Лунная симфония

Тяжело ступая по влажной земле, Розэ покинула мрачный лес,  словно сама Смерть на короткий миг посетила это проклятое место. Её сердце пылало яростью, а душу терзала жажда мести.  Образ сломленной, умоляющей о смерти Ады Спенсер не приносил удовлетворения, лишь глухую боль отзывался где-то в груди. 

Вернувшись в особняк Чанеля, Розэ решила  навестить Стефана.  С момента её приезда она  так и не  увидела его. Где он пропадал все это время?

Не успела она  переступить порог, как  к  ней  подошел Джин.  Лицо  его  было  бледным,  а  взгляд  наполнен  какой-то  тревогой,  которую  он  явно  пытался  скрыть.

— Джин? - удивленно  приподняла  бровь  Розэ,  считывая  его  настроение. Что-то  случилось. 

— Розэ,  нам  нужно  серьёзно  поговорить, - произнес  он,  нервно  сжимая  руки.  Голос  его  звучал  глухо  и  напряженно.

—  Да,  но  я  сперва  хотела  спросить  про  Стефана.  Ты  не  знаешь,  где  он? - спросила  Розэ,  не  придавая  особого  значения  его  состоянию.

Джин  замялся,  сглатывая  ком  в  горле.  Его  глаза  бегали  по  сторонам,  не  в  силах  встретиться  с  пронзительным  взглядом  Розэ.

—  Это  как  раз  про  него,  — выдавил  он  наконец.

*
— Что такое? - спросила Розэ,  невольно сжимая подлокотники кресла. Предчувствие чего-то неминуемого,  тяжелого,  сжимало  ее  горло ледяной  рукой.

Джин молчал,  с трудом подбирая слова.  Он  долго  смотрел  куда-то  мимо  Розэ,  словно  пытаясь  найти  ответ  в  рисунке  на  ковре.

— Розэ,  я  просто  поражён  тем,  как  Стефан  сражался  до  последнего,  чтобы  спасти  твою  сестру  от  этой  ведьмы  и  вернуть  ей  человечность, - начал  он,  и  голос  его  звучал  глухо,  словно  издалека.

Розэ  выпрямилась  в  кресле,  внимательно  вслушиваясь  в  его  слова.  Сердце  её  забилось  чаще,  словно  предугадывая  беду.

— Стефан  —  храбрый  и  предельно  предан  тебе,  до  такой  степени,  что  даже  готов  был  ради  тебя  пойти  на  смерть,  —  продолжал  Джин,  и  в  его  голосе  послышалось  едва  заметное  дрожание.

Розэ  наклонила  голову,  вглядываясь  в  его  глаза,  пытаясь  понять,  к  чему  он  ведёт.  Тень  нехорошего  предчувствия  становилась  всё  отчётливее.

— Джин,  где  он?  Что  ты  пытаешься  мне  сказать? -  спросила  она,  и  голос  её  прозвучал  резче,  чем  она  хотела.

Джин  придвинулся  ближе  и  посмотрел  на  неё  с  такой  искренней  горечью  и  сочувствием,  что  у  Розэ  перехватило  дыхание.

— Розэ,  мне  очень  жаль,  но...

—  Отвечай  же,  где  он! -  резко  перебила  она,  не  в  силах  больше  терпеть  эту  томительную  неопределённость.

Джин  замолчал,  опустив  глаза.  Тишина  затянулась,  становилась  невыносимой,  и  в  этой  тишине  Розэ  поняла  всё  ещё  до  того,  как  слова  слетели  с  его  губ.

—  К  сожалению...  твоего  преданного  друга...  больше  нет  в  живых.

Мир  вокруг  Розэ  раскололся  на  тысячи  осколков.  Воздух  стал  вязким,  душным,  словно  она  оказалась  в  запертом  гробу.  Слова  Джина  прозвучали  как  похоронный  колокол,  отбивая  в  её  голове  лишь  одно  слово:  "смерть", "смерть",  "смерть".

