33
Комоедица, замок Великого князя Вацлава, Столица
— Если ты переживаешь, то не переживай, — тихая ухмылка Зорана Береглеза теряется в звуках гуслей, дудок, домр.
Тронный зал Вацлава кишил людьми настолько, что Вельмире приходилось принимать поздравления с помолвкой чуть ли не каждый шаг. Она с завидной частотой неловко поправляла маску медведицы из тонких деревянных позолоченных пруточков, которая скрывала поовину лица.
— Не переживу, — бесцветно хмыкает Вель, улавливая задорный хохот Зорана.
Она едва хмурится, оборачиваясь на него. Есть в этом смехе что-то нервное, какой-то надрыв, будто это единственное, что у него осталось.
— Если ты не переживёшь, то все мы уж подавно. — Он всовывает ей кубок с сурьёй. — Глотни и больше не шути так.
— Я не люблю сурью, — морщится Вельмира, пытаясь отдать кубок обратно, но Зоран лишь нарочито громко выдыхает.
— Это поможет расслабиться. — Он демонстративно складывает руки на груди, не собираясь ничего забирать.
Между ними, с ярким смехом, пробегают Есения и придворные дети. Вельмира крепко сжимает кубок в пальцах, стараясь не расплескать на кафтан. Что же, хоть кому-то сегодня весело.
— Когда покажут картину Идана? — Унять волнение не получается, поэтому Вельмира всё-таки делает крепкий глоток, морщась. Вкус забродивших ягод оседает на языке.
— Ну, вот, а говорила, что не любишь! — Улыбка растекается по лицу Зорана, из-за чего маска медведя слегка приподнимается. — После сожжением чучела.
— А когда придёт Дамир?
— Не знаю точно. Несколько часов назад он был в крайне… подвешенном состоянии. Ему нужно немного времени, чтобы успокоить нервы.
Вель снова делает глоток. До вечера с ней был Зоран, покинув только два раза: первый – когда служанки одевали её, причитая, что полночно-синий длинный кафтан, хотя и походивший на приталенное платье, но в сочетании с тёмно-коричневыми облегающими брюками – идеально годится для прогулки верхом, но никак не для приёма в честь Комоедицы. Вельмира отмахивалась, прикрывась тем, что этой ночью важно удобство – не водить же хороводы рядом с костром в шерстяном платье. Второй же раз, когда Дамир вернулся с Лисьей Горы, тогда Зоран передал Вель в чуткие руки прибывших родителей и растворился в гуще тёмно-синих силуэтов толпы.
— Скольких он убил? — губы почти не шевелятся.
Об этом опасно думать, не то, чтобы говорить.
— Сроси у него. — Зоран напрягается.
Вельмира остро чувствует изменившуюся атмосферу между ними, но отступать не намеренна.
— Скольких? — Пальцы намертво впиваются в бокал.
— Тридцать.
Что-то трескается. В сердце? В душе? В руках? В пространстве? Вот бы узнать наверняка, что именно сломалось, но Вельмире остаётся только покорно кивнуть.
— Сущников или чистых?
В ответ Зоран тяжело выдыхает, ясно обрисовывая: он не знает до конца. Всё, что он помнит – красные капли на волосах и чёрные – на лице. Возможно Дамир не щадил никого. Но… кого больше? Если Дамир отправил в Навь больше половины чистых, то сегодня его отправят следом. Сердце замирает. Нет. Нет-нет-нет, он не мог так поступить. Не сегодня, когда им предстояло вернуть магию. Значит… Значит, сущников было больше. Впервые в жизни Зоран молился, чтобы сущников действительно оказалось больше. Дамир не мог поступить так глупо по отношению к миру, княжеству, к Вельмире, в конце концов! Он не мог потерять контроль и выйти из себя, зная, какой бой их ожидает впереди!
— Велес меня порази… — напряжённый голос Зорана заставляет Вельмиру практически уронить бокал.
Зоран ловко перехватывает её руки, не позволяя тому встретиться с мраморным полом.
Музыка обрывается.
Тревожная тишина стрелой пронизывает пространство.
В распахнутых дверях стоит Дамир Великоземский.
— Почему все затихли? – еле шевеля губами произносит Вельмира, ощущая что-то неладное.
— Дамир. — Выдаёт Береглез так, словно это способно всё объяснить.
— Что «Дамир»? — Раздражённо шипит Вельмира, подходя на шаг ближе к Зорану, будто это сможет хоть как-то прояснить ситуацию.
— Вы тоже это видите? — Над ухом появляется голос Идана, и это только сильнее накаляет Вельмиру. Что, Морана помоги, она должна увидеть? Он пришёл голый? Обратился в Белого Волка? Весь в крови? — Ему конец. Мы же говорили умыться? Или мне это приснилось?
Значит, в крови. Как бы Вельмира хотела хотя бы на мгновение увидеть его глазами Идана или Зорана! Посмотреть в суровое лицо с уставшим янтарным взглядом, отметить несколько незалеченных и нарывающих шрамов на скулах. Оценить растрёпанные блондинистые волосы, на которых засохла чёрная кровь сущников вперемешку с красной кровью чистых. Мысленно отругать за небрежно расстёгнутый кафтан тёмно-синего цвета, расшитый золотом и расстёгнутую на несколько пуговиц под медовую атласную рубаху под ним. Рассмотреть несколько красных мазков крови на шее. Закатить глаза на слегка мятые брюки тёмно-коричневого, почти чёрного цвета, и начищенные сапоги, словно это вообще единственное, что волновало его, когда он собирался на приём. И, наконец, увидеть, что в левой рукей Дамир держал изящную маску медведя, точно такую же, как у Вельмиры.
