В погоне за призраком

Джейк

– Твоё имя?

– Мэйв Найт.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать четыре.

– Ты помнишь, как зовут твоего отца?

– Нет.

– Ты помнишь свою мать?

– Нет.

– Знаешь, кто эти люди?

Мэйв отрывает взгляд от врача, сидящего напротив неё, и смотрит на всех собравшихся в палате. Вся компания в полном составе, за исключением Ханны, которая уже пришла в себя, но была ещё слишком слаба из-за большой кровопотери, вместе с Джереми толпится за спиной у доктора, который, вопросительно смотрит на девушку. Моё сердце болезненно сжимается, когда она, мазнув равнодушным взглядом по всем, отрицательно качает головой и коротко бросает:

– Нет.

– Что последнее ты помнишь? – мягко спрашивает врач, – пожилой мужчина – достав небольшой фонарик из наружного кармана белого халата и проверяя реакцию на свет, и Мэйв, поморщившись, неуверенно произносит:

– Очнулась в лесу.

– А всё, что было до этого?

– Не помню.

– Что ж, – вздохнув, мужчина поднимается со стула и ободряюще улыбается. – Отдыхай, Мэйв, чуть позже я зайду, чтобы сделать пару тестов, а потом сходим на томографию, ладно?

– Ладно, – эхом отзывается она и, откинувшись на подушки на больничной койке, отворачивается от нас, явно чувствуя себя неуютно под пристальными взглядами, в которых смешались беспокойство, боль и жалость. Морщусь от жгучей режущей боли под рёбрами при каждом вдохе, глядя на то, как девушка сворачивается клубочком и накрывается одеялом с головой.

Она ничего не помнит.

Никого не помнит.

Она не помнит меня.

– Давайте дадим девушке отдохнуть, – врач мягко, но настойчиво указывает нам на дверь, и все послушно выходят из палаты. Замираю на пороге, борясь с диким желанием остаться с ней, быть рядом, напомнить обо всём, что произошло, напомнить о нас, но какой от этого толк, если она абсолютно ничего не помнит? Я только усугублю ситуацию. Спугну её, возможно она в дальнейшем не захочет даже говорить со мной. Но как же чертовски тяжело и больно оставлять её одну и знать о том, что я ничем не могу ей помочь.

– Джейк, идём, – Джереми кладёт ладонь мне на плечо и решительно подталкивает к выходу из палаты, и мне ничего не остаётся, кроме как подчиниться. Оглянувшись на ходу на больничную койку, стискиваю зубы, чувствуя как кровоточит незримая рана в груди. Отворачиваюсь и бросаю взгляд на отца Мэйв, идущего рядом. Выглядит он не очень, что неудивительно – сначала ему открылась правда о его давно пропавшей жене, теперь дочь лишилась всех воспоминаний. Под глазами у адвоката залегли тёмные тени, лицо осунулось, а кожа приобрела болезненный сероватый оттенок. Чёрные волосы стоят торчком, а серые, как у дочери, глаза потускнели.

– Зачем она это сделала? – глухо спрашивает он, глядя прямо перед собой, и я не уверен, что этот вопрос адресован мне, но всё же отвечаю, с трудом выталкивая из себя слова:

– Чтобы спасти город. И всех нас.

Джереми кивает, принимая мой ответ к сведению, и внимательно слушает слова доктора, который начинает говорить, как только мы приближаемся к остальным.

– Это не похоже на обычную амнезию, – удручённо качая головой произносит врач и вздыхает. – Дезориентации не выявлено, нарушения запоминания текущих событий я не вижу. Слухоречевая память в полном порядке, смысл слов и предметов она понимает. Мы проверим нарушения мозга с помощью КТ, но на первый взгляд она абсолютно здорова. Непонятно, что мозгло вызвать полную потерю памяти.

– И что нам делать, док? – хрипло интересуется Дэн, мрачно глядя на врача снизу вверх, на что мужчина пожимает плечами.

– Не наседайте на неё. Не нужно пытаться сразу вывалить всю информацию. Вероятнее всего она её либо не запомнит, либо откажется воспринимать. Если будет задавать вопросы – отвечайте честно, это может помочь подтолкнуть её память в нужное русло. Покажите фотографии, если есть. Может какие-то переписки. Но опять же, повторюсь – не всё сразу. Если томография не выявит нарушений головного мозга, то я её выпишу из больницы. Вы сможете поводить её по каким-нибудь местам, в которых она бывала. Пока что это единственное, что я могу вам посоветовать.

– Хорошо, спасибо, – Джереми дёргает уголками губ, словно пытаясь улыбнуться, но не делает этого. Врач, кивнув, удаляется прочь от палаты, а я, провожая его взглядом, замечаю, как от входа по коридору к нам приближается высокий парень с собранными в хвост длинными тёмными волосами и татуировкой дракона на шее. Чувствую, как изнутри поднимается волна ревности и злости, и стремительно преграждаю Филу Хокинсу дорогу, когда он подходит слишком близко.

– Какого чёрта ты здесь делаешь?

– Отойди в сторону, – бросает он, пытаясь меня обойти, глядя на палату, возле которой столпились остальные, и я, ощущая, что уже на пределе и вот-вот сорвусь, цежу сквозь зубы:

– Не приближайся к ней.

– Джейк, это я его позвала, – рядом возникает Джесси, вставая между мной и своим братом, заставляя меня от изумления поперхнуться воздухом.

– Зачем?

– Мэйв знала его, – девушка пожимает плечами и торопливо стирает слезу со щеки. – Может если мы все будем здесь, то она сможет вспомнить хоть что-то...

– Как это вообще случилось? – резко спрашивает Хокинс-старший, гневно раздувая ноздри, и Джесси вяло мямлит:

– Небольшой несчастный случай...