Она  смотрела  на  Джина  расширенными  зрачками,  не  в  силах  поверить  услышанному.  По  щекам  покатились  горячие  слезы,  оставляя  влажные  дорожки  на  её  бледном  лице.  Руки  дрожали,  словно  у  старушки.

—  Что...?  —  прошептала  она  одними  губами,  захлёбываясь  слезами.  Голос  её  превратился  в  хриплый  шёпот.

—  Когда  он  пытался  вернуть  твою  сестру,  она...  напала  на  него  и...  вырвала  ему  сердце... -  еле  слышно  проговорил  Джин,  не  решаясь  поднять  глаза  на  убитую  горем  Розэ.

Розэ  закрыла  глаза,  пытаясь  заглушить  его  слова,  отрешиться  от  этой  ужасной  реальности.  Но  боль  от  потери,  острая,  жгучая,  пронзала  её  насквозь.  Она  схватилась  за  руку  Джина,  сжимая  её  с  нечеловеческой  силой.

—  Нет...  —  прохрипела  она,  качая  головой.  —  Нет,  Джин...  нет,  этого  не  может  быть...  ты...  врёшь!

—  К  сожалению...  —  начал  Джин,  но  Розэ  не  дала  ему  договорить.

—  Нет!  —  вскочила  она  с  места,  схватившись  за  голову.  —  Нет...  этого  не  может  быть,  Джин...  он...

Слёзы  бежали  по  её  лицу,  смешиваясь  с  тушью,  оставляя  чёрные  размазанные  полосы.  Она  задыхалась  от  боли,  от  невозможности  принять  эту  ужасную  правду.

Джин  подошёл  к  ней  и  обнял  её  за  плечи,  прижимая  к  себе.  Он  не  знал,  что  сказать,  как  утешить  её,  как  облегчить  её  боль.  Он  мог  лишь  молча  стоять  рядом  и  смотреть,  как  она  разбивается  на  его  глазах.

Розэ  уткнулась  ему  в  грудь,  сжимая  руками  его  пиджак,  и  зарыдала  навзрыд.  Её  тело  сотрясали  рыдания,  а  из  горла  вырывались  прерывистые  всхлипы.

—  Скажи,  что  это  неправда,  Джин!  —  прошептала  она,  захлёбываясь  слезами.  —  Скажи,  что  он  ждёт  меня  в  моём  особняке!

Джин  молчал,  не  в  силах  произнести  ни  слова.  Он  понимал,  что  ничто  не  сможет  утешить  её  сейчас,  что  её  боль  слишком  сильна  и  глубока.  Он  мог  лишь  обнимать  её  и  ждать,  когда  она  немного  успокоится.

Наконец,  рыдания  Розэ  стали  стихать.  Она  отодвинулась  от  Джина  и  подняла  на  него  красные  от  слёз  глаза.

—  Отвези  меня  к  его...  телу,  —  попросила  она,  и  её  голос  звучал  спокойно  и  ровно,  словно  она  говорила  о  чём-то  обыденном.

Джин  молча  кивнул  и,  обняв  её  за  плечи,  повёл  к  выходу.  Ему  было  невыносимо  больно  видеть  её  такой  —  сломленной,  разбитой,  опустошённой.

*
Комната, куда привел Джин Розэ, была окутана  ледяным полумраком.   Воздух  точно  сгустился,  пропитался  запахом  благовоний  и  ещё  чего-то  неуловимого,  пугающего  —  запахом  смерти.   В  центре  комнаты  на  постели  лежал  он  —  Стефан.

Розэ  остановилась  на  пороге,  не  в  силах  подойти  ближе.  Ноги  ее  стали  ватными,  а  в  груди  вспыхнула  такая  невыносимая  боль,  словно  кто-то  пронзил  ее  раскаленным  клинком.

