| Пробуди меня | 18+

Лазарет, к которому подходили Оливия и Коул, представлял собой большое многоуровневое здание, строгое и серое. Одно крыло было двухэтажным, другое – трёх. Перед лазаретом располагалась подъездная зона, на которой выстроились несколько повозок. Вход представлял собой широкую лестницу из каменных плит. Вверху, когда они миновали все ступени, а их было больше сотни, их ждала приоткрытая четырёхметровая в высоту дверь.

Размахом лазарета омега была удивлена, ведь её мама, врачеватель, работает в скромном здании на окраине Поселения. Это же, в которое она вошла, могло принять всех больных нескольких Поселений. Их встретила стража. Два ликана.

- Верховный, - они синхронно приветствуют его незнакомым жестом: сжатый кулак правой руки сначала поднимают у лица, а затем прикладывают в груди слева, - Приветствуем.

- Приветствую. В какой палате находится Кайл?

- В восточном крыле, на втором этаже.

- Кто сегодня занимался наказаниями на главной помощи?

Вопрос ставит их врасплох, глаза перемещаются с альфы на омегу, которая стоит позади Коула. Затем они переглядываются, немо задавая вопросы друг другу.

- Сложный вопрос? – немного грубо спрашивает альфа, - Свободны.

Они снова повторяют свой жест, который ещё больше подстёгивает стремление Оливии узнать, что это значит.

- Почему они делают так? – как только они двинулись по коридору к ещё одной лестнице, Оливия поравнялась с Коулом. Они шли рядом, иногда касаясь плечами.

- Как так? – непонимающе спрашивает и до сих пор не смотрит на омегу, будто бы обиженный, будто бы недовольный.

Девушка повторяет это движение, которое Коул улавливает боковым зрением, продолжая всё также игнорировать её. Холодный и отстранённый, от чего Оливия чувствует себя не в своей тарелке. Будто бы он играет её чувствами, зная, какое, итак, чувство вины она испытывает.

- Это приветствие. Его используют стражи при встрече с Правителем.

- Но ты ведь не Правитель. – Немного непонимающе уточняет, но звучит, как факт.

- Да, я не Правитель. – Качает утвердительно и, когда они поднимаются на второй этаж, сворачивают в сторону восточного крыла, альфа открывает перед Оливией дверь, пропуская первой. Манеры джентльмена немного выбивают её из колеи. Прошмыгивая мимо него, она оказывается в опасной близости. Нюх улавливает аромат хвойного дерева и бергамота. Ноги начинают дрожать, а волчица внутри урчит.

- Держи себя в руках, - впервые за сегодня он позволяет себе небольшую усмешку в голосе, отпустив холод, привлекая больше тепла в атмосферу между ними.

- Просто твой запах... - она не может сказать то, что пока сложно описать. Будто бы эйфория. Будто бы резкий всплеск чувств. Будто бы эмоции все: плохие, хорошие, приятные и не очень – проявляют себя. К такому, казалось, не привыкнуть.

Коул ничего не отвечает. Они идут по коридорам, встречая первых лекарей в молочных мантиях. Алые нашивки на рукавах подсказывают, кто перед ними. Обычный лекарь, помощник, врачеватель или же целитель. Последние встречаются крайне редко. Талантливые, могущественные шаманы, которые смогли стать полезными во врачевании. Они используют не совсем традиционные методы лечения, привлекая магию. Среди тех, которые встречаются парочке, нет ни одного целителя.

Из одной из палат выходит женщина. И только спустя несколько секунд Оливия узнаёт в ней Сильвию. Она ожидала увидеть тревогу на лице матери, хотя бы намёк обеспокоенности, но женщина была холодна. «Видимо, у них это семейное», - хмыкает про себя омега. Сильвия замечает наконец подходящую к палате пару, и только её рот приоткрывается, чтобы что-то сказать, чтобы дать, возможно, какую-то информацию, Коул опережает:

- Всё в порядке? Он уже исцеляется? – наверное, и в его голосе должна звучать тревожность, но тон, как обычно, выбелен.

- Да, начал. Лекари его намазали ускоряющими исцеление мазями. К утру останутся только шрамы.

