Глава 27. Аконит
Отражение в зеркале неточно передавало то, какое роскошное платье было на Оливии. Сшито оно из пурпурного велюра, но ткань переливалась так, что больше цвет был похож на малиновый. Она понятия не имела, сколько Коул отдал портному, но количество одежды только прибавлялось. Рукой девушка проводит по ткани, слегка приглаживая, и под пальцами прощупывается позолоченная нить, которая представляет собой красивый узор в виде цветов. Платье приталено, рукава от плеча облегают, а ниже локтя струятся уже более свободно. Юбка, на удивление, оказалось не такой тяжелой, как Оливия уже успела себе представить.
Омега решительно запрещает себе трогать ткань, иначе она быстрее загрязнится и станет не такой привлекательной. Волосы после принятия ванны всё еще влажные, но Оливия принимается выбирать себе заколку. Не то чтобы было много на выбор: всего две. И взгляд останавливается на жемчужной. Пока её проблемы ограничиваются тем, как красиво уложить волосы, на первом этаже проходит бурное обсуждение всех членов стаи.
- Думаю, нам нужно сделать первый шаг, - утвердительно произносит Джулс. Все выстроились вокруг кухонного островка, на котором разложены несколько свитков.
- Для того, чтобы делать первый шаг, нужно хорошо знать противника. А мы Роланда совершенно не знаем. – Томас отрицательно мотает головой, пока двумя пальцами сжимает нижнюю губу. Взгляд его унесен куда-то очень далеко.
- Как это не знаем? – парирует недовольно бета, - Знаем, что он осторожничает, знаем, что затевает что-то, знаем даже слабые стороны. Почему нет? Почему нам надо отказываться, когда цель уже перед носом? – он громко хлопает ладошкой по столу, сотрясая свитки, но все остальные в кухне даже не вздрагивают.
- Ты слишком вспыльчив, - отрезает Томас и смотрит на остальных поочередно. Эмма явно не хочет высказывать против Джулса, по очевидным причинам, Вероника смотрит на Коул, а сам Коул мысленно будто бы отсутствует.
- А ты мягок!
Резкие слова Джулса заставляют воцариться тишину.
- Но при этом Томас прав. Мы знаем многое, но мы не можем сказать, кто на его стороне. Врагов у меня полно, и они все становятся потенциальными союзниками Роланда. А как показало нападение в лесу, не все его союзники блещут умом. Ещё несколько подобных ошибок, и он сам придёт в наши руки. Подождём.
- Подождём чего? – более смиренно спрашивает Джулс, - Вдруг он больше не совершит ошибок? Вдруг следующее нападение будет успешным?
- Не будет больше нападений. Слишком это открыто, слишком много ликанов знает, что именно он оступился, когда принял решение убрать меня. – Коул будто бы видел всё издалека: одновременно и в ретроспективе, и перспективе. Потому-то он и был отличным альфой. Со второго этажа его чуткий слух уловил шорох у самой двери, - Если у нас больше нет важных или неотложных повесток, можем закругляться.
- Когда следующая охота? – Эмма решила перевести тему от внутренней политики во что-то, что любили все члены стаи: вонзить в кого-нибудь зубы.
- Ох, это мне нравится! – довольно проурчал Джулс, - Может Оливию пора с собой взять? – хитро улыбнулся, - Я видел: бегает она очень быстро.
И это был не секрет для Коула. Убегала в лесу от него она успешно, но всё же не была быстрее него.
- Можем на этих выходных, - пожимает плечами альфа и начинает собирать свитки, сворачивая один за другим. С противоположного стола Вероника начинает заниматься тем же.
- Отлично. Всё снова, как раньше, - Джулс моментально от гнева и негодования перешёл к приятному урчанию. Закинул руку за шею Эммы и крепко прижал к себе, - Домой или в таверну?
- Тебе лишь бы пива! – смеётся над ним и смахивает руку, которая тут же ложится на ягодицы, - Ладно, пойдём.
