Вавилонская башня

Гермиона не позволила себе ни расслабиться, ни выдохнуть. Её ждало ещё несколько часов не менее сложных переговоров, попыток переубедить глав государств и дипломатов, что их вмешательство нужно именно сейчас.

Теперь, когда у них было прямое доказательство, что Ирландия не шла на контакт и размещала свои вооруженные отряды у границы их государства, действия будут простыми.

Сил разговаривать не осталось. Грейнджер чувствовала себя эмоционально выжженной, и пока у неё имелась пара часов на передышку, она именно ей и пользовалась. Драко настоял на отсутствии кого бы то ни было ещё в машине, и сам сел за руль, устраивая её рядом с собой.

Назад они ехали по почти пустынным дорогам в сопровождении кортежа, и сохраняли молчание. Гермиона смотрела в окно, следя за огоньками встречных машин, пока Драко вёл автомобиль. Он держал руль как всегда, уверенно и спокойно, хотя она знала, что ему не терпится услышать, что произошло. Но она медлила, стараясь собрать мысли и чувства воедино.

— Ну, и как всё прошло? — Драко бросил быстрый взгляд на неё, затем снова сосредоточился на дороге.

— Сложно сказать, — Гермиона покачала головой. — Если коротко, то всё было предсказуемо: они пытались казаться важными, мы пытались казаться терпеливыми. Потом начались взаимные обвинения, и закончилось всё тем, что Уолш встал и вышел.

— Вышел? — Драко хмыкнул, слегка усмехнувшись. — Просто так?

— Да, — она кивнула, её голос был чуть раздражённым. — Кроу предъявил им фотографии их вооружённых отрядов у границы Северной Ирландии. Ты бы видел их лица. Райли тут же начал спорить, что мы всё подстроили. А потом Уолш просто встал, собрал свою делегацию и ушёл, будто мы ему надоели.

— Ну, звучит как типичный Уолш, — он вздохнул. — Думаешь, он испугался?

— Нет, — Гермиона покачала головой. — Он просто решил, что так покажет своё превосходство. Но на деле он поставил себя в ещё более слабую позицию. Мы поговорим с союзниками на Саммите и на заседании Конфедерации. А он... останется ни с чем.

Малфой усмехнулся, на его губах появилась кривая улыбка.

— Мне нравится, как ты это преподносишь. Ты почти заставляешь звучать всё так, будто это была победа.

Гермиона фыркнула.

— Это ровно то, чего мы добивались. И я, и Кроу знали, что он в любом случае не пойдёт на наши условия. Вывести его из себя и закрыть вопрос попыток договориться было центральной задачей.

— Значит, вы почти поставили точку с ним?

— Нет, — Гермиона повернулась к нему, её взгляд был сосредоточенным. — Сегодня вечером я выступлю, но гарантировать, что меня поддержат, не могу. У меня есть достаточно фактов, чтобы показать, что их действия угрожают всему региону, но это точно не последние шаги.

— И ты думаешь, это сработает?

— Я уверена, что если ничего не сделать, всё станет ещё хуже, — она вздохнула. — Пусть это решение кажется не идеальным, но это лучше, чем просто сидеть и ждать.

Драко молчал несколько секунд, а затем кивнул:

— Значит, ты опять спасёшь всех. Ну, что ж, Политика, как всегда, во имя мира.

Она усмехнулась, глядя на его профиль.

— Иногда мне кажется, что ты слишком веришь в мои способности.

— А мне иногда кажется, что ты их недооцениваешь, — ответил он, не отрывая глаз от дороги.

Машина плавно шла вперёд, а между ними установилась привычная лёгкость — уверенность в том, что они справятся. В конце концов, у Гермионы всегда был план, а у Драко всегда была вера в неё.

Он поставил руку на подлокотник между ними, отвлекаясь на несколько секунд. Она поставила свою следом, обхватывая его пальцы, как будто это было самой естественной вещью на свете.

Гермиона закрыла глаза на мгновение, чувствуя, как усталость постепенно пробирается сквозь железное самообладание. Драко сжал её ладонь, не отрывая взгляда. Её пальцы были тёплыми, слегка дрожащими, но его прикосновение оказалось твёрдым. Почти поддерживающим. Как всегда.

Он сжал пальцы еще чуть крепче, но не сказал ни слова. Не было необходимости.

— Расскажи мне что-нибудь хорошее, — вдруг попросила Гермиона, откидывая голову назад.

— Когда мы вернёмся, — Драко провёл пальцем по ладони, — я разберусь с одним вопросом.

Гермиона прищурилась, слегка повернув голову к нему.

— С каким именно?

— С каждым, который держит меня в этом положении, если точнее, — его тон был почти равнодушным, но она заметила, как напряглись пальцы вокруг её руки. — Аврорат, старые дела, всё это. Давно пора что-то менять.

Она наблюдала за ним несколько секунд, не отводя взгляда.

— И что ты собираешься делать?

— Для начала перестану разрываться между тем, что должен, и тем, что хочу, — он замолчал, но через мгновение добавил с лёгким сарказмом: — А там, может, займусь чем-то полезным. Помогать тебе, например, спасать магический мир. Ты ведь справляешься с этим не так уж плохо.

