| Пробуди меня | 18+

На кухонном столе лежали несколько свёртков с цветами, которые Оливия купила на рынке, сходив туда пораньше вместе с Томасом. Нежно-сиреневая лаванда. Грациозные тюльпаны белого цвета. Стебли вереска розоватого оттенка. Кустарниковая гипсофила. Оливия разложила их перед собой, и, протирая запылившуюся вазу, думала, какой бы составить букет. Раньше она никогда этим не занималась, но недавний ужин у родителей Коула сподвигнул её попробовать впервые. Всё благодаря Сильвии, которая своим примером показала, как можно содержать свой дом в идеальном состоянии. Прикладывая один цветок к другому, омега присматривала, какой цветок, с чем смотрится. Понемногу букет начал складываться воедино, но только пока в её голове. Томас несколько раз входил в кухню, но особо внимания не привлекал.

Спустя несколько минут Оливия тяжело выдохнула. До неё дошло, чего не хватает. Не зря на рынке её взгляд приковала строгая верба. Её как раз-таки не хватало.

- Томас! – кричит омеге, зная, что он точно удобно устроился на диване, почитывая какую-нибудь новенькую книжку.

Через минуту его светловолосая голова появляется в дверном проёме.

- Мы можем снова пойти на рынок? – её глаза стали в момент такими невинными, обращаясь к нему в просьбе. Оливия вытерла руки о полотенце, а следом поправила кожаные штаны. Теперь она носит их чаще, и всё равно за прошедшее время не привыкла. Лишь уповала, что это дело привычки.

- Да, конечно. Что-то забыли?

- Вербу хочу взять, мне кажется, в этот букет она подойдёт идеально.

То, что Томас не начал протестовать, облегчило ей задачу. Вдруг у неё есть ограничения по количеству прогулок, хотя это было бы крайне глупо делать. С одной стороны, Коул запрещал возвращаться обратно, в Четвёртое, даже на время, а с другой, ещё больше связывать Оливию по рукам и ногам у него нет возможности.

Ещё раз пригладив рубашку, омега потопталась на месте в ожидании Томаса. Тот вышел из гостиной через минуту. Теперь на нём была жилетка, которую он снял, как только вошёл в дом, оставшись в одной серой рубахе.

- Значит, верба тебе нужна? – хмыкнул парень, закрывая дверь на ключ. За то время, которое он провёл в роли няньки Оливии, он привык к ней. Они всегда по-дружески беседовали, Оливия постоянно задавала интересующие её вопросы касательно всего.

- Хочу сделать красивый букет. Думаю, поставить его в кухне, чтобы благоухал.

- Смотри, не переусердствуй. – Посмеялся в ответ.

Оливия не стала задумываться над произнесенной фразой. Наоборот, отвела взгляд в сторону и изучала дорогу. По непонятной причине Томас повёл её не тем же путём, что вёл утром. Сначала омега немного смутилась, но, встретив на его лице, одним словом, «ничего», она более расслабленно шла рядом.

- Ты когда-нибудь был в моём Поселении? – украдкой посмотрела на него.

- Три раза. Впервые, когда был ребёнком, со своими родителями. А остальные разы по делам.

- И как тебе? – девушке было интересно услышать его мнение, хотя возможно оно не совсем её устроит, но попытка не пытка.

- Честно? – косо посмотрел на Оливию, как бы уже предостерегая, и она кивнула. Неужели всё было так плохо?

– Мне оно напомнило Первое, Второе и Третье. Будто бы въезжаешь в одно и то же Поселение. Те же наряды, те же манеры, та же архитектура. Отличить можно только по видам торговли.

- Есть такое, - она была согласна с ним, - Почему же тогда Пятое так отличается?

Её голубые глаза прошлись по красной черепице, по большим красивым домам, по мощёным дорогам, по нескольким ликанам, которые были одеты в штаны, несмотря на пол. Любой из другого Поселения, кто бы тут оказался, подумал, что всё вокруг - сплошная сказка. На окраинах виднелись высокие-высокие башни. Недалеко находились арены.

