Вавилонская башня

8 ноября 2008 г.

Той ночью Гермиона почти не спала. Ей удалось уснуть лишь на пару часов, пока Драко тихо сопел на груди. Перебирая его волосы, раздумывая над будущим днём, она не заметила, как провалилась в сновидения, но долго они не продлились, став слишком тревожными и тяжёлыми для восприятия.

Она не шевелилась, пока чувствовала дыхание Малфоя у своей шеи. Грейнджер позволила ему забрать эту ночь, пусть та и была не слишком спокойной для него. Но каждое касание, которое она ему дарила, вдоль шеи или спины, крепко заключая в свои объятия, возвращало его назад.

Грейнджер и не догадывалась, что её присутствие может иметь тот же эффект на него. И не знала, что его умиротворение избавит от желания закрыть глаза и никогда их не открывать.

Почувствовав, что Драко больше не лежит на ней, Гермиона вылезла из постели. Она занялась документами и отчётами. Перепроверила поставки, которые понадобятся Белфасту, чтобы справиться с трагедией, включая всевозможные зелья и лекарства для пострадавших.

Ближе к рассвету заказала им обоим завтрак. Сверилась с Александром, который тоже не спал, что Кроу доволен отчётом, и ждёт их сегодня днём обратно в Дублине. Когда эмоции схлынули, Гермиона поняла, что сделала. Она не просто сорвалась, а оставила миссию и самовольно решила уехать, забыв о своих обязанностях, ещё и накричав на начальство.

Александр, однако, заверил, что Кроу не злится и не собирается её увольнять. Пришлось поверить на слово, с последствиями своих поступков она столкнётся немного позже. Это было глупо по всем возможным протоколам. Но поступить иначе не позволяла ни гордость, ни сострадание к людям, ни опыт войны, через которую они прошли, ни собственное покушение.

Ближе к рассвету проснулся Драко. Он всё ещё выглядел уставшим, но уже не физически. Они все были эмоционально истощены, и никаким сном это не лечилось.

Гермиона пришла с двумя кружками кофе обратно в спальню, попытавшись улыбнуться. Он сидел на краю, опустив голову вниз, немного сонный и растрёпанный, а услышав её шаги, выпрямился.

Она не стала нарушать тишину своими словами и просто поставила кружки на столик у кровати. Драко жестом попросил подойти, и Гермиона встала между его разведённых ног.

А затем он сделал самую беззащитную, уязвимую вещь, которую только мог — подался вперёд, уткнувшись в её живот. Тихий выдох был похож на улыбку по мере того, как Малфой скользнул вверх по ногам, закрытым белым махровым халатом.

Она по привычке запутала пальцы в прядях его волос, перебирая те, немного царапая кожу головы ногтями. Ей казалось, она почти слышит, как он мурчит под её прикосновениями.

В конце концов, Драко вскинул голову.

— Спасибо за вчера, Грейнджер, — сказал он с тёплой улыбкой. — Мне это было нужно.

Любой ответ казался лишним и ненужным. Так что вместо него, Гермиона поступила так же, как Драко делал иногда — наклонилась вперёд, целуя в макушку.

Было видно, как он растаял, прикрывая глаза.

— Мы справимся, — пообещала Гермиона через секунду.

— Мы? — переспросил Малфой, хмуря брови.

— Мы.

Она уверенно кивнула, дёрнув уголком губ в улыбке. Ей нравилось, как это звучало, что теперь их двое. Он не одинок, и она не одинока в своих трудностях. На самом деле, их было больше, чем двое, потому что в двери постучали, и после разрешения войти, в номер зашёл Майкл.

Его нисколько не смутила сцена, которую он прервал — они даже не сдвинулись с места. Он только усмехнулся и показал на стопку вещей в своих руках.

— Одежда для вас, госпожа посол, и форма.

— Спасибо, Майкл, — пробормотал Драко. Он вздохнул и отстранился, поправляя волосы. — Пора заняться работой.

— Пора, — Гермиона сделала шаг назад, забирая одежду из рук Стэнфилда. — У нас есть какие-то новости из Дублина?