Гермиона закатила глаза, но взгляд стал мягче.

— Помогать мне? Неужели ты хочешь поменять свою важную аврорскую работу на мои бесконечные отчёты и встречи?

— Возможно, — протянул Драко, снова коротко взглянув на неё. — Но только если мне позволят сидеть в соседнем кабинете и раз в час подавать саркастические замечания.

— Как щедро, — она покачала головой, но уголки её губ всё же дрогнули в улыбке. — Ты ведь знаешь, что это не так просто.

— Знаю, — тихо ответил он.

Она подняла взгляд на их руки, переплетённые на подлокотнике, чувствуя, как внутри что-то тёплое растекается по груди.

— Обещай, — вдруг попросила она, её голос прозвучал чуть тише, чем она ожидала. — Без сомнений, без условий, без оговорок. Только ты и я. Вместе.

Драко задержал взгляд на дороге, потом чуть наклонил голову, позволяя свету на мгновение отразиться в его глазах.

— Обещаю.

На этот раз она не отвела взгляд, лишь кивнула.

— Тогда я верю тебе.

— Как и должна, — отозвался он с лёгкой ухмылкой. — В конце концов, я ещё ни разу тебя не разочаровал, правда?

Гермиона засмеялась, покачав головой.

— Конечно нет, ты просто был занозой в моей заднице.

— Посол Грейнджер! — Драко поднял брови с притворным возмущением, хотя смех в голосе выдавал его настроение. — Такое неподобающее выражение из уст уважаемой дамы.

Гермиона улыбнулась шире.

— Уважаемой дамы, которая справляется с тобой каждый день. Это требует огромного терпения, между прочим.

— Терпения? — переспросил он, бросив на неё короткий взгляд, в котором читалась смесь веселья и сарказма. — Я бы сказал, что это требует таланта. Немногие могут держать меня в узде.

— Значит, мне полагается награда? За все мои труды.

— Определённо, — он вдруг потянул её ладонь на себя, оставляя поцелуй на тыльной стороне ладони. — Я позабочусь о том, чтобы после Саммита ты получила все свои награды, Грейнджер.

Его взгляд в сочетании с этим тоном превратился в столь пошлый намёк, что он заставил её раскрыть рот от возмущения.

— Малфой! — Гермиона выдохнула, пытаясь сохранить хотя бы видимость строгости. — Ты просто невыносим.

— Неужели? — он слегка приподнял бровь, явно наслаждаясь её реакцией. — Я бы сказал, что именно таким ты меня и любишь.

— Люблю? — она бросила на него испепеляющий взгляд, но её губы дрогнули в сдержанной улыбке. — Я люблю, когда ты держишь себя в рамках приличия. И таких моментов явно недостаточно.

— Ну, что ж, — он пожал плечами, не отпуская её руки. — Тогда мне остаётся только стараться, чтобы загладить свою вину.

— Прекрати!

— Разве я сказал что-то неподобающее?

— Сосредоточься на дороге, — пробормотала она.

— Я сосредоточен, — ответил он, не двигаясь. — Но ты меня отвлекаешь.

Как же она была благодарна, что машина наконец остановилась на одном из светофоров. Малфой дёрнул её на себя, притягивая ближе. Горячее дыхание опалило сначала щеку, затем шею. Он прошептал прямо у уха:

— Если бы не кортеж, я бы остановил эту чёртову машину, чтобы трахнуть тебя прямо здесь. На своих коленях, стоя на какой-нибудь пустынной улице.

Его губы на долю секунды дрогнули в лукавой улыбке, но потом он наклонился ещё ближе, и их лица оказались разделены всего лишь сантиметром.

— Давай, скажи, чтобы я прекратил. Или скажи, что ты хочешь, чтобы я продолжил.

Она молчала. Не знала, какой из двух вариантов будет разрушительнее.

Машина чуть дрогнула, когда свет на светофоре переключился, а он сместился на месте. Но Драко даже не подумал оторваться. Его губы медленно накрыли её, и это не было похоже на мягкий, нежный поцелуй. Это было как нападение, как утверждение, заявление своих прав на неё.

— Драко....

— Если они посигналят нам, — прошептал он с едва заметной усмешкой, отстраняясь всего на миллиметр, — то я специально продолжу стоять. Чтобы они видели, что им лучше нас не трогать.

Она хмыкнула, не сдержав смеха, который смешался с остатками напряжённого дыхания, и резко оттолкнула его от себя.

— Если Саммит пройдёт удачно, я позволю тебе загладить свою вину сегодня ночью.

Драко облизнул губы с лукавой улыбкой.

— Ловлю на слове, Политика.

Он сдвинулся с места, набирая скорость вновь. А она улыбнулась, надеясь, что жар, опаливший щёки, пройдёт до момента приезда в резиденцию.

~*~

Воздух в комнате был пропитан магией и ароматом свечей. Гермиона на мгновение прикрыла глаза, позволяя себе глубокий вдох. Последние лучи дублинского солнца просачивались сквозь высокие окна, окрашивая пространство в оттенки янтаря и старого золота.