Оливия вспомнила, как на главной площади замерла от увиденных на теле Кайла увечий. Их было слишком много для одного ликана. От короткого воспоминания девушка зажмуривается и пытается избавиться от картинки перед глазами. Слишком эмпатичной Оливии становится тяжело.

- Можно мне к нему? – осторожно спрашивает и только сейчас понимает, что прервала Сильвию, даже не вслушиваясь в её слова.

- Иди, - отвечает Коул, не отрывая взгляд от матери.

Эта его отстранённость начинает уже немного раздражать девушку. Но при этом она молчит и заходит в палату. Дверь тихо скрипит. Внутри темно, лишь одна единственная свеча горит на столике рядом с кроватью. Ликан лежал на животе, его спина была оголена. Обмазанные пахучей мазью красные полосы всё ещё кровоточили. Одна часть лица была прижата к подушке, а вторая с жутким шрамом переливалась под волнующимся огоньком одинокой свечи. Тёмный глаз, в момент окрасившийся в голубой, обратился к ней.

- Привет, - тихо произнесла и сделала один шаг вперёд. Глаз приобрёл вновь чёрный цвет, но лицо оставалось настороженным.

- Зачем ты пришла?

Его низкий голос звучал грубо и явно недружелюбно. Омега поёжилась, но решительно скинула страх и попробовала сделать ещё один шаг. Довольства в его взгляде не прибавилось.

- Пришла сначала сказать спасибо, а затем спросить, как ты? – во взгляде её голубых глаз виднелась прозрачная забота. И это было чуждо для него.

- Не видно? – Кайл излучал один негатив.

- Я ведь беспокоилась, прости меня за то... - не успела Оливия закончить мысль, как парень её оборвал, не желая слушать и слова больше.

- Уходи. Я не нуждался ни в извинениях, ни в благодарностях от омеги. – Последнее слово он как-то, опротивев, небрежно подчеркнул.

- Я ведь... - Оливия почувствовала неприятный укол и готова была поставить на то, что пощёчина, которой она одарила его в их первую встречу, не была столь болезненной и унизительной, как его слова сейчас, - Я ведь раскаиваюсь, - её голубые глаза, казалось, потемнели и стали более жесткими, - Хотя чего ждать от альфы, да?

Она, оскорблённая и порушенная его отношением, развернулась, гордо подняв голову, и покинула палату. Едва не столкнулась с Коулом, который как раз собирался войти. Прошла мимо него и буркнула, что подождёт снаружи. Её фигура скрылась за дверьми крыла, и Коул устало покачал головой, как бы сожалея о том, как всё произошло.

- Никогда с ней так больше не разговаривай. – Закрыв за собой дверь палаты, Коул обращается к Блэйку младшему. Замечание было холодным и подействовало на Кайла, но всё же он закатил глаза. Медленно и осторожно он приподнялся на кровати, переходя в сидячее положение. Казалось, некоторые заживающие раны от слишком неосторожных движений снова разошлись, - Она искренне сожалеет, а ты с ней так разговариваешь.

- Мне срать на её извинения. – Бросил резко, сверкнув злобным взглядом в сторону старшего брата.

- Может тебе срать на её извинения, но тебе не срать на неё саму. Спасибо, что не дал всему случиться на площади. – Коул отводит взгляд к окну, пока больной мозг вновь, раз за разом, вырисовывает картинки. Оливия могла быть наказана, могла сейчас лежать здесь, но не лежит только благодаря странноватым мотивам Кайла.

- Я спас её от шрамов, а тех стражников - от смерти. Ты бы не оставил от них и мокрого места.

Коул улыбнулся лишь уголками губ.

- Раз ты спас сегодня Лив, проси всё, что захочешь, но лучше в пределах разумного.

Кайл потёр шею, которая затекла от долгой статичной позы. Он мог желать многого, имея так мало. Его брат был Верховным, очень успешным и популярным среди местных. Он пусть и прославил их имя, но при этом стал затмевать собой всё вокруг. Кайл знал, чего хотел, чего возжелал, познакомившись с Оливией на ужине, который он искусно проигнорировал, но произнести это вслух не мог.

- Сделай так, чтобы она держалась от меня подальше. Уж больно надоедливая и проблемная, - Коул видел лукавство, видел напускную ненависть, но решил воздержаться от вопросов и с уважением отнестись к желанию своего брата.