Еле сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться. Небольшой несчастный случай? Отличное определение для того, что произошло. Впрочем, не рассказывать же ему о том, что в городе орудовала ожившая легенда, утаскивая людей в лес, откуда они уже никогда не вернутся, и Мэйв хотела пожертвовать собой, чтобы спасти всех нас. То, что Человек без лица забрал у неё лишь воспоминания, а не жизнь – это было утешением, но довольно слабым, и рана на сердце начала болезненно пульсировать, когда я вновь вспомнил её равнодушный взгляд, направленный на меня. Потеряла ли она только память, или же чувства тоже исчезли?

– Несчастный случай? – уточняет Фил и переводит на меня взгляд, наполненный неприязнью. – Охрененно же ты за ней смотрел, придурок. Я знал, что рано или поздно из-за тебя с ней что-нибудь случится.

– Ты серьёзно пытаешься меня в этом обвинить? – с ледяным спокойствием интересуюсь я, мысленно считая до десяти и уговаривая себя не устраивать драку прямо здесь, в больнице возле палаты, где лежала моя девушка.

«Один. Два. Три. Четыре. Пять. Как. Же. Ты. Меня. Бесишь. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять».

– Нашли время ссориться! – возмущённо восклицает Джесси, и я разжимаю кулаки. Девушка с непривычной для неё яростью переводит взгляд с меня на своего брата и произносит: – Ваша ненависть друг к другу совершенно не поможет Мэйв! Нам нужно всем действовать сообща, а ваши перепалки ни к чему хорошему не приведут! Либо вы прекращаете вести себя как полные идиоты, либо я выставлю вас обоих за дверь!

Выкрикнув последние слова, Хокинс-младшая отходит обратно ко всем собравшимся, которые с любопытством прислушивались к нашему разговору, а мы с Филом застываем в одинаковом изумлении. Несколько секунд просто молчим, а затем парень, нервно усмехнувшись, произносит:

– Да-а... Так выбесить Джесси – это нужно постараться.

– У тебя явно талант, – мрачно бросаю я, на что бармен лишь закатывает глаза.

– Уж кто бы говорил. Заметь – наорала она на обоих. И не я начал сейчас эту перепалку. Однако... – Фил на секунду замолкает, а затем неожиданно протягивает мне ладонь. – Она права. Я не знаю, что произошло с Мэйв и почему она потеряла память, но мы можем постараться помочь ей. А для этого нужно объявить хотя бы о перемирии. Даже если и временном.

Несколько секунд испытующе смотрю на Хокинса, который с невозмутимым видом выдерживает мой пристальный взгляд, а затем нехотя обмениваюсь с ним рукопожатием.

– Только ради Мэйв. Уверен, ты знаешь, что испытываю к тебе глубокую неприязнь.

– Поверь, это полностью взаимно, – Фил хмыкает и тут же становится серьёзным. – А теперь было бы неплохо, чтобы мне наконец рассказали о том, что случилось. Небольшой несчастный случай? Правда? Я не эксперт, но как правило люди не теряют память полностью. При деменции – возможно. Но не при амнезии. А со слов Джесси я понял, что Мэйв не помнит абсолютно ничего.

– Только своё имя и возраст, – буркаю я, стараясь не показывать бармену, насколько дерьмово я себя сейчас чувствовал. Вместо этого решаю рассказать парню полуправду, не вдаваясь в подробности про «духа Дасквуда». – Я сам не знаю, что конкретно с ней случилось. Когда я приехал в лес, отследив сигнал её телефона, то обнаружил её на земле без сознания. С ней были Ричи и наш знакомый – Джеймс Купер. Он... детектив.

– Ага, он вроде был у меня в баре пару раз, – кивает Фил и прищуривается. – Мне кажется, ты чего-то не договариваешь, Джейк. Я же не идиот – я слышал о том, что в городе пропадали люди, помеченные каким-то странным символом на двери. Я слышал эту местную страшилку. И ты можешь считать меня чокнутым, но мне кажется, что амнезия Мэйв связана именно с этим.

– Ты весьма проницателен, – подтверждаю его догадку, однако всё ещё придерживаюсь мысли о том, что знать про ожившую легенду ему ни к чему. Фил поджимает губы и кивком указывает мне за спину.

– А что сказал Ричи по поводу того, что случилось?

Оборачиваюсь и смеряю непроницаемым взглядом Роджерса, который сидит на скамье, сгорбившись и обхватив голову руками. Возможно он и винил себя в том, что не остановил Мэйв и позволил ей рисковать собой, возможно считал себя ответственным за то, что она ничего не помнит. И я даже не пытался его разубедить. Я злился – невероятно сильно злился на него и на Купера. Они должны были предотвратить это. Они должны были сказать мне о том, что она задумала. Я бы смог её остановить, мы бы придумали иной план, но они этого не сделали. Считал ли я их обоих ответственными за произошедшее? Определённо.

– Ничего, – отвечаю я, солгав и глазом не моргнув. – Кажется он в шоке.

Хокинс что-то неопределённо мычит, а я смотрю ему за спину, с прищуром разглядывая Джеймса Купера, торопливо идущего в нашу сторону. Поравнявшись со мной и Филом, охотник смеряет нас слегка недоумённым взглядом, а затем интересуется:

– Как она?

– Так же, – резко отвечаю, сверля взглядом мужчину, который, поджав губы, тихо произносит:

– Ты можешь ненавидеть меня, но у нас не было иного выхода.

– Выход есть всегда, – морщусь. – Ты проверил?

После того, как мы вызвали Скорую, поскольку Мэйв не хотела ехать с, как ей сейчас казалось, незнакомыми людьми, Джеймс отправился в город, чтобы убедиться в том, что Человек без лица выполнил свою часть сделки и ушёл. Последняя метка, оставленная новой семье, должна была исчезнуть. Во всяком случае, мы на это надеялись.

– Да, всё пропало, словно ничего и не было, – Купер кивает и бросает взгляд на Фила, который с интересом прислушивается. – Он уже в курсе?

– Нет, – отвечаю я, а Хокинс одновременно со мной осведомляется:

– В курсе чего?

– Про Человека без лица, – спокойно произносит Купер таким тоном, будто это в порядке вещей – рассказывать каждому встречному про мир сверхъестественного, который, как оказалось, тесно переплетается с нашим миром. Впрочем, за столько лет охоты на чудовищ он явно привык к любым реакциям.