Томас следом за парочкой покидает кухню, а затем и дом. Коул на мгновение отвлекается, когда замечает оставленный свёрток, принесённый омегой. Его небольшое задание, когда он ездил на днях в другое поселение. Не выдержав, альфа вынимает оттуда прелестное украшение. Да, у Томаса определенно был вкус, раз он выбрал что-то подобное. В это время ещё одна пара глаз впивается в украшение. Вероника моментально понимает, для чьей шеи оно было куплено, даже спрашивать не надо. До этого все те мысли, которые крутились в её голове, идея наконец поговорить и признаться в своих чувствах, сейчас оказались отброшены на мили отсюда. Она лишь осторожно произнесла:
- Очень красивое, - Коул расслышал грусть, но не хотел об этом думать, не хотел узнавать, что не так. Он, итак, всё знал.
- Надеюсь, Оливии понравится. – хмыкает и проводит пальцами по большому топазу по центру украшения.
- Мне бы понравилось, - отвечает, не скрывая горечи в голосе, - поэтому ей точно понравится. Ну, я пойду.
Вероника успела скрыть вставшие слёзы в глазах, когда развернулась и зашагала в сторону выхода. Чувство ненависти к омеге, которая получила всё, о чём только Вероника могла мечтать, наполнило её до краёв. Мысли, идеи и планы хаотично переплетались в больной голове. И об этом всё не подозревала Оливия, крутившаяся перед зеркалом в общей спальне с Коулом. Он ведь так и не сказал, куда точно они отправляются. «Простой ужин». И на этом информация заканчивалась. Волосы решено было убрать с одной стороны: заколоть за ухо, а с другой оставить, как есть. Приподняв голову, она пытливо изучает свою шею. Синяки почти прошли: и старые, и относительно недавние.
Её тихую идиллию с самой собой прерывает сначала стук, а спустя секунду Коул появляется на пороге. Игривый взгляд устремлен к омеге, которая уже приметила свёрток в его руках.
- Ты выглядишь сногсшибательно, - Коул не торопится подарить украшение, потому что даёт себе немного времени, чтобы разглядеть великолепное платье. Оно сидит на её миниатюрной фигуре слишком хорошо.
- Как будто ты меня в платье не видел, - отмахивается, но сама всё же поворачивается обратно к зеркалу и крутится то в одну сторону, то в другую. Велюр переливался под светом зажжённых свечей.
- Этот цвет идёт тебе, - качает утвердительно головой, подходя немного ближе, - Но тут явно не хватает чего-то, ещё более притягательного, - он быстрым движением вынимает колье из ткани, которую тут же отбрасывает на кровать, и также быстро окольцовывает фарфоровую шею холодным металлом.
- Коул... - шепчет, не веря своим глазам. Массивное колье теперь обвивает её шею. Россыпь из светло-голубых камней отражается светящимися огоньками в её глазах. Крупные камни, так ещё и тяжёлые, - Я такие никогда не видела. – Её пальцы впиваются в колье, и она начинает ощупывать его со всех сторон.
- Это топазы. Бывают оттенком потемнее, но небесно-голубой – это твои глаза.
Она могла сказать, что не особо любит этот цвет, ведь он всегда ассоциировался у неё с тоской и грустью, но этот оттенок сию секунду стал особенно любимым.
- Спасибо, мне очень нравится. – Их взгляды наконец сходятся в тёплом контакте, но она тут же отводит свой в сторону. Нет, ей не стыдно, но есть такое жгучее чувство внутри, которое уныло напоминает, что так нельзя. Нельзя принимать эти подарки. Нельзя давать негласное разрешение на любые действия. И уж точно нельзя позволять его губам касаться шеи, как это происходит сейчас. Но омега блаженно прикрывает свои голубые глаза и не произносит и слова.
Коул нежно целует её в шею. Пульс ускоряется под губами, моментально реагируя на влажное прикосновение.
- Наша карета приехала, - до него доносится скрежет потёртых колёс, которые совсем скоро остановятся у ворот.