- Дело в несовершенстве союза. Четыре поселения объединены против нашего, пусть это и отрицается. Всё из-за нашей политики и репутации, которая одновременно важна и неважна.

- Так, почему Пятому не выйти из союза?

Томас усмехнулся. Всё было не так просто.

- Мы едим то, что выращивают в Первом, пользуемся посудой и прочими предметами быта, которые нам поставляют из Второго. Заказываем одежду из Третьего. Из вашего к нам приезжают мастера своего дела, чтобы что-то построить, соорудить или же починить. Если мы выйдем из союза, у вас не останется защиты, а у нас не будет ничего.

- От чего нам защищаться? Войн не было столетиями, - напоминает ему. В этом и была суть союза. Без войн, без кровопролитий, без завоеваний.

- Оливия, ты действительно думаешь, что мы единственные ликаны?

- О чём ты?

- Неважно, я просто хочу сказать, что смысл этого союза есть до сих пор, а то, что Роланд стремится из него выйти, приведёт к глобальной проблеме.

Почувствовав себя немного глупо из-за заданных вопросов, Оливия затихает и смотрит под ноги. Через несколько минут они подходят к рынку, но оказываются с другой стороны. И если утром у каждой палатки, у каждого дома собиралась куча ликанов, то сейчас это место казалось пустым и неуютным. Многие продавцы ушли, прикрыв свои товары, на дверях висели таблички «Закрыто». Оливия подумала, что возможно тут есть негласный перерыв, но зачем тогда Томас её привёл? Тут она видит милую женщину с добрыми карими глазами, которая утром продала ей цветы.

- Справишься? – он качает своей светловолосой головой в сторону небольшой палатки под одним из домов и добавляет, - Я отойду на несколько минут, захвачу себе перекусить. Никуда не отходи, я вернусь, и мы пойдём домой.

Не успела она утолить своё любопытство расспросами, что именно он хотел купить из еды, как Томас зашагал быстро к таверне. Несколько секунд она смотрела ему вслед, иногда переводя взгляд на рынок. Всё же как-то необычно, что тут мало ликанов.

- Добрый день ещё раз, - Оливия улыбается цветочнице, которая за неимением покупателей решила поухаживать за растениями. Она начала их опрыскивать и ухаживать за кончиками стеблей.

- Оливия! Ты снова здесь, - женщина убирает секатор и обтирает руки о фартук, - Что-то случилось с теми цветами, которые ты купила утром?

- Нет, с ними всё в порядке. Я поняла, что забыла вербу.

- Сейчас посмотрю, у меня где-то была, - видимо, не выставлена на продажу, ведь женщина полезла вглубь палатки. Неудовлетворённое любопытство так и лезло наружу.

- Не подскажешь, почему тут стало так пусто? – произнесла громче, чтобы слова успешно донеслись до цветочницы.

Но ничего в ответ не было произнесено. Женщина перестала рыться и достала свёрток с веточками вербы. Оливия подумала, что возможно всё-таки она не расслышала, и это показалось странным. Немного озадаченное лицо обратилось к ней. Как оказалось, она всё расслышала, а вот говорить возможно не хотела.

- Этому есть причина? – догадывается быстрее, чем хотелось бы цветочнице.

- Почти все пошли на главную площадь. – Звучало так, будто бы там явно что-то интересное, но мрачное лицо женщины говорило о другом.

- А что там?

- Там плохие вещи, Оливия.

То, как безнадежно прогремел её голос, мурашки побежали по спине. Это предостерегающий знак, которому стоит повиноваться. Взять вербу, дождаться Томаса и пойти домой, но омега задала вопрос:

- Где главная площадь?

- Не ходи туда. Там нет ничего, что тебе понравится, скорее... Ты пребудешь в ужас.

