Вавилонская башня

Она уже видела это раньше. Тот же взгляд, те же поджатые губы, то же сожаление, ужас и паника, смешанные вместе.

Прошло не так много времени, но Гермиона заучила все их реакции наизусть: она знала, как молча Алекс выказывает одобрение, как хмурится Майкл, когда ему что-то непонятно, а как — когда он напряжён. Знала, как глаза Драко блестят от восторга и от гнева.

И это выражение лица Ричарда она видела не впервые. Это были плохие новости, и он не мог подобрать правильных слов, чтобы разрушить маленькую победу в виде интервью Макгиннеса для неё.

Алисия, стоящая за его спиной, подняла глаза, полные вины. Слёзы собрались в уголках, готовые упасть на её необычно бледные щеки.

Дыхание окончательно сбилось, отравленное ядом тревоги и паники, что уже расползалась по телу.

Маккензи протянул газету, обернувшись через плечо. Казалось, лишь Гермиона и авроры не знали, в чём дело, пока посольство замерло в ожидании. Они отводили взгляд, как будто боялись, что, встретив его, она сможет прочитать всю правду прежде, чем увидит слова на бумаге.

Грейнджер почувствовала дрожащие пальцы и вытянула вперёд левую руку, чтобы прочитать заявление, которого они так ждали.

Бумага ощущалась шершавой, непривычной на ощупь, пропитанной чем-то чуждым. Гермиона провела взглядом по строкам. В голове зазвенела пустота.

«Министр Магии Ирландии Элайджа Уолш объявил ультиматум Великобритании: передача территорий Северной Ирландии должна быть завершена к 1 декабря. В противном случае Ирландия вынуждена будет применить силу для защиты своих исторических прав».

Она замерла. Слова, написанные чёрным по белому, казались иллюзией, не реальностью. В груди застучал гулкий звук, мешающий сосредоточиться.

«Мы больше не можем оставаться безучастными, пока наши люди страдают», продолжала статья, напечатанная расплывающимся шрифтом. «Если британское правительство не проявит уважение к воле ирландского народа, мы примем меры, включающие военное вторжение. Магическое сообщество готово бороться за свою свободу».

Руки судорожно сжали бумагу, оставляя на ней глубокие складки. Слова, словно молот, ударяли по сознанию.

В голове разом ожили картины. Горящие дома. Крики. Раны, залитые кровью, которые не успевает закрыть ни одно заклинание. Дети, сжавшиеся в углу, лица, искажённые страхом. То, что она когда-то видела в юности, во время войны, становилось реальностью, только теперь она должна была это предотвратить.

Желудок сжался в тугой узел, подступила тошнота.

— Посол Грейнджер? — голос Ричарда прозвучал где-то вдали, словно через толщу воды.

Она подняла голову. Его лицо расплывалось. Звуки в комнате стали лишь фоном, белым шумом, который только усиливал давление в её висках. Ей нужно было уйти.

Газета сама выпала из рук. Гермиона сделала шаг назад, затем ещё один.

— Гермиона, — Драко попытался схватить её за локоть, но она выскользнула раньше.

Коридор.

Она не помнила, как оказалась в нём. Двери мелькали справа и слева. Ноги сами знали путь, в то время как сознание металось между страхом и ужасом. Гермиона ворвалась в ванную, захлопнула за собой дверь и сделала шаг назад, пока спина не уперлась в холодную плитку стены.

Вдох.

Выдох.

Только ничего не получалось. Воздуха как будто стало меньше, он превратился в тяжёлый, насыщенный паникой.

Она соскользнула вниз по стене, пальцы судорожно сжимали ткань одежды. Сердце колотилось так, словно пыталось пробить грудную клетку.

Слова крутились в голове, каждое — как крик, как вопль в тишине. Гермиона закрыла лицо ладонями, как будто это могло остановить поток мыслей. Слёзы хлынули вниз — горячие и обжигающие кожу. Они скатывались по щекам, оставляя следы, капали на пол. Звук падения каждой капли отдавался эхом.

Взгляд упал на крошечные трещины в плитке. Каждая из них казалась ей частью той самой картины, которую она видела — картины распада. Трещины заползали и на неё, разрывая изнутри, и больше всего на свете хотелось раствориться в холодных стенах, и чтобы всё исчезло.

Это не могло быть правдой.

