Вавилонская башня

Рука Драко лежала на её коленях, а лениво прикрытые глаза говорили о том, что он пытался казаться спокойным. Но Гермиона видела, как он едва заметно напрягается каждый раз, когда пальцы касались повязки.

Они были в резиденции, и Малфой развалился на диване, пока Грейнджер суетилась вокруг, так как он запретил вызывать колдомедиков.

«Есть более важные причины обращаться к ним, Грейнджер».

Конечно, кто бы сомневался.

«Гордость» всё ещё была его вторым именем сразу после самодовольства.

— Ты слишком переживаешь, — пробормотал Драко, наблюдая, как она осторожно проверяет бинты на его боку. — Это всего лишь царапина.

— Царапина? — Гермиона подняла бровь, бросая на него строгий взгляд. — Ты точно знаешь разницу между царапиной и раной в пять сантиметров?

— Разумеется, — он улыбнулся, но тут же поморщился от боли. — Царапина — это то, что ты оставляешь мне в душе, каждый раз, когда игнорируешь мои советы.

— Ах, вот как, — она фыркнула, осторожно нанося мазь. — Значит, это я виновата, что ты решил стать мишенью для заклинаний?

— Конечно. Ты слишком привлекательна, чтобы я позволил тебе пострадать.

Гермиона закатила глаза, но щёки всё равно предательски покраснели.

— Ты всегда был таким драматичным? Или это побочный эффект потери крови?

— Я драматичен? — он фальшиво возмутился. — Значит, я лежу здесь, истекаю кровью, и ты оскорбляешь мои лучшие качества?

— Ты не истекаешь — она подняла бинт, демонстрируя, что кровь уже практически остановилась. — Боюсь, придётся найти другой повод, чтобы жаловаться.

— Хорошо, тогда я пожалуюсь, что ты слишком красива, когда злишься. Это отвлекает меня от восстановления, — он ухмыльнулся, ухватив её за руку. — Тебе нужно идти.

— Ещё есть время.

— Грейнджер, я не из тех, кто ломается от пары порезов, — он усмехнулся, но попытка пошутить выглядела натянутой. — Иди. У тебя на кону судьба Ирландии.

— А у тебя — рана, которая едва не стала причиной твоего конца, — она покачала головой, закрывая банку с мазью. — Не пытайся меня убедить, что я должна оставить тебя вот так.

— Я не пытаюсь, — он слегка наклонил голову, чтобы встретить её взгляд. — Я просто говорю, что ты не можешь быть везде одновременно.

— А я не пытаюсь быть везде, — она медленно выдохнула. — Только там, где это важно.

Он замолчал, и в комнате на мгновение повисла тишина. Гермиона снова бросила взгляд на его лицо. Сколько раз она видела, как он защищает её? И сколько раз она думала, что это работа и долг?

— Ты, кажется, снова проигнорировала мой приказ, — пробормотал он, прикрывая глаза. — Мне нужно быть рядом с тобой, а не лежать тут, когда ты снова пойдёшь спасать мир.

— Ты и так всегда рядом.

— Вот как? — его рука чуть сжала её пальцы. — Тогда, может, стоит тебе остаться здесь со мной? Спасать мир можно и завтра.

Она улыбнулась, но встала, аккуратно поправив плед на его плечах.

— Ты слишком самоуверен, Малфой. Если я останусь, завтра спасать будет уже нечего.

— А ты слишком благородна, Грейнджер, — он устало улыбнулся в ответ. — Ненавижу то, что не могу пойти с тобой.

— Придётся доверить её нам, Малфой, — Александр показался со стороны, наклоняя голову с улыбкой. — Как давно я этого не видел.

— Раненного меня? — он выгнул бровь в ответ, бросая недовольный взгляд. — Даже не надейся, Хартман, завтра я буду на ногах.

— Конечно, будешь, — Гермиона зарылась пальцами в его волосы, растрепав их, словно у ребёнка. — Ты и не представляешь какими навыками целителя я обладаю, когда приходится кому-то накладывать швы.

Она качнула головой, сдерживая улыбку.

— Веди себя прилично. Я вернусь, как только смогу.

— Постарайся сделать это быстрее. Я всё-таки не из тех, кто легко лежит в постели без дела, — лениво бросил он.

Грейнджер улыбнулась, прежде чем выйти. Драко проводил её взглядом, а затем тяжело опустился на спину, закрыв глаза. Майкл и Александр учтиво прикрыли двери в гостиную, чтобы он мог отдохнуть в тишине.

