Вавилонская башня

Ледяной ноябрьский ветер пронизывал Гермиону до костей, заставляя плотнее кутаться в тёплый шарф. Она крепко сжимала поводья, чувствуя, как её лошадь нетерпеливо переступает копытами по усыпанной толстым слоем хвои и опавших листьев земле.

Драко ехал рядом, его лицо казалось серьёзным и сосредоточенным. Грейнджер бросила на него украдкой взгляд, пытаясь разгадать его мысли. Сердце трепетало от предвкушения — она и понятия не имела, что он приготовил для неё.

— Мы же не потерялись, правда? — тихо спросила она.

Драко перевёл на нее ободряющий взгляд и улыбнулся:

— Боишься остаться посреди леса в моей компании, Политика?

— Меня не греет мысль остаться в горах без крыши над головой.

Драко рассмеялся и кивком на сумки напомнил ей, что там хранился портключ, готовый перенести их обратно в Дублин.

Это немного успокоило, и она кивнула в ответ.

— Как ты вообще согласился на то, чтобы никто из авроров не был поблизости?

— Кто тебе сказал, что их здесь нет? — он снова улыбнулся. — Если ты видишь только меня, не значит, что рядом нет никакой помощи.

Они продолжили свой неспешный путь, углубляясь в чащу. Вокруг сгущались таинственные тени, приглушая яркие краски увядающей осени. Лишь изредка между голыми ветвями пробивались лучи восходящей луны, окрашивая их серебряным светом.

Гермиона жадно вдыхала пьянящий воздух, насыщенный ароматами влажной хвои и прелой листвы. Порывистые ветры трепали её кудри, но она даже не обращала на это внимания — все чувства были поглощены этим таинственным, замершим в ожидании лесом.

Внезапно среди деревьев показался силуэт небольшого строения. Гермиона подалась вперёд в седле, вглядываясь в приближающиеся очертания. По мере того, как они подъезжали ближе, домик обретал всё более чёткие формы — уютный, деревянный, с тёплым жёлтым светом, льющимся из окон, точно приглашающий их внутрь.

Ещё немного, и они окажутся там, вдали от посторонних глаз, наедине друг с другом. Она крепче сжала поводья, подъезжая за Драко ближе к крыльцу.

— Нравится? — он спустился с лошади вниз, поднимая голову. Поводья моментально оказались в его руках.

— Когда ты успел организовать, — она выдохнула, — всё это?

— Потребовалось время, — признался Малфой с усмешкой, пока вёл их лошадей чуть в сторону. Привязав их к ближайшему стволу дерева, которое для этого подходило, Драко протянул ей руку.

Она медленно спустилась с лошади, Малфой крепко обхватил её за талию, поддерживая и плавно ставя на землю.

— Нравится? — кончик его носа почти касался её.

— Я в абсолютном восхищении вашим терпением, мистер Малфой, — Гермиона широко улыбнулась. А он так и остался стоять, смотря на неё ещё несколько секунд, пока она не спросила. — В чём дело?

В ответ он мотнул головой, но блеск искреннего обожания из его глаз никуда не исчез.

— Улыбнись ещё раз, — его просьба была мягкой, с касанием до щеки кончиками пальцев.

Она тихо хихикнула, но его просьбу выполнила, не чувствуя никакой фальшивости. Он заставлял разум, тревожные мысли, да и вообще любые мысли затихать. И Гермиона стояла там, смотря, как тёплые жёлтые огоньки от дома плещутся в его серых глазах, делая их почти похожими на цвет серого неба, затянутого тучами, когда солнце начинает проглядывать сквозь них.

— Ты даже не представляешь... — прошептал он едва слышно, но каждое слово эхом отозвалось в голове. — Не представляешь, как легко я мог бы забыться рядом с тобой.

Улыбка слегка угасла, уступая место тихому волнению, которое зарождалось где-то в глубине. Она подняла руку и, почти неосознанно, провела пальцами по его щеке, чувствуя подушечками нежную прохладу кожи. Она видела только его, слышала только его дыхание, и чувствовала только его тепло — всё то, что они оба скрывали за словами и условностями.

Драко осторожно взял её ладонь и поднёс к своим губам, касаясь кожи так мягко, словно она была из тончайшего фарфора. Он задержался, смотря из-под полуприкрытых ресниц, прежде чем наклониться ближе и прошептать, почти касаясь губ:

— Ужин?