Но всё, что могла уловить Вельмира – только сумасшедшую решимость, исходящую от него. Она не смеет обернуться, когда слышит в ледяной тишине, как Вацлав поднимается с трона, шаркнув ботинком по полу.
И тогда идиотская мысль завладевает сознанием: ситуацию нужно спасать. Вацлав ни за что на свете не накажет собственного сына за принесённую победу, если народ отпразднует её. Возможно, он даже не накажет его за внешний вид, если Вельмира примет его. Таким. Нарушающим порядок Великого Князя.
Вель впихивает бокал в руки Зорана, быстро шагая навстречу Дамиру. Так быстро, чтобы никто не смог в полной мере осознать, что именно происходит: чтобы ни Зоран, ни Идан не смогли среагировать и схватить под руки, чтобы батюшка с матушкой не смогли громко окликнуть, чтобы сам Вацлав, а с ним и все гости, замерли в напряжённом ожидании.
Почти бегом она пересекает тронный зал, останавливаясь в несчастных пяти шагах. Расстояние позволяет услышать небольшую усмешку, сорвавшуюся с его губ. Ох, была бы воля Вельмиры, она бы залепила ему такую хорошую затрещину за каждую из таких выходок! Но она всего лишь склоняет голову и кланяется ему. Зал, как заколдованный, повторяет за ней.
Дамир делает шаг, затем второй, третий. Он быстро сокращает расстояние, собственнически притягивая её к себе. Горячий поцелуй касается губ Вельмиры, прутья маски неприятно давят на кожу, но… становится плевать.
Честно сказать, она даже не знает спасла ли ситуацию или усугубила. Ощущение его рядом сбивает с толку, нашёптывает, что это самое правильное решение в её жизни. И даже если в следующую секунду их сожгут вместе с чучелом Мораны, – она даже не подумает о том мире, который так хотела спасти.
Толпа взрывается ликованием. Но Вельмира слышит её бесцветным фоном. На первом месте он - заставляющий её сердце желать большего, развеивающий все переживания, успокаивающий мысли горячими прикосновениями к щекам.
Нет, Вацлав ничего не сделает с ним. А если сделает… Если посмеет, то он увидит ту, кого так хотел убить – Хозяйку Чёрной реки.
Она аккуратно забирает маску из его рук, а затем, отпрянув, одевает на него, чем вызывает у толпы повторные овации. Мол, вот, смотрите! Смотрите все, что такое любовь чистых! Потому что любовь сущников вам не пережить!
— Признайся, ты сделал это специально, — шепчет Вель, поправляя прутья маски.
— Я же говорил, что поцелую тебя только тогда, когда ты захочешь, — хмыкает Дамир, проводя большим пальцем по щеке, упираясь им в прутик. — И да, я люблю, когда ты целуешь меня на глазах у всех.
— Это ты поцеловал меня.
— А разве не ты этого хотела? — хитро щурится Дамир.
— Не думай, что тебе не придётся объясниться передо мной.
— Никогда в жизни не посмел бы подумать о таком... Но нас ждёт Вацлав. — Дамир крепко сжимает руку девушки в своей, заставляя следовать за ним.
Дойдя до трона – Дамир едва ли склоняет голову, так и не выпустив прохладной ладони. Словно всё его существо снова и снова пытается вывести Великого Князя на конфликт. А её существо – делает всё, чтобы этот конфликт был предотвращён.
— Рад видеть тебя в добром здравии, сын мой, — сухо произносит Вацлав, но заметив возбужденную толпу, приподнимает бокал с сурьёй. — За моего сына Дамира! За мою прекрасную невесту Вельмиру! И за их любовь! Любовь, которая приносит нам победу над грязью!
Вацлав объявляет тост с той самой улыбкой на губах, которая не предвещает ничего хорошего. Пока всеобщее ликование и музыка разливаются по залу вместе с вином, сурьём и медовухой, он спускается с постамента, равняясь с Дамиром и Вельмирой.
— Я читал отчёт. Ты отбил Лисью Гору. Молодец. — Протягивает ладонь для рукопожатия. Дамир отвечает. Крепко. С силой. Заставляя Вацлава гордо улыбнуться. — Признаю, если бы не дорогая моему сердцу Вельмира, я бы назначил тебе наказание за твой внешний вид.
— Я пришёл с рейда, Великий Князь. Кровь не так легко отмыть. И если все они не могут воспринимать меня таким, значит им нет места в моём княжестве.
Вельмира чувствует, как он снова сжимает её. Отъявленный манипулятор – вот, кто такой Дамир Великоземский! Плевать он хотел на народ, плевать на то, как отреагирует Вацлав! Он заставил всех до единого отринуть сомнения в ней! В той, кто без всякого раздумия, не боясь княжеского взгляда и слова, ринулась навстречу своей любви. Он заявил каждому, что Вельмира Загряжская-Сирин, будущая княгиня Великоземская, действительно любит его. В их отношениях нет фальши, только искренность. Их будущий брак – не красивая картинка. В их союзе – сила, которая никогда не будет подвластна Вацлаву.
— Но всё же, я бы посоветовал тебе умыться, чтобы не смущать молодую госпожу Вельмиру. — Вацлав делает шаг назад, выжидающе глядя на девушку.