Гермиона всё больше задыхалась. В висках стучало так, будто кто-то бил в барабан, гулким и неумолимым ритмом. Стены сжимались, липкий воздух проникал под кожу, а свет становился всё тусклее.

Она сжалась в комок, обнимая свои колени. Лоб коснулся собственных рук, слёзы продолжали литься. Она даже не пыталась их остановить.

Дверь ванной с грохотом распахнулась, сорванный замок треснул, и мир вокруг решил окончательно рухнуть. Гермиона вздрогнула, захлебываясь всхлипом.

На пороге стоял Драко. Его глаза метнулись к ней, пронзительные, острые, ищущие. Он всегда был воплощением контроля, но сейчас он являлся воплощением хаоса.

— Грейнджер, — голос прозвучал резко, гулко, и Малфой в два шага оказался перед ней.

Она прижалась к стене сильнее — если бы это ещё могло её защитить — попыталась вдохнуть, но выдох был таким рваным, что тело сдавило со всех сторон сильнее.

Драко опустился на колени перед ней, не сказав больше ни слова. Его руки почти грубо обхватили её лицо, пальцы ощутимо дрожали.

— Гермиона. Посмотри на меня, — он поднял её к себе. — Эй. Смотри на меня.

Его взгляд впился в её, и он требовал, чтобы она вернулась из той бездны, в которую падала.

Она не могла. Не могла заставить себя дышать, говорить, двигаться.

— Гермиона, чёрт возьми, — он чуть смягчился. — Ты здесь. Со мной. Ты дышишь.

Драко потянулся к её рукам, отнимая их от лица, хотя она сопротивлялась.

— Вдохни, — он медленно поднял их к своей груди, прижимая туда, где его сердце билось ровно и сильно. — Чувствуешь? Это я.

Она зажмурилась, слёзы скользнули вниз, но пальцы судорожно сжались на его рубашке.

— Вот так, — шёпот был тихим приказом. — Теперь дыши.

Драко замер, наблюдая, как её грудь вздымается от рваного дыхания, а плечи дрожат под невидимым грузом. Она вся была сжата в клубок боли и ужаса. Губы шевелились, едва слышно повторяя что-то, но слова не складывались в смысл. Глаза метались, искали выход из этого кошмара.

— Грейнджер! — его голос снова прозвучал громче, резче, пробивая гул, что раздавался в голове.

Она не отреагировала. Драко оттолкнулся от пола, скользнув чуть ближе, обеими руками осторожно, но решительно приподняв её голову, чтобы их взгляды снова встретились.

— Слушай меня, — слова всё ещё звучали как приказ. — Ты не одна. Я здесь. Скажи это.

Она попыталась, но воздух будто застрял в горле, и из её рта вырвался только приглушённый всхлип.

— Скажи это, Гермиона, — он повторил, пальцы мягко прошлись по её щекам. — Ты. Здесь. Не одна.

— Я... — она сглотнула, пытаясь вдохнуть. — Я... не одна.

— Ещё раз.

— Не одна, — чуть сильнее.

— Хорошо, — он кивнул, не сводя с неё глаз. — Теперь дыши. Вдох — со мной.

Он сам сделал глубокий вдох, намеренно медленный

— Давай, — его ладонь легла поверх её на груди, сжимая пальцы. — Вдох.

Она следовала за ним, сначала коротко, срываясь, потом чуть глубже. Воздух начал наполнять её лёгкие, но вместе с ним поднималась и новая волна слёз, рвущаяся наружу.

— Уже лучше, — мягко сказал Драко, обхватив её руками, чтобы удержать на месте. — Плачь столько, сколько нужно.

Он держал Гермиону, как будто от этого зависела её жизнь. И он один стоял сейчас стеной между ней и целым миром. Это помогало.

— Всё в порядке. Ты в безопасности. Я здесь.

Пальцы всё ещё сжимали его рубашку, так крепко, что ткань смялась. Она попыталась сделать вдох.

— Не торопись, — Малфой оставался спокойным. Никакая сила в мире не могла заставить его запаниковать. — Мы никуда не опаздываем.

Она почувствовала, как он чуть пошевелился, чтобы удобнее устроиться рядом с ней на полу, всё ещё обнимая. Рука, лежавшая на её спине, медленно двигалась, чертя успокаивающие круги.

— Медленно... Вдох... а теперь выдох.

