Глава 34. Феномен лжи
В комнате царило мёртвое, холодное молчание. Все смотрели на Коула, ожидая, что он скажет. И только во взгляде Полин читалось откровенное сожаление. В то, что это конец для Оливии, Коул не собирался верить. Ему даже мысль была чужда, не то, что осознание.
- Оставьте нас одних, - альфа, не отрывая взгляда от шаманки, ожидал, когда Белль и Джулс покинут спальню.
У них не было выбора, поэтому из комнаты сначала вышел бета, а следом на цыпочках, всё ещё не отойдя от пронизывающего взгляда альфы, прошмыгнула лекарь. Некоторое время после того, как дверь захлопнулась, Коул оглядывал с тревогой и горечью свою Истинную. Затем его глаза опустились на плоский живот, обтянутый мокрой тканью сорочки.
- Ты сказала, что для того, чтобы Оливия забеременела, я должен её пометить, а теперь ты говоришь, что эта метка её убьёт? – Его нервы окончательно сдают, Блэйк обхватывает шаманку за плечи, а затем грубо встряхивает, - Полин! Приди в себя! Ты должна всё исправить.
В её глубоких глазах читается абсолютное незнание.
- Не надо сваливать на меня то, что ты укрыл факт её замужества с такой сложной свадебной церемонией, - отрицательно мотает головой, не желая принимать ту вину, которую он с лёгкостью сгружает на неё, - Я не стала говорить при них, но есть несколько способов, правда, они рискованные, Коул.
- Насколько рискованные? – отпускает её плечи, немного отталкивая от себя.
- Сейчас на Оливии три связи: одна с тобой, другая с мужем, а третья, самая слабая, с ребёнком. Если мы дадим ей отвар, то вероятней разорвётся та, что с ребёнком, как самая неокрепшая. Что бы я ей ни дала, умрёт ребёнок, мы выиграем время, - Полин видит на его лице абсолютное непринятие того, что она только сказала, - Но есть другой способ: я могу искусственно вмешаться и разъединить ту связь, от которой мы хотим избавиться... - и дальше она не торопится говорить об условиях.
- В чём подвох?
- Нюанс этого обряда в том, что нужен источник, который даст мне достаточно силы его провести. Обычно этим источником служит магическая старинная диковинка, либо место с сильной энергией. Как понимаешь, магической вещи у меня с собой нет, до ближайшего источника день дороги, это время есть у нас, но не у неё, - она кивком головы указывает на тяжело дышащую омегу, - И есть третий вариант, наименее правдоподобный. Я могу взять силу из кого-то. Такой альфа, как ты, будет отличным источником.
Коул глядит в глаза Полин в попытках найти хитрость или ложь, но она слишком опечалена своей неудачей в спасении Оливии.
- Ты не умрёшь, но есть вероятность стать намного слабее. Если я закончу быстро, то ты восстановишь силы за неделю, если нет, то...
- Я понял. – Перебивает её, - Я стану никчёмным альфой, значит, никудышным Верховным.
Его впервые наполненные грустью глаза обращаются к совсем крошечной Оливии Мартин. Может ли волк пойти на такой риск? Потеря силы. Потеря главенства. Потеря всего, к чему они, вместе со стаей, так долго шли? Волк скулит, и от этого голова начинает трещать.
- Ей становится хуже, - шаманка берёт смоченную ткань и стирает небольшую струйку чёрной крови, которая показалась из уголка рта.
- Что нужно делать?
- Нет! – их прерывает вернувшийся Джулс. Он молчал долго, слушая всё в коридоре, - Коул! Это безумие, мы найдём другой способ спасти Оливию.
- Другого способа нет, - утвердительно произносит женщина, доставая знакомый кинжал из ремня на поясе.
- Джулс, - вымотанный альфа садится напротив Полин и протягивает руку. Снова нужна кровь, - Это не подлежит обсуждению.
- Но... - он хочет произнести: «я не хочу терять своего лучшего друга».
- Проследи, чтобы всё было спокойно, вдруг я вырублюсь.
- Ты не будешь в сознании, - поясняет Полин и проводит длинную линию по ладони, разделяя плоть на две части. Алая кровь капает в подставленную чашу. Джулс наблюдает за этим и не верит, что сейчас судьба их стаи, судьба его альфы, судьба их многолетнего плана катится в пропасть, - Я погружу тебя в сон. Если хочешь, могу связать твой разум с разумом Оливии.