- Думаю, ты сделал сегодня всё, чтобы она с тобой никогда не заговорила, - усмехнулся и, приоткрыв дверь, чтобы удалиться, добавил со сладким притворством: - Поправляйся, Кайл.

- Да пошёл ты!

Они оба усмехнулись только Кайл тогда, когда остался наедине с одинокой свечой, а Коул, когда закрыл за собой дверь. На самом деле, он был благодарен судьбе, своему брату и стечению обстоятельств, что с Оливией всё в итоге в порядке. Она стояла на улице, внизу, у ступенек и, скрестив руки под грудью, дулась на его брата за слова, за глупое поведение, с которым он её встретил и проводил. Зато она была в порядке.

- Лив, - проговорил тихо-тихо, когда был в десяти ступеньках от неё, но она услышала. Когда повернулась, оставалось пять.

- Коул? – спрашивает, когда остаётся две.

Его губы сердечно прижимаются к её приоткрытым. Пряди чёрных волос Коула от слишком резких движений волной касаются её лица, обжигая. Ноги сразу задрожали, сердце забилось бешено. Казалось, либо выпрыгнет из груди, либо от переизбытка адреналина и эмоций остановится, не в силах продолжать работу. «Можно ли умереть от любви?». Этот вопрос промелькнул в её голове. Коул немного отстранился, и Оливия в страхе сжалась. Она спросила это вслух? Нет. Альфа немного изнеженно смотрел в её глаза, и как обычно, был сражён опьянённым запахом своей омеги. Так умирал ли кто от любви? «Я буду первой».

Они вернулись домой, когда на улице уже было темно. День оказался выматывающим. Живот Оливии тянуло неприятной болью. Она уже предвкушала следующую адскую неделю перепадов настроения, желание съесть всё живое и неживое.

- У меня для тебя сюрприз, - предостерегает Коул, закрывая дверь за собой на ключ.

Не успевает омега начать закидывать его вопросами, как парень подходит сзади и накрывает своей большой рукой её глаза. А у самого взгляд опускается на ложбинку между правой и левой грудью, где от взволнованного и нервного дыхания поднимается, а затем опускается подаренное им колье.

Он подталкивает её вперёд, и омега послушно входит вместе с ним в гостиную. Немного уже ориентируясь в обстановке дома, она понимает, что они прошли мимо дивана и встали где-то рядом с камином, который сейчас холоден. Не торопясь, альфа отрывает свою руку от её лица, уже скучая по дрожащим ресницам на ладони.

Перед Оливией на полу оказалась большая арфа. Непростая и выточенная из дерева, как та, которая стояла у неё дома. На колонне были вырезаны красивые извивающиеся узоры, в завитках которых она заметила маленькие гранаты из рубинов. Корона, верхняя изогнутая часть, была украшена какими-то розовыми минералами, название которых она не знала. Струны натянуты. Она не могла представить себе даже, сколько могла стоить подобная арфа.

- Нет, Коул. Ты... Это, конечно, красиво, но я вижу, что это дорого. Перебор, - отрицательно мотает головой и делает шаг назад. И тут же натыкается на его грудь, - Ой!

- Сыграй мне.

Он будто бы не слышал, что она только что произнесла! Взглянув в его чёрные глаза, Оливия не увидела в них и доли разума. Будто бы он унесся куда-то далеко. Было небольшое стеснение, с которым, казалось, не справиться, ведь оно пыталось захлестнуть. Хотя чего стесняться после всего того, что между ними произошло? Отогнав чувство страха, омега ещё раз взглянула на Коула и решила. Пусть будет, как будет!

Коул занял напротив арфы место в кресле. Оливия не торопилась. Сначала сняла обувь, затем кинула подушку с дивана на пол. Пока она заворачивала рукава повыше, альфа, подперев рукой голову, наблюдал за ней. Взгляд его всё ещё был немного затуманенный или же опьянённый. Он наблюдал за её плавными движениями и за тем, как сосредоточенно она складывала рукава, поднимая их выше, к локтям. Только после недолгих манипуляций с одеждой Оливия опускается на подушку и, расположив ноги по обе стороны от арфы, она взглянула на неё с другого ракурса. Инструмент был особенно красив собой. Но это всё ещё немного беспокоило её.