Его  кожа  приобрела  неестественный,  мраморно-бледный  оттенок,  а  черты  лица  заострились,  словно  он  превратился  в  изваяние  из  воска.  Руки  его  были  скрещены  на  груди,  словно  в  последнем  объятии,  а  глаза...  глаза  были  закрыты  навсегда.

Не  в  силах  больше  сдерживаться,  Розэ  сделала  шаг,  потом  ещё  один,  и  ещё...  пока  не  оказалась  рядом  с  ним.  Опустившись  на  колени,  она  протянула  дрожащую  руку  и  коснулась  его  щеки.  Холод  —  вот  и  всё,  что  она  почувствовала.  Холод  и  пугающую  пустоту.

—  Стефан...  —  прошептала  она,  и  голос  её  превратился  в  надломленный  шёпот.  —  Стефан,  это  не  смешно...  открой  глаза,  пожалуйста...

Но  Стефан  не  отвечал.  Он  лежал  неподвижно,  словно  вырубленный  из  камня  статуя,  и  только  лёгкая  улыбка  застыла  на  его  губах,  словно  он  видел  какой-то  прекрасный  сон.

Слезы  вновь  хлынули  из  глаз  Розэ,  обжигая  ледяные  щеки.  Она  наклонилась  и  прижалась  лбом  к  его  руке,  пытаясь  согреть  её  теплом  своего  тела,  но  тщетно.  От  него  веяло  лишь  холодом  и  запахом  увядающих  цветов.

—  Почему...?  —  прошептала  она,  и  её  голос  потонул  в  тишине  комнаты.  —  Почему  ты  не  подождал  меня...?  Почему...?

Воспоминания  проносились  перед  её  внутренним  взором  словно  осенние  листья  на  ветру.  Вот  он  улыбается  ей,  вот  поддерживает  её  в  трудную  минуту,  вот  смотрит  на  неё  с  такой  безграничной  преданностью  и  любовью,  что  у  неё  сжималось  сердце.  И  теперь  его  нет.  Навсегда.

Джин,  стоявший  в  дверях,  бессильно  сжал  кулаки.  Он  отвернулся,  не  в  силах  смотреть  на  её  горе.  Слезы  сами  собой  навернулись  на  его  глаза,  а  горло  сжало  невидимой  тисками.  Он  был  готов  отдать  всё,  чтобы  вернуть  Стефана,  чтобы  избавить  Розэ  от  этой  невыносимой  боли.  Но  это  было  не  в  его  власти.

Розэ  ещё  долго  сидела  рядом  с  телом  Стефана,  шепча  ему  слова  любви  и  нежности,  которые  он  уже  никогда  не  услышит.  Она  гладила  его  волосы,  целовала  его  холодные  губы,  словно  не  веря,  что  он  ушёл  навсегда.

А  сердце  её  разбивалось  на  тысячи  крошечных  осколков,  и  казалось,  что  этой  боли  не  будет  конца.

*

С  тяжелым  сердцем  Розэ  и  Джин  проводили  Стефана  в  последний  путь.  Гроб  с  его  телом  был  отправлен  в  Румынию,  на  родину  Стефана,  где  он  найдет  свое  последнее  пристанище.  В  особняке  Розэ  повисла  тяжелая  тишина,  которую  не  могли  развеять  даже  тихие  слова  соболезнования  слуги. 

"Отвези  меня  к  Чимину",  —  попросила  Розэ  Джина,  и  в  ее  голосе  звучало  столько  боли  и  отчаяния,  что  у  Джина  сжалось  сердце.  Он  понимал,  что  сейчас  Розэ  нуждается  в  поддержке  как  никогда,  и  беспрекословно  отвез  ее  к  особняку  Пак.

—  Спасибо  тебе,  Джин,  за  всё,  —  прошептала  Розэ,  выходя  из  машины.  —  Я  бесконечно  тебе  благодарна.