Цветочница явно не собиралась указывать направление, поэтому девушка доверилась другим чувствам. Как учил её Коул? Прислушаться, принюхаться и сориентироваться. Волчица должна помочь. Отойдя от прилавка, Оливия пытается игнорировать слова женщины, которая предостерегает. Запрокидывает голову и начинает прислушиваться к окружающему миру. Больше всего её интересует то, что дальше, то, что она не может сейчас представить. Слышатся возгласы, вздохи женщин, а плач детей оглушает. В нос ударяет слабосоленый запах. Перед глазами всё окрашивается в алый. У «плохих вещей» всегда есть отчётливый запах крови.

Не найдя и близко Томаса, Оливия решает бросить всё: цветы, обещания и рынок. Она увязывается за двумя ликанами, которые, как кажется Оливии, двигаются в верном направлении. Держится поодаль, стараясь не потерять их из виду, но при этом думает: сильно ли она выделяется среди местных?

Внезапно парочка сворачивает к какому-то незнакомому дому и пропадают за дверьми, оставляя шпионку позади ни с чем. Оливия растерянно мотает головой то в одну сторону, то в другую в попытках понять, куда идти дальше. Широкая дорога ведёт её по полупустым улицам. В этой части Пятого она не была ни разу. Пройдя под высокой каменной аркой, омега попадает на ту самую площадь, о которой говорила цветочница. Перед ней предстаёт большая круглая площадь, окруженная высокими каменными постройками. На двенадцать часов, на три, на шесть и девять стоят высокие башни молочного цвета. Всё это, наверное, смотрится красиво, если бы не одно «но».

До чутких ушей Оливии доносится сдавленный крик, больше похожий на звериный вопль, но ликаны, которые, казалось, стеклись сюда со всех уголков Пятого, не давали возможности увидеть омеге, кто кричит, а самое главное, почему. Послышался странный звук разорвавший воздух, а затем вновь крик.

Не понимающая вообще ничего Оливия начала расталкивать ликанов, которые совершенно её не замечали. Плачущие дети были заняты своим страхом. Женщина прикрывали глаза то себе, то детям. Мужчины же... Некоторые утвердительно качали головой, другие не источали ничего. Оказавшись в первых рядах, Оливия поднесла ко рту руку, зажимая то, что могло сорваться с её уст.

К невысокому столбу, метра полтора, был привязан мужчина, раздетый по пояс. Руки его крепко были примотаны, плечи уже устало свисали. Лицом он был обращён к той части толпы, где стояла Оливия. Её голубые глаза приметили небольшой порез на щеке. Вновь послышался странный звук, но теперь она видела, что и кто издавали его. Позади привязанного вздымался высокий ликан, одетый по всё кожаное. Он, размахнулся с огромной амплитудой и вновь нанёс удар чем-то похожим на кнут по спине мужчины, который уже терял силы, он даже не кричал. Стонал.

Такое Оливия видела впервые. И это было ужасно, дико и как-то первобытно. Телесные наказания. Они были отменены или упразднены во всех Поселениях, видимо, кроме Пятого. Все вокруг молчали, а ликан в кожаном заговорил громким властным голосом:

- Так будет с каждым, кто посмеет ещё раз усомниться в нашей Правителе, Великом Роланде. Сколько ещё осталось? – он обращается к своему помощнику.

- Три или четыре, какая разница? Пусть будет пять.

Они беспечно говорили об ударах по спине, по живому ликану, который едва приходил в себя от предыдущих. Оливия не могла на это смотреть и не могла понять, как остальные это молча лицезреют. «Помогите», - до её чуткого слуха донеслась просьба. Просьба того, кто был в беде.

Ноги сами понесли её быстро к столбу тогда, когда ликан возносил руку для очередного удара.

- Нет! – крикнула, что было силы и встала перед ликаном, оставляя провинившегося за спиной. Это было глупо, но почему-то, казалось, по-другому нельзя, - Он получил своё, пожалуйста, не надо...

Махнув на него рукой, омега впервые увидела спину, точнее то, что от неё осталось. Вся искромсанная, кровь текла, но от новых ударов просачивалась ниже по ранам. Обрывки кожи и тканей уже окрашивались в глубокий фиолетовый. Этого ведь достаточно для «должного» наказания?