— Несколько. Министерство оставило свои комментарии сочувствия, как всегда. Остальное, со слов Ричарда, при встрече.

— Значит, ничего важного. Следуем плану, — она отложила форму и вернулась к своему кофе.

А затем и к рабочему режиму.

Времени на то, чтобы наслаждаться завтраком и нежиться в постели не имелось. Первым делом они отправились в больницу святой Бригитты. Больничные коридоры встретили их приглушённым гулом голосов и запахом антисептика. Гермиона провела почти три часа, беседуя с каждым из пострадавших, кто был в состоянии говорить. Она тщательно записывала все детали: кому требовались специальные медикаменты, кому — особый уход, а кому — помощь в связи с родственниками.

Медицинский персонал предоставил ей полный список необходимого оборудования и лекарств. Тут же, в небольшом больничном кабинете, она составила срочное прошение в Лондон, подробно обосновывая необходимость экстренных поставок медикаментов и оборудования.

К одиннадцати часам Гермиона уже была в здании Стормонта на встрече с уполномоченными по делам Северной Ирландии. Она представила предварительный отчёт о ситуации, выслушала их озабоченности и предложения. Особое внимание уделили вопросам безопасности и предотвращения подобных инцидентов в будущем. Встреча затянулась почти на два часа, за которые были намечены основные направления совместной работы.

А затем наступил тот момент, который она откладывала с самого утра — возложение цветов.

Место трагедии она увидела издалека по скоплению людей, приспущенным флагам на соседних зданиях, и той особой тишине, что повисла над этим уголком Белфаста. Здание редакции "Северных Хроник" — или то, что от него осталось — закрыли щитами, но даже сквозь отводящие от непосвящённых чары можно было разглядеть следы разрушений на верхних этажах, которые они разбирали вчера. Министерство быстро среагировало, замаскировав случившееся под утечку газа, но правда, как всегда, оказалась куда страшнее.

Драко первым вышел из машины, привычным движением оглядывая территорию. За его спиной бесшумно заняли позиции остальные трое авроров из группы сопровождения, включая Майкла и Александра. Гермиона поймала себя на мысли, что после всего ей было странно видеть его таким — собранным, серьёзным, до мелочей погруженным в свою работу.

— Всё чисто, — он протянул ей руку, помогая выйти из машины. — Но мне это всё равно не нравится. Слишком много людей.

— Здесь нет врагов, Драко, — она мягко сжала его пальцы, прежде чем обхватить букет обеими руками.

Стихийный мемориал рос с каждым часом. Люди несли цветы, свечи, фотографии. Кто-то принёс старые выпуски газеты, аккуратно разложив их веером — на первых полосах мелькали заголовки о победе над Волан-де-мортом, о послевоенном восстановлении.

«Север помнит» — заголовок, особенно врезавшийся в память, пробрался и сюда.

Среди букетов Гермиона заметила трогательную композицию из белых нарциссов и трилистников, национальных символы Северной Ирландии. Они были бережно переплетены с красными маками — символом памяти о погибших. Кто-то вплёл в букет веточку тиса, древнего дерева, считающегося в местных легендах защитником от тёмной магии.

Рядом лежала колдография молодой ведьмы с блокнотом и прытко пишущим пером. Внизу подпись: «Мэри Оуенс, наш лучший криминальный репортер. 1979-2008».

Драко напрягся, когда из толпы вдруг выступила пожилая женщина в простой маггловской одежде. Его рука мгновенно скользнула под пиджак.

— Всё хорошо, — Гермиона привычно коснулась его запястья. — Это просто скорбящие люди.

— Ты не можешь знать всех, — он не убрал руку с палочки.

— Зато я знаю тебя, — тихо ответила она. — И знаю, что ты не дашь ничему случиться.

Женщина приблизилась, прижимая к груди потрёпанный номер газеты.

— Мисс Грейнджер... они были такими хорошими людьми. Джонни, наш редактор, всегда говорил — неважно, волшебник ты или нет, главное — оставаться человеком.

Её голос дрогнул.

— Вчера он пришёл раньше, правил статью о Соглашении Страстной Пятницы. Говорил, что это важно — помнить, как мы пришли к миру...