Прикосновение бархата к коже было подобно объятию ночи. Платье скользнуло вверх, окутывая тело глубокой чернотой — такой бездонной, что, казалось, сам свет растворился в его фактуре. Она чувствовала тяжесть ткани, благородную и уверенную, как сама скорбь, которую несла. Лиф, расшитый крошечными матовыми бусинами, тускло мерцал при каждом движении.

Помощницы двигались вокруг неё в священном молчании. Их палочки порхали, и с каждым взмахом тяжёлый бархат становился продолжением её тела. Она ощущала, как ткань обнимает спину, создавая безупречную осанку, как каждая складка юбки ложится именно там, где должна.

Собственное отражение казалось почти чужим. Чересчур величественным. Чересчур отстранённым. Высокий пучок обнажал шею, макияж был сдержанным, но подчёркивающим черты. Несколько прядей, намеренно выпущенных у висков, смягчали строгость образа, напоминая: она всё ещё просто Гермиона, несмотря на весь этот дипломатический груз.

Бриллиантовое колье легло на ключицы ледяным поцелуем. Гермиона подавила дрожь, наблюдая, как камни старинной огранки вспыхивают в свете люстр. Министерское сокровище, надеваемое лишь в моменты высшей важности. Кроу лично передал ей его сегодня.

А затем был кейп. Белоснежный атлас сиял в свете заката, создавая разительный контраст с траурной чернотой платья. Он опустился на плечи невесомым облаком, такой лёгкий после тяжести бархата. Серебряная вышивка на нём оживала при каждом движении — древние символы мира, вплетённые в узор, танцевали на гладкой поверхности атласа созвездиями, сошедшими на землю. Застёжка-камея у горла холодила кожу.

Клатч скользнул в руку — внутри палочка, галлеон для связи, документы.

Последний взгляд в зеркало отозвался внутри волной ледяной уверенности. Чёрный бархат говорил о глубине их скорби по погибшим в Белфасте яснее любых слов. Сияющий атлас кейпа нёс свет надежды сквозь эту тьму. Бриллианты шептали о власти и традициях, струясь по шее живым потоком света.

Гермиона едва заметно кивнула своему отражению. Она была готова. Готова войти в зал, где собрались главы европейских магических сообществ. Готова сражаться за свою страну.

По комнате пронёсся тихий всеобщий выдох — даже видавшие виды помощницы на миг застыли, очарованные контрастом. Гермиона ощутила, как расправляются плечи под невесомой тяжестью. Она была воплощением скорби, достоинства и несгибаемой воли сегодня.

За дверью ждал лабиринт политических интриг, но сейчас, в янтарном свете угасающего дня, она позволила себе ещё мгновение абсолютного покоя.

Вдох. Выдох.

Пора.

Дверь открылась, и Гермиона вышла в коридор. Полумрак за пределами комнаты оказался почти осязаемым после тёплого света, в котором её окружение утопало минутой ранее. Она успела сделать всего пару шагов, прежде чем заметила его — высокий силуэт, выделяющийся среди охраны.

Драко стоял у подножия лестницы, скрестив руки на груди, но при её появлении распрямился и сделал пару шагов вперёд. Его взгляд был ровным, но напряжение в плечах выдавали то, что он её ждал. К его чёрному костюму она уже успела привыкнуть за этот день.

Как только Гермиона подошла ближе, его взгляд скользнул по ней — от бриллиантов на шее до мягких складок ткани. Он задержался на лице, на строгом выражении, которое она надела, как последнюю деталь к своему образу.

Малфой медленно шагнул еще ближе, пока расстояние между ними не сократилось до пары шагов.

— Грейнджер, — его голос был тихим, но глубоким. — Ты выглядишь так, будто собираешься подписать их смертный приговор одним только взглядом.

Она бросила на него короткий, строгий взгляд, слегка приподняв подбородок.

— Именно это мне сегодня и нужно.

Он усмехнулся, но на этот раз его глаза задержались на её лице дольше обычного. Что-то в его выражении изменилось, и она почувствовала, как воздух между ними стал ощутимо плотнее. Драко поднял руку, осторожно касаясь её подбородка, и, прежде чем она успела отстраниться или возразить, склонился к ней.

Его губы встретились с её — это был не быстрый, мимолётный жест, а медленный, уверенный поцелуй.

Он не спрашивал разрешения, он просто брал её, как будто это было единственное, что сейчас имело значение.

Ладонь, всё ещё удерживающая её подбородок, скользнула к щеке, большой палец чуть коснулся кожи.

На долю секунды тело застыло, разум пытался протестовать, но губы предали первыми, отвечая на этот поцелуй. В нём было всё: напряжение последних недель, накопившиеся слова, которые никто из них не решался произнести, и скрытое желание, которое они оба не могли игнорировать.

Когда он наконец отстранился, взгляд снова встретился с её, но теперь в глазах читалось нечто более тёплое, чем привычная дерзость. Он не сказал ни слова, просто провёл пальцем по щеке и чуть отступил.

— Ты великолепна, — произнёс Драко после, голос прозвучал низко и почти хрипло, как будто сам поцелуй лишил его дыхания.

Гермиона на мгновение задержала взгляд на его глазах, её сердце всё ещё билось слишком быстро. Она быстро облизнула губы, пытаясь вернуть себе контроль.

