Глава 5: "Возвращение".
POV. Николь
Проснулась я от непонятного шума. Открыв глаза, передо мной стали появляться различные силуэты, а комната была наполнена солнечным светом: они о чем-то говорили, но заметив, что я начинаю просыпаться, все свое внимание направили на меня. Только протерев глаза, я смогла отчетливо увидеть своих гостей: Луи с его лучезарной улыбкой, все такой же милый Найл, немного серьезный, но улыбающийся Зейн, махающий мне рукой Лиам и, конечно же, Гарри, который сразу же занял свое привычное место – рядом с моей кроватью. Посмотрев на всех ребят, я не смогла не улыбнуться – от них веяло добром и теплом. Мои друзья, по ним скучала не меньше, чем по Гарри: столько приятных и веселых воспоминаний, связанных с ними, хоть и знакомы мы чуть больше полугода.
Естественно, ребята пришли не с пустыми руками: кто-то подарил мне игрушки, кто-то цветы, даже тортик принесли. Это был изумительный день. Для грусти не было ни секунды, отовсюду лились шутки, приколы: этого то и не хватало в больничной атмосфере. Я смеялась, хоть и было больно, улыбалась: они делали меня счастливой.
Но вот подошел вечер, и друзьям нужно было уходить. Каждый перед уходом пожелал мне скорейшего выздоровления и поцеловал в щечку. Я очень благодарна им за этот день, да и за остальные дни: ведь парни посещали меня достаточно часто. Вот только мамы мне не хватало, потому что ее визиты были редкими. Гарри сказал, что она на работе все время.
«Пытается забыться в ней», – думала я. Да, столько всего свалилось на нее: смерть отца, а потом и это… Дома мама почти не появлялась, но и я пропадала постоянно у Гарри: находиться одной в пустом доме было не по себе. Если бы не он, то со мной случилось то же самое, что и с ней: замкнулась бы в себе, перестала со всеми общаться.
Прошел месяц, и меня наконец выписали. Так как я не в состоянии что-либо делать, – естественно, я ж не могу теперь ходить, – Гарри сам собрал все вещи и подарки. Все было готово, но теперь мне нужно было одеться, а точнее кто-то должен был одеть меня – этим тоже занялся Гарри.
Сильные руки парня обхватили мою талию и бережно помогли сесть на край кровати: ноги безжизненно свисали с нее. Посмотрев на них, я тихо вздохнула и обратила свой взгляд на Гарри, который уже подготовил кофту. Я сама сняла с себя больничную майку, оставшись в одном лифе: на теле уже стало меньше синяков, но шрамы уже никуда не денутся. От удара я переломала множество костей, в том числе и ребра: одна кость прорвалась сквозь кожу, поэтому ниже груди красовался аккуратный шрам. Увидев эту картину, я закрыла глаза и подняла голову: жутко видеть свое истерзанное тело. Любимый попросил вытянуть руки, чтобы одеть кофту: я послушно их подняла, а он осторожно одел сначала рукава, после перекинул кофту и через голову. То же самое было проделано и с толстовкой: на улице, как ни как, осень. Затем мы занялись джинсами, что было труднее: я ведь не могу ни приподняться, ни как-то поднять ноги хотя бы на немного.
Закончив с одеждой, Гарри пересадил меня в инвалидную коляску, к которой так и не привыкла. Пока парень надевал куртку, я заделала неаккуратный хвостик. Что касается лица, то никакой косметики не было, поэтому еще не до конца прошедшие синяки были видны, на брови был достаточно отчетливо виден маленький шрамик, как и на нижней губе ближе к уголку. «Да, красавица из меня еще та сейчас», – подумала я и тихо усмехнулась своим мыслям, что услышал Гарри.
– Что такое? – спросил он, подойдя ко мне сзади, повесив перед этим сумку на плечо, а пакет отдав мне, взялся за ручки коляски и повез из палаты.
– Представила, какая я сейчас «красавица», – проговорила я с сарказмом, изображая пальцами кавычки.
– Ты и сейчас прекрасна. И запомни, – он наклонился к моему уху, – для меня ты всегда будешь идеальной! – прошептав, он поцеловал ближе к виску, что заставило меня улыбнуться.
Выйдя из больницы, нас окружили папарацци. Я надела капюшон, стараясь укрыться от них, а Гарри старался как можно скорее пробраться к машине, в чем нам помогла охрана. И вот мы наконец около нее: парень аккуратно пересадил меня в машину на переднее сидение и пристегнул ремень безопасности, затем, сложив и убрав коляску в багажник, тоже сел в машину.
До дома мы доехали достаточно быстро, и, так как об этом адресе мало кто знал, папарацци там не было. Для начала Гарри взял меня на руки и занес в квартиру, а потом ушел за коляской.
Ах да, забыла сказать, что с больницей я не распрощалась: впереди были операции, которые возможно мне помогут, и куча физиопроцедур, которые включали различные тренировки для ног, но уже все-таки после первой операции.
Каждый день тянулся мучительно медленно и был похож на предыдущий. Все, что бы я не делала, помогал мне делать Гарри. Печально осознавать то, что нет возможности уединиться. И как-то вечером все накопившееся во мне вырвалось наружу…
Как это произошло? Я была одна в комнате сидя в своей ненавистной коляске. Чтобы мне было легче передвигаться, а именно из-за моего сидячего положения, мы с Гарри жили в комнате для гостей на первом этаже. Так вот, я подъехала к зеркалу и начала себя разглядывать: свои беспомощные ноги, свое уставшее лицо. «Как Гарри все это терпит?» – не понимала я. Моя беспомощность все портила и вызывала во мне чувство ненависти к самой себе. Мне было так же страшно, что все эти операции не помогут: одна уже была позади, а изменений было мало.
– Ненавижу, – прошипела я сквозь подступающие слезы и ударила кулаками по зеркалу, по своему отражению, от чего то разбилось. По рукам потекла кровь, а из глаз лились слезы, но руки с разбитого зеркала я так и не убирала, пока в комнату не вбежал Гарри.
Он что-то кричал, а я его не слышала, или не хотела слушать. Парень быстро налил в миску воды, захватив полотенце и бинты с пластырем, и прибежал обратно. Обрабатывая раны, он продолжал говорить, говорить, а я сидела словно в трансе, шмыгая носом. Гарри злился - это было заметно, но, подняв на меня взгляд, замолчал и вздохнул. Перебинтовав раны, парень вытер мои слезы и чмокнул в губы.
– Глупышка моя, я ведь люблю тебя, – прошептал любимый, убирая волосы мне за ушко. – Не делай так больше, прошу тебя…
Я кивнула и обняла его, уткнувшись носом в шею.
Шло время, и скоро должна была состояться вторая операция.