Коул не забыл, как однажды побывал в её сознании, встретившись с хаосом и абсолютным отсутствием контроля. Это будет явно сумбурное, малоприятное путешествие, но зато он увидит её.
- Отправь меня в её голову.
Он ложится рядом с омегой, их плечи соприкасаются, и его обдаёт холодом. Оливия больше не горит. Её кровь почти застывает в жилах. Полин в это время переливает немного полученной крови в другую чашу.
- Одну я дам выпить Оливии, чтобы ваши разумы связались, а вторую буду использовать в виде якоря к твоей энергии. Всё очень просто, - поясняет вслух, чувствуя обжигающий взгляд Джулса на своей спине, и добавляет в первую чашу сухие травы.
Через несколько минут холодный металл чаши касается губ омеги, и шаманка вливает содержимое медленно и постепенно, пока последняя капля крови не попадает в её рот. Это должно дать немного времени – всё, что нужно для проведения обряда. Напевая себе под нос что-то непонятное, Полин переходит к очередному окуриванию спальни. В этот раз использует скрутку других трав.
Монотонный голос, приятное благовоние и полумрак расслабляют Коула. Некая усталость наваливается на него. И при этом его злит всё: то, что Полин оказалась недальновидной, то, что его Истинная оказалось в этой фатальной ситуации, то, что ему приходится совершать поступки высокой цены.
- Джулс, - альфа силится оставаться в сознании, обращаясь к другу, - если Полин облажается, если умрёт ребенок или Оливия, убей сначала Полин, а затем её помощницу. – Звучит последняя угроза, а затем наступает полный мрак.
Спустя, кажется, вечность он ощущает солёный запах, а холодный ветер больно бьёт в лицо и заставляет пошатнуться. Когда альфа открывает глаза, то сразу узнаёт песчаный берег, который нисколько не изменился. Единственное, что действительно изменилось, — это высота волн, которые несутся в сторону суши. В первое его появление здесь море показалось неспокойным, но вот сейчас разверзся шторм. Отойдя на безопасное расстояние, Коул оглядывается в поисках девушки, но тут мертвенно пусто. Лес стал гуще, ярче и словно сильнее.
- Лив! – кричит, но шум прибивающихся волн его перебил.
Никто не отзывается, будто бы он попал в пустую голову. Ни волчицы, ни хозяйки. Встреча волны и берега сокрушает это место, и Коул поворачивается на шум. Издалека, когда вода вновь уходит назад, он видит выброшенное тело. По тёмным волосам и фигуре, которую он успел изучить вдоль и поперёк, до него быстро доходит: Оливия. Босые ноги тонут в песке, когда она уже вот, в нескольких метрах. И теперь, кажется, она не дышит.
- Оливия... - произносит тихо, наклоняясь к девушке. Она лежит на боку, лица не видно.
Быстрым движением руки Коул разворачивает её на спину, и спустя несколько секунд тело девушки сокрушается в кашле. С воздухом выходит вода, которая почти попала в лёгкие, но остановилась в горле. На берег её выбило вовремя. Оливия содрогалась в мучающем кашле, тело потянулось вперёд, и она едва не стукнулась об альфу. Вместо этого она угодила в его объятья.
Он прикрыл глаза. Желание увидеть её было удовлетворено, но не окончательно. Как только Полин со всем разберётся, и он откроет глаза в реальном мире, чтобы вновь вот так её обнять, тогда всё встанет на свои места.
- Коул? – пряча лицо в его груди, Оливия не совсем понимает, что происходит, - Как ты оказался в моей голове?
Он ничего не отвечал, продолжая прижимать её к себе. Они раскачивались, пока вода, успокоившись, накрывала их ноги, а затем снова уходила назад. Найдя в себе силы, девушка оттолкнулась от груди и подняла свои голубые глаза на альфу. Тревога мелькала на его лице.
- Я помню... - капаясь в воспоминаниях, Оливия с трудом могла поймать момент, который отмечен, как «последний». И всё же что-то медленно всплывало, - Ты не вернулся домой, а я тебя ждала. Долго ждала... Наступила ночь. Затем пришла темнота - я упала в обморок. – Возмущение в её взгляде утроилось поудобнее, - Ты был с Бриджит, да?