Гермиона молча обняла женщину ощущая дрожь. Драко не сделал ни движения, чтобы их разделить, только чуть сместился, прикрывая обеих от толпы. В такие моменты она особенно ценила то, как хорошо он научился её понимать.

Люди продолжали подходить. Маги и магглы, которые знали об их мире и каким-то образом были связаны с редакцией — уборщики, почтальоны, соседи.

Белые лилии в руках Гермионы казались особенно яркими на фоне серого белфастского неба. Она медленно опустилась на колени, укладывая букет. В воздухе повис едва уловимый аромат — смесь цветочных запахов и горящего воска от свечей.

Какой-то ребёнок положил рядом с её букетом самодельную открытку. Рисунок был по-детски неумелым — феникс, возрождающийся из пепла, внизу корявым почерком виднелось: «Папа говорит, правда сильнее злобы». К горлу подступил комок.

Драко незаметно придвинулся ближе и между ними повисло молчание. Оба слишком хорошо знали, как выглядит ненависть и к чему она приводит. Оба помнили другую войну, другие потери. И оба понимали, что некоторые раны никогда не заживают до конца.

Свечи на мемориале мерцали ровным светом. Где-то вдалеке прозвучал колокольный звон — старая церковь отбивала полдень. История делала новый виток, и в этот момент не имело значения, кто из пришедших был магом, а кто магглом. Только общая скорбь и общая надежда на то, что подобное больше не повторится.

— Нам пора, — наконец произнесла Гермиона.

— Знаю, — Драко не сдвинулся с места, пока она сама не сделала первый шаг. И даже тогда он шёл чуть ближе, чем требовал протокол — не как телохранитель, а как человек, который просто хотел быть рядом.

Они медленно двинулись к машине, и толпа расступилась перед ними — не из страха или почтения, а из того особого уважения, что возникает между людьми в моменты общего горя. Кто-то шептал слова благодарности, кто-то просто кивал. Пожилой журналист, которого Гермиона помнила по прошлому визиту, отсалютовал ей потрепанным блокнотом.

У самой машины она обернулась в последний раз. Мемориал был виден лишь частично, скрытый людьми. Но свечи всё ещё горели, а люди продолжали приходить — с цветами, записками, надеждой. И в этом было что-то правильное, важное. Что-то, ради чего стоило продолжать работать.

— В аэропорт? — спросил Драко, открывая дверь.

— Да, — Гермиона на мгновение прижалась к его плечу — короткий жест благодарности за поддержку. — У нас много работы.

Краем глаза она заметила, как Александр связывается с аэропортом, проверяя готовность их рейса в Дублин.

— Может, перенести встречи сегодня? — тихо спросил Малфой, когда они сели, и машина тронулась с места. — Ты выглядишь уставшей.

— Нет, — она покачала головой, глядя в окно на проплывающий мимо Белфаст. — Именно сегодня нужно говорить. Именно сейчас.

Драко молча накрыл её руку своей и больше ничего не сказал.

Перелёт назад прошёл в тягостной тишине затишья перед бурей. Гермиона механически заполняла отчёт по сегодняшней встрече, пока Малфой читал напротив, время от времени бросая в её сторону внимательные взгляды. Александр и Майкл, измотанные ночным дежурством у их двери, предпочли потратить драгоценные минуты на сон.

Когда самолёт наконец приземлился в Дублине, привычная маска официальности мгновенно оказалась на лице. Расправив плечи и приведя мантию в порядок, Гермиона первой ступила на трап. Впереди ждали вопросы, ожидания и, что важнее всего, её ответственность — груз, который она научилась нести, не сгибаясь.

Она заметила их не сразу. Журналисты стояли плотным полукольцом — не толпа, но достаточное количество, чтобы создать давящее ощущение. Щёлкали камеры, тянулись диктофоны, а воздух звенел от голосов.

— Переговоры будут отменены? — первым спросил молодой репортёр с камерой на плече.

Гермиона сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. После долгого перерыва в общении с прессой каждое слово должно было быть выверенным.