И дыхание постепенно стало ровнее. Слёзы всё ещё текли, но уже не так интенсивно. И тело, казалось, постепенно отпускало напряжение, капля за каплей.

— Драко...

— Ш-ш-ш, — он коснулся её макушки губами, запечатывая слова нежностью и тишиной. — Просто будь здесь. Со мной.

Голова опустилась ему на грудь, чтобы почувствовать, как сердце бьется ровно и уверенно, синхронно с её. Гермиона закрыла глаза, позволив звуку его дыхания и теплу тела вытеснить остатки паники.

Минуты тянулись, как часы. Тишина в ванной комнате нарушалась только их дыханием. Его рука так и не перестала двигаться по её спине, а шёпот, полный спокойствия, наполнял воздух вокруг.

— Мне было четырнадцать, когда это случилось впервые, — сказал Драко, не позволяя себе отстраниться. — Я был уверен, что умру.

— Возрождение Тёмного Лорда, — выдохнула Гермиона в ответ.

Малфой медленно кивнул, его взгляд потемнел, уставившись куда-то в прошлое.

— Ты знаешь, как это бывает: холод, пустота, голоса вокруг, а ты чувствуешь, что это конец, — и хотя тон оставался ровным, скрывшаяся за ним история уже приводила в ужас. — Тогда это не было панической атакой, хотя, возможно, и было. Просто я... понял, что ни за что не выживу в том мире, в который нас тянули.

Он замер на секунду, сделал глубокий вдох, прежде чем продолжить:

— Все кричали, радовались его возвращению. А я... я стоял там, глядя на отца, который смотрел на меня так, будто это был мой долг, будто я не имел права на страх.

Гермиона не перебивала. Она знала, как много стоит ему каждый звук и каждое слово.

— Я помню, как мне хотелось бежать. Просто бросить всё и исчезнуть. Но куда? От него ведь не скроешься, — он коротко усмехнулся, но улыбка быстро исчезла. — И вот, я стоял там, в толпе, и ощущал, как весь этот вес, это ожидание, эта проклятая кровь в моих венах тянет меня ко дну.

Его голос дрогнул:

— С тех пор я научился прятать страх за гневом. Гнев — удобная маска, Грейнджер. Она даёт силу, даже если внутри тебя ничего, кроме пустоты.

Гермиона подняла голову, встретившись с его взглядом.

— Ты не пустота, Драко, — прошептала она. — Ты намного больше.

— Не нужно, — он перебил, улыбнувшись так мягко, что это почти сломало её. — Я просто хотел, чтобы ты знала, что ты не одинока в том, что чувствуешь. Никогда, Гермиона.

— Это не так просто. Я как будто тону, но не могу даже закричать.

Драко кивнул, его пальцы мягко сжали её руку.

— Я знаю. Ты думаешь, что это навсегда. Что каждый раз, когда ты падаешь в эту бездну, она становится только глубже.

Она слабо кивнула.

— Но это не так, — продолжил он, его взгляд стал настойчивее, как будто он хотел, чтобы она запомнила каждое слово. — Я вытащу тебя из неё. Каждый раз. Даже если придётся нырять туда за тобой.

— А кто вытащит тебя?

Драко смотрел на неё так долго, что показалось — время замерло. Его губы чуть дрогнули, но он не произнёс больше ни единого предложения. Только одно короткое, почти беззвучное слово, пропитанное надеждой:

— Ты?

Гермиона наклонилась ближе.

— Я.

Его глаза прикрылись, а дыхание стало легче.

— Я обещаю, — добавила она, её пальцы снова скользнули в его волосы, нежно, успокаивающе.

— Ты невыносима, Грейнджер, — Драко перехватил ладонь, прижимая к своей щеке. — Из нас двоих плохо было тебе, но ты снова находишь путь залечить чужие раны, а не свои.

— Тебе больно, но ты не признаешься в этом. Тебе плохо, но ты не говоришь почему, — она провела второй рукой по его груди, — и не имеешь права винить меня за то, что я ловлю каждую каплю твоей истории именно так.

— Ты ловишь её, как будто боишься, что я исчезну, — его голос прозвучал тихо, почти устало. — Я никуда не собираюсь.

— И всё же ты строишь стены. Я стучу в каждую из них, а ты делаешь вид, что их нет.

— Я не строю их для тебя, — его пальцы чуть сильнее сжали её. — Только для себя.