— Драко Люциус Малфой...

Он усмехнулся, снова выпрямляясь, но его тон стал чуть более жёстким, когда он повернулся к аврорам, стоящим неподалёку.

— Все на своих местах? — спросил он резко, не давая ни одному из них времени на реакцию.

Майкл кивнул, никто не осмелился задать вопрос или прокомментировать то, что только что произошло.

— Тогда двигаемся, — произнёс Драко, протягивая Гермионе руку. — Пора покорять мир, ваше высочество.

Она увидела и Алисию рядом с Александром, которая выбрала сегодня тёмно-синие мерцающее платье с белыми перчатками и высокой причёской. И, несмотря на всё сомнение и черты волнения, что окрашивали её образ, она выглядела волшебно.

И не одна Гермиона это заметила. Хартман не мог оторвать от неё взгляд, мягко удерживая ладонь в своей.

Сегодня им это было позволено. Как и Гермионе с Драко. Она положила руку на его протянутый локоть и оглянулась вокруг. Кроу сегодня отсутствовал, отдыхал после переговоров, зато Ричард смотрел на них с гордостью. Казалось, он доволен всей проделанной работой, впервые за очень долгое время — и собой.

Вместо любых слов, Гермиона кивнула. И вся их процессия двинулась в сторону машин, как и всегда. С той же рассадкой, что и всегда. Может, Драко чуть дольше обычного позволял ей забираться на своё сидение, поправляя подол платья. Может, напряжение висело чуть сильнее обычного. И, может быть, они все понимали, что этот вечер будет последним, который они проведут именно так.

Дальше должно быть проще. Дальше всё будет лучше.

Потому что у них получится, что бы ни произошло.

Дорога до сегодняшнего поместья заняла почти столько же времени. Чёрные машины плавно остановились перед центральным входом величественного здания, ставшего местом проведения приёма. Прямо перед ним тянулась красная ковровая дорожка, ведущая к высоким, украшенным резьбой дверям, которые распахивались лишь для самых значимых гостей.

По обе стороны от входа собрались представители прессы: журналисты, магические фотографы и корреспонденты, чьи камеры ярко вспыхивали в ночном свете.

— Готова? — поинтересовался Драко.

Первая вспышка света ворвалась внутрь машины, озаряя приглушённое пространство. Гермиона повернула голову и краем глаза увидела, как Алисия выходит, элегантно расправляя подол платья. Её лицо, спокойное и уверенное, светилось в контрасте с массивной фигурой Александра, который тут же подал ей руку.

Их контраст — утончённая Алисия и грозный, словно выточенный из камня Александр — сразу притянул внимание толпы.

— Да, — она кивнула, выпуская весь воздух из лёгких. — Уже поздно отказываться.

Драко первым вышел из машины со своей стороны, застегивая пуговицы пиджака по мере своих шагов. Он проигнорировал все вспышки камер и кричащих фотографов, обходя автомобиль. А затем открыл дверь, подавая руку Гермионе.

Секунда ушла на то, чтобы ощутить холод воздуха.

Шум толпы моментально усилился, свет магических камер прожигал каждый дюйм пространства. Гермиона осторожно выставила ногу, чувствуя, как бархат платья мягко коснулся лодыжки. Выйдя наружу, она подняла голову.

Тепло согревающего заклинания, принадлежащее Драко, окутало её в ту же секунду. Она бросила взгляд на вход, очерчивая коротко и журналистов, и собравшуюся толпу, и прибывающих гостей. Она была хозяйкой мероприятия сегодня, и ей не разрешалось выглядеть слабой.

Каблуки мягко стучали по дорожке и ступеням, совсем заглушённые криками журналистов:

— Посол Грейнджер! Какова позиция Великобритании по Ирландии?

— Гермиона, прокомментируйте последние события!

— Господин Малфой, вы здесь как представитель или как сопровождение?

На несколько шагов позади шли Алисия и Александр. Их синхронность была почти осязаемой. Ещё дальше Майкл и Ричард шагали бок о бок.

Гермиона глубоко набрала в лёгкие воздуха и вместе с Малфоем шагнула в свет люстр и свечей коридора, а затем и главного зала, в котором они оказались.

Пространство встретило её тишиной. Мраморные колонны уходили вверх, поддерживая своды, увенчанные заклинаниями света, которые создавали мягкое, но впечатляющее сияние. Гости, собравшиеся за столом, повернули головы в её сторону. Переговоры, которые велись шёпотом, затихали.

Она почувствовала, как каждый взгляд упал на неё. На платье, которое струилось чёрным водопадом. На белоснежный кейп, который мерцал в движении. На бриллианты, которые сверкали, словно отбивая каждую вспышку света. Но больше всего — на её лицо.

Гермиона вновь чувствовала себя на своём месте. Если на приёме у Королевы, она ощущала незнакомые взгляды, собственную неуверенность, искрящуюся, на кончиках пальцев — то сегодня она была во главе, и прекрасно это осознавала.

Зал, заполненный представителями магической элиты Европы и мира, казался театром, где она была главной актрисой.

Напряжение в воздухе колебалось с каждым шагом. Гермиона держала осанку прямо, её взгляд был направлен вперёд, ни на секунду не позволяя себе отклониться, опустить его, задержаться на ком-либо дольше положенного.