— На данный момент я не вижу причин для этого, — её голос зазвучал ровно. — Мы несколько недель добивались согласования точной даты и со своей стороны сделаем всё, чтобы десятого ноября встреча состоялась.

— А саммит для глав других стран? — подхватил журналист постарше. — Существует ли угроза его срыва?

— Мы не можем позволить себе откладывать события такой важности, — Гермиона встретила его взгляд, не позволяя внутреннему беспокойству просочиться наружу. — Саммит пройдёт в назначенные сроки, но, разумеется, с усиленными мерами безопасности.

— Считаете ли вы лично, что Уолш причастен к случившемуся? — прозвучал следующий вопрос, острый, как отравленная игла.

— У меня нет оснований причислять Министра Магии Ирландии к соучастникам этого преступления, — ответила она. — На данный момент идёт расследование, и мы сделаем всё, чтобы виновные были наказаны.

— А что вы скажете тем, кто считает вашу помощь в Белфасте попыткой набрать политические очки?

Гермиона почувствовала, как напряглись мышцы спины. Где-то глубоко внутри всколыхнулась горечь. После всего увиденного в Белфасте, после каждой минуты, проведенной там, хотелось ответить особенно грубо. Напомнить им, этим жадным стервятникам, что иногда смысл не в имидже. Иногда смысл в помощи и попытке показать пострадавшим, что они не одни.

Хотелось рассказать им о своем возмущении. О том, как много крови на руках правительства сейчас, потому что они не смогли защитить самых обычных людей. О том, что Уолш и пальцем не пошевелил, чтобы помочь своему "любимому" региону.

Но всё это останется там, в её мыслях, до которых никому не добраться. Никогда.

— Я бы предложила им присоединиться к нам вчера в Белфасте, — голос Гермионы остался ровным. — Однако почему-то очередь выстроилась не из политиков, а из обычных волонтёров, которым чужда публичность. Все они пришли просто помочь.

— Почему в Лондоне не предпринимаются достаточные меры для предотвращения атак? — донеслось из толпы. — Особенно учитывая участившиеся теракты?

— Отдел Магического Правопорядка делает всё возможное, избегая репрессий в отношении ирландских граждан, проживающих в Великобритании, — ответила она твёрдо. — Наш приоритет — не допустить, чтобы волна национализма захлестнула невиновных людей на фоне этих событий.

Вопросы продолжали сыпаться, но ничего, что она могла бы сказать, уже не даст им новой информации, а лишь продолжит плодить домыслы. А значит, встреча была окончена.

— Благодарю всех, — Грейнджер позволила себе лёгкую улыбку, мягко, но решительно пресекая дальнейшие попытки получить комментарий, и направилась к ожидающим машинам.

Внутри уже ждали Майкл и Александр. Хартман ответил понимающим кивком на её усталый взгляд, а Стэнфилд молча протянул бутылку воды.

Когда машина тронулась, Гермиона наконец позволила себе расслабиться, откинувшись на спинку сиденья. За окном сгущались сумерки, постепенно поглощая очертания Дублина. Огни города подмигивали ей, словно далёкие звёзды, а она, впервые за день, позволила себе просто смотреть в окно, не думая о том, что ждёт впереди.

Спустя уже привычные полчаса, они остановились у парадного входа резиденции, и Гермиона сразу заметила, что в гостиной на первом этаже всё ещё горит свет. В это время суток обычно только дежурные авроры патрулировали территорию, а остальной персонал давно расходился. Кроу, вероятно, работал над отчётами для Министерства.

Драко привычно взял сумки, пока Стэнфилд поднимался первым по ступеням. Она едва успела переступить порог, как услышала знакомый голос с характерным ирландским акцентом:

— А вот и наша делегация.

Гермиона замерла. В холле у камина стоял Эйдан, непринуждённо беседующий с Кроу. Её начальник выглядел непривычно задумчивым — он снял пиджак и закатал рукава рубашки, что обычно означало долгий и непростой разговор.

— Эйдан, — она не скрывала удивления в голосе.

Флинн шагнул к ней, и в свете люстры она заметила, что обычная расслабленная улыбка сегодня не достигала глаз.