— Он умоется, Великий Князь. Но не из-за моего смущения, поверьте, кровь нисколько не страшит меня. Тем более, кровь сущников. — Вельмира приподнимает подбородок, выдерживая натиск правителя.
— Проследи за ним, моя дорогая. — С этими словами Вацлав грациозно поворачивается, поднимаясь на постамен. Толпа замолкает, зачарованно глядя на него. — Сегодня Великий Праздник! И я счастлив, что именно в него наше княжество празднует очередную победу над грязью! С особенной гордостью я заявляю – Лисья Гора освобождена! — Яркие аплодисменты буквально взрываются в сознании Вельмиры, она крепко сжимает пальцы на кафтане Дамира. — Сегодня мы сожжём чучело Мораны, и пусть она заберёт с собой все порождения ночи! — Народ одобрительно свистит. — Мы выжжем этих тварей из наших деревень! Наши боги – Ярило и Ком – с достоинством примут дары в честь окончании холодной зимы! Ешьте до отвала! Пейте до чертей перед глазами! Танцуйте до упаду! Веселитесь, ведь грядёт новая эра! И не снимайте масок! Кто знает, вдруг проклятая Морана решит забрать вас с собой в Навь?
«Да здравствует новая эра!», «Да здравствует Великий Князь!», «Да здравствует семья Великоземских!», – восторженно скандирует толпа, и вместе с ними, обворожительно улыбаясь, это произносит Вельмира.
Музыканты начинают плясовую, и Дамир, поклонившись ей, протягивает руку – мол, «это обязаны начать мы». Без малейшего сомнения Вельмира кланяется в ответ, крепко сжимая его ладонь.
— План меняется. — Дамир притягивает её к себе. — Смотри ровно перед собой и не дёргайся, Вацлав наблюдает.
— Что происходит?
— Клан Стефана эвакуирован ближе к речке Хлестунь. Лисья Гора сгорит сегодня. Как и ещё с десяток деревень, где прячутся сущники.
Вельмира медленно сглатывает, ощущая, как Дамир отрывает её от пола на очередном повороте, а затем с лёгкостью ставит на место, крепче обхватывая за талию.
Она весело смеётся, так, словно Дамир опять идиотничал в своей манере.
— Умница, — шелестит он над ухом, широко улыбаясь в ответ.
Вацлав довольно кивает.
— Ты знал об этом?
— Нет. Вацлав отдал приказ, когда мы находились на рейде. — Дамир прокручивает её, а затем с лёгкостью подхватывает на руки, выполняя очередное танцевальное движение. — Тебе нужно будет найти Стефана у Хлестуни.
— А ты? — Вельмира сталкивается своим носом с его.
«Он не собирается бежать?»
— Я могу не выбраться сегодня. — Дамир оставляет невесомый поцелуй на тонком носике. — Веселее, на нас смотрит Вацлав, помнишь?
— Что б он сдох в муках.
— Полностью согласен. — Он меняется местами с Вельмирой, а затем присоединяется к общему кругу. — Если всё пойдёт наперекосяк, я найду тебя.
— Хорошо.
— Если нужно будет пырнуть меня кинжалом, ты сделаешь это. Хотя бы постараешься.
— Это моя мечта, — напряженно ухмыляется Вельмира.
— И если я скажу бежать, значит, ты побежишь.
— Ты только что сказал это слепой.
— Но ты же не глухая.
— Потрясающий дурень!
— Заметь, сама сказала, я – потрясающий.
— Боги!
Дамир впервые за вечер смеётся. Искренне и непринуждённо. Несколько танцующих оборачиваются на него. Вероятно, вид молодого князя действительно, если не устрашал, то заставлял задуматься о вменяемости.
Плясовая перетекает в пригласительную музыку для скоморохов. Дамир кланяется, благодаря за танец, а затем предлагает руку, чтобы вырваться из центра зала.
Громкий хохот гостей – реакция на представление скоморохов. Сотни звуков окутывают Вельмиру и, наверное, будь она совершенно одна – она бы непременно растерялась, но рядом стоял Дамир Великоземский, спокойно потягивая сурью. Надо же, ведь три месяца назад всё было совершенно иначе. Она стояла под руку с матушкой и осуждала его поведение, а сейчас – она бы потеряла покой, исчезни он в это самое мгновение.
Вельмира искренне и сильно ненавидела его. Желала убить. И с каждым разом узнавая о нём – это желание превращалось в недовольство, в раздражаение его поступками, но никак не в ненависть. Он вдруг оказался самым близким на свете человеком. И, может, она бы всё равно затаила на него обиду, может водила бы носом, разыгрывая неприступность. Но… шла война. Его любой вздох мог оказаться последним, не говоря уже об её. И тогда оказалось, что в Дамира Великоземского легче влюбиться, чем возненавидеть. Особенно, когда он вёл себя, как полнейший дурень.
К ним всё чаще и чаще подходят люди. Каждый наговаривает столько пожеланий, но ни в одном из них нет искренности. Дамир размеренно кивает, что-то отвечает, вежливо улыбается. Так, как научил его Вацлав. На каждый его кивок и ответ Вель слегка прикусывет губу: егодня во всем Дамире прослеживался отпечаток Великого Князя.
— Печенье? — Дамир протягивает Вельмире маленького песочного жаворонка.
— Это предлагаешь ты ли молодой князь? — изящно дергает бровью Вель.
— Я и есть молодой князь.
— Тогда я могу отказаться?