Несмотря на целый спектр болезненных чувств, омега в предвкушении этого первого запоминающегося касания, дёрнула первую струну. Получилось не так, как она хотела, но причина этому была на поверхности. Слишком долго она не играла. И всё же следующая манипуляция отозвалась так, как она планировала.

Лёгкое и тонкое звучание наполнило гостиную. Оливия начала играть медленную, чувственную мелодию, которую она изучила последнюю перед тем, как оказаться в Пятом. Пальчики не забыли и по памяти перебирали одну струну за другой, уносясь дальше. Коул, немного опешив от той феноменальной способности, которой Оливия обладала, казалось, перестал дышать. Наблюдал безотрывно. Если это не талант, то явно тяжёлый труд.

Когда закончилась одна мелодия, её глаза поднялись на альфу, который не произнёс и слова. Поняла она правильно, решив продолжить музыкальную сессию. Это вновь была медленная песня, правда, в этот раз лишённая чувственности. Больше походила на грустную, даже печальную. Её лицо немного даже нахмурилось, будто эмоция передавалась по рукам напрямую к её голове. Коул почувствовал, как что-то сменилось в её запахе. Появилась горечь, распространяющаяся по гостиной. Ему хотелось остановить её, но то, как трепетно она перебирала струны, удержало его в молчании.

***

От печали на её лице не осталось и следа, теперь его заполнило умиротворение и детская невинность. Оливия сложилась в маленький комочек на своей половине кровати. Луна бросала свой белый свет на правую часть тела и лица. Поэтому он мог разглядеть её. А если бы не смог, то прибегнул бы к обману, окрасив свои глаза в голубой и активировав тем самым своё волчье зрение. Он, голый по пояс, сидел на кресле в углу комнаты и уже около двадцати-тридцати минут изучал её, прислушивался к звукам тихого сна и в то же время пытался понять: что ей сейчас снится, какие мысли наполняет её неосознанная часть мозга. Это тревоги? Это умиротворение, которое отразилось на лице? Страх? Или же это ликующая радость от того, что жизнь возможно начала нравиться?

Оливия так редко говорила о своих настоящих чувствах. И это заставляло его иногда теряться в догадках. Всё ли он делает верно? А если нет, тогда, как много он совершил уже ошибок?

Слух улавливает снаружи дома движение. Пора. Он успел предупредить омегу до того, как она провалится в сон, что ему предстоит поездка в Первое. Находилось оно далеко, поэтому, как было посчитано и предугадано, не будет его около четырёх-пяти дней. Но это при условии, что ничего его не отвлечёт по дороге или уже в самом Первом.

Пора уходить. Он встаёт и стягивает со спинки кресла стёганку. Набрасывает на себя, а затем довольно быстро расправляется с пуговицами. Ноги не двигаются с места. Коул смотрит на сопящую омегу и почему-то где-то внутри груди неспокойно. Впервые они расстаются после обнародования связи на такое долгое время. В голове метаются нехорошие мысли, и даже попытки их отогнать не помогают.

Пойдя на поводу своего самого яркого желания, альфа подходит к кровати и наклоняется к девушке. Когда он так близко, запах кажется ещё слаще, а аромат надвигающейся грозы ещё более свежим. Его прохладные губы оставляют один поцелуй на скуле, и он уносит часть запаха с собой из комнаты.

Снаружи его ожидал помощник, который пригнал коня. Любимчика. Вороной. Это был подарок, который никто пока не смог переплюнуть. Во Втором поселении Правитель на одном из празднеств своему «специальному» гостю вывел коня, которого теперь Коул звал Альтаир, но коротко - Альт.

- Спасибо, - отблагодарил помощника за потраченное время в столь позднее время.

Протянув руку, он опустил её на морду коня, который немного недовольно выдохнул. Коул улыбнулся, ведь было ожидаемо: Альтаир всегда так делал. Он был немного упрямым и своевольным конём. Часто кусал тех, кого не знал и кто хотел погладить его. Лягался. И постоянно недовольно фыркал. Но он был быстрым, шустрым и очень плавным, не сотрясая при беге своего наездника.

- Выходи, Лис. Я не люблю, когда за мной наблюдают в тайне, - почёсывая у корней гривы, альфа обратился к бете. Тот вышел из-за густых кустов. Как обычно, мантия покрывала его тело, голову и лицо.

- Ты присылал за мной? – мрачно отозвался.