— Я не голодна, — Гермиона зарылась пальцами в его волосы, тут же притягивая к себе.

Мир перевернулся. Этот поцелуй — его поцелуй — был одновременно глубоким и ошеломляющим. Сначала нежный, словно он пытался изучить каждую её эмоцию, каждую мысль, что она долго прятала, но постепенно он становился всё более требовательным.

Она не могла понять, как это прикосновение — всего лишь их губы, их дыхание, его ладонь на её спине — могло заставить так почувствовать себя живой.

Драко поднял её, и она инстинктивно обвила ногами его талию, обнимая за шею, пальцы запутались в волосах.

Она едва отрывалась от него, чувствуя, как его руки поддерживают крепко и уверенно. Он бы никогда не позволил ей упасть. Сухая уверенность, не требующая больше никаких доказательств, поселилась под сердцем.

Гермиона не удержалась от мысли, какой же он всё-таки потрясающий — сильный, решительный, но в то же время настолько осторожный с ней, как будто она была драгоценностью, которой он не осмеливается навредить.

Они пересекли порог, и Драко, ни на секунду не отпуская её, умудрился захлопнуть дверь. В их объятиях, казалось, смешались и страсть, и нежность — напряжение, которое так долго копилось между ними, вырывалось наружу, обретая форму и наконец-то находя своё воплощение.

Они двигались, не прекращая поцелуя. Гермиона заметила, как его дыхание стало тяжелее, как руки сжимали её крепче, и это возбуждение передавалось ей, погружая их в водоворот чувств, который невозможно было остановить.

Поднимаясь по лестнице, она украдкой смотрела вокруг, хотя у неё не было особенного времени оценить обстановку их дома на эту ночь. Она её совершенно не волновала.

Достигнув верха лестницы, Малфой направился в сторону спальни. Гермиона ощущала, как тает под его ласковыми руками, растворяясь в ощущении полной безопасности.

Переступив порог, они на мгновение замерли, впитывая атмосферу интимности и близости, которая их окружала. Гермиона вновь взглянула в глаза Драко, и то, что она в них увидела, заставило её сердце пропустить удар. Нежность, преклонение, желание — всё это светилось в его взгляде, создавая ощущение, что больше не существует никого, кроме них двоих.

Он легко приподнял её, чуть меняя положение в своих руках, пока закрывал двери за собой.

— Включить или оставить?

— Оставь, — Гермиона подняла его лицо к себе и прошептала заклинание прямо в его губы, зажигая маленькие источники света вокруг. Ей повезло, что их оказалось несколько в комнате.

— Ведьма, — прошептал Малфой в ответ, делая шаги с ней на руках. — Когда-нибудь ты сведешь меня с ума.

— Когда-нибудь? — уточнила она, почувствовав под собой холодные простыни постели. — Разве не уже?

Драко вместо ответа глубоко поцеловал её, цепляя молнию жилета на груди.

— Ты знаешь, что всегда можешь попросить меня остановиться, — шёпот проникал дальше, чем ей бы хотелось.

— Я хочу этого, — она вскинула голову, проводя по его волосам. — Я хочу тебя.

Драко не отводил взгляда, когда пальцы потянули за маленький металлический язычок, и тот тихо заскользил вниз, открывая светлую ткань её кофты. Её дыхание стало чуть быстрее.

Жилет плавно сполз с её плеч, и он откинул его в сторону. Следом отправилась и кофта.

Затем его пальцы добрались до края её перчаток — крепкие кожаные, которые облегали её руки почти как вторая кожа. Он медленно потянул за край, позволяя каждой соскользнуть с пальцев, оголяя кожу и оставляя руки обнажёнными, но всё ещё слегка напряжёнными.

Ладони переместились на пряжку её ремня. Он медленно расстегнул его, снимая с неё последний знак контроля и власти, позволяя ему остаться позади, как ещё один символ их дистанции, которой больше не существовало. Она почувствовала, как его пальцы, немного прохладные, скользнули к поясу её брюк, и сердце замерло на миг, когда он, аккуратно и без лишней спешки, расстегнул пуговицы, одну за другой.