— Можешь. Но это же жаворонок. Вкуснее печенья в княжестве не сыщешь. А до следующей Комоедицы целый год, — Дамир небрежно откидывает непослушные пряди.
— Не убедительно, — улыбается Вель, принимая угощение.
— Как же не убедительно, если у тебя аж за ушами хрустит? — лукаво интересуется Дамир, делая очередной глоток.
— Вы такие милые, что пойду-ка я прогуляюсь, по пути сожгу сожгу себя на костре, — внезапно появившийся голос Зорана заставляет Дамира расхохотаться. — Серьёзно, там хоровод объявили. Пойдёмте на улицу.
Хоровод. Общая плясовая на возвышенности около чучела Мораны. То, что для чистых означало пробуждение после долгой зимы, для сущников – скорую смерть. Такую же скорую, как вспыхивающее на столбе чучело.
Вельмира сжимает губы, следуя за мужчинами к выходу.
— Мне нужен батюшка. — Она внезапно тянет Дамира за рукав, чтобы тот склонился к ней.
— Ты навлечёшь беду на него, если вас заметят вместе, переговаривающимися о чём-то.
— Я в любом случае навлеку беду и каждый, кто когда-либо общался со мной будет под ударом.
— Она так-то правду говорит, — тихо, но очень убедительно хмыкает Зоран, идущий впереди. — Дай ей попрощаться. Мы понятия не имеем, что будет дальше.
Вельмира крепко сжимает ладонь Дамира. Попрощаться. Теперь возможно навсегда. Зоран прав – они понятия не имеют, что будет дальше. Сгорит ли всё в кострищах, разведённых Вацлавом, или реке удастся обрушиться ледяной водой и смыть этого ублюдка с лица земли…
— Хорошо, — практически сквозь зубы шипит Дамир.
Ему не нравится эта идея, хотя где-то далеко, на задворках сознания, он понимает: Вельмире это важно. Он без труда находит в толпе стоящих на улице людей чету Загряжских-Сирин.
— Господин Драган, госпожа Златоцвета. — Кланяется, всё так же не отпуская руки Вельмиры, будто она может исчезнуть или раствориться стоит ему только разжать пальцы.
Драган окидывает недоверчивым взглядом Дамира. И имеет на это полное право! Признаться, будь Дамир на его месте – он бы давно съездил себе по морде. Хотя, какие его дни? Успеется. По крайней мере, Дамир примет любое наказание от мужчины, взрастившего его любовь.
Златоцвета замирает в ожидании, слегка приподняв уголки губ и вздернув подбородок. Дамир подавляет улыбку, ловя сходство приёмной матери и дочери.
— Молодой князь Дамир. — Драган кланяется в ответ. — Моя душа. — Обращается он к Вельмире, и та не сдерживает улыбки, от которой у Дамира щемит сердце. Он не хотел, чтобы такая улыбка когда-нибудь адресовалась ему. Трагичная. Практически бесцветная.
От него не утаивается, как Златоцвета, поняв всё не хуже самого Дамира, хватается за руку мужа. В их немом общении сосредоточена такая грусть, что сердце готово самолично пробиться сквозь грудную клетку.
— С праздником, матушка! — Вельмира отпускает руку Дамира только для того, чтобы обнять Златоцвету, а затем Дамира. — С праздником, батюшка! — Говорит достаточно громко, чтобы в следующую секунду прошептать прямо в ухо: — Не задерживайтесь здесь. Уезжайте.
— Если мы уедем, то на нас объявят охоту. — Голос Драгана дрогнул на едва уловимое мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы Вельмира заметила и крепко зажмурилась.
— А если останетесь, то он будет пытать вас. — Вельмира сжимает батюшку в объятиях.
— Он ничего не узнает, — решительно ухмыляется Драган, целуя дочь в висок. — Не беспокойся об этом.
— Если бы это было так легко.
— Ромашка, нам пора в хоровод, — аккуратно вставляет Дамир, протягивая раскрытую ладонь.
Драган хмурится, каждая из его жил напрягается.
— Всё хорошо. Я доверяю ему, — тихо улыбается Вель.
— Я не доверяю ему.
— И имеешь полное право. — Вельмира отходит на шаг, а затем вкладывает свою ладонь, переплетая пальцы. — Я люблю вас. — Одними губами произносит она, а затем снова поддаётся Дамиру, который идёт прямиком в первый круг хоровода.
Всюду вспыхивают огни. Дамир поворачивается в сторону Вельмиры, замирая в мгновении. Как бы ему хотелось, чтобы они были чистыми! Как бы хотелось принадлежать одной стороне! Не скрываться. Не бояться. Просто наслаждаться жизнью вокруг. Любоваться алым цветом щёчек и лёгкой улыбкой на губах. Бесконечно слушать, как она поёт вместе со всеми ритуальную песнь. Но они – другие. Их мир не здесь. Дамир крепче сжимает руку Вельмиры в своей, сдерживая печальную улыбку.
Огонь вспыхивает, голоса поющих крепнут, к ним присоединяется и Дамир, попутно ловя удивлённое выражение лица Вельмиры. Он, не сдержавшись, фыркает. Неужели она действительно думала, что он не умеет петь?
Они то приближаются, то отдаляются от чучела Мораны. Морозная зима скоро уйдёт, а вместе с ней исчезнут и горести. Взамен разгорится красное лето, с новыми проблемами и поворотами судьбы, но почему-то Дамиру хотелось верить, что в этот раз всё действительно изменится. Может, потому что он сжимал в своей ладони пальцы собственной пары, а может… может перемены действительно должны были произойти.