- Каждый раз одно и тоже, - как-то устало застонал тот, который держал кнут. Сейчас он опустил его и недовольно, злобно смотрел на очередную восставшую, - Ладно, я сегодня в хорошем настроении. Встань обратно и больше никогда так не делай.

Вот он, шанс не ухудшить всё и восстановить баланс. Омеги не лезут в дела бет и альф, тихо наблюдают и даже не думают своими глупыми головками встревать в те проблемы, которые их не касаются.

- Нет, урок ведь усвоен? Посмотрите на его спину. Он ведь может умереть, - жалостно она посмотрела сначала на одного, потом на другого.

- Я ведь предупреждал её? Только что, да? – усмехнувшись, один обратился к другому, чьё лицо не отражало ничего: ни эмоций, ни мыслей, ни наличия ума.

- Да, старина. Тупая омежка, получается.

Они неприятно посмеиваются.

- Отойди. – Грубо рявкнул, но Оливия продолжила стоять, ноги будто вросли, - Ну, хорошо. Я предупреждал.

Не веря, что это происходит, девушка ничего не успела подумать или сделать, как ликан ловко поднял руку над головой, закрутил кнут, и его тонкий язык, разрезая воздух, пустился в её сторону. Интуитивно всё, что успела сделать Оливия, сложить блок перед лицом, и кнут разрезал вместе с рубашкой кожу, чуть ниже запястий. Несколько секунд ничего кроме жгучего чувства она не испытывала, а затем, как только первые капли крови потекли вниз к локтям, под рубашку, она сдержала крик, превратив его в истощённый стон.

- Какого блять хрена? – Оливия через щелку между сомкнутыми руками увидела, как кто-то подошёл к вершителю судеб и одним грубым толчком повалил на плиты площади.

Тогда-то девушка опустила руки и увидела знакомую фигуру. Пусть тогда в полусумраке она едва смогла его разглядеть, но сейчас он был яснее всего, как самая яркая звезда на ночном небе. Кайл взглянул на неё всего секунду, а затем продолжил говорить второму, который положил руку на клинок за пазухой.

- Только попробуй его достать.

Ликаны, выстроившиеся вокруг всё также безучастно смотрели. Оливия взглянула на порезы, а затем вспомнила, кому сейчас хуже всего. Воспользовавшись моментом, она наклонилась к бедолаге и начала быстро развязывать тугие веревки.

- Встал рядом с ней, теперь ты тоже получишь своё наказание, - рявкнул первый, вставая обратно на ноги. Он быстро, будто бы в страхе, нащупал свой кнут и схватился за него, как за родного.

- Ты ведь даже не понимаешь, кто она, так ведь? – Кайл усмехается в ответ, - Поздравляю, ты только что поранил Истинную нашего Верховного, Коула Блэйка.

Оливия не видела их лица, потому что не знала, какова, на самом деле, будет их реакция. Удивление? Разочарование в совершенной ошибки? Нет. Она даже представить себе не могла, что это будет страх.

- Она... Она нарушила протокол процесса наказания. Никакие родственные связи или... Около того... Не помогут избежать наказания, - второй старался говорить уверенно, но просачивающаяся дрожь в голосе выдавала его.

- Он получил своё наказание, даже по протоколу. Хватит!

Кайл говорил строго и так злобно, будто пытаясь противостоять ему в этом. Оглядевшись вокруг, ликан с кнутом видел, что смотрят все. Если дать сейчас им уйти от должного наказания, тогда все будут считать, что так можно, а так нельзя.

- С ним покончено, а вот с ней нет . Тот, кто прерывает процессию, тоже должен быть наказан. Пять ударов.

К этому Оливия была не готова. Несколько похожих ликанов в кожаной форме подошли к вырубившемуся бедолаге и подняли его, чтобы отнести с площади. А двое остались рядом с Оливией. Смотрели бесстрастно, будто бы сквозь неё, видя только тело, а не живого ликана, совсем юную девушку.