— Не было времени предупредить тебя в полёте. Тем более, судя по тому, что я слышал о Белфасте, откладывать разговор не стоит.

— Мистер Флинн поделился некоторыми... беспокоящими новостями, — Кроу потёр переносицу — жест, который она знала слишком хорошо. — Хотя есть и неплохие.

Гермиона перевела взгляд с одного на другого. За годы работы она научилась читать людей слишком легко: если Кроу выглядел настолько обеспокоенным, а Эйдан примчался к ним после заката — случилась катастрофа. Опять.

Майкл и Александр заняли свои привычные позиции, а Драко неслышно скользнул ближе к ней.

— Что именно произошло? — Гермиона расстегнула верхнюю пуговицу мантии, готовясь к долгому разговору.

Эйдан переглянулся с Кроу и опустился в одно из кресел.

— У меня две новости, — он провёл рукой по волосам. — Начну с того, что Уолш лично возглавит делегацию на переговорах десятого числа.

Гермиона резко выпрямилась. Драко за её спиной едва слышно выдохнул.

— Сам министр? — она на негнущихся ногах подошла и опустилась в кресло напротив. — После всего, что произошло в Белфасте?

— Именно поэтому, — Кроу отошёл от камина.

Эйдан невесело усмехнулся:

— Он приведёт с собой Райли и О'Брайена.

— Своих цепных псов, — пробормотал Кроу. — Простите, мистер Флинн.

— Перестаньте, — Флинн махнул рукой. — Я сам их так называю.

— Это те, о ком я думаю? — Гермиона выгнула бровь.

— Что-то вроде двух его заместителей, — протянул Рэндольф. — Оба известные и хорошие политики, лидеры мнения в его правительстве в некотором роде.

— Он собирается превратить это в политическое заявление. После Белфаста ему нужно показать силу, — продолжил Эйдан.

— Или продемонстрировать, что ему нечего бояться, — тихо добавил Кроу.

— Но это ещё не всё, — Флинн достал из внутреннего кармана пиджака сложенный пергамент. Гермиона сразу заметила, как побелели костяшки его пальцев.

— Макгиннес? — её голос прозвучал слишком резко в гнетущей тишине комнаты.

— Он согласился на встречу, — Эйдан протянул ей письмо. — Завтра, в пабе "Белая лошадь" в Корке. Без охраны, только ты и он.

— Исключено, — одновременно произнесли Кроу и Драко.

— Это его условие, — Флинн вскинул обе руки. — Он не доверяет министерству. Ни нашему, ни вашему. Но он знает Гермиону, и он готов говорить только с ней.

Она до боли сжала пергамент. Мартин Макгинесс, человек, чьё имя десятилетиями приводило в ужас магическую Британию, без чьего слова сейчас любые переговоры могли оказаться бессмысленными, хотел видеть её наедине?

— Что-нибудь ещё? — ей казалось, что это не единственные новости, которые появились за время её отсутствия.

— В Лондоне были стычки, — тихо произнёс Кроу. — Три семьи были атакованы прямо в Косом переулке. Просто за то, что говорили с ирландским акцентом.

— Дьявол, — выдохнула Гермиона. — Насколько всё плохо?

— Достаточно, чтобы авроры усилили патрули, — Кроу покачал головой. — Но люди напуганы. После Белфаста они ищут виноватых. И находят их в каждом встречном ирландце.

— А теперь представь, что будет, если в такой атмосфере что-то пойдёт не так на переговорах с Уолшем, — Эйдан подался вперёд. — Нам нужен Макгиннес. Нужен его голос.

Она свернула пергамент. Выбора у неё, по сути, не было.

— Во сколько встреча?

— Гермиона... — начал было Кроу.

— Сэр, — она посмотрела на начальника. — Вы же не всерьёз собираетесь отправить меня туда одну, даже если он будет так думать?

Драко беззвучно опустился на подлокотник её кресла с тихой усмешкой:

— Мы организуем полное прикрытие. Два аврора будут наблюдать снаружи, ещё двое в штатском займут позиции внутри паба. Я лично проверю все входы и выходы, включая служебные помещения. Установим защитные чары по периметру.

— Звучит логично, — Эйдан только махнул рукой, признавая его правоту.