Бармен выгибает брови и уточняет:

– Призрак из легенды, который похищает грешников?

– Верно, – подтверждает Джеймс и открывает рот, явно намереваясь заняться просвещением Фила насчёт «духа Дасквуда», который оказался не легендой, а самым настоящим призраком, но в этот момент к нам подходит вся компания, и Томас, неловко откашлявшись, поизносит:

– Мы решили, что нет смысла караулить у дверей... Лучше вернуться утром. Поэтому все уезжают. Я же останусь в больнице с Ханной...

– Мэйв нужно отдохнуть, а если мы на неё сейчас насядем, то сделаем только хуже, – Джереми болезненно усмехается. – Я приеду утром, попробую показать ей фотографии и поговорить о нашей семье. Возможно она хоть что-то вспомнит.

– Ладно, – согласно киваю и опускаюсь на скамью напротив палаты. – Я останусь здесь.

– Ты уверен, что это хорошая идея? – осторожно уточняет Лили, явно опасаясь, что мне сорвёт крышу, но я киваю и выдавливаю из себя улыбку.

– Не переживай, я не собираюсь пробираться в палату и пытаться напомнить ей о... – запинаюсь и выдыхаю. – Обо всём. Я просто...

– Просто должен быть рядом, – кивает Клео, бросив на меня сочувствующий взгляд. – Разумеется, мы всё понимаем.

Ничего не отвечаю, лишь признательно кивнув, и откидываюсь на спинку скамьи, нервно притопывая ногой и разглядывая свои руки. Слышу, как все удаляются в сторону выхода, кроме Томаса, который сворачивает в другой коридор, ведущий к палате Ханны, и, испустив тяжёлый вздох, поднимаю голову, уткнувшись взглядом в дверь палаты. Осознание того, насколько девушка близко, но в то же время далеко, просто убивает, и я смотрю на преграду, отделяющую меня от Мэйв, понимая, что сейчас я абсолютно бесполезен, так же как и в случае с Ханной – моя сестра пыталась совершить самоубийство, моя девушка осознанно пошла на сделку с Человеком без лица, потеряв память, а я могу только сидеть и надеяться на то, что случится грёбаное чудо.

Замерев на скамье, словно изваяние, сверлю взглядом дверь, отделяющую меня от девушки, и тщетно пытаюсь выбросить из головы все мысли, но они упорно не хотят покидать меня, подсовывая различные воспоминания. Наш самый первый разговор, который наверняка напугал Мэйв. Её попытки смутить меня, которые всегда срабатывали. Наши разговоры ни о чём, пустая болтовня во время расследования, которая помогала немного отвлечься. И я, как дурак, надеялся, что это поможет мне перестать думать о ней, но с каждым разом девушка только прочнее заседала у меня в голове. Перебираясь с места на место, убегая от федералов, я и не смел надеяться на то, что мы когда-нибудь встретимся, а только мечтал об этом. Моя мечта сбылась – я встретил человека, который прочно засел в моих мыслях и моём сердце. И несмотря на всё, что нам пришлось пережить, мы были вместе. А сейчас всё рухнуло, словно карточный домик. Разлетелось в прах.

Спустя пару часов бдения, встаю со скамьи, чтобы немного размяться, и иду в холл больницы, намереваясь взять безвкусный кофе из автомата, чтобы немного взбодриться. Усталость брала своё, и, несмотря на то, что такой режим был для меня довольно привычным, я чувствовал, что долго не продержусь.

Подойдя к автомату, обречённо вздыхаю, глядя на миллион кнопок на панели управления, и невесело усмехаюсь. Прекрасно, Джейк, ты можешь с лёгкостью взломать базу данных ФБР, но не можешь разобраться с дурацким автоматом с кофе. Покосившись на скучающую за стойкой администратора женщину, решаю, что просить её помочь – это весьма глупо и, ткнув наугад, удовлетворённо хмыкаю. В небольшой стаканчик льётся тёмная жидкость, и пока автомат наливает кофе, я нетерпеливо притопываю ногой, спрятав руки в карманах толстовки и бросая взгляд на коридор, с которого я пришёл. Внезапно раздавшийся позади знакомый холодный мужской голос заставляет меня вздрогнуть, и я поворачиваюсь, встречаясь взглядом с Грэгори МакДжорданом.

– Джейк, вот так встреча, – тянет отец Кэндис, разглядывая меня с каким-то странным блеском в глазах, а я сдержанно отвечаю:

– Мистер МакДжордан. Не ожидал Вас здесь увидеть.

– Навещал дочь, – Грэгори дёргает бровью. – Но ты ведь в курсе, да? Это благодаря твоей новой... подружке Кэндис здесь.

– Не думаю, что Мэйв настолько серьёзно покалечила Кэндис, чтобы она до сих пор была в больнице, – спокойно произношу я, прекрасно понимая, что всё это не более чем фарс. – Пытаетесь привлечь внимание?

– Порой даже такую ситуацию можно выгодно повернуть в свою сторону, – мужчина пожимает плечами, не отрицая. – Бизнес-партнёры были весьма растроганы, когда узнали о том, как я днём и ночью сижу у постели своей пострадавшей дочери.

– Очень мило, – ровным тоном отвечаю я и забираю свой кофе из автомата, отсалютовав МакДжордану. – Удачи в бизнесе.

– Стой, Джейк, – мужчина прищуривается и растягивает губы в улыбке. – Моё предложение всё ещё в силе. Я не знаю, передала ли его тебе твоя подружка, но мне не сложно повторить – я могу помочь тебе с твоей проблемкой.

– А взамен я снова стану развлечением для Вашей дочери? – хмыкаю и отрицательно качаю головой. – Извините, меня такой расклад не устраивает. Я не объект торга, мистер МакДжордан. Всего наилучшего.

Отвернувшись от Грэгори, иду обратно по коридору к палате Мэйв и морщусь, когда до слуха долетают его слова:

– Это был твой последний шанс, Джейк!