- Снимай рубаху. – Грубо рявкнул один, пока второй обошёл её и встал сзади, видимо, чтобы она не рванула с места.

- Если хоть волос ещё спадёт с её головы, Верховный этого не простит. То, что вы её поцарапали – может быть, но не показательное наказание. Ты к этому готов, дружище? – Кайл говорил тихо, обращаясь только к тому, кто уже разминал запястья для новых пяти ударов.

- Привяжите её потуже, чтобы не брыкалась. Не хочу повредить её милое омежье личико. Сделаю одолжение Верховному, - крикнул двум другим, которые ожидали, когда же Оливия перейдёт к делу. Она поёжилась, не желая раздеваться на глазах у всех, - Что-то тянет она! Помогите даме!

Второй, что стоял сзади, ухватил ткань рубахи на плече, пока первый решил галантно расстегнуть пуговицы.

- Не будем мы портить твою одежду, не переживай. – Тот, что стоял перед ней, оголил свои жёлтые зубы и мрачно улыбнулся.

- Что ты сказал? – удивленный ликан, который стоял с Кайлом, пораженно на него посмотрел, - Повтори-ка ещё раз.

- Пусть вместо неё буду я. Тебе ведь всё равно, какую плоть кромсать. Буду я, - не дожидаясь ответа, альфа стянул с себя камзол, представляя вниманию всем собравшимся спину и торс. Его тело было покрыто шрамами, которые смотрелись устрашающе. Видимо, он посчитал, что ещё несколько ему не навредят.

- Нет, Кайл! Нет! – Оливия попыталась его остановить, но тот уже не смотрел на неё. Бросил камзол в сторону и двинулся к столбу. Наконец его тёмные глаза будто бы обратились к ней, и он произнёс:

- Уведи её, - Кайл глядел куда-то позади, а затем Оливия почувствовала прохладные руки на своих плечах. Она попыталась их сбросить, оттолкнуть или скинуть, но этот кто-то продолжал тянуть назад, уводя с площади. И всё прошло успешно.

Последнее, что она увидела прежде, чем исчезнуть в толпе ликанов, которая впитала её, как губка, был Кайл, которого поставили на колени и быстро привязали к столбу. Уже волочась рядом с уводящим её ликаном, Оливия услышала, как кнут разрезал воздух, словно самое тонкое лезвие. Кайл не издал и звука. Будто бы тот промахнулся, но отчётливый шлепок о плоть и вздохи толпы говорили о том, никто не мог промахнуться.

- Встань! Оливия, встань! – наконец до неё донёсся голос. Это был Томас. Он тянул её по улицам, уводил от того проклятого места, - Боги, ты вся в крови!

Ей было всё равно. Она не понимала, зачем Кайл сделал всё то, что сделал? Он не похож на героя, не похож на спасителя, тогда почему он геройствует и спасает?

- Нет, мы должны вернуться. Он останется там один... - в голубых глазах встали слёзы, её сердце сочувственно сжималось и переживало за парня.

- О нём позаботятся, пойдём.

Наконец встав на свои ноги чуть более уверенно, Оливия поправила волосы и почувствовала несколько капелек под подушечками пальцев. Это была кровь. Что-то брызнуло, а что-то было на руках. Словно от удара, её дыхание было выбито из лёгких, когда она увидела мокрые рукава. Вся в крови. С приходящим осознанием боль начала добираться до мозга, присылая бешено сигналы о ранах. С ними надо что-то делать.

Томас шёл быстро и постоянно подгонял омегу. Он заметно нервничал, не скрывая. Поправлял и вновь взъерошивал волосы. Вид был озадаченный, будто бы он пытался решить самую сложную загадку в мире. Немного спустя Оливия, когда пейзажи стали узнаваемы, поняла, что они направляются не домой. Она узнала место. Место, где работал Коул. Он должен помочь! Помочь своему брату. А тот подонок, да все они поплатятся за это!

