Глава 3: "Пробуждение".
POV. Николь
Не знаю сколько я плакала, уткнувшись в свои коленки. Вдруг, я услышала позади шаги. «Кто бы это мог быть?» – слегка с сарказмом подумала. Обернувшись моему взору предстал, кто бы вы могли подумать? Конечно, это был Крис: в этой дыре больше никого и не было, кроме нас двоих. Шмыгнув носом и опять отвернувшись, я со злостью спросила у ангела.
– Чего надо?
– Неужели ты сдалась? Где та девочка, что все время боролась? Что с ней случилось?
– А ты не видишь??? – я уже переходила на крик, вскочив к нему лицом. – У-М-Е-Р-Л-А!! – по буквам прокричала я, жестикулируя руками.
Мой друг ничего не ответил, а лишь взял за руку, от чего по телу прошло приятное тепло и на душе стало спокойнее: словно, всю злобу и отчаяние он забрал себе. Я посмотрела на него, а тот улыбнулся.
– Тебе есть за что бороться, – прошептал Крис мне на ушко и провел в пустоте рукой передо мной, от чего открылось что-то вроде экрана, но "оно" имело форму облака.
Я всматривалась в появившееся впереди белое пятно, которое меняло свой образ: стали появляться картинки…
«Кто это?» – задавалась я вопросом, разглядывая девушку, которая появилась в облаке. Длинные, густые темно-русые волосы были распущены и убраны на одну сторону, ее улыбка заражала своей добротой и чистотой – она заставила улыбнуться и меня. Через пару минут я поняла, кто предстал передо мной.
– Это же… я... – прошептала еле слышно я, посмотрев на ангела, но потом снова перевела взгляд на девушку.
Вдруг ее кто-то обнял за плечи сзади и поцеловал в макушку, но лица человека пока что не было видно. Разглядеть его получилось только несколько секунд спустя, когда он положил свой подбородок на ее плечо, обняв – это был Гарри, мой любимый Гарри: с этими мыслями моя рука потянулась к нему, но быстро отдернулась. Тут я поняла, что девушка, стоящая предо мной, а точнее я, слегка полновата. Все встало на свои места, когда парень положил руку на ее животик и погладил. «Малыш…» – пронеслось у меня в голове в то время, как я положила руку на животик. Мой взгляд опустился: все по-старому – он плоский, безжизненный.
Подняв снова голову, моему взору пристало продолжение: ко мне и к Гарри подбежал маленький мальчик с милыми русыми кудряшками, как у его папы, но глаза у него были мои – карие. Я улыбнулась, но по щекам потекли слезы, и улыбка сразу пропала.
– Убери… – тихо произнесла я, – пожалуйста… – закрыв глаза, добавила я.
Мне было больно смотреть на это: я хочу такое будущего, но я не там, а здесь! Здесь нет Гарри, здесь нет будущего! Меня охватил страх, что такого никогда не произойдет.
Крис исчез после моих слов, и я снова осталась одна наедине со своими мыслями.
«Я должна вернуться! Я должна!» – твердила себе как заклинание эти слова. Все мысли были забиты только одним: Как вернуться в свое тело?
Прошло довольно много времени, на протяжении которого я пыталась изо всех сил вернуться. Силы иссякли, и мое тело рухнуло на пол. Лежа на полу, взгляд был устремлен в одну точку – в нем ничего не было видно: ни эмоций, ни мыслей – он был безжизненным, как раз под стать моему положению.
Такое состояние продолжалось достаточно долго, пока я не ощутила свою силу воли: вспомнила о ней как раз вовремя.
Поднявшись на ноги, я закрыла глаза, а руки сжались в кулаки.
– Я должна вернуться, – еле-еле слышно шептала я, – ради тебя, Гарри… ради нас…
Сильнее зажмурившись, сильнее сжав кулаки, что, казалось, ногти впились в кожу, я представила в голове ту картину, что мне показал Крис.