Поджимаю губы, не реагируя на это, хотя внутри всё сжимается от страха. Нет, не за себя – моя свобода никогда не была в приоритете. Я лишь боялся, что ФБР вернётся в город до того, как мы вернём память Мэйв. Хотя, может это и к лучшему, если она меня не вспомнит – отбывая свой срок в тюрьме, я буду уверен в том, что хотя бы она не страдает.

Вернувшись на свой пост возле двери её палаты, я вновь опускаюсь на скамью, сжимая в руках пластиковый стаканчик с кофе, не сомкнув глаз до самого рассвета, прокручивая в голове слова МакДжордана и молясь о том, чтобы мне дали ещё немного времени, чтобы побыть рядом с Мэйв. Хотя бы в последний раз.

***

Мэйв

Несколько тестов. Томография. Десяток вопросов, на которые я не могла дать ответ. Всё утро меня таскали из кабинета в кабинет, пытаясь понять, что со мной произошло, а я лишь прокручивала у себя в голове странную фразу, которая взялась непонятно откуда.

«Дети не должны отвечать за грехи родителей, а плату всегда можно вернуть в обмен на что-то более важное».

Почему эти слова вертелись у меня в мыслях, словно навязчивая песенка, которую невозможно было выкинуть из головы? Я пыталась напрячь свою память, пробудить хоть какие-то воспоминания, но всё, что мне было доступно – лишь эта фраза.

Возвращаясь в сопровождении доктора Крейгтона, я замечаю темноволосого мужчину с такими же, как у меня, серыми глазами, который, судя по всему, являлся моим отцом, и черноволосого высокого парня, моего ровесника, который при виде меня моментально поднимается со скамьи, впиваясь обеспокоенным взглядом карих глаз. Поковырявшись у себя в голове, вспоминаю его имя – Джейк. Он был в лесу, когда я очнулась, и я слышала его имя, когда мне по кругу представляли всех моих вроде как друзей. Впрочем, я вполне могла поверить в то, что они действительно были моими друзьями: беспокойство, отчаяние, боль – всё это нельзя было подделать, я видела, как им тяжело от того, что я никого из них не помню, видела, что они меня знают и, наверное, любят, но вот только я смотрела на них и не узнавала.

– Мистер Найт, – доктор Крейгтон кивком приветствует мужчину и, повернувшись к парню, так же кивает. – Мистер Коулман. Могу с уверенностью утверждать, что Мэйв абсолютно здорова, повреждений не выявлено. Это весьма странно, но она просто ничего не помнит, словно кто-то стёр все воспоминания как по мановению волшебной палочки.

– Если бы Вы только знали, – еле слышно бормочет Джейк, явно не желая быть услышанным, и я лишь непонимающе хмурюсь, глядя прямо перед собой. Он что, что-то знает?

– В любом случае, – продолжает врач, не услышав комментарий парня, – не вижу смысла держать её здесь. Я выпишу препараты, которые улучшат церебральный кровоток и оптимизируют обменные процессы в нейронах, что, возможно, поможет восстановить память, а ещё нужно будет три раза в неделю приезжать на приём к психотерапевту – порой психотерапия помогает пациентам с амнезией вернуть потерянные воспоминания.

– Спасибо, доктор Крейгтон, – отец, которого, если я ничего не путала, зовут Джереми, с признательностью кивает врачу, а затем переводит взгляд на меня. – Милая, я привёз чистую одежду и несколько фотографий. Оставил в палате. Мы подождём тебя здесь, ладно?

– Ладно, – киваю, проглотив вопрос по поводу «мы». Судя по всему, этот Джейк собирался ехать с нами. А ещё я знала о том, что он провёл здесь всю ночь. С одной стороны, раз он был моим другом, то не было ничего удивительного в том, что он был рядом, но с другой... Бросаю на него короткий взгляд и вижу, что парень глаз с меня не сводит. В его взгляде вижу ту же смесь боли и беспокойства, которая была у всех остальных, однако помимо этих чувств и эмоций было что-то ещё, что меня смущало.

«Друзья так не смотрят», – тихо буркает мой внутренний голос, заставляя мои щёки вспыхнуть под пристальным взглядом Джейка, который, чего уж греха таить, был чертовски привлекательным.

Торопливо, пока моё лицо не запылало словно стоп-сигнал, ныряю в палату и подхожу к койке, на которой лежит аккуратно сложенная чистая одежда, обувь, несколько фотографий и маленький рюкзак, в котором обнаруживается расчёска, резинка для волос, консилер, зубная щётка и сменное бельё. Решив просмотреть фотографии позже, всё это добро и иду к неприметной двери, ведущей в крохотную ванную комнату. Торопливо приведя себя в порядок, замазав синяки под глазами и расчесав короткие волосы, которые решаю оставить распущенными, надеваю чёрные джинсы, серую футболку с Губкой Бобом, сверху накидываю тёплую чёрную толстовку и, нацепив весёленькие розовые носки с единорогами с надписью «я не верю в людей», сую ноги в кроссовки. Закончив собираться, закидываю на плечо рюкзачок и, взяв с койки фотографии, принимаюсь их рассматривать, отчаянно напрягая память и пытаясь вспомнить хоть что-то, но всё тщетно. Я вижу себя, своего отца и красивую черноволосую женщину, которая, очевидно, является моей мамой, но это – просто лица на фотобумаге. Я не помню день, когда мы ездили в Нью-Йорк, в котором мы явно были, если судить по фотографии сделанной на фоне Статуи Свободы. Не помню поездку в Нью-Джерси на самые большие в мире американские горки. Не помню ни один из Хэллоуинов, ни одно Рождество. Я узнавала местность, названия городов и объектов сами всплывали в памяти, но воспоминания о событиях и людях просто напрочь исчезли, словно всего этого никогда не было.

Ещё немного помучив свою память и заработав только головную боль, выхожу из палаты к ожидающим меня людям, и протягиваю отцу фотографии, коротко мотнув головой.

– Прости. Ничего не вспомнила.