- Карета? Но я думала, мы прогуляемся... - грустновато отзывается. Она чувствует, как альфа выпрямляется за спиной и немного наращивает расстояние. Да, так будет лучше, потому что каждый раз подобные действия приводят их в кровать. В этот раз она опасно близка.
- В таком-то платье! Ты себя не переоценила? – слишком нагло усмехается и также нагло любуется появившимся смятением и возмущением на её лице.
- Я выросла в платьях, так что поверь, я могу делать всё, что угодно, в платье, куда тяжелее и туже, чем это. – Задирает самодовольно нос.
Оливия не видит умилительный восторг на его лице, потому что торопится покинуть спальню. Ускользает быстро. И также быстро она сбегает по лестнице. Не хотелось ей ехать в душной карете, но выбор особо никто не предоставлял, потому-то она влезает на одно из широких сидений, когда Коул галантно с нахальной улыбкой открывает дверцу, произнося нарочито жеманно: «Прошу, Госпожа».
И вся эта галантность джентльмена пропадает, когда он плюхается рядом с ней, натягивая ткань платья, на которую приземлилась пятая точка. Оливия, скрипя зубами, чуть ли не вырывает велюр, пока альфа даже ухом не повёл. Его рука ложится на спинку сидения, и пальцы касаются её плеч. Она чувствует тепло и прикрывает глаза в попытках спрятать лицо. Отворачивается к окну. Карета трогается.
- Ты так и не сказала, как тебе колье? – вновь его дыхание обжигает её кожу, но на этот раз не шею, а щёку.
- А? – Оливия заметно нервничает, - Да, очень красивое...
- И снова ты, как на иголках. В чём дело? – он обеспокоен, и девушка про себя злиться. Будто он действительно не понимает! Окружает так собой. Остается в её личном пространстве, не давая даже дыхание перевести. А сейчас спрашивает.
- Ты ведь так и не сказал, куда мы едем. – Врёт элегантно.
- На ужин. – Скрывает не менее элегантно.
- Это ты мне уже говорил, - хмыкает слегка недовольно. И на это недовольство альфа подталкивает её в свои объятья. Оливия плюхается от неожиданности.
- Прояви немного терпения, и ты сама увидишь, к кому мы на ужин едем. К обычным ликанам, не более. – Его слова, наверное, должны были успокоить, но омега лишь думала о руках мужчины, которые требовательно сжимали.
- Кто бы говорил о терпении.
Они ехали в тишине, и, по большей части, Оливия смотрела в окно, чувствуя, что любопытство понемногу сошло на нет. Пятое она хоть и не знала так, как Четвёртое, но улицы становились всё более привычными. А теперь, когда Коул дал своё разрешение на прогулки, запрет перестал подслащать интерес.
Спустя несколько минут поворотов и тряски карета останавливается около одного из домов. Большой. Видимо, построен специально для большой семьи или же для большого потомства. Черепица красная, как и главная дверь, которую Оливия сразу приметила, выходя из кареты. Коул придерживал её за руку, пока глазами цеплялся за шевелящийся подол велюрового платья.
Двухэтажное строение становилось, казалось, ещё больше, когда Оливия подходила ближе, минуя ворота. Она уже корила себя за то, что не спросила, нужно ли вспомнить о манерах на случай, если это ужин с Правителем или ещё кто-нибудь из верхушки.
Коул уверенно и даже как-то расслабленно стучит в дверь. Оливия же треплет снова ткань платья, постоянно поправляя и затем приглаживая. Нервозность на лицо. Ему так и хотелось наклониться поближе и прошептать, что всё нормально, но шаги, которые доносились изнутри были слишком громкие. И через несколько тягучих мгновений дверь открывается, а карамельного цвета глаза обращаются с неподдельным тёплым интересом сразу к омеге, не замечая рядом стоящего альфу.