Сначала все было, как и прежде, но тут подул ветер, который становился все сильнее и сильнее, при этом я чувствовала, как через меня проходит тепло, словно от меня исходило свечение, как от солнца.
Вот ветер утих, и я попыталась открыть глаза, что отдалось дикой болью в голове: через щелочку ударил яркий свет от белизны места, в котором я оказалась. Дальше открыть глаза мне не хватило сил: веки отяжелели и сомкнулись. Но я была в сознании: во рту чувствовался отвратительный привкус пластмассы из-за введенной трубки, носом получалось с трудом дышать – что-то мешало и придавало дискомфорт, даже немного боли.
«Значит, у меня получилось? Я в палате».
Рукам мешало что-то, но не только капельницы ощущались, что-то тяжелое лежало на правой руке.
«Руки… а с ними что? Кто-то ее держит… Да, да… Это, наверное, Гарри» – подумала я и попыталась пошевелить рукой, но она мне не поддавалась. От обиды, что не могу сама дотронуться до него, я вновь попыталась открыть глаза. Зря, наверное, так резко все сделала…
Приборы вокруг меня запищали, я снова провалилась в темноту, а когда открыла глаза, то уже стояла рядом со своей койкой: Гарри наклонился над моим телом.
– Что происходит? – сорвались слова с моих губ, но он меня не слышал, тогда я подбежала к нему, но рука прошла сквозь. – Гарри, что случилось?
Только не это… Я посмотрела на приборы, они показывали, что сердце не бьется.
– Николь, не уходи!! – кричал мой любимый, трясся за плечи, а сама я начала мерцать.
В палату вбежали врачи и, кое-как оторвав Гарри от меня, начали делать все возможное, чтобы завести сердце. Я подошла к парню и посмотрела на родное лицо. После смерти отца для меня он стал самым родным, самым близким после мамы. А сейчас его лицо было искажено от боли, от страха и ужаса, слезы не останавливались. Его руки тряслись.
– Нет… нет… Николь, ты не можешь уйти… Ты мне нужна... – говорил очень тихо Гарри.
Свой взгляд я направила на врачей.
– Да сделайте же вы что-нибудь??? – кричала я, хоть никто и не слышал. Тут я почувствовала, как сквозь меня пробежал ток, снова мерцание, потом вновь ток: сердце предательски не билось. Я посмотрела на Гарри: он чуть ли не рвал на себе волосы и, развернувшись к стене, со всей силы ударил по ней кулаком, от чего с костяшек содралась кожа, но ему, видимо, было все равно, и последовал еще один удар – из ранок пошла кровь. Я не могла на это смотреть, в таком состоянии я его еще никогда не видела.
– Я хочу жить!! Слышите меня??? Я хочу жить!!! – кричала я, смотря наверх. Снова посмотрев на свое безжизненное тело, я стала прокручивать, как вернуться в тело, а врачи все пытались завести сердце: один врач уже делал массаж этого жизненно важного органа.
Мои глаза метались из стороны в сторону. «Прошу…верните меня…» – с этими мыслями я дотронулась до своего тела, и душа засветилась.
«Ммм…» – только это пронеслось в голове. Вкуса пластмассы больше не было во рту, но на носу все еще находилось что-то. «Наверное, дыхательная трубка», – подумала я.
«Стоп. Если трубка… Значит, у меня получилось?» – я мысленно обрадовалась.
Сил у меня было мало, поэтому я закрыла глаза и погрузилась в сон.
И вот мой долгожданный глубокий вдох, который мне дался с трудом: что-то мешало, скорее всего, это до сих пор была дыхательная трубка. Чтобы проверить, я с ужасным трудом подняла руку, так как была слабость во всем теле, и приблизила ее к лицу, все еще не открывая глаз: прощупав рядом с носом трубку, которая уходила за уши и была скреплена в области шеи, я убрала ее, уже подняв вторую руку. Только после всего проделанного, я открыла глаза, жмурясь, словно оказалась в яркой комнате, но на улице был вечер и шел дождь. Какие приятные звуки издавали капли, падая на карниз окон, запах дождя, который веял из приоткрытого окна, что улыбка самопроизвольно появилась на моем лице, но принесла легкую боль.