Они с Малфоем прошли вдоль всех гостей. На мгновение, пока она подходила к своему месту, всё остальное исчезло. Камеры, толпа, даже Драко, Алисия, Александр, Майкл и Ричард отступили на второй план.

Места британских политиков были во главе стола. Драко осторожно отодвинул для Гермионы стул под звенящую тишину вокруг, и сам остался стоять. Как остался и Александр рядом с Алисией, что села по правую руку от Гермионы.

Она больше не нуждалась в наставлениях Кроу или поддержке. Она не нуждалась во взгляде Малфоя, обещающим ей, что всё будет хорошо. Лишь в себе, и своём самообладании.

Её взгляд обвёл зал, останавливаясь на каждом ключевом представителе.

Ещё одна секунда, чтобы набрать в лёгкие воздуха. Остановиться на моменте. Почувствовать землю под ногами. Лёгкое дуновение воздуха по её щеке от смещения Драко на шаг назад.

Гермиона мягко улыбнулась. Перед ней лежали заготовленные бумаги с речью, но она знала — сегодня они не понадобятся. Не из-за боязни показаться неподготовленной: политики её уровня понимали ценность выверенных формулировок. Просто сейчас требовалось нечто большее, чем просто правильные слова.

— Уважаемые члены Конфедерации, главы магических сообществ Европы и мира, коллеги, — её голос, чистый и уверенный, разнёсся по залу. — Спасибо, что нашли время и прибыли в это неспокойное время в Дублин, откликнувшись на моё предложение.

Она почувствовала, как Драко едва заметно шевельнулся за её спиной — его молчаливая поддержка придавала сил.

— Сегодня мы собрались здесь не ради формальностей или удовольствия. Не ради политических игр, теоретических вопросов или долгосрочных стратегий.

Пауза. Гермиона намеренно дала своим словам повиснуть в воздухе, наполненном звенящей тишиной.

— Мы собрались, потому что наш мир — мир магии, наша цивилизация оказалась перед лицом угрозы, которая требует решительных действий. И вы, несомненно, знаете, о чём пойдёт речь.

Её взгляд проскользил по лицам присутствующих, отмечая каждую реакцию, каждый проблеск понимания.

— Северная Ирландия охвачена конфликтом, который уже перешагнул границы одной страны. Террористические атаки, разрушения и потери — это не просто чья-то локальная проблема. Это тревожный сигнал для каждого из нас. Для всего магического сообщества.

Воспоминания накатили волной, но Гермиона не позволила им затуманить разум. Сейчас её голос должен был стать голосом всех, кто жаждал мира.

— Боль, страдания, гибель ни в чём не повинных людей — всё это уже стало нашей реальностью. Но самое страшное не в этом. Самое страшное — в бездействии. Зло растёт при нашем молчаливом согласии.

Она заметила одобряющий взгляд из толпы, и это придало ей новых сил. Руки непроизвольно сжались в кулаки.

— Я приехала сюда не для того, чтобы просить, — твёрдость в её голосе не оставляла места сомнениям. — Великобритания не нуждается в подаяниях. Я здесь, чтобы напомнить вам о нашей общей ответственности.

Перед глазами промелькнули картины прошлого — слишком много потерь, слишком много боли.

— Когда-то Европа уже сталкивалась с подобным, — её голос звучал как голос человека, лично пережившего те события. — Мы видели, как конфликты, оставленные без внимания, превращались в длительные, кровопролитные войны. Мы знаем, что каждый кризис, с которым сталкивается одно магическое сообщество, неизбежно отражается на остальных. Потому что в магическом мире нет единоличных проблем.

Гермиона на мгновение прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Когда она заговорила снова, её голос приобрел новые, жёсткие нотки:

— Вы спросите: почему это ваша проблема? Разве Ирландия не может справиться сама? — она позволила себе короткую, горькую улыбку. — Я отвечу: не может. Потому что их правительство игнорирует ключевую проблему, вместо диалога они выбирают молчание, вместо действий — демонстративное бездействие.

Каждое слово било точно в цель, каждая пауза была выверена годами политического опыта.

— Элайджа Уолш, министр магии Ирландии, отказывается признавать реальность. Он игнорирует террористическую угрозу. Он отказывается сотрудничать. Его решения — или отсутствие таковых — уже привели к жертвам. И если мы позволим ему продолжать, последствия будут катастрофическими.

Гермиона заставила себя встретиться взглядом с каждым из присутствующих.

— Я была в Белфасте лично, и это то, что вы не хотели бы видеть своими глазами. Никто из нас не хотел бы столкнуться со смертью, болью, предательством и жертвами, когда Волан-де-морт был побеждён всего лишь десять лет назад.

Её голос стал тише, но от этого только весомее:

— Подумайте о том, что произойдёт, если мы проиграем. Магический мир разделится. Мы потеряем доверие друг к другу. Мы потеряем стабильность. Мы потеряем будущее.

Последние слова прозвучали как приговор. Гермиона выпрямилась, расправляя плечи, её взгляд стал жёстче.