- Подожди здесь, и в этот раз никуда не уходи! – говорил Томас немного грубо, но девушка ничего не возразила в ответ. Сбежала-то она, не дождавшись его на рынке. И как он только её нашёл?

Оливия осталась стоять у двери, за которой скрылся парень. Там Коул? Или они пришли к кому-то другому? В догадках она терялась недолго, потому что за дверьми послышалось знакомое разъярённое:

- Ты – что сделал?! – Коул уже был в не себя: рявкнул так, что похолодело не только у Томаса, который стоял лицом к лицу к своему альфе, Верховному, но и у Оливии. Ноги задрожали.

Ждала она где-то минуту в страхе, в мыслях об очередном побеге. Может, быстро уйти домой? Но ключ был у Томаса! Идти больше некуда. Кровь капала на деревянный пол. Она опустила свои голубые глаза и тяжело вздохнула от представленной картины. Это ужасно нехорошо всё. В ожидании, когда выйдет Томас и пригласит её внутрь, оборвалось тогда, когда вышел не Томас, двери распахнулись. Пара чёрных холодных глаз обратились к ней.

- Ты - вон! – двумя словами он прогнал своего омегу, а следующими рявкнул на Оливию: - Теперь твоя очередь!

Когда Томас выходил, глаза его были опущены, виновато, будто бы это он держал кнут и избивал тех ликанов. На Оливию он не взглянул.

- Жду отчёт, - бросил напоследок Томасу и, заметив, что девушка совершенно не торопилась, даже не сдвинулась с места, вновь повысил голос, - Тебя долго ждать?!

Испуганная и лишенная каких-либо чувств, Оливия сделала несколько шагов внутрь, и двери за ней громко закрылись. Коул очень быстро обошёл её. Она видела, как он нервно запустил пальцы в волосы и несколько раз их так прочесал. Его профиль был острым, недовольным и очень холодным.

- От тебя пахнет кровью, - тихо произнёс, стоя к девушке спиной.

- Ты только сейчас заметил? – она приподняла свои запястья и вновь поглядела на это уродство.

- Что? Ты... - не успел альфа договорить то, что собирался, как, развернувшись, увидел огромные две раны. Одна уходила на вторую руку, как продолжение, - Твою мать, Оливия... - его руки схватили её запястья, и от этого стало ещё больнее. Глаза метались по обрывкам кожи, одежды и плоти. Выглядело всё не так отвратительно, но заживать такая рана будет долго.

- Как ты понимаешь, это я не сама...

- Зачем ты полезла? На что ты рассчитывала? – он отбросил её руки от себя, будто бы опротивев, - Хотя какой ответ я могу получить от такой глупой омеги?

- Прости, что? Я вступилась за ликана, которого беспощадно избивали!

- Кто тебя просил это делать? Ты сбежала от Томаса, пошла через всё Поселение на эту долбанную площадь! А теперь мой брат понёс позорное наказание за тебя!

- Я не хотела втягивать в это... Кайла. – Виновато опустив глаза, она внезапно почувствовала, как заболел живот.

- А на всё остальное будут объяснения? – едко усмехается и тяжело вздыхает, будто пытается набраться терпения, - И ты ещё хотела самовольно ходить на прогулки? Чтобы участвовать во всех подобных процессиях ежедневно?

- Я хотела помочь, сделать, как можно, лучше...

Ещё больше раздраженный наивностью омеги, Коул потирает глаза и думает хаотично, как решить всю сложившуюся ситуацию. Теперь Роланд будет спрашивать с него, почему его Истинная вмешивается в то, куда никто не имеет право вмешиваться. Ко всему прочему младший брат пострадал. Как теперь доверять Оливию Томасу, который почти при первой же прогулке умудрился её потерять?

- Коул, - омега нежно обратилась к своему альфе, и это с восторгом отозвалось где-то внутри. Волк вмешивался сейчас, не давал разозлиться, - У тебя теперь будут проблемы из-за меня?

Она переживала, и это раздражало ещё больше.

- Я отведу тебя домой. Пойдём.