~*~

Парк почти пустовал, несмотря на то, что погода стояла тихая, без дождя и ветра. Редкие прохожие с собаками или прогуливающиеся по дорожкам, казались частью декора, которому было предназначено скрыть в своей тени важный разговор.

Гермиона шла неспешно, с накинутым на голову капюшоном, её шаги практически не слышались по гравийной дорожке. В руках она держала маленький бумажный стаканчик с кофе, будто наслаждалась днем, а не ожидала встречи.

Впереди, на одной из деревянных скамеек у пруда, сидела Эмили. Её поза выдавала напряжение — плечи подняты, пальцы сжаты в замок, взгляд сосредоточенно устремлён на воду. Гермиона ускорила шаг, как будто случайно направляясь именно к этой скамье.

Она опустилась рядом, не сказав ни слова, и сделала небольшой глоток кофе. Они молчали, словно были двумя совершенно незнакомыми людьми, встретившимися случайно. В глазах Эмили мелькнуло понимание, но она не повернулась.

— У вас пять минут, — холодно бросила Роше. — Нам опасно находиться здесь дольше.

— Тогда я начну сразу, — спокойно ответила Гермиона, сосредотачиваясь на глади воды. — Ваши дни здесь сочтены. И это не угроза. Уолш не оставит вам шансов, как только восстановит свои позиции.

— Вам удалось найти что-то конкретное?

— Недостаточно, чтобы уничтожить его, — признала Гермиона, держа стаканчик так, словно он последним удерживал её в равновесии. — Но достаточно, чтобы убедить вас, что оставаться здесь больше нельзя.

— А если я скажу, что у меня нет причин вам доверять?

— Тогда отвечу, что это ваше право, — Гермиона пожала плечами. — Но если вы останетесь здесь, вы подвергнете опасности не только себя, но и её.

Эмили прикусила губу, едва заметно нахмурившись. Она долго молчала, всматриваясь в воду перед собой в поисках ответов.

— Что вы предлагаете? — наконец спросила она, и в голосе всё же прозвучала слабая нотка заинтересованности.

— Франция, — произнесла Гермиона. — У меня есть связи, которые могут обеспечить вам безопасность. Мы организуем всё так, чтобы Уолш не узнал о вашем отъезде сразу, а значит, он не сможет вас остановить или отследить.

— И вы считаете, это так просто? — Эмили резко повернулась к ней. — Вы думаете, что я могу просто исчезнуть? Что он не будет искать нас?

— Я не думаю, что это будет просто, — Гермиона посмотрела ей прямо в глаза. — Но я знаю, что оставаться — это путь в никуда. Вы нужны ей, мисс Роше. Живой. А значит, вы должны уехать.

Эмили снова отвела взгляд.

— Почему вы это делаете? — голос прозвучал тише, почти мягче. — Я никогда не просила вас вмешиваться.

— Потому что вы и она не будете оружием в его руках, — Гермиона говорила сдержанно, почти шёпотом. — Я не могу смотреть на это и ничего не делать.

Возможно, она зря влезала в это. Возможно, стоило сосредоточиться на проблемах более глобальных, но она действительно не могла оставить всё так, как есть.

— И что именно вы предлагаете? Детали. Я хочу знать, что это за план, прежде чем я соглашусь участвовать.

Гермиона кивнула, ожидая этого вопроса. Из внутреннего кармана мантии она достала небольшой конверт и положила его между ними на скамью.

— Здесь всё, — она кивнула на конверт. — Каждый шаг расписан по минутам. Маршрут, время, точки пересечения, даже то, кто будет вас сопровождать. Вам нужно лишь прочитать это и следовать указаниям.

— У вас это выглядит так легко, — с сарказмом заметила Эмили, но пальцы всё же потянулись к конверту. — А если что-то пойдёт не так?

— Мы предусмотрели всё, что могли. Это не значит, что риск отсутствует, но я клянусь, что мы сделаем всё, чтобы вы обе были в безопасности.

— Хорошо, — выдохнула она. — Но если это не сработает...

— Сработает, — Гермиона перебила её, голос стал твёрже. — Потому что другого выхода у нас нет.

Эмили поднялась с места, убрав конверт в сумку.