— Выбор за вами. Вы можете остаться в стороне и смотреть, как конфликт разрастается. Или вы можете стать ответом. Сегодня мы решаем не только судьбу Северной Ирландии. Мы решаем судьбу магического мира.

Она позволила своему голосу смягчиться, добавляя в него нотки личной заинтересованности:

— Я уверена, что вы понимаете меня, как героиню войны. Уверена, что никто из вас не хочет нового конфликта в только что устоявшемся мире.

Каждое следующее слово она произносила медленнее, позволяя им проникнуть глубже:

— Это не угроза. Это предупреждение, и это шанс. Шанс показать, что магический мир способен оставаться сильным. Шанс действовать решительно.

Секунда.

— Шанс защитить то, что мы все так долго создавали.

Когда Гермиона закончила говорить, в зале воцарилась тишина — та особая тишина, которая говорит громче любых слов. Она едва заметно наклонила голову, давая понять, что закончила, и почувствовала, как Драко за её спиной чуть расправил плечи.

Никто не осмелился заговорить первым. Её взгляд задержался на тех, кто сидел по другую сторону стола, и в их глазах она увидела первое — понимание.

И затем — едва слышный хлопок. Один из представителей, сидящих ближе к центру, осторожно поднял ладони и соединил их. За ним ещё один. Через секунду зал наполнился приглушённым шумом — аплодисментами, которые сначала звучали сдержанно, но постепенно набирали силу.

Гермиона осталась стоять ровно, принимая их не с улыбкой, а с тем же спокойствием, с которым произнесла свою речь. Она позволила этому моменту длиться ровно столько, сколько было нужно.

Рядом с ней Драко повернулся, голос прозвучал так тихо, что услышала только она:

— Не знаю, добилась ли ты того, чего хотела, но им точно будет сложно сказать тебе «нет».

Обсуждения начались немедленно. Представители разных стран подходили к ней, чтобы задать уточняющие вопросы, обсудить предложения и высказать своё мнение.

Некоторые, как Франция и Германия, реагировали сдержанно, явно ожидая, какую позицию займут их соседи. Другие, вроде Италии, открыто демонстрировали интерес к дальнейшему сотрудничеству, но пока оставляли за собой право на размышления.

Гермиона двигалась по залу как по шахматной доске, выбирая, с кем говорить, и внимательно слушая тех, кто подходил к ней. Её ум работал без остановки: каждый взгляд, каждая интонация запоминались, анализировались и использовались в следующем разговоре.

Когда Гермиона подошла к представителям Американского магического конгресса, её встретил одобрительный взгляд главы делегации — седовласого мужчины с внимательными глазами. Джонатан Ривз, опытный дипломат, с которым Гермиона проработала много месяцев в Вашингтоне, поднялся ей навстречу.

— Посол Грейнджер, — он слегка склонил голову, его голос звучал тепло. — Рад видеть, что ваше мастерство убеждения только укрепилось с тех пор, как мы работали вместе.

Гермиона позволила себе короткую улыбку, протягивая ему руку.

— Мистер Ривз, очень рада видеть вас снова. Ваше присутствие здесь уже многое значит для меня.

Он коротко рассмеялся.

— Должен признать: вы редко оставляете пространство для сомнений, даже если оно нужно вашим противникам.

Она хмыкнула, но в этом жесте не было насмешки — только лёгкая усталость.

— Иногда это единственное, что может сработать. Особенно с такой аудиторией.

Он задумчиво кивнул, а затем чуть наклонился ближе.

— Америка на вашей стороне. Вашингтон помнит ваши усилия, вашу способность видеть далеко за пределы текущих конфликтов. И мы готовы это поддержать.

— Это многое значит для меня, — тихо ответила она, затем добавила с лёгкой улыбкой: — И для моего правительства тоже, разумеется.

Ривз улыбнулся.

— Ваше правительство должно гордиться вами. И ценить то, что вы играете за них, а не сами за себя, если быть откровенным.

— Иметь такого противника как я, было бы тревожно? — с тихим смехом полюбопытствовала Гермиона.

— Несомненно, — он кивнул.

— Спасибо, Джонатан. Это важно для нас. Для меня, — она уже намного теплее улыбнулась, ещё раз сжимая его руку. Он чуть приподнял бровь, но ничего не ответил, кивая, а затем и разворачиваясь, чтобы вернуться к остальным гостям.

Гермиона осталась на месте ещё пару секунд, позволяя словам Ривза закрепиться в её мыслях. Поддержка Америки означала многое. И хотя это был только один из шагов, он укреплял её позицию.

Она вернулась в центр зала, где её уже ждали представители Венгрии и Испании. Драко незаметно поймал её взгляд, его тонкая, почти неуловимая улыбка говорила: «Я наблюдаю за тобой.» Она коротко кивнула ему, прежде чем вновь погрузиться в обсуждения.

Каждая беседа требовала новой энергии. Каждое слово — точности. Но Гермиона чувствовала, как её план медленно начинает работать. Даже если она не получит всё, что хотела, она получит часть. Этого было достаточно.

~*~

Шум зала оставался позади, когда Гермиона открыла боковую дверь и шагнула в сад. Тишина обрушилась на неё мягким покровом, словно сама ночь решила укрыть её от мира.