Женщина за сорок, а возможно и за пятьдесят, морщин у неё не было много. На лбу появлялись, когда она чему-то удивлялась. На щеках, потому что улыбалась часто. А тонкие у глаз, потому что любила корчить лицо, как только что-то вызывало смешанные эмоции и чувства. Сейчас тёмные брови поднялись, а на суховатых губах появилась добрейшая улыбка. От неё веяло любовью, которая Оливии была знакома.
- Проходите скорее, ещё немного и еда остынет до того уровня, когда есть будет невозможно! – женщина машет руками, приглашая внутрь. Красная дверь закрывается за парочкой. Оливия сразу начинает изучать всё вокруг, позабыв об этикете. Слишком тут красиво.
Высокие потолки, которые визуально снаружи делали дом величественным, громадным. На стенах висели лампады, огоньки в которых колыхались тревожно от впущенного ветерка с улицы. Убранство сделано из тёмного дерева. И это придавало всему вокруг больший уют.
- Мам, знакомься. Это Оливия. Оливия, знакомься, это моя мама, Сильвия. – Коул наблюдал за гаммой эмоций на лице омеги, но сам старался не подавать и вида.
- Мама? – переспрашивает и пытается хоть что-то сделать со своим явно недружелюбным взглядом, когда поворачивается к милейшей женщине.
- Можешь звать меня короче. Сильва. – И она обрушивается с сильными и крепкими объятьями на Оливию. Это немного обескураживает и отвлекает девушку от мысли, как сильно она хочет ударить сейчас Коула. Ведь это он поставил её в такое положение!
- Отец в гостиной, копается с камином. – Женщина обращается к Коулу, зная, что он, как всегда, пойдёт сначала к нему. Так происходит и в этот раз: альфа оставляет Оливию наедине со своей матерью, за что Оливия явно не скажет ему спасибо.
- Может, вам помочь с едой? Я, конечно, не такая хорошая кухарка, но что-нибудь да сделаю... - говорит и не понимает, зачем так просто себя сдаёт. Да, что уж там скрывать: Оливия совершенно не умеет готовить, только и может прибирать дом, да всё.
- Всё уже готово, только вас ждали. Пойдём, - Сильвия качает головой, приглашая следом.
И вновь выдаётся минутка, чтобы оглядеться вокруг. Да, дом, в котором росла сама Оливия, сильно отличается от этого. Тут просторно, много места. Сначала ей показалось, что тут будет много комнат, но, оказалось, что комнат около пяти, они просто большие.
- Давайте к столу! – обращается в гостиную, которую они быстро минуют, проходя по коридору глубже в дом. Оливия успевает ухватить только образ отца Коула. Высокий, но не выше сына, волосы пострижены коротко. Подтянутый и... Они скрываются дальше по коридору.
- У вас очень... Красиво. Мне кажется, я впервые вижу такой ухоженный дом, - всё ещё под впечатлением шепчет омега. Сильвия поворачивает голову и по-доброму улыбается.
- Спасибо большое, я не работаю уже несколько лет, поэтому все силы уходят на содержание этого чуть ли не поместья. Иногда выматывает.
Они входят в столовую. Несколько подсвечников стоят на столе между тарелками. Оливия считает одну за другой, и получается пять вместо четырёх. Это удивляет, но следом в столовую через другой арочный проём входит сначала отец, а затем и Коул. Взгляд у него такой же холодный, но всё равно теплеющий, не то, что у самого Коула. Теперь понятно, у кого он научился прожигать дыру. Оливия привыкла, поэтому выдерживает внимание. И через несколько секунд на губах мужчины появляется улыбка. Как же они похожи! Кажется, от матери Коул не взял ничего. А вот от отца! У них обоих чёрные волосы, жесткие. Носы прямые. Глаза тёмные и бесстрастные. Оба напряжены, но всё же в отце чувствуется гибкость. Коул прямолинеен, твёрд и непоколебим.
- Так, вот она Оливия, о которой мне Коул так много говорил?
- Много? Он говорил о ней много? – недовольно восклицает Сильвия.