Драко добавил:

— Макгиннес должен увидеть, что мы доверяем ему достаточно для личной встречи, но мы не настолько наивны. Особенно после Белфаста.

— Встреча в полдень, — отозвался Флинн. — Мои авроры тоже проверят паб и окрестности утром, на всякий случай.

— Тогда так и поступим, — Кроу кивнул и протянул руку Эйдану. Тот встал с места, пожимая её в ответ. — Я благодарю вас за сотрудничество. В такое время это действительно важно.

— Было приятно поговорить с человеком, стоящим за послом Грейнджер, — он легко улыбнулся в ответ. — Теперь я понимаю, откуда у неё такой характер.

— Вы должны быть благодарны, что не участвуете в переговорах, — тон Рэндольфа был мягким, но гордым. И теперь уже Гермиона улыбнулась.

— Вероятнее всего, вы правы.

Эйдан коротко попрощался с остальными и, получив от Грейнджер обещание рассказать ему о встрече с главой ИРА, ушёл. Когда за ним закрылась дверь, Кроу какое-то время молчал, разглядывая стопку бумаг перед ними. Драко за её спиной, кажется, даже не дышал.

— Знаешь, Гермиона, — наконец произнёс он, и в его голосе прорезались жёсткие нотки. — На любом другом месте я бы не задумываясь уволил сотрудника за подобную выходку. Дипломатия держится на протоколе, уважении к должности и званию. На умении держать себя в руках даже тогда, когда нас провоцируют, и не повышать голос на своё начальство.

Кроу поднял на неё взгляд, и Гермиона невольно выпрямилась в кресле.

— Это не дипломатический визит по указанию Министерства с полным контролем с обеих сторон, а нарушение дюжины правил в критический момент трагедии. Когда ты должна быть в посольстве, отвечать перед прессой и отстаивать позицию Лондона.

Ей уже хотелось провалиться сквозь землю. Он ведь действительно имел право её уволить или наказать.

— Ты сорвалась, и поставила меня в положение, в котором мне пришлось отвечать перед Кингсли, почему его посла не было на месте. Я здесь не выполняю работу за тебя, я приехал ради переговоров.

Кроу помолчал, постукивая пальцами по столу, а потом его лицо неожиданно смягчилось.

— Впрочем, если бы не твоя... несдержанность, вероятно, мир бы куда активнее обсуждал наше бездействие. Ваша работа в Белфасте, — он качнул головой, — безупречна. Вы действовали быстро, эффективно и, главное, думали о людях, а не о протоколе. Иногда это важнее.

Он взял документы в руки и посмотрел прямо на неё:

— И, так как последствия твоих решений минимальны, отделаешься выговором и лишением премии в этом месяце, — он махнул рукой и ей, и Малфою. — Свободны оба.

Гермиона и Драко переглянулись, поднялись с места и поспешили исчезнуть из его поля зрения, как можно скорее. Лишь у лестницы они оба синхронно улыбнулись друг другу. Пожалуй, это было меньшее, что только мог высказать им Кроу за эти два дня.

Она ожидала больших проблем от поездки для своей карьеры.

Они бросили сумки и чемоданы на полу, не заботясь о том, чтобы их разобрать. Затем последовал долгий душ для каждого из них и крепкий сон под зельем сна без сновидений. Теперь, когда они вернулись на оцеплённую территорию с толпой авроров вокруг, каждый из них мог позволить себе выспаться.

Гермионе стоило бы поволноваться насчёт поездки к Макгиннесу. Но она предпочла этому здоровый сон. Тем более, что в ближайшие дни его не предвидится.

~*~

9 ноября 2008 г.

Алисия присоединилась к ним с Кроу за завтраком по его настоянию. Причину своего интереса он, разумеется, не объяснил, оставляя всё в рамках банального «ей тоже нужна практика». В чём она заключалась, сказать было трудно, потому что они прорабатывали тактику разговора с Мартином, и возможные теории того, как можно будет вывести его на разговор.

Макгиннес не доверял Министерству, не хотел публичности, а значит, и вывести его на настоящий искренний рассказ перед прессой в качестве доказательства гипотетической вины Уолша будет сложно.