Воздух был свежим, холодным, но не резким — скорее бодрящим, чем обжигающим. Он пах сырой землёй, мокрыми листьями и чем-то неуловимо зимним, как будто ночь уже знала, что вот-вот случится. Гермиона сделала несколько шагов, её туфли ударяли по камню, нарушая тишину.

Она остановилась у небольшой скамьи, выложенной из белого мрамора, но не присела. Взгляд был устремлён вперёд, а мысли остались где-то далеко, за пределами сада.

Гермиона подняла голову к небу. Оно было чёрным, как чернила, и звёзды рассыпались по нему, как мелкие осколки стекла. Луна почти не освещала сад, и от этого он выглядел ещё более таинственным. Дыхание стало медленнее, глубже, и она позволила себе просто стоять здесь, слушая шёпот листьев на ветру.

Но она знала, что не одна.

Тихий звук шагов за спиной не напугал её — он был слишком знакомым.

Она обернулась, уже зная, кого увидит. В проёме двери, подсвеченный тёплым светом изнутри, стоял Драко. Его силуэт выделялся на фоне огней, строгий и немного ленивый одновременно. Он был всё так же идеально собран: тёмный костюм сидел безупречно, светлые волосы аккуратно зачесаны назад, а лицо выражало спокойное, почти безразличное любопытство.

— Ночь стала слишком тяжёлой? — спросил он, слегка склонив голову.

Она улыбнулась ему уголками губ, не ответив сразу. Вместо этого повернулась обратно к небу, вздохнув.

— Да.

Он подошёл ближе, шаги были мягкими, почти неслышными. Когда он остановился рядом, между ними осталось достаточно пространства, чтобы это выглядело почти официально. И всё же его взгляд, направленный в сторону её профиля, выдавал больше, чем он, возможно, хотел бы показать.

— Тишина в последнее время — роскошь, — заметил он, опуская руки в карманы. — Особенно для тебя.

Она слегка покачала головой.

— Иногда я предпочитаю её всему остальному. Даже людям.

— Но не всем людям.

Её внимание вновь переключилось на сад, который с каждой минутой казался ей всё более волшебным.

Воздух вокруг стал плотнее, будто что-то невидимое накрыло их собой. Она подняла руку, коснувшись края ткани, когда ощутила, как прохладный ветерок ласково коснулся кожи. И в этот самый момент что-то лёгкое, почти невесомое, прикоснулось к её щеке.

Она замерла, глаза широко раскрылись, когда она медленно потянулась пальцами к лицу. Холодное, влажное прикосновение — пальцы стёрли первую снежинку, и она на секунду задержала дыхание.

— Снег, — прошептала Гермиона, глядя на свои пальцы.

Взгляд поднялся к небу, где в ночной тьме закружились первые белые точки. Они были редкими, медленными, словно зима проверяла, готов ли этот мир для неё.

— Первый снег, — исправил Драко.

Он теперь кружился вокруг них, ложась на её кейп, на его плечи, на дорожку, которая ещё минуту назад казалась просто серой и холодной. Снег в начале ноября. Как лёгкое напоминание, насколько ненастоящим всё было вокруг.

— Потанцуем? — с улыбкой спросил Малфой, протягивая ей руку.

В первый раз, на том приёме, она отказалась. Позже она танцевала в его объятиях в темноте, соглашаясь на жизнь, которую он был готов ей дать. А теперь смотрела на протянутую ладонь, зная, что где-то там, в зале, ещё стоят фотографы. Что это против протокола. И становилось совершенно неважно.

Если снежинки путались в её волосах в этот день, она могла себе позволить маленькую шалость.

Гермиона обхватила его пальцы, сразу же проскальзывая по уже намокшей земле сада. Он стёр ещё пару белых хлопьев с её щеки с улыбкой.

— Ты снова скажешь какой-нибудь комплимент?

— Нет, — Малфой чуть мотнул головой. — Слов недостаточно.

— Однажды ты устанешь от этого, — Гермиона первая качнулась под музыку, слышимую где-то далеко в зале. — От меня, моего занудства, от того, что мне нужны напоминания.

— Невозможно, — он обхватил её талию, направляя в такт. — Разве ты когда-нибудь перестанешь восхищаться закатами, которые тебе нравятся?

— Может, когда я стану старой и ужасно ворчливой...

Драко тихо засмеялся, и этот звук прошел сквозь неё. Она действительно любила наблюдать за ним, когда он, хрипло смеясь, откидывал голову назад. И что-то в его глазах сверкало, неощутимо, практически незаметно ни для кого, кроме неё.

Каждый такой момент, в котором Малфой был чуть большим, чем заносчивым придурком, или серьёзным аврором, Гермиона чувствовала, что он бережёт их для неё. Кто ещё мог так просто протянуть руку и смахнуть снег с прядей его волос, продолжая танцевать?

Словно весь мир замер в ожидании, и секунды остановились.

— Думаешь, у нас получится? — это был её короткий вопрос, немного возвращающий в реальность.

— Честно? — он выгнул бровь. — Думаю, да. Я говорил тебе, Грейнджер, в моих глазах ты можешь сделать куда больше, чем это.