– Ничего, малышка, не переживай из-за этого, рано или поздно воспоминания вернутся, – бодрым тоном произносит Джереми, однако, судя по взглядам, которыми он обменялся с Джейком, они что-то обсуждали и пришли к не очень утешительным выводам, касательно моей потери памяти. Нервно провожу языком по пересохшим губам, а затем спрашиваю прямо:

– Ты ведь в это не веришь, правда?

– Ну... – отец запинается, явно не желая говорить правду, и я уныло киваю.

– Ясно, можешь не отвечать.

– Мы надеемся, Мэйв, – произносит Джейк, и у меня по коже бегут мурашки от его голоса с лёгкой хрипотцой. – И сделаем всё возможное, чтобы ты всё вспомнила.

– Верю, – кое-как выдавливаю из себя, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Моё тело реагировало на парня, и я тщетно пыталась вспомнить, кем мы были друг для друга. Просто друзьями или чем-то большим? Или я любила его, но мы не были вместе? Насколько мы были близки? И если между нами что-то было, то сохранились ли мои чувства к нему, или же исчезли точно так же, как мои память? Виски вновь пронзает острая боль, и я морщусь, прекращая насиловать свою память – это явно абсолютно бесполезное занятие.

– Ладно, мне кажется, что мы здесь и так задержались, – устало вздыхает Джереми и подталкивает меня к выходу из больницы, продолжая говорить: – Сейчас поедем к Джесси, ты жила у неё, а потом я привезу кое-кого.

– Джесси? – переспрашиваю я, а затем уточняю: – Это такая рыжеволосая?

– Да, – подтверждает отец, и я слышу в его голосе нечто похожее на радость. – Ты запомнила. Я думал, что придётся заново всех представлять.

– Нет, с памятью у меня всё нормально, – буркаю я и тут же добавляю: – Ну, помимо того, что я ничего и никого не помню.

Ни Джейк, ни Джереми никак не комментируют это, и я решаю перевести тему. Придав своему тону как можно больше заинтересованности, спрашиваю у отца:

– А кого ты собрался привезти?

– Твоего пса. Его зовут Люцифер.

– У меня и собака есть? – заинтересованность в моём голосе становится неподдельной, и я против воли улыбаюсь. – И давно?

– Пять лет, – отвечает отец, выходя из здания больницы и подходя к чёрной Toyota Camry. – Его подарил тебе мой бизнес-партнёр.

– Ага, – тяну я и вопросительно смотрю на Джереми. – А ты...?

– Адвокат.

– Точно.

Больше ничего не спрашиваю, хотя вопросов у меня в голове роится целая уйма, и, немного поколебавшись, сажусь в машину на заднее сидение рядом с молчащим Джейком. Присутствие парня и моя реакция на него сбивали с толку и невероятно сильно смущали, однако почему-то я не смогла заставить себя сесть рядом с отцом. Джейк бросает на меня удивлённый взгляд, и я посылаю ему в ответ слабую улыбку, прежде чем отвернуться к окну. Рассеянно разглядываю проплывающие мимо деревья, сменившиеся домами, узкими улочками и невысокими зданиями, и понимаю, что знаю этот город, но как я здесь оказалась, что меня сюда привело или хоть какие-то воспоминания о совместном времяпровождении с друзьями – вместо этого была лишь пустота да головная боль.

Дорога до дома Джесси не занимает много времени, и я, выйдя из машины, разглядываю небольшой двухэтажный домик, понимая, что его я как раз не помню. Нахмурившись, склоняю голову набок и вздрагиваю, когда над ухом раздаётся голос Джейка.

– Всё нормально?

– Д-да, – заикнувшись отзываюсь и перевожу взгляд на парня, который стоит почти вплотную, а затем выпаливаю, стараясь не обращать внимания на его близость: – Мне кажется, что я не помню ничего, что связано с вами.

– В смысле? – он непонимающе хмурится, и я поясняю, нервно ломая пальцы:

– Я помню этот город. Я помню названия магазинов и расположения улиц. Но я не помню, чтобы ходила куда-то с вами. И я не помню этот дом. Я ведь здесь жила, да?

– Да, – подтверждает парень, и на его лице появляется какое-то странное выражение, и я, сглотнув, продолжаю:

– То же самое было, когда я просматривала фотографии, которые привёз Джер... то есть папа. Я помнила названия городов и объектов, но воспоминания о семейных поездках исчезли.

– Это... странно, – молвит Джейк, а я зачем-то добавляю:

– А ещё у меня жутко болит голова, когда я пытаюсь что-либо вспомнить.

Парень никак это не комментирует, лишь подаётся вперёд, словно намереваясь меня обнять, но резко останавливается, словно натыкается на незримую стену, и отводит взгляд.

– Извини.

– Ничего, – дёргаю уголками губ, проглатывая вопрос про наши отношения и пытаясь скрыть лёгкое разочарование, а затем к нам подходит мой отец, который, высадив нас у дома, отъехал, чтобы припарковать машину на другой стороне улицы.

– И чего вы тут замерли? – Джереми приподнимает брови. – Я звонил Джесси пока ты собиралась, она уже ждёт. Кстати, Мэйв, – отец достаёт из внутреннего кармана кожаной куртки смартфон и протягивает мне. – Это твой телефон, я забыл его отдать сразу. Думаю, что тебе будет полезно почитать переписки.

– Да, наверное, – забираю мобильный и верчу его в руках. – Спасибо.

– Не за что, – отец улыбается и переводит взгляд на Джейка. – Я поеду за Люцифером. Он явно с ума сходит, а мисс Уолтерс сдерёт с меня кругленькую сумму за содержание животного в номере.

– Неприятно, – Джейк морщится и кивает. – Не беспокойтесь, мистер Найт, всё будет в порядке.

– Ну, – отец на секунду замолкает, а затем невесело усмехается. – Тебе я доверяю, Джейк. Несмотря на то, что произошло.

Ещё один вопрос в копилочку. Приподнимаю брови, переводя взгляд с отца на парня, надеясь, что сейчас прояснится хоть что-то, но молодой человек лишь кивает.