— Тогда позволь мне разрушить хотя бы одну, — она наклонилась чуть ближе. — Я не собираюсь сдаваться. Даже если тебе кажется, что я не смогу понять.

Он долго смотрел на неё, взгляд был тяжёлым, полным борьбы, которую он так тщательно скрывал.

— Почему ты пошёл служить в авроры, Драко? — Гермиона хотела, чтобы её вопрос звучал мягко, но, в конце концов, он мучил её так долго, что казался настойчивым.

— Ты знаешь.

Она мотнула головой.

— Нет, ты знаешь, Гермиона, — он улыбнулся. — Мое досье было в твоих руках, ты читала его. Это не загадка для тебя и твоей очень умной головы, и никогда ею не была.

— Я видела бумаги. Но тебя там не было.

Его улыбка угасла.

— А что ты хочешь увидеть?

— Правду, — слова прозвучали почти шёпотом. — Причину, произнесённую тобой вслух. Ту, которая на самом деле заставила тебя надеть мундир.

Тишина повисла между ними, пока Драко собирался с мыслями.

Он отводил взгляд, ресницы почти касались щёк. Губы были плотно сжаты, и Гермиона заметила, как рука, всё ещё находившаяся под её пальцами, чуть дёрнулась, словно он хотел отстраниться, но передумал.

Она знала эту маску. Даже слишком хорошо. Это был тот же Драко, который сжимал зубы, чтобы не выдать страх, стоя перед Волан-де-мортом. Тот же Драко, который врал учителям в Хогвартсе, защищая свою семью.

— У некоторых из нас не было выбора, — во взгляде мелькнула боль, которую он не успел скрыть.

— Нет, не правда, — она покачала головой. — Это удобная формулировка, чтобы ничего не объяснять.

Он хотел что-то сказать, но её рука уже лежала на его запястье, мягко удерживая. Гермиона посмотрела вниз.

— Ты боишься, что если я узнаю твою настоящую причину, я перестану тебя видеть так же, как сейчас. Но это не так.

— Я дал тебе то, о чём ты просила, — он поцеловал её запястье. — Прости, у меня нет другой правды для тебя.

Она почувствовала, как в груди поднялась тихая волна протеста. Ложь была едва заметной, тщательно скрытой, но она ощущалась слабым привкусом на языке.

— Ты не веришь мне.

Гермиона не ответила, но продолжила смотреть, ловя едва заметное движение губ, почти неуловимый блеск в глазах. Её пальцы невольно сжались сильнее, как будто она могла удержать Малфоя, не давая уйти в ту тень, которая вдруг нависла между ними.

— Хорошо, — пробормотала она наконец. — Если тебе так легче.

Его взгляд дрогнул, но он ничего не сказал.

Гермиона отвернулась, позволяя тишине заполнить пространство. Рука соскользнула с его запястья, пальцы замерли, не решаясь отступить окончательно. Она почувствовала, как Драко расслабился под её прикосновением, но даже в этом движении было что-то вымученное.

В конце концов она поднялась и отошла к зеркалу. Поверхность раковины приятно охлаждала ладонь, пока Гермиона смотрела на собственное отражение.

Драко медленно встал следом. Подойдя ближе, остановился за её спиной.

— Гермиона. Если бы я мог дать тебе честный ответ, который не заставил бы тебя задуматься о том, что за человек стоит перед тобой, я бы сделал это.

Она опустила глаза, чтобы поднять их вновь.

— Знаешь, чего я боюсь? — дыхание остановилось на секунду. — Что за твоими словами о семье, за теми отчётами, которые я читала, за всей твоей службой есть вещи, простить которые я не смогу. И именно поэтому ты постоянно о них напоминаешь, и просишь о втором шансе заранее.

Драко замер, её слова явно ударили сильнее, чем он ожидал.

— А если ты права? Если за всем этим действительно есть то, чего ты не сможешь простить, что тогда?

Гермиона не отвела взгляд, хотя внутри всё дрожало.

— Тогда ты должен был сказать мне это сразу. Ты должен был дать мне шанс принять решение самой, а не скрывать это за отчётами и молчанием.

Драко отвёл взгляд, его пальцы медленно разжались, и он отошёл на пару шагов, как если бы сама её близость стала для него невыносимой.

— Я не могу, не сейчас.

Гермиона качнула головой.