— У нас с вами нет права на ошибку, мисс Грейнджер, — тихо произнесла она, глядя на девушку через плечо. — Но, кажется, вы это уже поняли.

Роше задержалась на мгновение, глядя на Гермиону. В её глазах мелькнуло что-то, что сложно было назвать упрёком или сожалением.

— Спасибо, — произнесла она неожиданно мягко. — За то, что хотя бы вы не считаете меня потерянной.

Гермиона чуть приподняла уголки губ в лёгкой улыбке.

— Никто не потерян, пока есть за что бороться.

Эмили кивнула, её пальцы чуть сильнее сжали ремень сумки. Она ушла, не оглядываясь, оставив Грейнджер сидеть на скамье, глядя на опустевший пруд перед собой.

Мерлин, что же она творила...

В самом деле, Роше никогда не просила её о помощи и даже о минимальном вмешательстве, но Гермиона решила всё за неё, устроила и организовала, не спросив, по сути, а хочет ли Эмили в этом участвовать.

Всё внутри кричало о том, что они зашли слишком далеко, и слишком удачливо для мира, в котором фортуна была такой непостоянной.

Теперь в голову закрадывалась мысль о том, что последние дни складывались чересчур удачно. Казалось бы, Конфедерация встала на их сторону, случились подвижки по делу, Макгиннес пошёл навстречу, план по выезду Эмили был продуман до мелочей, и всё это выглядело слишком гладко. Словно кто-то невидимый расставлял дорожку, направляя в нужную сторону. Или, что хуже, готовил ловушку, из которой они не смогут выбраться.

Гермиона закрыла глаза, сделала глубокий вдох и попыталась успокоить беспокойные мысли. Нет, не время для сомнений. Не сейчас. Она не могла позволить себе роскошь остановиться или отступить назад. Всё уже началось, и теперь оставалось лишь двигаться вперёд, насколько бы рискованным это не казалось.

Но эта тишина, окружавшая в парке, вдруг стала казаться подозрительно тяжёлой. Гермиона огляделась. Ничего странного. Всё как обычно. Майкл и Александр, сидящие рядом и спорящие, что лучше: кофе или чай. Люди, что прогуливались по дорожкам, даже не подозревая, какие разговоры происходили рядом.

Жизнь.

Гермиона втянула воздух полной грудью.

Листья, уже почти потерявшие свою яркость, шуршали под редкими шагами прохожих. Деревья, оголённые до самых веток, оставались тенями от былого тепла. Лужи на дорожках отражали хмурое небо, а воздух был пронизан сыростью поздней осени. Недавний первый снег не добрался сюда, ни о каких снежинках не шло и речи.

В этом моменте не было ничего искусственного, ничего сложного. Только жизнь. Чистая, бесхитростная жизнь, которую она всегда ценила, но теперь, казалось, чуть позабыла среди бурь и интриг, заполнивших дни. Она вспомнила, как когда-то могла позволить себе остановиться среди будничной суеты, чтобы насладиться таким же мгновением. Как любила часами бродить по коридорам Хогвартса или просто сидеть у камина с книгой, не думая о мире, который требовал её внимания.

Сейчас, на этой скамье, в центре своего личного хаоса, Гермиона позволила себе вспомнить, что жизнь была больше, чем борьба. Она заключалась в мелочах: в запахе мокрой коры деревьев, в смехе, который звучал где-то рядом, в теплоте кофе в её руках.

Она отпила из стакана, наслаждаясь горьковатым вкусом, и прикрыла глаза. Её сердце слегка сжалось, но на этот раз не от тревоги, а от тихой радости. Всё это — простой мир, где люди жили, любили, смеялись — стоило её усилий. Стоило того, чтобы бороться.

Майкл засмеялся над чем-то, что сказал Александр, и она поймала себя на том, что улыбается вместе с ними.

Драко рядом не хватало, чтобы сжать её пальцы и вместе взглянуть на этот мир так, как умела она. За последние два месяца Гермиона так сильно привыкла к его присутствию за спиной, что теперь без него всё ощущалось не таким, как должно быть.

Малфой всегда знал, как вернуть её к реальности, как отвлечь от суматохи мыслей одним своим нахождением рядом. Его взгляд, спокойный и уверенный, который так часто говорил больше, чем слова. Его способность находить в её беспорядке точку опоры, которую она не видела сама.