— Я сейчас едва справляюсь, — она прижалась к его груди щекой. Тихое, спокойное биение сердца стало единственным, что имело значение. — Я бы не смогла без тебя.

— Смогла бы, — Драко, похоже, даже не планировал с ней соглашаться, тут же усмехаясь. — Но приятно быть полезным.

— Я никогда не благодарила тебя по-настоящему.

— Тебе и не нужно, — он прижал её ближе к себе. Но Гермиона отстранилась, чтобы вскинуть голову. Она была настроена решительно. — Знаешь, в чём весь парадокс, Гермиона?

— Удиви меня.

— Я тот дурак, который делает всё, чтобы заслужить тебя, — улыбка коснулась его губ. — Зная, что никогда не заслужу. Не то чтобы это меня останавливало.

— Ты держишь мою руку, когда мне снятся кошмары, — она провела вниз по его груди, переплетая их пальцы, — ты слушаешь, как я засыпаю, потому что для тебя это важно. Ты обрабатываешь мои раны, хотя были десятки людей, которые могут сделать всё это за тебя.

— Грейнджер...

— Дай мне договорить, — она опустила глаза. — Ты рядом, когда это нужно. Рядом, когда я об этом не прошу. Ты закрываешь меня своей спиной, и следуешь тенью, не задавая вопросов. Да, ты перегибал палку, и мы оба это знаем.

Гермиона вновь взглянула на него, задерживая дыхание на мгновение.

— Это ничего не меняет. Ты вытащил меня в горы, чтобы я могла отвлечься. Ты закрыл меня собой. Ты спас мне жизнь.Ты заставил меня чувствовать себя защищённой, нужной... — последнее слово вспыхнуло на языке за секунду, — любимой. Ты заслуживаешь благодарности. И ты точно заслуживаешь кого-то лучше, чем я.

— Но? — с улыбкой поинтересовался он.

— Но я слишком эгоистична, чтобы давать тебе выбор. Поэтому... — Гермиона дёрнула плечами. — Ты застрял со мной, Драко Люциус Малфой, ещё надолго. Ибо те моменты и ту ценность, что ты привнёс в мою жизнь, я не готова разрушать своими руками.

Драко поднял обе её ладони, замирая. Поцеловал костяшки пальцев.

— Эти руки не способны разрушать, Гермиона.

Она улыбнулась ему самой счастливой улыбкой на свете. Глаза блестели от слёз, которым хотелось дать волю и позволить им пролиться вниз. Но они уничтожили бы макияж, а вечер был не закончен.

— Спасибо за то, что ты есть. И то, что ты рядом, — лишь тихо сказала она.

Он отвечать уже не стал, возвращаясь к медленным движениям под музыку. Пока постепенно она не стала стихать, а перерыв не решил наконец подойти к своему завершению. Нужно было возвращаться и вновь погружаться в разговоры. Гермиона чувствовала, что ей эти снежинки в воздухе и Драко рядом были критически нужны для второго дыхания.

Они вернулись назад, как ни в чём не бывало. Совершенно не потерянные и не замеченные никем, что заставило их аккуратно улыбнуться друг другу.

Ей предстоял разговор с делегацией из Португалии, и именно к ним она и направилась, заранее подбирая нужные слова. Португалия всегда славилась осторожной и взвешенной политикой, и её голос в Конфедерации часто служил примером для других стран. Гермиона внимательно слушала, выбирая каждое своё слово. Она подчёркивала долгосрочные выгоды сотрудничества, необходимость единства Европы и опасности, которые может принести конфликт, если оставить его без внимания.

Их делегация вела себя сдержанно, задавая вопросы и сохраняя выражение лёгкого скептицизма. Они не дали ей чёткого ответа, но это была не победа и не поражение — скорее, заявка на продолжение диалога.

К концу вечера Саммит начал медленно затухать.

Гости расходились небольшими группами, обсуждая услышанное и обмениваясь мнениями. Гермиона почувствовала облегчение: большинство её целей на этот вечер были достигнуты. Она заручилась поддержкой американской делегации, итальянцев, французов и ещё нескольких ключевых стран. Даже те, кто остался нейтральным, теперь скорее склонялись к её позиции, чем к поддержке Уолша.

Её собственная делегация начинала понемногу расслабляться, и на мгновение Гермиона позволила себе подумать, что этот вечер можно считать успешным.

Но когда Ричард пересёк зал быстрыми шагами, она сразу поняла: что-то не так.

Его лицо было напряжённым, взгляд — сосредоточенным. Он двигался уверенно, но с тем внутренним порывом, который выдаёт тревогу. Гермиона почувствовала, как в животе сворачивается холодный комок ещё до того, как он оказался рядом.

— Мисс Грейнджер, — его голос прозвучал приглушённо, но настойчиво, почти как шёпот. — Нам нужно поговорить. Сейчас же.

Она посмотрела на него. Всё, что являлось важным секунду назад, растворилось в его тоне. Это был не просто рабочий вопрос. Это было что-то большее.

— Что случилось? — спросила она ровно, стараясь сохранить спокойствие, хотя её сердце уже билось чаще.

Ричард огляделся, будто проверяя, не слушает ли их кто-то. Затем он наклонился ближе, его лицо стало ещё более серьёзным.

— Покушение на Уолша.