Отчётливый удар в барабан, и все снимают с себя маски.
— Готова, Ромашка? — Он слегка поворачивает голову на Вель.
— С тобой – да. — Уголки её губ приподнимаются, а со следующим ударом все бросают собственные маски в костёр.
Тот вспыхивает ярким столбом, и Дамир слышит почти невесомое: «Прости нам наши поступки, всемогущая Морана». Молодой князь подносит тыльную сторону ладошки Вельмиры, нежно целует, а затем шепчет, обжигая тонкую кожу горячим дыханием: «Сохрани нас в этой войне, всемогущая Мара».
Ещё один удар, знаменующий разведённые кострища по деревням.
Мурашки бегут по рукам Вельмиры.
Обрядовые заунывные песни перетекают в яркие частушки. Народ срывается в пляску, одурманенный сурьёй, медовухой, вином, и яркими языками пламени.
Дамир пересекатся взглядом с Зораном. Они едва заметно кивают друг другу. И в этом коротком жесте сосредоточены сотни фраз, опасений, шуток и… одно единственное прощание. Короткое. Почти нечитаемое. Без лишнего пафоса и нравоучений. Если боги усмотрят их встречу – они обязательно встретятся: в Нави, Прави или Яви. Неважно, где именно.
Дамир, быстро найдя в толпе Вацлава, и поняв, что тот занят беседой с Искрен Береглез, движитеся в гущу толпы, чтобы незаметно проскочить в замок.
— Твоя задача – забрать осколок гребня. — В голосе больше нет нежности или шутливости. С Вельмирой говорит генерал, которого невозможно ослушаться и при том остаться в живых. — Поцелуй меня.
— Что? — Вельмира не успевает среагировать, как Дамир сам целует её, вжимая в кирпичную стену замка. — В левом внутреннем кармане – твоя часть гребня. Забери его незаметно.
— Почему просто не передать? — хмыкает Вельмира, снова отвечая на поцелуй.
— И упустить возможность поцеловать тебя?
— Ты несносен, Дамир!
— Тише-тише! Гвардейцы смотрят на нас, — улыбается он уголком губы. — Нужно уметь совмещать приятное с полезным.
— Кажется, именно с этим ты всегда справлялся лучше всего. — Вельмира незаметно вытаскивает осколок гребня, пряча его в кармане кафтана. — Что дальше?
Дождавшись, пока гвардейцы завершат обход, Дамир тянет её вглубь коридоров, шагая настолько быстро, что в какой-то момент Вельмира искренне благодарит себя за выбор сегодняшнего наряда.
— Я верну контроль над Алатырм. Ты – над Гребнем. Магия вернётся к нам. Но перед этим мы, конечно, раскидаем парочку гвардейцев. Твои кинжалы на месте?
— Всегда. — С готовностью кивает Вель.
— Чисто для справки: в этот раз ты целишься не в меня, — усмехается Дамир.
— Серьёзно? А я-то думала, что тебя тоже пырну пару-тройку раз, — раздражённо закатывает глаза Вельмира.
— Ладно, признайся, тебе нравятся мои шутки.
— Все они – придурочные. Прямо как и ты.
— Ты ранила меня в самое сердце, бесчувственная ты женщина!
— Зато теперь мы знаем, что оно у тебя точно есть.
— Приготовься, — шутливый тон Дамира исчезает так же быстро, как и появился. Он притормаживает. — Назад пути уже не будет.
— Я знаю, Дамир.Если бы я боялась, я бы не решилась выйти за тебя замуж.
— За поворотом будет охрана. Кинжал в ход не бросай, а то всех на уши поднимем. Уложи голосом стольких, сколько сможешь
— Их много?
— Сейчас в подвалах около десяти, остальные на поверхности и распределены по рекам и деревням.
— Ну, десять не сорок, верно?
— Да, когда они калеки, а не профессиональные убийцы. — Не удержавшись, Дамир дёргает бровью, позволяя себе тот самый тон, за который Вельмира его просто ненавидит.
Она задумчиво хмыкает, а потом хватает его за руку, срываясь вперёд по коридру.
— Вель, что ты… — Всё, что остаётся ему, лишь изредка притормаживать, чтобы будущая княгиня не врезалась в каменную кладку замка.
Но окончательно Дамир понимает, что происходит, лишь когда видит вдалеке гвардейцев, а бестия, как по заказу начинает смеяться, словно он рассказал ей непристойную шутку в мире.
— Молодой князь Дамир, что вы здесь делаете? — Гвардеец щурится, ступая вперёд. Он взмахивает ладонью второму, мол, «это всего лишь Дамир Великоземский».
— Приветствую…
— Милый, это здесь надодятся клетки, где держат сушников? — Лицо Дамира чудом не вытягиваетая от удивдения. — Видите ли… капитан. Вы же, капитан? — мило хлопает глазёнками девушка, обвивая руку Дамира. — Мой жених обещал мне показать, где держат эту грязь! А мне жуть, как интересно!
— Я понимаю, госпожа Вельмира, но Великий Князь не давал распоряжения.
— О, так это действительно здесь?
Что-то в голосе Вельмиры меняется. Он обретает силу, полётность. И сама она вдруг больше не кажется той милой девушкой, кторой он любовался у костра. Нет, от милоты и невинности ничего не осталось. В глазах поселился опасный блеск, который он замечал и раньше, а голос… проклятый голос заставлял мужчину напротив закладывать все тайны:
— Да, госпожа Вельмира. Клетки распложены этажом выше. Молодой князь, вероятно, ошибся.
