Глава 3: Когда сердце не выдерживает
Словно чаша, переполненная до краёв, не выдержала веса. Она больше не могла.
Соль почувствовала, как её мир начинает распадаться на куски. Всё, что она слышала, — его голос, холодный и властный, его шаги, приближающиеся всё ближе, — это было слишком много. Ноги подкашивались, и воздух становился слишком тяжёлым. Всё внутри неё сжалось, сдавливая грудь. Это был не страх. Это было чувство, что она больше не может дышать. Как если бы её душа не выдержала и решила покинуть тело.
Хёнджин стоял напротив, и его взгляд был таким сосредоточенным, таким холодным, что она не могла ничего сделать, кроме как затмить его своим страхом. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но не могла.
Он подошёл ближе, но в этот момент её зрение помутнело. Мир вокруг исчезал, как в тумане. Боль в груди усилилась, и сердце пропустило один удар, потом второй.
— Соль? — его голос вдруг стал тревожным. Но она не могла ответить.
Соль почувствовала, как её тело теряет способность держаться на ногах. Сильная слабость накрыла её, а мир, казавшийся таким жёстким, рухнул. Она больше не могла стоять. Её тело предало её, и она упала прямо перед ним.
В последний момент она успела увидеть, как его глаза расширяются от неожиданности. Словно он что-то осознал, но слишком поздно.
Её тело не слушалось. Сердце, которое не выдержало тяжести всего, что происходило, замедлило свою работу, и воздух становился всё более вязким. Она почувствовала, как теряет сознание, и беззвучно закрыла глаза.
Хёнджин рухнул к ней, схватил её за плечи и приподнял. Он был слишком поздно, слишком поздно, чтобы что-то изменить. Всё его холодное достоинство, все его угрозы не значили ничего, когда перед ним лежала девушка, едва дышащая, с таким видом, словно жизнь ускользала от неё.
— Соль... — его голос стал почти невесомым, он дёрнулся, пытаясь её встряхнуть. Но не мог. — Ты... ты не можешь так...
Он не знал, что делать. В тот момент, когда её дыхание едва касалось его, когда он чувствовал, как её тело становится всё более беспомощным, он вдруг понял, как безжалостно холодным был он сам. Он понял, что её состояние — это его вина.
Но он не мог показать этого. Он был слишком горд, чтобы признать свою ошибку. И всё-таки... его рука дрогнула, когда он пытался её удержать.
Он никогда не боялся.
Ни людей. Ни боли. Ни смерти.
Но сейчас — он боялся. По-настоящему.
Соль лежала в его руках — бледная, безжизненная, словно стеклянная кукла. Её дыхание было едва уловимым, а губы начали синеть. И это ощущение... будто из него вырвали что-то важное.
— Чёрт... — выругался он сквозь зубы, поднимая её на руки. — Нет, нет, нет...
Он быстро вышел из комнаты, неся её на руках, как будто её вес был ничтожен. Но его собственное сердце билось с пугающей силой. Он чувствовал, как внутри что-то рушится. Тот ледяной панцирь, которым он защищался годами, начал давать трещины.
Он положил её на мягкую кушетку в своём личном крыле. Позвал врача, одного из немногих, кому доверял. Через минуту прибежала служанка, бледная от ужаса.
— Воду. Лёд. И скажи, чтобы срочно приготовили машину, если понадобится.
Он смотрел на неё, не отводя взгляда. Каждая секунда без её реакции — как пытка.
Почему именно она?
Почему, чёрт возьми, её боль будто пронзает меня?
Врач пришёл быстро. Он осмотрел её, измерил пульс и с тревожным видом покачал головой:
— Перенапряжение. Нервный срыв. Очень сильный стресс. Сердце — ослаблено. Она на грани. Вы её довели, Хёнджин.
Довёл.
Эти слова, как гвозди в висках. Он не ответил, не шевельнулся. Только смотрел. И впервые — не как хищник. А как человек, который осознал, что, возможно, разрушил то, что хотел защитить.
После того как врач ушёл, он остался рядом. Тихо. Смотрел, как она лежит с закрытыми глазами, такая тихая, такая... чужая в этой тишине.
— Почему ты... не сбежала раньше? — шёпотом спросил он. — Я дал тебе тысячу причин уйти. Почему ты осталась?
Она, конечно, не слышала. Но это не имело значения. Впервые ему нужно было говорить не для ответа. А потому что тишина была слишком громкой.
Он накрыл её руку своей. Осторожно. Как будто боялся сломать её ещё больше.
Если она проснётся... я не позволю ей бояться меня.
Я... изменюсь. Ради неё.