Джин  тепло  улыбнулся  ей,  пытаясь  вселить  хоть  каплю  надежды  в  её  глаза.  —  Не  грусти,  Розэ.  Время  лечит,  и  ты  снова  обретёшь  счастье.

Розэ  ответила  ему  слабой  улыбкой,  но  в  ее  глазах  не  было  ни  тени  веры  в  его  слова.  Она  попрощалась  с  Джином  и  вошла  в  особняк,  направляясь  прямиком  к  комнатам  Чимина.

На  лестнице  она  столкнулась  с  Чанелем.  Его  взгляд  был  холодным  и  неприступным,  и  Розэ  почувствовала,  что  разговор  предстоит  непростой.

—  Нам  нужно  поговорить,  Розэ,  —  сказал  Чанель,  и  его  голос  не  допускал  возражений.

Розэ,  не  желая  сейчас  ни  с  кем  ссориться,  молча  кивнула  и  последовала  за  ним  на  улицу.  Вечерний  воздух  был  пропитан  прохладой  и  запахом  влажной  земли.  Чанель  долго  молчал,  словно  подбирая  слова,  и  Розэ  уже  начинала  нервничать,  нетерпеливо  переминаясь  с  ноги  на  ногу.

Выходя на улицу Розэ и Чанель стояли в холодном ветре, который игрался с длинными волосами Розэ, а сама она смотрела на Чанеля и ожидала что то от него услышать.

— Чанель о чем ты хотел поговорить? Я слушаю тебя - спокойно сказал она. Чанель тяжело выдохнул и недолго колебаясь начал.

—  Розэ,  ты  должна  прекратить  общение  с  Чимином,  —  резко  произнес  Чанель,  резко  развернувшись  к  ней.  —  Это  опасно  для  вас  обоих.

—  Опасно?  —  в  глазах  Розэ  промелькнуло  недоумение.  —  Что  ты  имеешь  в  виду?  О  какой  опасности  может  идти  речь?  Между  нами  ничего...

—  Ты  сама  всё  прекрасно  понимаешь,  —  перебил  её  Чанель,  и  его  голос  прозвучал  холодно,  как  сталь.  —  Из-за  тебя,  из-за  твоей  сестры  он чуть  не  погиб!  Твоя  семья  —  источник  проблем  и  опасности,  ты  же  знаешь.  Я  не  хочу,  чтобы  Чимин  страдал  из-за  вас.

—  Но...  при  чём  тут  я?  —  Розэ  была  шокирована  его  словами.  —  Я  не  имею  никакого  отношения  к  тому,  что  натворила  Моника!  Это  была  её  вина,  её  выбор!  Я  не  виновата  в  её  поступках!  И  я  точно  никак  не  угрожаю  твоему  брату!

—  Угрожаешь,  ещё  как  угрожаешь!  —  глаза  Чанеля  сузились,  в  голосе  зазвучала  холодная  ярость.  —  Ты  —  её  кровь,  её  плоть!  Ты  —  постоянное  напоминание  о  боли  и  страхе!  Чем  скорее  ты  покинешь  этот  город,  тем  лучше  будет  для  всех.  В  том  числе  и  для  Чимина.  Он  заслуживает  мира  и  безопасности,  а  не  угрозы,  которая  исходит  от  тебя  и  твоей  семьи!

—  Чанель,  прошу,  не  надо...  —  Розэ  сделала  шаг  к  нему,  пытаясь  достучаться  до  его  разума,  но  Чанель  отступил  назад.  —  Ты  не  можешь  судить  меня  за  грехи  Моники!  Я  не  такая,  как  она!  Я  хочу  мира  не  меньше  твоего,  я...  я  люблю  Чимина!  Разве  ты  не  видишь?

—  Вот именно, если любишь его то сделаешь это без раздумий —  Чанель  презрительно  смотрел на нее.  — Понимаешь, я не хочу больше стоять на грани смерти и бояться за свою жизнь и за жизнь брата. Почему не понимаешь что, как только ты появилась в этом городе, тут умерли немало невинных людей, из-за ваших конфликтов между твоей сестрой, мы потеряли много людей и поставили их жизнь в опасность.