Гермиона поймала себя на мысли, что уже поворачивает голову в сторону, будто ожидая услышать голос или уловить шаги за спиной. Глупость, конечно. Он находился в резиденции, и она это знала. Но чувство пустоты от его отсутствия было таким же реальным, как холодный ноябрьский ветер, касающийся щёк.

Как бы он поступил сейчас? Возможно, шутливо фыркнул на её сентиментальность, но всё равно крепче сжал её руку, чтобы напомнить, что она не одна. Или просто молча стоял рядом, давая ей почувствовать, что всё это — тяжесть, ответственность, даже страх — разделены на двоих.

Она невольно улыбнулась, вспоминая его фразы, полные сарказма и лёгкого высокомерия, которыми Драко маскировал свою заботу. И как каждый раз Гермиона злилась на него за эти слова, но знала, что именно они помогали ей не утонуть в собственной серьёзности.

Её взгляд скользнул по дорожке, ведущей к выходу из парка, затем упал на часы. Время утекало сквозь пальцы, и нужно было ехать к центру города на встречу с послом.

~*~

Дверь распахнулась с такой силой, что её хлопок отдался эхом по всему коридору. Гермиона застыла на пороге, на мгновение задержав дыхание. Свет в комнате был мягким, его источники утопали в полумраке, отбрасывая тёплые отсветы на стены. В центре, словно в эпицентре её мира, на кровати сидел он.

Белая рубашка оказалась небрежно расстёгнута, очки сползли на кончик носа, а книга, которую он держал в руках, казалась совершенно забытой. Драко поднял глаза, и в этот миг весь остальной мир перестал существовать. Она видела, как взгляд зацепился за её лицо, как в следующую секунду он отложил книгу и, не говоря ни слова, поднялся.

— Гермиона?

Но она уже шагнула, и этого хватило, чтобы Драко пересёк оставшееся расстояние. Он поднял её с такой лёгкостью, словно на боку не было повязки, скрывающей рану.

— Ты что творишь? — прошептала Гермиона, обвивая его шею руками, но не сделала ни единой попытки оттолкнуть.

— То, что должен был сделать, как только ты вошла, — губы скользнули по виску.

Она уткнулась лицом ему в шею, чувствуя запах, тепло, ритм дыхания. Это было всё, в чём Грейнджер нуждалась в тот момент. Словно Малфой мог за секунды собрать её заново, просто держа на руках.

Вещи начали падать вниз: пальто, сумка, соскользнувшая с плеча. На полу оказался и бумажный конверт с какими-то бумагами — неважно. Всё неважно.

Драко замер и чуть отклонился назад, чтобы посмотреть на неё. Их взгляды встретились. В его отражалось всё: любовь, беспокойство, упрямство, с которым он всегда боролся за неё.

— Ты здесь, — слова рвались наружу, но терялись где-то между их дыханиями. — Ты здесь. Я дома.

— Конечно, я здесь, — он слегка нахмурился, его руки обвили сильнее. — Где же мне ещё быть?

Она не ответила. Её лоб прижался к его, глаза закрылись.

— Ты должен был лежать, — прозвучал рваный шёпот, пальцы всё ещё путались в волосах. — Рана не зажила.

— Неважно. Как прошли встречи? — Драко шагнул в сторону кровати.

— Всё хорошо. Они оба согласны.

— Ты это сделала, — он улыбнулся уголком губ, осторожно опуская её на постель, сам садясь рядом. — Ещё одна победа в твою копилку.

— Звучит так, будто я коллекционирую их, как ты — оправдания, чтобы встать с постели, — она прищурилась, наконец замечая очки, которые он поправил на носу, прежде чем снова взглянуть прямо. — Ты же аврор. У вас должно быть идеальное зрение.

— Это не очки, это оружие, — он невозмутимо откинулся назад, притворно важным тоном добавив: — Они помогают мне видеть, как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не замечаю.

Она фыркнула, усаживаясь рядом, и легко коснулась оправы.

— Ужасный выбор аксессуара для шпиона, Малфой. Не могу поверить, что ты так просто сдал своё прикрытие.

— Это моя стратегическая уловка, — он усмехнулся, мягко скользнул по её запястью. — Пока ты занята шутками про мои очки, я могу смотреть на тебя сколько захочу.

Гермиона улыбнулась, едва заметно качая головой. Даже с этим слегка растрёпанным видом, Драко выглядел так, будто мог остановить весь мир, если бы это понадобилось ей. И он медленно поцеловал основание её запястья, закрывая глаза, купаясь в прикосновениях, как в самом необходимом за день.