Я дотронулась до своих губ: они были сухими, слегка потрескавшимися, а в уголках чувствовались ранки, оставшиеся, как я подумала, от трубки, которая помогала мне дышать, пока я прибывала в коме, и доставляла кислород прямо в легкие. Только представив эту картину, мое лицо исказилось в отвращении.
Отогнав от себя все мысли, я принялась рассматривать помещение, в котором находилась, но стараясь не крутить головой: тело все болело, а движения отзывались болезненным эхом в голове. Моему взору предстала такая картинка: рядом на стуле сидел парень, его руки были сложены на крае кровати, а голова мирно покоилась на них. Кудряшки выдали моего родного, моего любимого – моего Гарри. Улыбка снова появилась на моем лице, и было плевать на боль, которую она вызвала. Осилив слабость, я подняла руку и аккуратно положила ее на голову своего милого кудряша, запустив пальцы в волосы, перебирая каждую кудряшку, как всегда любила это делать. Как же я скучала по всему этому: по его волосам, по его лицу. Гарри все еще спал, и у меня была возможность любоваться его милым спящим личиком.
– Гарри… – попыталась прошептать я, но вышло не очень. До ушей дошла хрипота в моем голосе, и похоже это было больше на непонятный звук, чем на имя парня.
Его веки зашевелились, он слегка поморщился, но потом распахнул свои изумрудные глаза: мое сердце бешено забилось, причиной чему был лишь его взгляд. Я снова улыбнулась, а рука упала без сил рядом с его руками на койку. В его выражении лица читалось удивление, которое перешло в безграничную радость.
– Николь… любимая... – Гарри набросился на меня с объятиями, его дыхание обжигало мою кожу на шее, доставляя только удовольствие: как же мне этого не хватало.
Я постаралась обнять его в ответ, хоть и было очень больно от крепкого мужского объятия, от чего из груди вырвался тихий писк.
– Прости… прости… – он ослабил хватку и, поцеловав в щечку, посмотрел в мои глаза. – Я так боялся… так боялся, – шептал Гарри, а глаза наполнялись слезами, – что потеряю тебя… не увижу эт…
Он не договорил, потому что я прервала его, приложив пальчик к его губам, запрещая продолжать, потому что знала, какими будут следующие слова, и не хотела, чтобы что-то напоминало о том времени.
– Я так люблю тебя… Прости меня за все… – шептал Гарри, обжигая мое ушко своим горячим дыханием.
– И я тебя люблю… очень сильно люблю… – прохрипела я, собрав все силы для этого.
Не знаю, как долго мы провели в таком положении, но за окном уже закончился дождь и наступила оглушающая тишина. Слышалось лишь биение сердец: моего и его, которые бились в унисон.
«Его сердце.. Я чувствую каждый удар..» – проносились в голове мысли. Боже, биение его сердца – самая сладостная, самая любима музыка для моих ушей. Как же я люблю этого человека и не хочу никуда отпускать: хочу, чтобы этот момент, момент нашего объятия, никогда не заканчивался. Но, увы, всему приходит конец: в палату вошел врач.
– Доброе утро, Мистер Стайлс, – кивнул он, смотря на Гарри, – Мисс Ричерз, – он также поздоровался и со мной.
Гарри отпустил меня, вытирая уже почти высохшие слезы. Мы так же поздоровались с доктором.
– Вижу, Вы уже очнулись, Николь. Поэтому, Гарри, попрошу Вас подождать в коридоре: мы должны осмотреть Вашу девушку.
Парень кивнул и, поцеловав меня в щечку и прошептав что-то на ушко, вышел из палаты.