Розэ не веря своим ушам просто уставилась на него приоткрытым рот.

— Чанель что ты несешь? Ты обезумел?! Думаешь только ты тут заботливый брат? А я какая то эгоистка? Я тебе говорю, я люблю твоего брата, как ты после этих слов посмеешь мне в лицо плюнуть свои грязные слова?! — возмущенно говорила она ему.

Он  резко  повернулся  к  ней,  и  Розэ  вздрогнула  от  ярости,  пылавшей  в  его  глазах.

—  Я  хочу,  чтобы  ты  удалила  ему  память  о  себе,  —  отчеканил  он.  —  Полностью.  Как  будто  тебя  никогда  не  было  в  его  жизни.  Только  так  он  сможет  забыть  этот  кошмар  и  жить  спокойно!  Это  будет  лучше  для  него,  поверь.

Розэ  замерла,  словно  пораженная  ударом  молнии.  Мир  вокруг  нее  померк,  слова  Чанеля  пронзили  её  сердце  как  острый  нож.  Удалить  память?  Заставить  Чимина  забыть  её,  словно  её  и  не  было  в  его  жизни?  Это  казалось  невозможным,  немыслимым...  Но  взгляд  Чанеля  не  оставлял  сомнений  в  серьёзности  его  намерений.

— Ты гребанный паршивец! - громко дала пощечину его по лицу. Чанель от гнева сдерживал себя и сжал челюсть. Оттолкнув его с плечи она покинула его, оставив в холоде. Чанель закрыл глаза и сжимал кулаки.

*

Чанелевы слова прозвучали в моих ушах как грохот грома. Я стояла в холле, ощущая холод его слов в глубине души. Неужели он прав? Неужели я действительно несу Чимину опасность? Может, лучше бы я исчезла из его жизни как призрак, словно никогда не была?

С этой тяжелой мыслью я стояла у двери комнаты Чимина, не решаясь войти. Я знала, что он ждет меня, что ему нужна я не меньше, чем мне он. Но слова Чанеля словно опутались вокруг моего сердца липкой паутиной, не давая дышать.

Набрав воздух в грудь, я подняла руку и нерешительно постучала. Дверь отворилась медленно, и перед моими глазами предстал Чимин. Он стоял у окна, спиной ко мне, и смотрел в даль. Я замерла, не в силах произнести слова.

— Розэ, — прошептал он, оборачиваясь ко мне.

Его голос, мягкий и нежный, словно поток теплой воды, смыл с меня тяжесть сомнений. Он улыбнулся — такая светлая, искренняя улыбка, что в моей душе затеплилась искра надежды.

— Как я соскучился, — прошептал он, подходя ко мне и обнимая меня. — Как же я соскучился.

Его руки обвили мою талию, прижимая меня к себе так крепко, что я почувствовала, как мои ноги отказали. В его объятиях я забыла о всём на свете, о своей боли, о страхе, о Чанелевых словах. Здесь, с Чимином, я чувствовала себя в безопасности, как нигде в мире.

— Чимин, — прошептала я, вдыхая его аромат. — Я тоже соскучилась.

Наши объятия длились бесконечно долго. Мы стояли молча, вдыхая друг друга, словно стараясь впитать в себя всю теплоту этого мига.

Чимин отстранился от меня, и его взгляд впился в мои глаза. Я чувствовала, как мои щеки запылали, и сердце забилось чаще. Он наклонился ко мне, и его губы нежно коснулись моих.

Поцелуй был страстным и нежным одновременно. В нём была вся любовь, вся страсть, вся нежность, которую мы чувствовали друг к другу. Я отвечала ему с той же силой и нежностью, словно пыталась в этот момент вложить в поцелуй всё, что я чувствовала к нему.