- Со мной он делится больше, чем с тобой, - в его тёплом голосе слышится небольшое подтрунивание. Безобидное. Но Сильвия всё же цокает с обидой.
- Оливия, знакомься, это мой папа, Нил Блэйк. – Коул старается стереть предыдущий диалог, представляя всех друг другу. Формальность, казалось ему, должна помочь.
- Очень приятно познакомиться, Нил. – Оливия вытягивает свою сухую небольшую ладонь, сделав несколько шагов вперёд.
- А как нам всем приятно познакомиться с тобой. До сих пор не могу поверить, что Коул нашёл Истинную. – Он пожимает в ответ руку. Она оказывается горячей, и Оливия уверена, что дело в том, что он возился с камином. Очень приятная, отчего прикосновение длится немного дольше обычного.
- Почему же? Такова удача, - улыбается осторожно и чувствует, как живот начинает урчать, но никто в комнате этого не слышит. Всё дело в источающей запах еде.
- Я бы сказал, большая удача.
- Да ладно вам, - фыркает Коул, - давайте лучше сядем есть. Я умираю от голода. Уверен, Оливия тоже.
Это было нетактично, и Оливия уже хотела шлёпнуть его по руке, но затем вспомнила, что формальность этого ужина не столь высока. Всё же он в доме своих родителей.
- Надеюсь, еда не сильно остыла, - недовольно бурчит Сильвия.
- Давай помогу, - Нил делает уверенные несколько шагов вперёд и встаёт рядом со стулом, глаз Оливии на который упал. Он отодвигает его и помогает омеге сесть, пока она орудует с платьем.
- Благодарю, - шепчет и смотрит на тканную салфетку в тарелке, свёрнутую в форму типичного листа дерева. Просто, но оригинально. Она скрывает улыбку, когда проскальзывает мысль, что у Коула дома таких и в помине нет. Ему всё равно на столь мелкие детали этикета. Даже сейчас: он просто убирает её в сторону, когда все за столом так или иначе разворачивают каждый свою и кладут на колени.
Блюд несколько. Но основное с тушеным мясом в сладком соусе. Коул всё же показывает свою глубоко скрытую галантность, когда помогает Оливии: накладывает в тарелку сначала овощное рагу, а затем мяса побольше.
***
Ужин длился не так уж долго, как предполагала Оливия. Родители Коула задавали много интересовавших их вопросов. И каждый раз, когда история с похищением и откровенно неправильным поведением Коула могли вылезти наружу, он быстро переводил тему, либо перебивал и что-то несущественное дополнял. Подобное вызывало в девушке два противоречивых чувства. Её раздражало, что он вмешивался в их разговор так нагло. Но при этом мысль, что Коул возможно действительно понимает, что так, как поступил он, поступать нельзя ни с кем, радовала и давала надежду. Когда они переплыли медленно в гостиную с подносом напитков, спустя где-то полчаса стало невыносимо душно.
Оливия и так сидела вся, как на иголках, ко всему прочему алкоголь разогревал и делал странное с её организмом. Со словами, что ей нужно немного освежиться, она взяла кубок с красным вином и направилась на небольшую любознательную прогулку по дому. Длинный коридор повёл её мимо кухни, мимо винтовой лестницы, мимо столовой к двум небольшим комнатам. Одна оказалось купальней, а вот вторая - просторным кабинетом.
Тут было тихо, темно и приятно. К сожалению, в темноте она ориентировалась очень плохо, но открытое окно пропускало свет хоть на четверть комнаты. Она смогла разглядеть два стеллажа с книгами, и это её сильно заинтересовало.
- Любопытно, - пробурчала себе под нос и поставила кубок на нижнюю полку, чтобы точно не уронить его. Она позволила себе скинуть башмачки. Стопы окунулись в мягкий ковёр.