Тревога на его лице ожидаемо смешалась с виной. И это ранило Оливию. Толкнув его в грудь сильнее, она быстро оказалась вне оков мерзких объятий. Коул немного замешкался, и это не осталось незамеченным. На подкашивающихся ногах омега встала и сделала несколько шагов назад, нарастив расстояние между ними.
- Значит, она была права. – Грустные голубые глаза опустились на песок. Ей достаточно было парочки секунд, чтобы почувствовать себя маленькой, наивной неумёхой. Конечно! Куда ей до такой красавицы, как Бриджит, - Прочь из моей головы, Коул! Верни меня обратно!
Он протягивает руку навстречу, но она замертво падает, когда на её лице появляется незнакомая эмоция. Отвращение к нему. Презрение.
- Полин занимается этим, - с прохладой в голосе отвечает, - поэтому, как бы ты хотела или нет, мы застряли здесь вместе на какое-то время.
Складывая кусочки картины воедино, Оливия чувствовала, что чего-то не хватает. Преследуя мысль по логической цепочке, она заговорила вслух:
- Я упала в обморок, но у меня был обычный жар. А ты привлёк Полин, шаманку, которая явно не занимается обычным врачеванием. И пока она там... - пауза подсказала ему, что она на правильном пути в своих догадках, - ты пришёл сюда. Но зачем? Чтобы вмешаться? Нет, - мотает головой и интуитивно делает ещё один шаг назад, - Ты здесь, чтобы успокоить меня, а это значит только одно. Коул, насколько всё плохо?
Ей стало страшно. За несколько секунд она ещё раз прошлась по своей логической цепочки, и не нашла объяснения лучше. Коулу было больно смотреть на её стенания, поэтому несколько шагов навстречу, сокративших расстояние между ними, и тёплые объятья могли попробовать решить все проблемы. Но он был реалистом до костей и в голове прокручивал все варианты развития диалога.
- Лив, - его голос – успокаивающий, убаюкивающий шёпот. Тёплая рука поглаживает её голову, легко скользя по волнистым влажным волосам, - не переживай.
- Что со мной?
Она вновь обращает свои голубые глаза к его обеспокоенным, тёмным. Тёплые объятья не помогли. Но он и не рассчитывал. Оливия не была простой омегой.
- Всё началось с незаживающего укуса. Мне стоило сказать тебе раньше. Он не просто глупость или ошибка, совершенная в порыве страсти, он больше связан с тем фактом, что мы Истинные. Подобным образом альфа метит омегу. Ты что-нибудь слышала про метки? – одни только наивные глазки дают ему слабый ответ, о котором, на самом деле, он догадывался.
- Ты же знаешь, что любая тема, касающаяся Истинных, для меня, тёмный лес.
- И как я мог об этом забыть? – задаёт вопрос, уплывающий в воздух без конечного адресата, - Метка, в нашем случае, - это скрепление связи. Для Истинных она даёт некоторые плюсы.
- Какие?
- Например, я мог чувствовать тебя на расстоянии, знать твоё состояние. Если тебе плохо или хорошо, или одиноко. Любое чувство передастся мне от твоего волка.
- А я тоже тебя могу чувствовать?
- Могла бы, но я в более тесном контакте со своим волком, и возможно ты не сможешь чувствовать меня в любой момент, когда тебе захочется.
Почувствовав некую несправедливость и односторонность поставленной метки, Оливия насупилась.
- Что же пошло не так? – она помнила, что её метка не заживала, не затягивалась должным образом, а в крайний день больно пульсировала, что привело к жару и обмороку.
- Я напортачил. – Он звучал крайне виновато, - Я не подумал о твоём муже.
- Пит? Что с ним? – та тревога, которая мелодично прозвучала в её тонком голосе, чуть ли не выбила почву из-под ног альфы.
- С твоим драгоценным мужем ничего не произошло, пока что.
Оливия скинула его руки с себя и, будто получив пощёчину, отошла снова назад.
- Коул, не вмешивай его. Если я когда-нибудь подниму с ним тему нашей с тобой связи, то точно без тебя. – Отчеканила с чрезмерной уверенностью, а затем поспешила добавить, - Пусть в твоих глазах всё выглядит крайне правильно и логично, но, уверена, в его это будет похоже на предательство. Я не хочу с ним подобным образом обходиться.