- Нет, я хочу увидеть Кайла. Хочу знать, что с ним всё хорошо.

С таким большим сердцем Оливия решительно забывала свою проблему, не думала о ранах, которые всё еще кровоточили, не беспокоилась о себе. Ей важно было знать, что ликаны, которых она подставила, сейчас уже в порядке. Она желала принести извинения, иначе спать спокойно не будет.

- Он, наверное, уже у лекарей.

- Почему ты так думаешь?

- Потому что всех наказанных везут обычно туда. Ему назначили пять ударов? – догадливо спросил и, подойдя к одному из шкафов, достал оттуда несколько бутылочек.

- Вроде да. Эти удары назначили мне, а он... Ты не говорил, что твой брат – герой.

- В этом-то и суть, он не герой. И так никогда бы не поступил, - немного задумчиво произнёс, сам не подозревая, каковы мотивы Кайла во всём сложившемся. Он никогда не боялся боли, но, если можно избежать её, всегда избегал, - Подойди сюда.

Оливия, всё ещё обиженная на него, шла неохотно. Послушалась и села на стул, куда указал Коул. А он решил обработать её раны.

- Будет больно, раны глубокие. – Предупредил и полил одно из запястий содержимым бутылочки, Оливия попыталась выдернуть руку, но Коул держал крепко. Посмотрел немного угрожающе и, взяв приготовленные бинты, начал заматывать потуже, - Оливия, пообещай мне, что больше никогда не будешь вмешиваться во что-то подобное. В этот раз тебе повезло, а в следующий – кто знает?

- Разве это везение? Наказание просто получил тот, кому оно не предназначалось.

- И пусть останется всё так.

- Как ты можешь так говорить? – возмутилась в ответ пуще прежнего.

- Могу, потому что даже одна мысль, что моя Истинная будет наказана у столба позора несколькими ударами кнутом, мне... Это ужасно больно, Лив. – Она видела в его глазах, которые даже не обращались к ней, а были заняты ранами, страх. Вот, что испытал Коул, когда Томас рассказывал постепенно, поэтапно о том, что произошло на главной площади.

- Ладно, прости. – Волчица внутри нервозно заёрзала. Ей ведь тоже была неприятна мысль, что с Коулом что-то подобное могло произойти.

Вскоре альфа закончил обрабатывать раны, теперь руки девушки были замотаны плотным бинтом по самые локти. Было непривычно и неудобно, но другого выбора нет.

- Навестим Кайла? – умоляюще посмотрела на альфу. По глазам видно, он не хотел тащить её с собой, но и отказать было сложно. Измотанная Оливия с израненными руками просится навестить его младшего брата.

- Пойдём.

Они покинули здание, на улице понемногу вечерело, но солнце светило ещё ярко. Лето подходило к концу. Их путь лежал недалеко от тех ворот, через которые она когда-то попала сюда и так до сих пор не смогла выбраться. Переведя взгляд с деревянных ворот на Коула, который шёл рядом, девушка задумалась всерьёз, сможет ли она самовольно решиться уехать обратно. Не стоит уже отрицать, что что-то внутри переворачивалось, когда она смотрела на него, а он смотрел в ответ своими строгими чёрными глазами. Это были чувства, которые скрывать оказалось невозможно. Но он постоянно говорит о связи, о том, что в первую очередь она его Истинная. Всё это для отличных генов, для детей, о которых она не мечтала, но могла бы подарить, если бы была уверена, что он чувствует хоть что-то, похожее на её чувства.

- И кстати, когда я говорил, что от тебя пахнет кровью, я имел в виду не твои раны. Другую кровь.

Не сразу омега поняла, о чём шла речь, но низ живота снова заныл. Знакомая растягивающая боль напомнила, как иногда неприятно быть женщиной. Вот, о какой крови он говорил.

|Жду ваши 📌комментарии📌 и 🌟звёздочки🌟. Если хотите быть всегда в курсе новых глав, ✅подписывайтесь на профиль✅|

Lion.