— Что? — Вельмира резко поворачивается на Дамира. Кончики волос разрезают воздух. — Душа моя, это правда?
Дамир моргает, вдруг понимая, что она пыталась говорить с ним так много раз. Очень много раз. То, что он в большинстве своём принимал за невинный флирт оказалось настоящим колдовством. Он восхищённо улыбается. Боги, она просто невероятна!
— Вероятно, сурья ударила в голову, Ромашка, — улыбка превращается в самодовольную усмешку.
— Мико, всё хорошо? — Слышится голос второго гвардейца, но Мико ответить не успевает, оказываясь перебитым Вельмирой:
— Слушай меня внимательно, Мико. — Она уверенно шагает к нему, отлипая от Дамира. — Сейчас ты проведёшь нас вплоть до грота. Ты понимаешь меня?
— Да, госпожа Загряжская-Сирин.
— Если потребуется убить гвардейцев, ты убьёшь их. Это понятно?
— Д-да…
— Ты не оставишь в живых никого, кто будет угрожать нашим жизням.
— Да, моя госпожа.
— Так веди нас.
— Моя госпожая? — Выгибает бровь Дамир, наблюдая за тем, как чистый зачарованно поворачивается, вытаскивая меч из ножен.
— У нас установились высокие отношения, — фыркает Вельмира, следуя примеру гвардейца и тоже доставая кинжал.
— Вот сейчас я ревную.
— Очень вовремя.
— Сердцу не прикажешь, знаешь?
— Да, твоему-то уж точно я не могу приказать.
— А жаль. Я бы называл тебя «моя госпожа».
Резкий звук меча и повисший в воздухе возглас: «Какого…» грубо прерывает влюблённую беседу. Дамир выставляет руку, заставляя таким образом держаться её чуть дальше.
— А что, в этом подземелье только два солдата? — Голос Вельмиры звонко разлетается в пространстве.
Дамир резко оборачивается на неё. Что творит эта бестия?
— Прекрати шуметь, нам не нужно лишнее внимание, — шипит Дамир.
— Поверь, лишнего не будет.
И вот ведь действительно — Вельмира попросту приковывает к себе внимание всех, до кого дотронулся её голос и поманил в сторону русалки. Не проходит и нескольких минут, как восемь гвардейцев, вооружённых до зубов и с шоком на перевес стоят прямо перед ними.
— Молодому князю и госпоже нужно пройти. Дальше. — Безапелляционно заявляеь Мико.
— Что происходит, молодой князь Дамир? — вскидыввет голову начальник стражи.
Дамир лишь пожимает плечами и сам искренне не понимая, какого лешего творит его невеста. Он указывает лёгким покачиваением кисти на Вель, мол она сейчас расскажет, а сам приваливается боком ко стене туннеля.
— Ничего примечательного, — широко улыбается Вельмира.
— Да, ладно, не прибедняйся, Ромашка. Ты же пришла отомстить ублюдкам?
— В мести как раз и нет ничего примечательного. — Вель склоняет голову на бок. — Но и ничего красивого там тоже не наблюдается, правда же? Господа, вы многих убили?
Хор из нестройных голосов дарит весьма плачевную статистику.
— Что же… тогда я хочу, чтобы вы все поднялись на этаж выше. Кажется, там находятся темницы сущников? — Вельмира делает шаг вперёд, ровно также, как и Дамир отлепляется от стены. — Хочу, чтобы вы зашли в свободные клетки. Закрыли их изнутри. И перерезали друг другу глотки. Я доходчиво объяснила? — Заторможенные кивки служат утвердительным ответом. — Тогда идите. И помните — ваша смерть — лучшее, что могло случиться с вами в этой жизни.
— Я снова ошибся. — Губ Дамира касается легкая улыбка, пока он наблюдает за голосом русалки в действии.
— В чём же?
— Ты – не просто кровожадная. Ты ещё и могущественная.
Вельмира лишь улыбвется, гордо приподнимая подбородок и протягивая руку Дамиру.
— Здесь винтовая лестница вниз, — предупреждает Дамир, открывая дверь.
Сырость ударяет в лицо. Вельмира аккуратно следует за Дамиром, понимая, что с каждым шагом сердцебиение становится оглушительнее, а магическое зрение — тусклее. Но впервые в жизни её это не волнует. Она идёт туда, где есть спасение.
— Молодой князь, что вы здесь…
«Делаете» — так и остаётся неозвученным. Дамир одним лёгким движением вынимает клинок, бросая его точно в цель – шею солдата.
— П-пожалуйста, г-господин Д-дммир. — Из рук второго гвардейца выпадает оружее, он так и стоит глупо пялясь на труп товарища, который ещё несколько секунд назад мечтал хорошенько надраться в кабаке ближайшим выходным.
Но господин Дамир не говорит ни слова. Он медленно подходит к солдату, укладывая левую руку на плечо.
— Я всегда говорил, что ты трус, Ирлан. Ты даже убивал иссподтишка, боясь последствий, — наконец произносит Дамир. — Хорошо, что ты сегодня здесь. — Второй кинжал, блеснувший в пальцах Дамира, входит в солнечное сплетение, как податливая игла в хлопковую ткань. — Или уже не здесь.
Он обтирает кровь с кинжала о бархатный рукав, быстро убирая его в ножны под верхней одеждой.