- Как приятно, что ты такая сердобольная, - закатывает глаза и пропускает сквозь пальцы чёрные волосы. Это выдаёт его нетерпеливость, - Не переживай, в очень скором времени ваша с ним связь, созданная на свадебной церемонии, разорвётся, потому что твоё слабое тело не в силах выдержать несколько связей сразу.
- О чём ты?
Раздражённый, даже взбешенный от осознания, что Оливия в действительности может любить своего мужа, Коул не хотел быть милосердным по отношению к ней. Правильно, казалось, рубить с плеча и думать после.
- Сейчас ты связана с ним, со мной и с нашим ребёнком.
Её рот приоткрылся, но оттуда не вылетело ничего: ни слова, ни вздоха, ни выдоха. Она не занималась осознанием и смирением с тем, что произнёс альфа. Она занялась прощанием со своим стойким терпением.
- Нет... - отрицательно замотала головой, ноги подкосились, и она упала на влажный песок. Чёрное платье на ней всколыхнулось и плотной ватой легло, как обруч, вокруг.
- Или может мне стоило дать тебе выбор, с кем ты хочешь сохранить связь, а? – Коул разозлился, потому что нервы сдавали от всей сложившейся, из-за усталости, из-за её грубого беспокойства о муже, которого, как казалось Коулу, надо оставить в прошлом, - Я даже боюсь спрашивать, кого ты выберешь.
Она оскорбленно подняла на него глаза и испепелила, как когда-то испепеляла в лесу при каждом удобном случае, только он начинал грубить.
- Как жестоко! – шипит злым языком, - Да, жестоко, ведь ты знал, как я не хотела быть инкубатором для детей, как не хотела быть привязанной к дому в виде хозяйки. И всё же ты поступил так, как поступал каждый всю мою жизнь.
- Это всё равно, рано или поздно, но произошло бы. Мы ведь столько занимались сексом, Лив.
Голубые глаза были на мокром месте. Её сердце гулко стучало в груди. Морской бриз, трепавший её волосы, больше не волновал. В животе образовалась пустота размером с пропасть, и это вызывало тошноту. Сейчас она поняла, что брошенный взгляд на его лицо больше не в силах её успокоить. Казалось, Коул выбрал другую сторону, перешёл в команду противников, с которыми она когда-то боролась. Он будто бы предал её, растоптав те ценности и желания, которые теплились в груди.
- Убирайся из моей головы, - с яростью в голосе шепчет и опускает глаза на скрещенные пальцы.
- Увы, тебе придётся терпеть меня, пока Полин не завершит обряд, а затем ты будешь терпеть меня всю свою жизнь. Так что пора начинать сейчас.
Оливия не могла понять, слушая каждое его слово, пропитанное ненавистью, как он всего за несколько часов, проведённых с Бриджит, смог обесценить тот труд и вклад, который они сделали за последний месяц. Ведь испытав к нему такие чувства, которые она никогда ни к кому не испытывала, Оливия всё чётче понимала: они не взаимны. Коул печётся о связи, об идеальных детях, но ничего бы из этого не поменялось, если бы на месте Истинной омеги стояла любая другая.
- Я думала, мы хотели одного и того же, Коул... - она поднимает глаза, наполненные ещё непролитыми слезами, и встречается с его обыденным холодным взглядом. И этот взгляд успел надоесть. Хоть бы раз он показал, что искренне чувствует, - А на деле оказалось, что ты, говоря о других правилах своего Поселения, о свободах о нравах, просто лгал мне.
- Это не так. – Отрезает грубо и неаккуратно.
- Как тогда? Что в моих словах не так?
- Да, я хотел ребёнка, хочу и сейчас, но суть не в том, что я хочу запереть в доме, привязать к себе. Ты можешь получить больше свободы.
- Правда? Я могу получить на час больше прогулок в неделю? Я могу выбрать себе надзирателя на каждую вылазку из дома? Я могу без твоего разрешения и сопровождения выйти за ворота? – язвительно шипела в ответ.
- Это сложно, пока что.
- Нет, Коул. Это называется отсутствием свободы. – Встав с песка, омега отряхивает платье, но помогает это незначительно. Песок мелких фракций прилип к влажной ткани.