В некоторой момент мой поцелуй прервался. Я нахмурилась, чувствуя, как в глазах накатываются слезы.

— Что случилось, Розэ? — спросил Чимин, нежно гладя мою щеку. — Почему ты плачешь?

— Ничего особенного, — прошептала я, сдерживая слезы. — Просто я так рада, что ты в порядке.

Я снова поцеловала его, стараясь отвлечь его от моих слез. Чимин мягко улыбнулся и поцеловал меня в лоб.

— Я тоже счастлив видеть тебя, Розэ. Но почему-то твои глаза не светятся от счастья. Ты что-то скрываешь?

Я угрюмо посмотрела в пол.

— Я просто... — я замолчала, не зная, как ему сказать.

— Просто что? — Чимин взволнованно схватил меня за руки. — Розэ, что произошло? Скажи мне!

— Я потеряла своего лучшего друга, — я еле прошептала, и слезы снова хлынули из моих глаз. — Стефан... он умер.

— Стефан...? — Чимин нахмурился, его брови сдвинулись к центру. — Неужели...

— Да, — я кивнула, не в силах поддерживать его взгляд. — Его убила моя сестра. Она вырвала ему сердце.

Чимин притянул меня к себе, обнимая крепко, как будто хотел забрать мою боль и спрятать ее в себе.

— Прости меня, Розэ. Я так жалею, что тебе пришлось пережить это.

Он провел меня к кровати, и мы оба сели, не отпуская друг друга.

— Стефан... — Чимин прошептал его имя, и я видела, как в его глазах появилась боль. — Он был хорошим человеком.

— Да, — я кивнула, прижимаясь к нему ближе. — Он был лучшим.

— Я знаю, как тебе сейчас тяжело. Но ты не одна. Я всегда буду рядом с тобой.

— Спасибо, Чимин, — я поблагодарила его, и в моей душе затеплилась надежда. Я знала, что не могу забыть о своей боли, но теперь я знала, что не одна в ней. Рядом со мной был Чимин, и он никогда не оставит меня в трудную минуту.

— Я так испугалась за тебя, когда узнала, что ты ранен, — сказала я, вспоминая о том страшном дне. — Я пришла, чтобы помочь тебе, чтобы быть рядом. И я так счастлива, что ты в порядке.

Чимин нежно поцеловал мою руку, и его глаза искрились любовью.

— Я тоже счастлив видеть тебя. Я так соскучился по тебе.

Я  уставилась  в  его  глаза,  которые  были  полны  радости  и  любви.  Они  сияли  от  счастья,  от  того,  что  я  здесь,  рядом  с  ним.  И  в  моих  глазах  собирались  слезы,  но  я  сдерживала  их.  Сейчас  не  момент  для  слез.  Сейчас  я  должна  всё  исправить,  то,  что  натворила  моя  сестра.

—  Чимин,  —  я  начала  говорить,  и  мой  голос  дрожал.  —  Я  давно  хотела  поговорить  с  тобой  о  нас,  о  наших  отношениях.

Чимин  кивнул,  и  в  его  глазах  промелькнуло  недоумение. 

—  И  у  меня  есть  что  сказать,  —  ответил  он,  словно  ожидая  от  меня  каких-то  радостных  новостей. 

—  Пожалуйста,  —  я  протянула  к  нему  руку,  и  он  взял  ее  в  свою.  —  Послушай  меня  сначала,  а  потом  уже  говори  ты.

Он  подозрительно  кивнул,  словно  не  понимая,  куда  я  веду. 

—  Мой  отец  всегда  говорил,  —  я  начала,  и  в  моем  голосе  звучала  печаль,  —  что  неозвученные  слова  не  надо  ждать  подходящего  момента.  Этот  момент  может  и  не  наступить.