- Да, у меня к тебе есть очень важное дело.

- Что нужно украсть? – догадливо спросил.

- Ничего. В этот раз мне нужна твоя проницательность. – Коул вставил левую ногу в стремя и одним ловким движением забрался на коня, который сделал несколько шагов на месте. Видимо, не ожидал. Коул, удобно усевшись, взял поводья и взглянул на Лиса, - Я хочу, чтобы ты присмотрел за Оливией, но так, чтобы она даже думать не думала, что за ней следят. Я не хочу, чтобы с ней случились какие-либо неприятности, вплоть до бытовых.

- А что стая не справится?

- Как показал опыт, она иногда проворнее, чем они. Любит убегать и исчезать. Так что не своди с неё глаз. Думаю, не стоит говорить, что будет, если что-то пойдёт не так. Оплата будет хорошая. Договорились?

- По рукам, - произнёс абсолютно нейтральным тоном, отчего даже было непонятно: доволен ли он заданием или же расстроен назначенной ролью няньки.

Он молчал, и этого было достаточно, чтобы принять немногословность за согласие. Ударив стременами, Коул покрепче схватился за поводья, а Альт понёс его по дороге. Они, верный друг и наездник, мчались стремительно к главным воротам, у которых его уже ожидали сопровождающие.

***

Сквозь крону деревьев пробивались счастливые одиночные капли. Ночной дождь немного поубавил жару, сделав дорогу до Первого сносной. Коул возглавлял небольшую коалицию из пяти ликанов.

В последний момент Коул взял немного восточнее. Волновавший его вопрос встал в приоритет. Бег перешёл на рысь, когда они уже начали приближаться к пункту, который встал на их пути. Это была знакомая одноэтажная хижина, скрытая от недоброжелателей, зато всегда доступная для старых друзей.

- Подождите меня здесь.

Коул бросает своим сопровождающим, а сам спрыгивает с коня, привязывает его к забору и, минуя калитку, подходит к крыльцу. Не успевает он даже стукнуть своим кулаком в дверь несколько раз, как она открывается сама. Перед ним появляется знакомое лицо, наполненное странноватой эмоцией. То ли ехидством, то ли ликованием. Полин наконец произносит:

- Значит, мой сон был вещим.

- Может это было видение? – усмехается в ответ. Носом он улавливает едкий пряный запах смеси трав.

- Может быть. Тебе повезло, Коул, я мог тебе помочь с тем вопросом, который тебя волнует. – Говорила Полин таинственно. Альфа уже догадывался, что цена ответа будет либо высока, либо непомерна его силам.

- Что ты хочешь взамен?

- На самом деле, то, чего у тебя предостаточно. – Усмехается и впускает его внутрь. Она знает, что их деликатный и действительно личный разговор могут услышать те ликаны, которые выстроились за забором.

Коул входит и попадает в зону, где магия защищает от подслушивания. Теперь их разговор навсегда останется только между ними.

- Навряд ли тебе нужны деньги? – скалится в ответ. Приметив стул, он вальяжно откидывается на нём и ожидает обсуждение цены.

- Ты меня хорошо знаешь: деньги я принимаю только в том случае, если мне действительно нечего попросить у гостя. – Немного устрашающе она достаёт из ножен кинжал, но Коул абсолютно спокоен при виде холодного оружия.

- Сколько тебе надо? – Засучивая рукав стёганки, альфа освобождал место на руке.

- Не хочу наглеть, но много.

- Оставишь хоть немного? Мне нужно ещё доехать до Первого. – Его забавляет то, как они обсуждают небольшую процедуру, которая его ждёт.

- Я подумаю.

С этими словами шаманка огибает стол, достаёт небольшой сосуд с крышкой и ставит рядом с его предложенной рукой. Тёмные глаза бесстрастно наблюдают. Сначала за тем, как она ощупывает его руку, а после за тем, как её довольно грубая кисть обхватывает за локоть. Лезвие касается небрежно, и через мгновение вслед за кинжалом появляется тёмно-алая кровь. У всего есть своя цена. Коул сегодня расплачивается своей кровью.

|Жду ваши 📌комментарии📌 и 🌟звёздочки🌟. Если хотите быть всегда в курсе новых глав, ✅подписывайтесь на профиль✅|

Lion.