– Благодарю, – Джейк переводит на меня взгляд и кивком указывает на дом. – Пойдём.

Тихо вздыхаю, послушно тащась за ним следом, совершенно не представляя, как себя вести и что говорить. Уныло предвкушая взгляды, наполненные жалостью, захожу в дом за парнем, и на меня тут же налетает рыжеволосый вихрь, сжимая в объятиях.

– Ох, Мэйв, я так рада, что ты приехала!

– Э-э-э... – глубокомысленно тяну я, потеряв дар речи, а Джесси, ойкнув, расцепляет руки и делает шаг назад, виновато глядя на меня.

– Прости, пожалуйста, наверное это было сейчас немного неуместно...

– Ничего, – выдавливаю из себя улыбку, пытаясь посчитать, сколько раз за день передо мной уже извинялись и сколько раз я ответила «ничего». – Я понимаю, что вы привыкли... ну...

Запинаюсь, не зная, как сформулировать. К другой мне? К Мэйв, которая всё помнит? К Мэйв, которая смотрит на лица друзей и узнаёт их, а не пытается судорожно выцепить хоть какое-то воспоминание, чтобы не видеть в явно близких мне людях чужаков?

– Кто хочет тортик? – Джесси резко меняет тему разговора, и я украдкой выдыхаю. – Клео с утра забегала, она на нервной почве напекла разных вкусняшек и носилась по Дасквуду, раздавая их. Она собиралась потом ещё заехать в больницу, чтобы навестить тебя, Мэйв, и Ханну, но потом мне позвонил твой отец, сказал, что тебя уже выписали. Как ты смотришь на то, чтобы вечером собраться всей компанией и сходить в «Аврору»? Фил сказал, что все напитки за его счёт.

– Кто такой Фил? – хмурюсь, не припоминая, чтобы про него кто-то что-то говорил. Про Ханну я слышала – ещё одна подруга, которая сейчас лежала в больнице из-за нервного срыва.

– Фил Хокинс, мой брат, – тараторит Джесси, явно довольная тем, что я проявляю хоть какую-то заинтересованность. – Он владеет баром. Ты была с ним знакома.

– Ещё один друг? – уточняю я, на что девушка неожиданно бросает на Джейка какой-то странный взгляд и мямлит:

– Ну-у, что-то вроде того...

– Джесси, я не думаю, что Мэйв стоит вот так сразу ходить по барам, – молвит парень, явно недовольный этим разговором. – Врач же сказал, что не нужно на неё наседать.

– Это же не из-за того, что вы с Филом друг друга на дух не переносите? – интересуется рыжеволосая, склонив голову набок и слегка прищурившись. – Просто дружеское напоминание – вы с ним договорились не ссориться.

– Я помню, спасибо, Джесси, – ровным тоном отвечает Джейк, а я, окончательно запутавшись в своих мыслях касательно наших отношений, к которым, судя по всему, добавился ещё и какой-то Фил, поджимаю губы и тихо произношу:

– Если вы не против, то я бы хотела немного отдохнуть. Где была моя комната?

– Ой, прости, пожалуйста, – Джесси всплёскивает руками, а мне с трудом удаётся проглотить очередное «ничего». – Пойдём, я тебе покажу...

– Лучше я, – перебивает Джейк и быстро добавляет, заметив подозрительный взгляд девушки. – Мне нужно... кое-что оттуда забрать.

– Ладно, как хотите, – Джесси поджимает плечами, а затем зачем-то добавляет, хитро глядя на парня: – Только не наседай, ладно? Врач же запретил.

Проигнорировав эту реплику, Джейк ведёт меня за собой мимо небольшой уютной гостиной, в которой скрывается Джесси, мимо кухни, заглянув в которую, я замечаю на столе целую кучу каких-то непонятных приборов, разложенных вокруг ноутбука. Заметив, куда я смотрю, парень поджимает губы, а затем произносит:

– Это... моё.

– Программист? – предполагаю я, а он усмехается.

– Почти.

– Хакер, что ли? – удивлённо приподнимаю брови, а затем зачем-то, сама не понимая, откуда взялась эта мысль, ляпаю: – Ещё скажи, что за тобой ФБР охотится.

Парень бросает на меня дикий взгляд, наполненный изумлением, а у меня из груди вырывается нервный смешок.

– Угадала, да?

– Как ни странно, – не отрицает Джейк, но не развивает эту тему, а я предпочитаю больше ни о чём не спрашивать. Предположение было спонтанным, но почему-то верным, и я гадала, случайно ли это вышло, или часть меня всё же что-то помнит, и нужно лишь подтолкнуть воспоминания в нужное русло.

Возле двери у лестницы, ведущей на второй этаже, Джейк останавливается и, открыв её, пропускает меня вперёд. Чувствуя какое-то нервное возбуждение, торопливо захожу в комнату, надеясь, что в знакомой и привычной обстановке я смогу что-нибудь вспомнить, но тщетно – я разглядываю незнакомые мне стены, наспех заправленную двуспальную кровать, прикроватную тумбочку, шкаф, письменный стол. Возле стола стоит большой чёрный рюкзак, а на стуле висит чёрная футболка, явно мужская. Мои щёки вспыхивают предательским румянцем, когда я вспоминаю о том, что Джейк собирался отсюда что-то забрать, а затем поворачиваюсь к нему, понимая, что больше нет смысла молчать. Парень стоит, прислонившись плечом к дверному косяку и скрестив руки на груди, и не сводит с меня взгляда, в котором теперь я могу разобрать глухую тоску.

– Джейк? – нерешительно начинаю я, не зная, как спросить об этом, и вижу, как в его глазах мелькает понимание. – А мы... мы с тобой...

– Да.

Судорожно вздыхаю, услышав этот короткий ответ. Всего одно небольшое слово, наполненное болью, которую испытывал Джейк, глядя на меня и понимая, что его девушка не помнит ни его самого, ни всё, что между нами было. Сердце сжимается от осознания, насколько ему сейчас хреново, вот только я ничего не могла сделать – я смотрела на него и видела парня, с которым встретилась только ночью, очнувшись в лесу безо всяких воспоминаний. Он был для меня чужим. Вот только что-то меня к нему тянуло, а сердце заходилось в бешеном ритме от каждого взгляда.