Оливия не желала продолжать этот бессмысленный разговор. Развернувшись, она направилась в сторону леса, прислушиваясь, идёт ли он за ней следом. Но он не шёл. Остался стоять на месте. Закованные вдвоём в одной голове, они не хотели друг друга видеть. Гневно топая в попытках исчезнуть, омега пыталась осознать тот факт, что ей придётся стать мамой. И к этому она была не готова. Новость, как удар, повалила её. Она не знала, как смириться теперь с этим фактом, и тем более не знала, как простить Коула. Должна ли она прощать.
Горькая мысль проскальзывает в голове: Пит никогда бы так не поступил с ней, он и не поступал. Год брака прошёл без принуждений к постели, без дотошных разговоров об обязанностях и традициях. Пит уважал её личное пространство, а Коул разорвал все границы и сделал так, как хотел. Поэтому-то Оливия ненавидела альф – за их безнаказанность.
Она села на большой камень. Шершавый и холодный. Взгляд устремила вдаль, стараясь не обращать внимания на Коула. Пусть делает, что хочет. А что он будет делать, когда Полин закончит с обрядом? После столь грубых слов, он ведь всё ещё может её запереть? Оливия съёжилась от этих мыслей.
Ещё ни разу до этого она не мечтала так сильно оказаться дома, рассказать всё маме, просить совета и отречься от своих самостоятельных прав на жизнь, которые сулили всё большей ответственностью. Но она была вдали от дома, совершенно одна, и никто в Четвёртом не знал о её местонахождении. Родители наверняка уже бросили поиски и приняли тяжёлый факт, что дочь пропала без вести. Её сердце сжалось, и через несколько секунд по всему берегу раздался неприятный тоскливый вой. Волчица чувствовала переживания. И это было невыносимо. Оливия прикрыла руками уши и попыталась отвлечься, но волчица с новой силой завыла, заставив зажмуриться сильнее.
- Хей, - она почувствовала тёплые большие руки на своих плечах, - Лив, не переживай. Мы справимся, - Коул начал растирать её руки, которые она прижала к себе.
- Мне больно, - простонала в ответ, когда волной её охватило чувство, что тело пытается что-то разорвать, - Это Полин?
Их взгляды сошлись в тягучем контакте, и сейчас она видела в его чёрных очах переживание, заботу и искреннюю нежность.
- Да, я чувствую её вмешательство. – Качает головой, - Не переживай, Лив, пока я здесь, с тобой всё будет в порядке.
«Из-за того, что ты здесь, уже всё не в порядке», - недовольно фыркает про себя. Тот факт, что она не видит сейчас безразличия в его глазах, должен её приободрить, но этого не происходит. Кажется, уже слишком поздно. И всё же она позволяет его рукам обхватывать себя, позволяет поглаживать плечи с нежностью. Сквозь боль Оливия задаётся вопросом: как Коул может быть одновременно и холодным, как ледник, и трепетным, как любящий, преданный муж. Будто в нём несколько личностей, или две, но точно не одна. И сейчас она вспоминает об их крепкой связи с волком. Коул всегда говорил, что ощущает всё, что думает и чувствует его вторая ипостась. Так может связь влияет только на волка? Может это волк заставляет Коула быть таким заботливым, нежным, осторожным и беспокоящимся? Но тогда это значит, что сам Коул остаётся холодным, безучастным и пренебрежительным к ней. Теперь душевная боль смешивается с той, которую приносит Полин.
- Уйди, Коул. – Просит и одним движением сбрасывает его руки со своих плеч.
- Нет, я тут... - его голос заметно прерывается, когда тело начинает немного колоть.
Ничего подобного Коул никогда в своей жизни не ощущал. Холодок и мурашки пробегают по телу сначала один раз, затем повторяются, и он делает один шаг назад, наращивая расстояние между ними. Что-то щекочет его нос, и он рефлекторно подносит руку. Оливия поднимает свои открывающиеся глаза на альфу и шепчет:
- Мне стало лучше, - и сразу замолкает, когда видит кровь на его пальцах. Из двух ноздрей скатываются две тёмно-красные капли. Медленно, - Коул?
В её голосе сквозил страх. Ведь ей стало легче, а ему стало хуже. Что-то было не так.
- Что с тобой? У тебя кровь, - она видит, как он ни в чём не бывало пытается стереть следы над губой, и при этом глаз не поднимает, - Коул, не молчи.