— Здесь некого жалеть, Вель. Не смотри на меня с таким выражением лица.
— Ты действительно убил их.
— Ты тоже отправила всех на массовый суицид.
— Да, но… я не знала их лично. Для меня они всегда были врагами, а ты… служил с ними.
— И мечтал каждому перерезать глотку. У нас нет на это времени, Вельмира.
Вель кивает, прикусывая губу. Каждый из солдат Вацлава заслуживал смерти, тем более, если её даровал Дамир. Она оглядывает тусклый силуэт, подходящий к слабо-мерцающей воде. Он приподнимает руки, выводя в воздухе символы. Вероятно, руны. Ладони начинаю слабо мерцать ярко-голубым свечением.
— Иди сюда, — тихо произносит он. — Возьми свой обломок Гребня и поднеси.
Вельмира повинуется, вытаскивая из кармана Гребень. От Алатыря исходит умиротворяющее тепло, заставляющее тянуться к нему, по-настоящему желать. Вельмира моргает. Если она ощущает такой спектр чувств, будучи водной сущницей, то что чувствует Дамир?
По ощущениям, обломок Гребня вспыхивает в руке. Дамир обхватыввет её запястье, занося прямо над камнем:
— Во имя богов и богинь Нави, во имя всех сущников Четырёх Княжеств, я — Дамир Великоземский, Белый Волк, единственный наследник Валедары Великоземской, вступаю в права наследования. Клянусь чтить традиции. Клянусь защищать земных сущников ценою собственной жизни. Клянусь, что убью каждого, кто позарится на власть Алатыря. Я принимаю силу, данную мне богом Велесом. Да наполнит она меня!
Запястье Вельмиры обжигает, но она не одергивает руку. Камень под их руками начинает искриться. Дамир кивает, надстраивая один обломок Гребня над другим.
— Во имя богов и богинь Нави, во имя всех сущников Четырёх Княжеств, я — Вельмира Загряжская-Сирин, Последняя русалка Чёрной реки, единственная наследница Лепавы Быстроплывущей, вступаю в права наследования. Клянусь чтить традиции. Клянусь защищать водных сущников ценою собственной жизни. Клянусь, что убью каждого, кто позарится на власть Гребня Русалки. Я принимаю силу, данную мне богиней Мораной. Да наполнит она меня!
Вельмира жмурится, ощущая, как Гребень в её руках восстанавливается, избавляясь от малейших сколов и трещин. Дамир укладывает её руки на камень, накрывая поверх своими. Вода стремится вверх по камню, вымывая чёрные отравленные полосы, без следа смывая их. Дамир задерживает дыхание – вот бы из сознания тоже можно было стереть все, что он творил здесь. Вода опутывает пальцы, омывая каждую фалангу серебристыми переливами.
Дамир заворожённо смотрит на их руки: вены начинают мерцать серебристым цветом, даря всему организму небывалое тепло и прилив сил. Он делает вдох, ощущая, что даже такое простое движение вдруг оказалось иным. Словно много лет вподряд грудная клетка была закована в цепи, а теперь все они рассыпались.
Он отпускает руки Вельмиры, потирая ладони пальцами.
Вель, всё ещё не открывая глаз, убирает гребень обратно в карман, поворачиваясь к Дамиру.
— Я… я боюсь, — тихо лепечет она.
— Я тоже, — усмехается он. — Вдруг я не в твоем вкусе!
Вельмира резко открывает глаза. Ярко-белая пелена вспышкой пролетает перед глазами, мягко растворяясь в пространстве, оставляя после себя лёгкую дымку, сквозь которую некогда синий силуэт вдруг начал обретать форму и цвет. Синий — первое, что бросается отчётливо. С золотыми полосками. Цвета. Айка показывала ей. Совершенно точно. Вельмира поднимает глаза чуть выше. Распахнутый кафтан, из-под которго торчит расстёгнутая золотая рубаха. Дамир сглатывает, кадык совершает абсолютно обычное, но такое завораживающее движение для Вельмиры.
Волевой подбородок. Розоватые губы растянуты в мягкой ухмылке. Ни единой ямочки на щеках (как Айка и говорила). Выраженные скулы, которые Вельмира изучала пальцами. Ровный нос. Большие глаза удивительного цвета с тремя чёрными крапинками на радужке и пушистыми насыщенными ресницами. Тёмные брови. Длинный шрам на левой, начинающийся с середины лба и оканчивающийся над веком. Блондинистые короткие волосы, перепачканные засохшей кровью (к слову, уже одинаково чёрной).
— Ну, что? — Он улыбается чуть шире.
«Что? Он — гребанное произведение искусства!»
— Ты действительно не в моём вкусе, — пытается сдержать улыбку Вельмира, наблюдая за тем, как Дамир плавно наклоняется к ней.
Боги милостивые, он всегда это делал так?! Ощущать это одно, но видеть … Собственными глазами… Боги помогите!
— Наглая-наглая ложь, — он нежно целует её в кончик носа. — Давай расширим угол зрения.
Дамир с лёгкостью поворачивает её к гроту. Сердце Вельмиры замирает в мелкой дрожи. Здесь невероятно красиво! Лазурная вода мерцает в слабом свете свечей и огромного Алатыря, а на стенах переливаются разноцветные камни.
— Это… это невероятно!
— Сюда идут. — Улыбка с лица Дамира резко пропадает.
Он быстро вытаскивает из кармана маленький пузырёк, тут же опустошая его и пряча в карман Вельмиры.