— Всего половина дня без меня, и посмотри, каким нуждающимся ты стал, — она не смогла не усмехнуться.

— Ты прыгнула на меня с порога.

— Я ни о чём не жалею. И ты не смеешь.

— Даже если я так ослаб от твоего отсутствия, что сейчас едва сижу? — Драко вскинул бровь.

— Ты выглядишь достаточно сильным, чтобы продолжать спорить.

— Потому что это мой метод выживания — спорить с тобой, Политика, — он ухмыльнулся, прикасаясь пальцами к её подбородку. — Знаешь, это немного похоже на дыхание. Если перестану, боюсь, упаду в обморок.

— Тогда я не возражаю против вечных споров, — последний шёпот растворился в поцелуе, в который Драко её утянул.

Она была дома.

Даже если этот дом означал здание за тысячи километров от Лондона.

~*~

14 ноября 2008 г.

— Какие результаты? — Кроу сложил руки перед собой, как только Гермиона забежала в свой кабинет в здании Посольства. Она не успела закрыть дверь, как сразу же встретилась с его требовательным взглядом. Кажется, они оба были на нервах.

— Посол выразил нам полную поддержку, — она резко выдохнула, щёлкнула замком и прошла внутрь. — Мы начнём процесс завтра, пятнадцатого ноября, так как по нашим данным это важный день в Министерстве. Почему — мы точно не знаем, но Уолш будет выписываться из больницы и сразу же направится туда.

— Полную поддержку? — уточнил Кроу, пока Грейнджер садилась за стол.

— Абсолютно. Мы в деталях описали ему ситуацию, и он пошёл навстречу, предоставив все необходимые ресурсы.

— Ты же понимаешь, что тебя не должно быть возле Эмили и её ребёнка? Никто не должен знать, что мы принимаем в этом участие.

Гермиона уверенно кивнула. Это был бы скандал мирового масштаба, если бы её заметили где-то около побега любовницы Министра Магии и заместителя главы одного из отделов Ирландского Министерства.

— Будет несколько моих авроров, которые смогут проконтролировать, что процесс идёт по плану, но никто из тех, кого могли бы мне приписать. На всякий случай мы уже обеспечили их оборотным зельем.

Кроу поднял взгляд.

— И что французский посол попросил взамен?

— Несколько знакомств где-нибудь на будущем приёме. Ничего серьёзного, — она позволила себе слегка улыбнуться, напоминая, что ни одна просьба в их мире не исполняется без выгоды.

Рэндольф откинулся на спинку стула и сложил руки на груди, его взгляд пронзительно впился в неё.

— Ты правда считаешь, что просьбы дипломатов — это «ничего серьёзного»?

Гермиона сжала губы, голос остался спокойным.

— Я считаю, что встреча с парой влиятельных лиц ничто по сравнению с тем, что мы получаем, и я прекрасно понимаю, что он мог бы попросить и больше.

— А если он захочет больше?

— Тогда я начну беспокоиться, — она выдержала его взгляд, не позволяя ему усомниться в своей уверенности. — Но пока мы говорим о стандартной дипломатической сделке.

Кроу поднял бровь, оценивая её ответ.

— Идёт. Сообщи мне, если условия изменятся.

— Конечно, — Гермиона осторожно выдохнула, слово наконец-то сошла с тонкого льда, на котором стояла.

— Какие дальнейшие планы?

Она бросила взгляд на часы на руке.

— Мы ещё ждём подтверждения, что Мартин готов говорить с репортерами, сейчас они в соседнем здании и ждут его. Мне нужно обсудить финальные детали с Эйданом, касаемо его выступления завтра после выхода статьи, и мы ожидаем сегодняшнее заявление от Министерства.

— По поводу?

— Ходят слухи, что оно будет, — Гермиона пожала плечами. — Я не знаю, чего именно оно будет касаться, но газета не вышла ранним утром, а значит, они придерживают информацию до какого-то решения.

— Ты сказала, Уолш ещё в больнице? — Кроу прищурился.

— Да, я отправляла Александра проверить сегодня утром. Он подтвердил, что его выпишут только завтра, но упомянул, что вокруг было немало охраны и несколько представителей прессы.

— Не к добру... — он озвучил её мысли, которым она пока не позволяла себя тревожить. — Особенно учитывая то, что случилось, пока он был в больнице и сорванные переговоры. Он будет недоволен.