- Полин нужен был источник силы. Что мне ещё оставалось делать? – на руках остаются следы, пока из носа продолжает течь. Кровь не собирается останавливаться.
Оливия проглатывает сначала первый поток негодования внутри, затем второй, пытаясь вернуть самообладание, которое ускользало очень быстро, а после подошла и тихо произнесла:
- Запрокинь голову, - она положила мягко руку на его затылок. Бархатное прикосновение волос к ладони вызвало тучу мурашек по спине.
Коул, к счастью, послушался беспрекословно. Он слышал, как треснула ткань, и уже через несколько секунд Оливия приложила к его носу влажный кусок своего платья. Она продолжила держать, аккуратно при этом стирая ещё не засохшую, растёкшуюся кровь над губой.
- Ты снова сам создал проблему, чтобы показать себя героем. – Пробурчала недовольно, пока глазами изучала его красивый мужской профиль. Коул не часто моргал, отчего она могла разглядеть его длинные ресницы, которые чёрной каймой обхватывали тёмную радужку глаз.
- Не преувеличивай. – Отрезает с недовольством.
- А как ты это ещё назовёшь, а? – едко хмыкает, - Ты сначала спланировал коварный план с театральным, фальшивым похищением, а затем спас меня, как настоящий герой. Появился в лесу и играл роль, как Джулс отыгрывал свою у кареты. Сейчас ты создал эту связь, делая проблему из Пита, которую вновь, как герой, решаешь. Делаешь из себя источник энергии для Полин, иначе я умру. Так вот, Коул, послушай, ты не протагонист в моей истории, а всего лишь антагонист.
Её слова жалили больно.
- Я поступал так, потому что знал наперёд твоё неодобрение. – Его глаза становятся вновь ледяными, всё тело напрягается. Оливия тяжело выдыхает, не в силах терпеть эти перемены в настроении.
- Не говори за меня, Коул. Ты поступил так со мной, потому что это было удобнее всего для тебя.
- Хорошо, Оливия. Раз ты так хочешь говорить о своих чувствах и действиях, ответь на вопрос. Если бы я сказал тебе о нашей связи, ты бы поехала со мной добровольно в Пятое? Только хорошо подумай, вспомни своё негативное отношение к ликанам из Пятого, вспомни, какой боязливой была, вспомни, как хотела пасть перед гнётом всех традиций Четвёртого.
Альфа опустил голову, чтобы взглянуть на её лицо. На нём было много эмоций, но самые яркие – смятение и страх. И это говорило многом. Она молчала.
- Так я и думал. Даже если я антагонист в твоей истории, то при этом я всё ещё могу быть спасителем.
- Не льсти себе, не будь напыщенным альфой. Я таких терпеть не могу, - закатывает глаза и скрещивает руки под грудью.
- Тогда отвечу тебе честно. Я нисколько не жалею о своих поступках, потому что в конце концов, ты в Пятом, со мной, связана и помечена мной.
- Тогда лучше тебе запереть меня в своём подвале, ведь... - из уст чуть ли не выскользнуло: «ведь я хочу либо быть в твоём сердце, либо не быть с тобой вовсе». Оливия прикусила язык, не дав слишком чувственному заявлению сорваться вслух, - Потому что я не останусь в Пятом.
- Оливия, ты можешь попытаться сбежать, я даже оценю попытку, но боюсь, ни на одном посту тебя не пропустят. – На его лицо мелькает хитрая, злая улыбка, - Мне не нужно запирать тебя в подвале, даже в доме, достаточно запереть в Поселении, где каждый второй мой друг. Никто не станет способствовать твоему побегу.
Вся его уверенность разбивала её защиту, и она еле сдерживала слёзы. Сердце от злости бешено стучало. Она боялась, что его слова окажутся правдой. У Верховного альфы руки явно длинные, если надо, он сможет проконтролировать, сколько раз она поправила волосы, сколько раз выглянула в окно, с кем говорила, с кем перебрасывалась взглядами.
- Убирайся из моей головы, Коул.
Её взгляд сменяется на тот, в котором полно ненависти. Больше никто не говорит и слова, хоть мыслей в голове целая вереница. Чувства взяли верх над разумом.
|Жду ваши 📌комментарии📌 и 🌟звёздочки🌟. Если хотите быть всегда в курсе новых глав, ✅подписывайтесь на профиль✅|
Lion.