— Я спросила тебя тогда, — тихо начала она. — Спросила, есть ли что-то, что ты не можешь мне сказать по причинам, которые от нас не зависят? Я даю тебе последний шанс на признание.

— Это не государственная тайна, Гермиона. Это то, куда я пока не готов тебя пустить.

Она изучала его лицо, каждую черту, пытаясь понять, лжёт ли он или действительно говорит правду. Это был тот же Драко Малфой, человек, с которым она делила всё — дни, ночи, секреты.

И всё же сейчас она чувствовала, как между ними выросла очередная невидимая стена.

— Пока не готов, — тихо повторила Гермиона, в её голосе не было упрёка, но в глазах мелькнуло разочарование. — Это нечестно. Ты знаешь обо мне всё, что не должен, с самого первого дня. Я, очевидно, не заслуживаю получить крупицу того, что может стать концом для нас обоих.

Драко стоял молча, пока его взгляд скользил по её лицу. Похоже, он пытался найти слова, которые могли бы исправить ситуацию. Но вместо этого лишь тихо произнёс:

— Прости.

Гермиона качнула головой. Она знала, что не сможет разорвать этот момент, не обострив всё ещё сильнее.

— Ты ничего не сделал, чтобы просить прощения, или я пока об этом не знаю.

Шаги раздались по полу. Он поднял руку, чтобы остановить её, но она уже развернулась. Пальцы замерли на дверной ручке, прежде чем она медленно повернула её. Задержалась на миг.

— Это не ссора, — сказала она, не поворачиваясь к нему. — Просто иногда приходится выбирать между тем, что действительно важно, и тем, что может подождать.

Он продолжил просто стоять, не делая попытки остановить её. Гермиона распахнула дверь, но перед тем, как уйти, остановилась на секунду в проёме.

— Сейчас нужно думать о том, как предотвратить катастрофу, а не разбираться с твоими секретами, — бросила она через плечо.

Дверь закрылась за ней со скрипом. Гермиона быстро вернулась в коридор. Алисия, стоявшая у дверей кабинета, подняла голову, но не успела ничего сказать — Грейнджер лишь мельком взглянула на неё, глазами, полными напряжения, и молча прошла мимо.

В комнате холодный воздух из открытого окна резанул её кожу, но она это проигнорировала. Сердце билось так сильно, что, казалось — его слышно снаружи.

«Позже», — звучало в голове, как мантра. «Я разберусь с этим позже».

~*~

Срочные совещания, переговоры, заявления перед прессой. Гермиона двигалась в круге однообразных действий, которые за последние недели стали её реальностью. Часы сливались в минуты, а дни казались бесконечным продолжением вчерашнего. Она чувствовала себя пойманной в ловушку времени и обстоятельств. Словно мир замкнулся вокруг её шагов, заставляя идти по одному и тому же маршруту без права свернуть.

Её кабинет в доме был наполнен бумагами, пергаментами с протоколами, полными сухих формулировок, которые едва ли могли успокоить тех, кто ожидал действий. Авроры, не покидавшие её даже на минуту, неуклюже перемещались в коридоре, глухо переговариваясь между собой. Взгляд Гермионы блуждал между документами, но ни на чём не останавливался надолго.

По крайней мере, у неё действительно не было времени думать о Малфое.

На столе лежала газета с жирным заголовком: «Уолш объявляет о военном вторжении: ультиматум Британии!». Каждое слово, выведенное чёрными буквами, казалось клеймом на её сознании. Гермиона хотела бы спрятаться от этой правды, но газета насмешливо возвращала её к реальности.

Она взяла её в руки. Живой холод бумаги обжёг пальцы. Строки текста прыгали перед глазами, пока она пробегала взглядом каждое слово, вслушиваясь в тишину вокруг.

«Если Великобритания не выполнит наши условия к 1 декабря, мы будем вынуждены начать операцию по возвращению территорий, которые принадлежат Ирландии по праву. Это уже не политическое заявление — это обещание действовать».

Она прикрыла глаза, опираясь головой на спинку кресла, но спокойствие не приходило. Внутри всё ещё гулко билось напряжение прошедшего дня, как стук часов, которые неумолимо отсчитывали время.

Дверь мягко скрипнула. Гермиона не открыла глаза, но уже знала, кто вошёл.

— Ты выглядишь так, словно собираешься начать войну, — раздался низкий голос.

— Её начинаю не я, — холодно ответила Гермиона, не поднимая головы.

