами счастья.
– Хэээй, малыш, – шептал он, – мой маленький. А он похож на меня.
Гарри посмотрел на меня с широкой улыбкой. Милая мордашка моего мужа вызывала у меня улыбку. Постояв так еще немного, Стайлс подошел ко мне и осторожно отдал Макса, чтобы я его покормила, но перед этим всех выгнал из палаты: Луи чуть ли не пинками выгонял – конечно же, шутя.
Через пару дней нас выписали: Гарри с парнями снова уехали – у них осталось еще пару концертов. Перед отъездом мы сходили в магазин и купили все необходимое: во время беременности ничего не было заранее сделано, кроме ремонта в детской. Комната малыша была в постельных тонах, поэтому и кроватку купили кремового цвета: она была подвешена на специальной стойке, которая крепилась по бокам – это для того, чтобы было удобнее ее качать. В комнате так же был диванчик. Коляску купили темно-синего цвета с белой окантовкой. А сколько вещей было куплено, не счесть.