Неосознанно провожу ладонью по щеке, и с удивлением обнаруживаю, что она мокрая – не знаю, когда я начала плакать. Джейк продолжает стоять на пороге комнаты, и я вижу по взгляду, что ему явно хочется подойти ко мне, наверное обнять – возможно он делал это много раз. Но он не позволял себе этого сделать.

– Прости, – тихо шепчу, продолжая вытирать текущие из глаз слёзы, и лицо парня на мгновение искажается от боли.

– За что?

– За то, что я ничего не помню, – выдавливаю из себя, понимая, что это звучит чертовски глупо, но я чувствовала, что должна это сделать. Быть может в моей амнезии была виновата я сама?

– Тебе не за что извиняться, Мэйв, – парень качает головой и наконец отводит взгляд, опустив голову, но я успеваю заметить, что глаза у него покраснели. – Сейчас я заберу свои вещи... Отдыхай, ладно?

– Не забирай, – выпаливаю я и торопливо добавляю, когда он в изумлении поднимает на меня взгляд: – Я... не думаю, что смогу остаться. Наверное будет лучше, если я перееду в мотель к отцу. Здесь... слишком тяжело.

– Понимаю, – Джейк кивает, а я резво просачиваюсь мимо него, решив, что лучше подожду Джереми в гостиной. Отдохну в мотеле – здесь на меня начали давить стены, к тому же они хранили много воспоминаний, до которых моё сознание не могло достучаться. Это было уже слишком. Мне нужна была нейтральная территория.

Джесси, заметив меня, только удивлённо вскидывает брови, но ни о чём не спрашивает, и я признательна ей за это. Видимо у меня на лице всё написано. Вместо расспросов она включает телевизор, по которому идёт какое-то дурацкое шоу, и я тупо пялюсь в экран, даже не пытаясь понять, что там происходит.

Отец возвращается минут через двадцать – я слышу, как в прихожей хлопает дверь, а затем раздаются шаги и цокот когтей. Поднимаюсь с кресла и, бросив короткий взгляд на Джейка, который присоединился к нам с Джесси за просмотром телешоу, но явно, как и я, не смотрел его, прохожу мимо, выглядывая из гостиной.

– Мэйв, смотри, кого я привёз! – Джереми довольно улыбается, а я оторопело смотрю на огромную серебристо-серую собаку, до жути похожую на волка, которую он придерживает за ошейник. Заметив меня, пёс принимается скрести лапами по полу, пытаясь вырваться из рук человека, и тихо поскуливает и повизгивает, размахивая хвостом. Растерянно делаю небольшой шаг назад и перевожу взгляд на отца.

– Моя собака?

– Да, – отец шумно выдыхает. – Люцифер. А теперь прикажи ему сесть, пожалуйста, он меня не слушается совершенно.

– Эм, – несколько мгновений растерянно моргаю, а затем неуверенно произношу: – Сидеть?

Пёс замирает, навострив уши, и склоняет мохнатую голову набок, вывалив язык из клыкастой пасти, оскалившись в собачьей улыбке. Понимаю, что сидеть он явно не собирается, и делаю ещё одну попытку, но Люцифер явно слишком рад меня видеть, а моему голосу не хватает уверенности. Положение спасает Джейк, появившийся за моей спиной – он произносит команду ровным тоном, и пёс, послушно плюхнувшись на пол, тихо взвизгивает, глядя на меня янтарно-жёлтыми глазами. Поджав губы, подхожу ближе и осторожно дотрагиваюсь до головы собаки, чувствуя себя весьма неуверенно, а затем, вздохнув, делаю шаг назад.

– Я не могу. Я его не помню. Он ждёт от меня чего-то, а я даже элементарно не могу отдать ему команду.

– Мэйв, ты приноровишься, – мягко произносит отец, но я отрицательно мотаю головой.

– Нет. Я хочу уехать в мотель. А Люцифер... – бросаю взгляд на Джейка, – ты же за ним присмотришь? Он тебя, судя по всему, слушается.

– Конечно, – парень кивает, слегка сморщившись при вдохе, и обращается к псу: – Люцифер, ко мне.

Собака неуверенно поднимается на лапы и подходит к парню, глядя на меня. На морде явно читается недоумение, а оскал пропадает. Джесси, показавшаяся из гостиной и явно слышавшая, что здесь происходит, судорожно вздыхает и спрашивает тонким голосом:

– Мэйв, ты уверена, что тебе надо уехать? Мы можем что-нибудь придумать...

– Уверена, – поджимаю губы и решительно киваю. – Простите, но я не могу здесь находиться. Вещи заберу потом, ладно?

– Конечно, – девушка часто моргает, явно стараясь не расплакаться, а я торопливо бросаю отцу, который как-то странно смотрит на меня: – Поехали. Прямо сейчас.

– Ты уверена, что это необходимо? – уточняет он, явно придерживаясь мысли о том, что здесь мне будет лучше и я быстрее всё вспомню, и мне хочется заорать о том, что я, чёрт возьми, уже ни в чём не уверена. Всё внутри меня сжималось от боли, когда я смотрела на людей, которые меня знали, любили, а я не помнила никого. И это причиняло им боль. Им было плохо, их раздирало изнутри, но они тщательно прятали это за масками. Но я знала – и не хотела мозолить глаза, ковыряясь в свежих ранах. Что-то подсказывало – я ничего не вспомню. Возможно рано или поздно мы сможем создать новые воспоминания, начать всё заново, но прошлое будет известно только им.

«Дети не должны отвечать за грехи родителей, а плату всегда можно вернуть в обмен на что-то более важное».

Мотаю головой, отгоняя от себя эту назойливую мысль и, решительно кивнув отцу, торопливо выхожу из дома, на ходу попрощавшись с Джесси и Джейком. Машина отца стоит прямо напротив входа, и я забравшись на переднее сидение, пристёгиваюсь и смотрю прямо перед собой, ожидая, когда он сядет за руль.