— Сейчас наш приоритет в том, чтобы дать Эйдану основание сместить его с должности и начать расследование, и вывезти Эмили, — Гермиона мотнула головой, — об остальном я могу позаботиться позже.

— Звучит здраво, — Кроу тоже посмотрел на часы. — Ты хочешь, чтобы я передал что-то особенное на заседании семнадцатого числа? Мои сотрудники начинают готовить отчёт.

— Я вышлю все свои дополнения сегодня вечером, чтобы вы могли осветить подробности, — она позволила себе улыбку. — Учитывая, что Кингсли собирает отчёт по ситуации в Ирландии, комментарии могут быть ценными?

— Твои? — он усмехнулся. — Разумеется. Мелисса уже выслала мне своё письмо.

В дверь постучали, прерывая их разговор, который и без того подходил к концу.

— Посол Грейнджер, Мартин Макгиннес прибыл, — раздался голос Ричарда по ту сторону.

— Тебе пора, — Рэндольф махнул рукой в сторону и улыбнулся. — Проследи, чтобы он сказал всё, что нужно.

— Мы всегда сможем подправить статью и добавить красок, — не без ухмылки отозвалась она, поднимаясь с места. — До встречи, сэр.

— Удачи, Гермиона.

Связь оборвалась, и она сорвалась с места, захватывая заранее подготовленные бумаги на столе. Ей нужно будет записать основные ответы, чтобы позже дать Эйдану возможность на них ориентироваться.

В коридоре её уже поджидали авроры — Майкл и Александр, как всегда, внимательные и начеку, и Малфой во главе всего, оглядывающий пространство с присущим только ему скрытым высокомерием.

— Репортёры и Мартин прибыли. Они находятся в Зелёной комнате на втором этаже, — Ричард приблизился быстрым шагом, протягивая ей лист пергамента с адресом. — Всё прошло без лишних глаз.

— Спасибо, Ричард, — она выдохнула. — Убедись, что никто из посторонних не попадёт внутрь, и предупреди охрану, чтобы не расслаблялись.

Он кивнул и направился к выходу, чтобы проследить за выполнением её распоряжений. Сразу за ним последовали и Майкл с Александром. Гермиона вышла в коридор, удерживая дверную ручку на мгновение, чтобы позволить Драко пройти за ней. Его рука всё еще была перевязана, но в остальном он выглядел абсолютно собранным. В своей идеальной белой форме и с ухмылкой на губах.

— Ты не должен был вставать, — короткая фраза, пропитанная недовольством, даже по меркам Грейнджер прозвучала чересчур грубо. С самого утра она не находилась в восторге от его нахождения здесь.

— Должен был, — он улыбнулся. — Это моя работа.

— Я серьёзно, — она бросила на него взгляд, пока они переходили улицу. — Ты получил освобождение от обязанностей до выздоровления.

— Я так чертовски благодарен за эту привилегию, — глаза сверкнули, Малфой пожал плечами. — Пользоваться ей не стану.

Они перешли к соседнему зданию по узкой аллее, вымощенной серым камнем. Ноябрьский воздух был прохладным, с лёгкой сыростью, но всё же успокаивал. Гермиона подняла голову, встречая взгляд Драко, который ловил каждое её движение.

— Убедись, что ты не напрягаешь свою рану.

— Убедись, что ты не отвлекаешься на меня, когда впереди у тебя важное дело, — спокойно ответил он, прищурившись.

Помещение встретило их мягким освещением, приглушённым и строгим. Третий этаж оказался почти пустым. В коридоре их ждали несколько сотрудников безопасности, которые кивнули, приветствуя их. Гермиона шагнула вперёд, открывая дверь в небольшую комнату, где всё уже было готово для встречи.

— Мисс Грейнджер, мистер Малфой, — поднялся навстречу журналист одного из ведущих североирландских изданий. Он протянул руку. — Приятно видеть вас. Мы благодарны за возможность присутствовать на этом интервью.

— Спасибо, что нашли время, — Гермиона ответила, сжимая его ладонь, а затем чуть кивнула в сторону остальных журналистов, рассаживающихся вокруг стола.

В комнате присутствовало пять человек, каждый из них представлял разные издания. Двое журналистов из британских газет; один из североирландского независимого издания, известного своими расследованиями; и ещё двое — репортёры французской и американской газет, приглашённые специально для того, чтобы привлечь международное внимание к интервью.