Пока глаза сосредотачивались на буквах в полусумраке, пальцами она ощупывала корешки. Много о политике, много о стратегии, о прикладных науках, об астрономии. К несчастью, это мало цепляло Оливию, поэтому она двинулась ко второму стеллажу. И судя по книгам, он принадлежал Сильвии. «Кулинарное искусство: как не испоганить простейшее блюдо». Оливия прыснула в тишине, добавляя себе под нос:
- Это мне явно стоит прочесть...
Какие-то романы были ей знакомы, но что-то она видела впервые. Да, книги Томаса выручили её, и она ему благодарна, но всё же вкусы у них немного да различались.
- Альфы, беты и омеги: кому, какая ниша... - прочитала с корешка и закатила глаза, - Неужели это кто-то читает? – произнесла она с откровенной злостью.
- Я читал. – Позади раздаётся грубый, но самое главное, незнакомый голос.
Оливия вздрагивает и вместе с ней пошатывается стеллаж. Темнота теперь кажется смертельно устрашающей. По спине бегут мурашки, будто позади охотящийся зверь, и это заставляет её быстро развернуться. Привыкшие к полумраку глаза замечают фигуру, сидящую в кресле за столом Нила. Лишь очертание мужских широких плеч, коротких волос. Лица совершенно не видно.
- Твоё сердце сейчас из груди выпрыгнет. – Его голос кажется знакомым, но не подходит ни к одному ликану, с которым она пересекалась в Пятом. Звучит немного надменно, холодно и отстраненно, - Ты ведь не немая, я услышал все твои рецензии на книги.
- Кто вы? – Оливия изо всех сил старается сделать вид, будто ей не страшно. Хотя только при одной мысли, что она осталась в темноте с малознакомым ликаном, поджилки трясутся.
- Хотел бы я задать тебе для красоты диалога тот же вопрос, но, к сожалению, я знаю, кто ты. – Каждое слово он подбирал напыщенно, а произносил всё вальяжно с ощущением, что все детали в Оливии ему известны.
Она смотрела на него своими голубыми глазами и боялась съязвить в ответ, особенно тогда, когда рядом нет защитника в виде Коула. Внезапно незнакомец встаёт с кресла и, сделав всего парочку широких шагов, оказывается рядом. Девушка пытается отпрянуть назад, но стеллажи вновь подрагивают за спиной предупредительно. Не хотелось бы получить книгой по голове. Наконец она видит его лицо, точнее только половину, которая освещена Луной. Но мозг дорисовывает всё с лёгкостью. Тёмные коротко стриженные волосы торчат во все стороны, густые брови прямой линией стремятся к переносице. Нос совершенно обычный, но она замечает, как он слегка подёргивается. Собеседник принюхивается и это напоминает о нём... О её альфе.
- Я знал десяток любовниц Коула, но ни одну он ещё не приводил домой. – Такое грубое примечание слетает с его губ.
Оливия не поняла, как это произошло, но в следующую секунду его голова отворачивается в сторону, и он гневно прищуривает глаза. В это время её рука зависла в воздухе, пока ладонь горит от твёрдой пощёчины, которой она его одарила. Она знала, что нужно страшиться и спасаться от возможной реакции этого грубияна, но она не стала. Не стала бояться, не стала сожалеть и не стала опасаться, что будет дальше.
- Ты начинаешь мне чуточку нравиться, - он улыбается холодно, и Оливия знает, что это явно не дружелюбный признак.
- Это не взаимно.
- Видимо, мы неправильно начали, - хмыкает и всё же поднимает руку к щеке, начиная её осторожно потирать. Конечно, она знала, что это больно, ведь её ладонь горела и уже начинала ныть.
- Это ты неправильно начал, а я не хочу это продолжать, - Оливия кипела от негодования. И всё из-за глупой ревности, которую она годами считает низким чувством. Но вокруг Коула, казалось, вьётся слишком много девушек. Она ещё не совсем разобралась с тем, кто такая Анна, была ещё Бриджит, которая обласкала её злым взглядом монстра, и это лишь верхушка того, что было под носом. А всё остальное? Десятки? Это вызывало бурю гнева вперемешку с разочарованием.