— Ты должна отдохнуть.

— Я знаю.

Она услышала, как он остановился позади, но больше не сделала попытки заговорить. Напряжение между ними было почти осязаемым, тяжёлым и густым, как туман.

Драко молча прошёл к своему привычному месту у окна. Кресло заскрипело, когда он сел, но, в отличие от других дней, когда этот звук сопровождался его сухой шуткой или саркастическим замечанием, теперь комната осталась тихой.

Гермиона не посмотрела на него. Она знала, что если взглянет, то увидит на лице выражение, которого старалась избегать: смесь усталости, беспокойства и чего-то ещё, что она не хотела сейчас разгадывать.

Её пальцы застыли на одной из страниц, но она так и не смогла сосредоточиться на тексте. Раньше они бы перебросились парой саркастических реплик, и она, возможно, улыбнулась, несмотря на усталость. Но сегодня всё было иначе. Слова, которые раньше звучали легко, теперь весили слишком много.

Она почувствовала, как он слегка повернулся к ней, но так и не подняла взгляд.

— Посол, — раздался голос из коридора, заставив её вздрогнуть.

Гермиона обернулась. В дверном проёме стоял Ричард, его лицо было напряжённым, но голос оставался сдержанным:

— Эйдан Флинн прибыл.

Она медленно отложила бумаги и поднялась, чтобы направиться к выходу.

— Спасибо, Ричард.

На мгновение её взгляд всё-таки скользнул по Драко.

— Не поступай так со мной, — отчаянно попросил он. — Не делай выбор, перед которым я тебя не ставил.

— Я всего лишь работаю, Драко, — Гермиона устало выдохнула. — И думала, ты знаешь, что мой выбор давно сделан.

Он не отводил от неё взгляда, словно надеясь, что она передумает, что найдёт хоть секунду, чтобы остаться. Но она уже сделала шаг назад.

— Отдохни, — добавила Грейнджер, прежде чем выйти и пройти по коридору.

Ричард встретил её у лестницы и молча протянул один из конвертов, всем своим видом подчеркивая то, насколько ей не стоило говорить о его содержании, по крайней мере пока.

По мере шагов по лестнице Грейнджер развернула записку.

«Мистер Поттер и мистер Уизли сейчас находятся в самолёте в сторону Северной Ирландии».

Гермиона застыла, её взгляд несколько секунд оставался прикованным к строчкам, пока холодный прилив реальности не заставил сердце сжаться.

Она перечитала текст ещё раз, словно надеялась, что от этого он изменится. Не изменился.

— Это всё?

Ричард поднял взгляд, его руки сложились за спиной.

— На данный момент, да.

Она закрыла глаза, пытаясь сдержать нахлынувшую волну злости. Ей в самом деле нужен был отдых.

— Они даже не подумали предупредить меня, — прошептала она, больше себе, чем ему.

Маккензи промолчал, но в его взгляде читалась доля сожаления.

Гермиона сжала записку в руке, пока напряжение нарастало внутри, словно затягивающаяся пружина. Затем бумага сгорела прямо в её пальцах, не задев пламенем кожу, а Грейнджер пошла дальше в сторону гостиной.

Без лишних приветствий, она кивнула Эйдану, стоявшему у камина.

— Пожалуйста, скажи, что тебе есть, чем меня порадовать, — она махнула Ричарду с молчаливой просьбой чего-нибудь налить. — Я только что пережила три совещания с Министром по поводу заявлений Уолша, а мои люди в панике обращаются в Посольство с просьбой об эвакуации их близких.

Эйдан обернулся с едва заметной улыбкой. В его руках был тонкий кожаный портфель, из которого он достал несколько сложенных бумаг.

— У меня для тебя есть кое-что, что может поднять настроение, — сказал он, протягивая ей документ.

Гермиона аккуратно села, взяла бумагу и развернула. Это была статья с интервью Макгиннеса, подготовленная для публикации в нескольких магических изданиях. Её взгляд сразу же упал на заголовок, который выделялся жирным шрифтом:

«Мартин Макгиннес: правда об Элайдже Уолше и его войне».

— Они используют это в утренних выпусках?

— Именно так, — кивнул Эйдан, усаживаясь напротив. — Нам удалось договориться с редакторами и обеспечить анонимность тех, кто был вовлечён в подготовку. Всё выглядит идеально.