Мартин Макгиннес перебрасывался вежливыми фразами с помощницей из посольства, которая как раз протягивала ему кофе. Через несколько минут он займёт место в кресле напротив журналистки Ежедневного Пророка и даст, возможно, самое противоречивое интервью в своей жизни.

— А, посол Грейнджер, — он наконец заметил её, в пару шагов сокращая расстояние. — Подозревал, что вы придёте посмотреть.

— Хотелось услышать всё, что вы скажете, лично, — они обменялись рукопожатиями. — Хотя я уже и слышала эту историю.

— Мне нравится, как вы завуалировали контроль над моими дальнейшими словами, — ни в его голосе, ни в выражении лица упрёка она не заметила, лишь тёплую улыбку. — У нас с вами был уговор, и я его выполню.

— Я бы хотела поговорить с вами после окончания, если это возможно, — Гермиона бросила взгляд на Драко. — Это касается нашей предыдущей встречи.

— Как вам будет угодно.

— Мы готовы начать, — произнёс один из журналистов, подходя к ним ближе, едва разговор обрёл паузу в несколько мгновений.

— Тогда давайте приступим, — с уже не настолько тёплой улыбкой заявил Макгиннес, направляясь к своему месту.

— Мы начнём с вашей личной оценки текущей ситуации, — мягко заговорила журналистка Пророка. — Затем перейдём к вопросам, которые касаются вашего прошлого и ваших заявлений о связях Уолша с ИРА.

Макгиннес кивнул, его пальцы невольно сжались на спинке кресла перед ним. Гермиона заметила это движение, но промолчала, позволяя ему самому справиться с эмоциями.

— Прошу.

Гермиона заняла место за пределами линии репортёров рядом с Драко. Для нее обеспечили кресло и бутылку воды на столике рядом, а Малфою пришлось встать за её спиной. Она глубоко вдохнула и приготовилась следить за каждым словом, чтобы не упустить ничего важного.

В комнате повисла тишина в пару секунд, а затем прозвучал первый вопрос.

Мартин начал говорить ровным голосом, с лёгким акцентом. Каждое его слово звучало чётко и уверенно, но с такой осторожностью, словно он выбирал их так, как выбирают оружие для битвы.

Гермиона сидела неподвижно, её взгляд скользил от Макгиннеса к журналистам, оценивая их реакцию. Она заметила, как один из них, пытаясь скрыть волнение, сделал заметку на краю пергамента, и сама обратила внимание на завитушку на своём тексте.

Секунда за секундой разговор углублялся. Макгиннес говорил о прошлом, о своём пути в ИРА, о том, как его вера в идею столкнулась с реальностью, и о том, как он понял, что методы, используемые организацией, ведут к разрушению.

Когда речь зашла о связях Уолша, Гермиона не смогла удержаться и слегка подалась вперёд. Каждое слово, сказанное Мартином, было аккуратно завуалировано, но по-настоящему разоблачало Министра Магии. Она не могла не восхищаться его умением говорить правду, оставляя достаточно пространства для интерпретаций.

— И последнее, — один из журналистов поднял руку, словно обращаясь к учителю в школе. — Вы готовы назвать эти связи открыто?

— Я прямо говорю всему Ирландскому народу, что тот, кто должен был защищать вас, использует ваше доверие, как щит для своих амбиций. Элайджа Уолш никогда не видел в вас людей, лишь инструмент для достижения своих целей. Его война — это не война Ирландии. Это война его эго.

Он слегка наклонился вперёд, и его голос стал ещё ниже, ещё тише, но от этого только сильнее:

— Я был частью этого мира. Я знаю, что значит вести борьбу за свободу, за выживание. Но то, что делает ваш Министр Магии, — это не борьба. Это манипуляция страхом, ложью и кровью. Он продаёт вам иллюзии о справедливости, чтобы отвлечь от правды: он ведёт вас к катастрофе. И пока вы молчите, он продолжает строить свою империю на вашем страдании.

Он замолчал на мгновение.

— Я прошу вас не ради себя. Я прошу ради будущего Ирландии, ради её детей, ради тех, кто ещё может выбрать мир. Если вы не остановите его сейчас, завтра может быть слишком поздно. И тогда кровь на улицах будет на руках не только Элайджи Уолша, но и каждого, кто промолчал, зная правду.