—  Он  был  прав,  —  продолжала  я,  и  мои  слова  вырывались  из  меня,  словно  из  глубины  моей  души.  —  Я  боюсь,  что  теперь  уже  поздно  говорить  тебе  эти  слова. 

Чимин  молча  слушал  меня,  его  глаза  не  отрывались  от  моих.  Он  не  перебивал,  не  пытался  меня  успокоить,  и  я  чувствовала,  как  в  моей  душе  всё  больше  растёт  отчаяние.

—  Мне  так  жаль,  Чимин,  —  я  повторила  его  имя,  и  слёзы  накатились  на  мои  глаза.  —  Я  поняла  это  слишком  поздно.  Прости  меня  за  то,  что  я  принесла  тебе  только  боль  и  опасность.  Я  не  хотела  этого,  я... 

Я  замолчала,  не  в  силах  продолжить.  Слова  застревали  в  горле,  словно  каменные  осколки. 

—  Чимин,  —  я  снова  повторила  его  имя,  и  в  моих  глазах  зажглось  особое  сияние.  —  Я...  я  всегда  мечтала  быть  с  тобой.  Не  только  как  друг,  но  и... 

В  этот  момент  я  решилась.  Я  подняла  взгляд,  и  в  моих  глазах  засияло  внушение,  такое  сильное,  что  я  могла  остановить  и  вернуть  время.

—  Чимин,  —  я  прошептала  его  имя,  и  в  моём  голосе  звучала  невыносимая  боль.  —  Ты  должен  забыть  меня.  Забыть  обо  мне  всё,  включая  мои  воспоминания.  Ты  должен  забыть  о  своих  чувствах  ко  мне,  о  том,  что  любил  меня.  Ты  должен  забыть  всё. 

Его  глаза  были  устремлены  в  мои,  и  он  не  издавал  ни  звука.  Я  видела,  как  он  подчинялся  моей  силе,  как  всё  в  нём  замирало,  словно  он  погружался  в  глубокий  сон. 

—  Забудь  меня,  Чимин.  Забудь  всё,  что  было  между  нами.  Забудь  о  том,  что  ты  меня  любишь.  Забудь  меня  навсегда.  Забудь,  пока  не  умрёшь.

Слезы  хлынули  из  моих  глаз,  но  я  не  останавливалась.  Я  продолжала  внушать  ему,  чтобы  он  забыл  обо  мне.  Я  не  могла  позволить  ему  страдать.  Я  не  могла  позволить  ему  жить  с  этой  болью.

—  Ложись  спать,  Чимин,  —  я  прошептала,  и  он  покорно  закрыл  глаза.  —  Завтра  к  утру  ты  будешь  жить  своей  прежней  жизнью,  в  которой  меня  никогда  не  было.

Я  осторожно  положила  его  голову  на  подушку,  и  его  грудь  в  немом  дыхании  содрогалась.  Я  закрыла  глаза,  и  в  моём  горле  застрял  ком.  Я  не  могла  отказаться  от  своего  решения.  Я  не  могла  позволить  ему  жить  с  этой  болью.

Я  нежно  поцеловала  его  в  лоб,  и  мои  губы  почувствовали  тепло  его  кожи. 

—  Я  никогда  не  забуду  тебя,  Чимин.  Я  никогда  не  забуду  твою  любовь.  И  я  всегда  буду  скучать.

Из  моих  глаз  скатилась  слеза,  и  я  в последний  раз  посмотрела  на  него.  Потом  я  повернулась  и  вышла  из  комнаты.  Я  уходила  навсегда.

Я  была  сломана.  Я  была  раздавлена  болью  потери.  Я  никогда  больше  не  буду  счастлива.  Я  никогда  больше  не  смогу  любить.  Я  была  пуста  внутри,  пуста  и  холодна.  Я  была  мертва  внутри.

И  в  тишине  холодной  ночи  я  уходила,  унося  с  собой  мою  боль,  мою  любовь  и  мои  воспоминания.  Я  уходила  навсегда.