Она, отталкивая его плечом и запрыгивая обратно в обувь, двигается к двери. Пора вернуться к... Коулу? Который за плечами имел десятки любовниц. И, словно спасение, грубый собеседник, от которого она бежала, хватается за её локоть, пробуя ткань платья на ощупь. Мягкое и немного скользкое под подушечками пальцев.
- Ты такая... - шипит недовольно себе под нос, но Оливия слышит, - Огненная. Ни разу не встречал таких омег.
- Как будто ты знаешь, какие бывают омеги. – Повернувшись, смотрит на него своими недовольными голубыми глазами, которые напоминают ему о цветах, росших в домашнем саду у матери. Он всё не может вспомнить название. Но мама постоянно их выдирала, ведь они очень ядовиты. Так и глаза Оливии были ядовиты, но он смотрел в них, не отрываясь.
- Я ведь читал «Альфы, беты и омеги: кому, какая ниша», не забыла? – снисходительно всё переводит всё в шутку.
И он мог поклясться, что приметил что-то похожее на ухмылку, которая успела скрыться. В комнату открывается дверь, а на пороге – Коул. Перед ним предстаёт вся картина, и Оливия ждёт реакцию наверняка бурную, но он отнюдь спокоен, пока с уст не срывается:
- Так, ты всё-таки решил отсидеться в кабинете и пропустить ужин?
Омега чувствует, как хватка на локте ослабляется, а затем и вовсе исчезает. Парень выпрямляется, и, когда она поворачивает голову, в свете, льющемся из коридора, то видит его лицо целиком. Мозг дорисовал не совсем правильно, но она не могла предположить, что у такого красивого на лицо парня мог быть такой изъян. На левой части лица большой шрам располосовал кожу от лба и устремился вниз. Он разрезал напополам бровь и спускался по векам к щеке. Обрывался шрам чуть выше уровня носа. Оливия понимала, как некультурно оглядывать его вот так нагло, находясь в метре. Слишком заметно, но невозможно было поверить, как лицом с красным шрамом могло выглядеть привлекательно.
- Оливия, - немного устрашающе прозвучал голос Коула. Он будто бы одёрнул её от осмотра, - Как вижу, ты успела познакомиться с Кайлом.
- Мы занимались кое-чем другим, так что я даже не успел представиться, - голос Кайла звучит нагло. Он всё продолжал подтрунивать над ней, и Оливии хотелось напомнить, что её пощёчина – это не прикосновение пёрышка.
- Не думаю, что нам надо знакомиться, - небрежно бросила и посмотрела на своего альфу. Она хотела уйти, хотела убежать и совершенно не желала продолжать разговор с ликаном, который явно ведёт себя уничижительно грубо.
- Тебе стоит знать каждого члена моей семьи, - произносит Коул, заставляя омегу замереть, дыхание прерывается.
- Член твоей семьи? – переспрашивает невнятно. Второй раз за вечер.
- Да, Кайл мой младший брат. – И как только Оливия могла не догадаться, ведь он упоминал, что он старший в семье? Но она представляла что-то... Хотя что она могла представить, учесть, какой Коул. Грубый, холодный и расчётливый стратег.
- Добро пожаловать в семью, Оливия. - Как гром, звучит Кайл
В чёрных глазах горело ликование, оно не укрывалось от неё. Конечно, Кайл не должен стать неотъемлемой частью её жизни, ведь он всего лишь брат, но где-то внутри неприятно просыпалось чувство предостережения. Их первая встреча не подошла ни под один придуманный эталон, а это не сулило ничему хорошему в будущем. Насмешка искрилась на его вишнёвых губах, как орден, как победный клич. Пощёчина не дала понять, что может не стоит так с ней разговаривать, она лишь всколыхнула самые дерзкие фантазии в его голове.
|Жду ваши 📌комментарии📌 и 🌟звёздочки🌟. Если хотите быть всегда в курсе новых глав, ✅подписывайтесь на профиль✅|
Lion.