Гермиона скользила глазами по строчкам, анализируя каждое слово. Текст был сильным, откровенным, но достаточно дипломатичным, чтобы избежать обвинения без доказательств.

— Это хорошо, — она отложила статью на стол, её плечи немного расслабились.

— А это, — Эйдан протянул ей второй документ, — оригинал обвинения Уолша с подписями. Завтра утром мы официально запускаем процедуру импичмента.

Она изучала написанное, взгляд скользил по фамилиям, напротив которых стояли уверенные подписи.

Он действительно смог поднять ей настроение.

— Это больше, чем я могла ожидать, — тихо произнесла Гермиона, возвращая бумаги назад. — И... спасибо, что доверил мне оригинал. Это многое значит.

— Ты заслужила такое доверие, — коротко ответил Эйдан, не отводя от неё взгляда.

— И это всё? — она подняла бровь, указывая на пустую руку Эйдана, которая явно намекала, что он привёз не только это.

— Конечно, нет, — он улыбнулся шире и достал ещё один документ. Гермиона почти рассмеялась.

Это был предварительный проект мирного соглашения, аккуратно написанный и наполненный деталями. Гермиона быстро пробежалась по тексту. Сердце на мгновение сбилось с ритма.

— Ты работаешь над планом мира? — в голосе прозвучала смесь удивления и восхищения.

— С тех пор, как ты здесь.

Проект был смелым, амбициозным, тщательно продуманным. Он предусматривал восстановление мира, укрепление границ и новую систему, которая могла бы предотвратить будущие конфликты.

— Ты собираешься предложить это преемнику Уолша, — сказала она, внимательно изучая строки.

— Да, — кивнул Эйдан. — Как только он или она будет назначен, это будет первым предложением на обсуждение. Мы слишком близки к миру, чтобы позволить ещё одному лидеру всё разрушить.

— Мы сможем подписать его сразу после того, как Уолш сойдёт с поста.

Он посмотрел на неё с плохо скрываемой радостью.

— Наш Визенгамот откажется от всех территорий Северной Ирландии, как я тебе и обещал.

Гермиона пробежалась по строкам ещё раз. Она опустила бумаги на стол и сложила руки на груди, внимательно посмотрев на Эйдана. Он в ответ слегка улыбнулся, чуть склонив голову.

— Ты сомневалась во мне?

— Я привыкла, что обещания в политике — это больше фигура речи, чем обязательство, — спокойно ответила Гермиона. — Но ты удивил меня. В хорошем смысле.

— Рад, что смог оправдать твои ожидания, — ответил он, не скрывая лёгкой иронии. — Хотя, кажется, они были невысокими.

— Скорее реалистичными, — она пожала плечами, срываясь на смех.

— Я смог поднять тебе настроение?

— Более чем, — Гермиона широко улыбнулась. — Правда, у меня есть лёгкое подозрение, что имя преемника уже выбрано, не так ли?

— Есть несколько кандидатур, — сразу пояснил Эйдан. — Решение останется за Визенгамотом в первые сутки после вынесения наших обвинений, и главной кандидатурой является заместитель Министра, а не я.

Она вспомнила один из их разговоров в кабинете Флинна о причинах, по которым он хотел остановить эту войну. Тогда, смотря в эти глаза, едва не поцеловав его, Гермиона сомневалась в перечисленных намерениях. Но, может, он действительно хотел честной борьбы, ведь после этого не дал ей поводов в себе усомниться.

Хотя в целях безопасности Эйдан всё ещё не был посвящен в их план, касающийся Эмили. Он не знал ни дат, ни имен, так рисковать они не могли.

— Всё было бы проще, окажись им ты, — всё же Гермиона высказала свою мысль честно, пусть и слишком открыто.

— А меня привлекает вся романтика кампаний, — Эйдан откинулся назад на спинку дивана. — Знаешь, предвыборные обещания, реклама, поездки по стране и волнение при подсчёте голосов.

— Надеюсь, никогда не пройти через это, — она мотнула головой. — Добиться должности посла было куда проще.

Мерлин, они действительно свергали Министра Магии. Здесь, сидя в уютной гостиной, улыбаясь друг другу. Было рано говорить себе о победах, ведь ИРА всё ещё существовали, и у них оставались угрозы, реальные по сей день.

Это не являлось выигрышем в привычном смысле.

Пожалуй, пока что это было надеждой, которой в последние часы очень не хватало.