Из дома раздаётся тоскливый, наполненный болью и отчаянием, вой брошенной собаки, и я закрываю лицо руками, тщетно пытаясь сдержать слёзы. Мне было его жаль – очень-очень сильно жаль, но хозяйка из меня была сейчас никудышная. С Джейком Люциферу будет гораздо лучше, чем со мной.

Отец садится за руль и молча отъезжает от дома Джесси, не задавая мне никаких вопросов, а у меня ещё долго стоит перед глазами лицо Джейка, а в ушах звенит вой Люцифера.

***

Когда мы добираемся до мотеля, отец довольно быстро разбирается с моим заселением, пообещав предоставить мои документы чуть позже. Так же он коротко сообщает мне о том, что вечером пригонит мою машину, которая осталась у дома Хокинс. Киваю и, выпросив у Джереми наушники и разрешение побродить по Дасквуду, аргументируя это тем, что не заблужусь, потому что воспоминания о городе у меня как раз-таки не пропали. Ответив на пару вопросов, чтобы отец точно убедился в том, что я знаю, куда идти, выхожу из мотеля и включаю на телефоне первую попавшуюся песню в плейлисте. В наушниках начинает играть All Good Things feat. Joe Pringle – Angels, и я, спрятав руки в карманах толстовки иду вперёд, вглядываясь в лица прохожих, надеясь увидеть кого-нибудь знакомого, но кругом лишь чужие лица. Ноги сами несут меня вперёд – я миную узкую улицу, выйдя на главную площадь Дасквуда, а затем ныряю в переулок, проходя мимо кучи домов и магазинчиков, мимо кафе «Радуга» и цветочного магазина. Ещё пара улиц – и я оказываюсь напротив ворот, ведущих в автомастерскую «Гараж Роджерса». Зачем я пришла именно сюда? Возможно я запомнила это место, потому что оно было первым, которое я увидела, когда меня вывели из леса? Судя по названию, автомастерская принадлежала одному из моих друзей – Ричи Роджерсу. Наверняка я здесь бывала, вопрос только в том, насколько важным было это место?

Дёрнув ворота, убеждаюсь в том, что они заперты, а затем, повинуясь непонятному порыву, перелезаю через забор, тихо ругаясь сквозь зубы. Интересно, есть здесь какая-нибудь охрана? Может сторожевой пёс? Будет ли это считаться незаконным проникновением, учитывая мою странную амнезию? Надо бы у отца узнать, раз он адвокат, но мне почему-то казалось, что про это ему знать точно не стоит.

Перебравшись на территорию «Гаража», решительно иду к огромной роллете, перекрывающей вход в ангар, и, немного потоптавшись перед ней, опускаю взгляд на землю. Шарю глазами, выискивая самая не зая что, а затем, заметив какой-то необычный камушек, поднимаю его и запускаю пальцы в землю, выкапывая ключ. Судорожно вздыхаю, глядя на него, понимая, что знала о том, что он должен быть здесь. Я не помнила, откуда мне стало известно про ключ под камнем, я не должна была этого помнить, но каким-то непостижимым образом я знала, что нужно делать.

Вид маленького грязного ключика на ладони вызывает у меня странную реакцию. Меня начинает трясти, к глазам подступают слёзы, а к горлу подкатывает ком, и я торопливо кладу ключ на место, придавив камнем. Дыхание учащается, а сердце щемит, и я, испустив яростный крик, пинаю роллету, оставив на ней грязный след от кроссовки. Мне хотелось плакать, кричать и крушить всё. Я хотела вспомнить своих друзей и родных, я хотела вспомнить нас с Джейком, я хотела вспомнить Люцифера, но вместо воспоминаний у меня в голове, словно заезженная пластинка, крутилась одна только фраза: «Дети не должны отвечать за грехи родителей, а плату всегда можно вернуть в обмен на что-то более важное».

Что это значит? Почему я помню только эти слова? Неужели эта фраза была настолько важна, что засела в подкорке, не покинув мою голову в отличие от воспоминаний?

Из глаз начинаю течь слёзы, и я обхватываю голову руками, запуская пальцы в волосы, и кричу – кричу яростно и громко, вкладывая в этот крик всю свою боль и отчаяние.

Почему я ничего не помню?

Почему я никого не помню?

Что со мной случилось?

И кем теперь стала я без своей памяти?

Сжираемая горькими чувствами изнутри, опускаюсь на корточках, задыхаясь от слёз и охрипнув от крика, напрягая свою память, пытаясь выцепить хоть что-нибудь, хоть один малейший проблеск. Ничего. Пусто. Словно я и не жила раньше, словно меня не существовало, не было прошлой жизни. Словно кто-то прошёлся ластиком, стирая всё, что было до той ночи.

Наконец истерика прекращается, и я выпрямляюсь, вытирая лицо рукавом толстовки, морщась от боли под рёбрами. Сделав пару глубоких вдохов, решаю, что надо бы уйти с частной собственности, даже если эта собственность принадлежит другу. Подходя обратно к забору, нервно хихикаю – пришла просто чтобы поистерить. Надо было тогда уж идти в лес и там кричать хоть до одури, но в лес почему-то не хотелось – было страшно.

Перелезаю обратно через забор и, приземлившись на обе ноги, пошатнувшись и чуть не упав, неосознанно бросаю взгляд на деревья и на тропинку, по которой меня вывели из леса, и вздрагиваю от неожиданности, когда вижу одинокую фигуру какой-то девушки, стоящей прямо на тропинке шагах в десяти от меня. Девушка была очень милой, с длинными белокурыми волнистыми волосами, на губах играла лёгкая улыбка, но мне всё равно стало не по себе. Было что-то в ней неправильное, неестественное, словно её не должно быть здесь.

Девушка смотрит на меня, а затем шевелит губами. Она говорит слишком тихо, но я умудряюсь расслышать её слова:

– Ты должна вспомнить.

А затем она растворяется в воздухе, словно её и не было.