— Вацлав?
— Дай свой кинжал.
Вельмира без лишних слов протягивает ему за рукоять, но Дамир обхватив её руку своими пальцами напарывается на него.
— Что ты… — Вель широко распахивает глаза, осматривая ни на секунду не дрогнувшее мужественное лицо.
— Тебе нужно обратиться.
— Но… я никогда…
— Ты сильнее меня. Ты сможешь обратиться сама, безо всякой помощир. Но если нет, то вспомни, что приносит тебе наибольшее счастье.
— Какого лешего тут происходит, Дамир?! — Голос Вацлава появляется прежде, чем Вельмира видит мужчину в возрасте, до безумия похожего на Дамира.
Дамир же делает шаг назад, нарочито пошатываясь, а затем падает на колени.
— Стой, где стоишь. Она… — Его голос становится тяжёлым, не от боли. Вельмира точно знает: Дамир играет.
— Она?! — Вацлав с таким отвращением произносит несчастное местоимение, будто вся Вельмира – его личное оскорбление. — Стой на месте, безо всяких выкрутасов.
Вельмира стискивает челюсть, медленно переводя взгляд с Дамира, сидящего на коленях у ног Вацлава, на Великого Ккнязя. Неприятная ухмылка растекается по его лицу, и Вель в очередной раз сравнивает их. Боги милостивые, он действительно копия отца!
— Подними руки так, чтобы я видел, — Вацлав делает шаг навстречу.
Охрана, ворвавшаяся в грот за ним, не двигается с места.
— Поднять руки? — Будь она где угодно, Вельмира обязательно испугалась бы собственного голоса.
Даже он сейчас звучал иначе. Глубже. Опаснее.
Дамир вскидывает голову, глядя во все глаза на русалку.
— Медленно, — выплёвывает Вацлав.
— Хорошо, — заискивающе произносит Вельмира, отзеркаливая эмоцию Вацлава. Опасная ухмылка играет на лице.
— И кто же у нас тут? Кто так виртуозно окрутил моего старшего сына?
Дамир вытаскивает кинжал из бока, медленно поднимаясь на ноги.
— Если я скажу это вслух, то тебе придётся убить меня.
— Я и так убью тебя.
— Очень сильно в этом сомневаюсь. — Вельмира делает шаг назад, ближе к гроту.
Вацлаву достаточно лёгкого взгляда, чтобы Дамир молча сорвался с места и в несколько секунд скрутил руки Вельмиры за спиной, прижв её к себе и приставив клинок с собственной кровью к её шее. Лицо Вель ни на секунду не изменилось. Даже если бы Дамир имел реальные намерения убить её, она бы стояла так же надменно ухмыляясь, чувствуя внутри себя столько силы, что впору заявить о ней всему миру.
— Даже не думай, — едва шевеля губами произносит Дамир. — Тебе нужно обратиться полностью.
— Так, ты у нас Хозяйка земных? Всё это время, живущая у меня под носом? — Вацлав существенно сокращает расстояние, хватая пальцами за подбородок.
— А, что? Охрана больше не работает как надо? Или тебе требуется замена, потому что кто-то не справляется с княжеством?
— Надо же, какие зубки. Получается, легенды лгали? Перед нами всё время был не волк, а волчица?
— Когда-нибудь спросишь это у него, если доживёшь, конечно.
Вацлав выхватывает у Дамир клинок, быстрым и лёгким движением вспарывая щёку Вельмиры. Чёрная тонкая полоска протягивается от уголка губы до уха. Вель чувствует, как пальцы Дамира дрожат на её талии. Не от страха. Ярость захватывает его существо.
— А, знаешь что? – Вельмира почти сталкивается носом с носом Вацлава. — Я передумала. Когда мы встретимся в следующий раз, он убьёт тебя, — безумная улыбка появляется на её лице.
— Эта псина?
— Нет. Нет-нет-нет, — кивает головой Вель. — Тебя убьёт твой сын. А знаешь, как?
Вель крепко цепляется рукой за ладонь Дамира, слегка вдавливая в неё ногтями. Она надеется, что он подыграет. Сейчас.
— Покончи с ней, Дамир. — Небрежно бросает Вацлав.
— Убери руки, Дамир. — голос Вельмиры наполнется новой силой. Солдаты делают шаг вперёд, но она дёргает бровью. — Всем оставаться на своих местах.
Дамир покорно убирает руки, отходя на шаг назад.
— Какого лешего, Дамир?!
Но он покорно поворачивает голову на Вельмиру, делая вид, что выполнит любой её приказ.
— Да, Дамир? Какого лешего? Покажи папочке, как любишь меня.
Губ Дамира касается едва заметная ухмылка. Он медленно встаёт на колени, целуя протянутую руку.
— Убейте её!!! — Крик Вацлава отражается от стен, но ничего не происходит. — Все стоят, не имея возможности сдвинуться. — Тогда я прикончу тебя.
Вацлав с лёгкостью прокручивает кинжал в ладони, стремительно сокращая расстояние, но он не успевает схватить её. Вельмира сбрасывает с себя кафтан, а в следующее мгновение ныряет прямиком в грот, заставляя всех уставиться на усилившееся серебристое свечение. Дышать становится невозможно, настолько накалился воздух. Пар взмыл над водой, расстиласясь по земле опасной дымкой.
Удар янтарного хвоста о воду – последнее что видел Дамир перед тем, как удар мощной силы обрушился на него, и он потерял сознание.