Но разве для неё и Кроу было хоть что-то невозможное? Алисия подбрасывала им свежие идеи, и, возможно, поэтому сидела рядом с ними, допивая давно остывший кофе.

Гермиона тяжело откинулась на спинку стула, пытаясь как-то собраться после всей этой нервной работы. Она не могла отделаться от чувства, что они слишком зациклились на одних и тех же стратегиях, не подходя к проблеме с новой стороны.

— Мы всё время играем по его правилам, — наконец сказала она, нарушив тишину в комнате. — Мы думаем, что Мартин решится, если почувствует угрозу, или же получит какие-то гарантии безопасности. Но он не боится ни нас, ни магглов. Так что давайте признаем, что мы зашли в тупик.

Кроу нахмурился. Алисия сделала несколько пометок на своём блокноте, не поднимая глаз. Но Гермиона продолжила:

— Что если... мы заставим его подумать не о последствиях, а о том, кем он останется в истории?

Алисия подняла взгляд, заинтересовавшись.

— Ты хочешь сказать, что мы сделаем акцент на самосознании? — уточнила она.

Гермиона задумалась, прокручивая идеи в голове.

— Что-то вроде. Мы начнём с того, что ему будет сложно проигнорировать. Дадим выбор — не продолжать скрывать свои старые связи, а публично признать свою роль и использовать её. Нужно показать, что именно признание может показать его в таком свете, что он выйдет не просто с честью, но и с новым публичным образом.

Кроу задумчиво потёр подбородок.

— Значит, мы апеллируем не к страху, а к тщеславию.

Гермиона кивнула.

— Именно. Мы не просто даём Макгиннесу защиту, мы даем шанс оказаться в выгодном свете, где он сам определит, как его запомнят. Нам нужно вывести его на мысли о собственном наследии, о влиянии на семью в будущем. И если мы правильно подберём слова, Мартин почувствует, что в этом для него есть выгода бóльшая, чем деньги или безопасность, и откроется.

Алисия посмотрела на Гермиону с восхищением:

— Ты хочешь продать ему идею имиджа? Всего лишь... имиджа?

Гермиона ухмыльнулась, чуть-чуть ослабив напряжение, которое накопилось за этот долгий разговор:

— Статус, который он сможет не только контролировать, но и использовать. Мы должны заставить его почувствовать, что если он останется на стороне ИРА, будет предателем, а если пойдёт с нами — героем.

Кроу вгляделся в неё, словно только сейчас понял, о чём она говорила:

— Моральный выбор, — тихо произнёс он. — И в чём тогда будет ключевое отличие, если мотивировать не страхом, а гордостью?

Гермиона почти спокойно ответила:

— Пусть будет разговор на равных, можно попробовать надавить на жалость. Я бы держалась ровно, но не настолько, чтобы казалось, что мы справимся сами. Нужно продать ему спокойствие и уверенность в результате.

Алисия немного помолчала, осмысливая сказанное:

— Это может сработать.

Гермиона кивнула, удовлетворённая тем, как их мысли начали сходиться.

— Он не хочет быть тем, кто был вынужден признаться, а скорее тем, кто всё контролирует.

Кроу встал, слегка подвинув кресло.

— Тогда действуем по твоей схеме. И когда ты будешь с ним, дай понять, что его выбор — это только его выбор, а не результат давления с нашей стороны.

Гермиона тихо вздохнула, чувствуя, как тяжесть разговора начала спадать. Это была идея, которую она не могла предложить раньше. И теперь всё зависело от того, как они смогут подвести Макгиннеса к решению.

— Он не вынесет публичного унижения. Если мы покажем ему, что единственная возможность восстановить свою репутацию...

— Хочешь стать королевой, что пожмёт ему руку? — Кроу улыбнулся, наклоняя голову.

— Почему бы и нет, — она пожала плечами синхронно со стуком в двери.

Ричард заглянул к ним и показал на часы. Пора было ехать, дорога займёт несколько довольно утомительных часов.

— Мы готовы, — кивнула Гермиона, вставая с места. — Давайте сделаем это.