Драко не остановился, он бережно помог ей стянуть ткань, обнажая её ноги, чтобы кожа наконец смогла ощутить прохладный воздух. На полу остались её сапоги, высокие и строгие, и он осторожно приподнял её ногу, чтобы снять их, аккуратно расстегивая каждую застёжку, как если бы с каждой деталью он снимал с неё тяжесть всего мира.

Она дрожала от прикосновений, и когда его руки потянулись к вороту свитера, чтобы снять его, она ощутила странное волнение, наблюдая за тем, как тёмный цвет постепенно исчезает, открывая светлую кожу, оставляя его таким же уязвимым, как она.

Когда с одеждой было покончено, Драко протянул руку и, почти не касаясь, провёл пальцами по её щеке.

— Я буду поклоняться тебе до скончания времён, — он приник к её шее, цепляя кожу своими зубами. Даже если там оставались следы. Неужели это кого-то и волновало? Только не его. Только не их. Только не сейчас. Гермиона потянула его к себе, выгибаясь под поцелуями. Он был на вкус как любовь. Как целая жизнь, которую стоило прожить.

Малфой завёл руку за её спину, щёлкая застёжкой за доли секунды. Думать о том, откуда у него такие навыки, совершенно не хотелось. Гермиона не позволяла себе вернуться к этому вопросу, пока пальцы скользили вниз по спине, по талии, обхватывая ладонью, чтобы подтянуть повыше на кровати.

Его поцелуи казались вездесущими. Он касался везде, куда мог только дотянуться, осторожно двигаясь руками вдоль тех мокрых дорожек, что оставлял на её теле, лаская каждый нерв, и разве было что-то в мире более важное, более необходимое, чем это чувство, что разгоралось под кожей всякий раз, как он с улыбкой касался губами открытого ему участка.

— Всю оставшуюся жизнь, Грейнджер.

Она провела по его телу вверх ладонями, ощущая всё, что видела раньше. Каждый его шрам, оставленный словно только для неё, чтобы рассказать личную историю, о которой никто другой не знал. Даже если знал, она не позволяла себе представлять, с кем он был прежде.

Был ли он также нежен, аккуратен, как сейчас, стягивая её белье вниз по ногам? Дышал ли он также тяжело, пока прикасался к кому-то другому? Был ли он столь же одержим, выдыхая её имя ей же в губы? Вряд ли. И ей нравилось думать, что она являлась единственной в своих тихих выдохах под ним, столь ярких, что, казалось, они выдуманы кем-то, а не происходили на самом деле.

— Совершенная, — он поцеловал её ключицы, втягивая кожу, задевая её зубами, — идеальная, — спустился вниз, прикусывая кожу на груди, — такая красивая, — и ещё ниже, цепляя сосок.

Гермиона тихо застонала, чувствуя его движения. Пальцы снова оказались запутаны в светлых прядях волос, и то, какими мягкими они были — поражало, сколько бы раз она к ним ни прикасалась.

Он действовал медленно, не собираясь отвлекаться от сокровища, до которого наконец-то добрался. Пока он языком выписывал каждую руну, что выучил в Хогвартсе, на одной её груди, сосок второй он зажал между пальцев, выбивая из неё тихий стон.

— Я обожаю тебя, — прошептал он, наконец сдвигаясь ниже. — Всю тебя, Гермиона.

— Если ты не сошёл со страниц романов, которые я читаю, — она улыбнулась, — я отказываюсь верить, что ты настоящий.

— Но я ведь настоящий, — в доказательство он осторожно прикусил кожу на её животе, тут же зализывая, в качестве извинения, — разве нет?

— Всё ещё не уверена.

— И что мне нужно сделать, чтобы тебе это доказать?

Однажды она расплатится за это. За все эти чувства и эмоции, что переполняли душу и заставляли её подаваться вперёд под его поцелуи. Когда-нибудь судьба выставит ей свой счёт и свою цену за всё, что она переживала на этой постели, но это будет не сегодня.

Сегодня она наслаждалась тем, как руки Малфоя скользили по её фигуре вниз, очерчивая каждый сантиметр, словно в надежде запомнить всю её без остатка.

Сегодня она подавалась бёдрами вперёд под его касания, пока Драко скользил всё ниже по кровати, пока не оказывался на полу на коленях перед ней.

Он дёрнул её вперёд с тихим вскриком, обхватывая колени.

— Чего ты хочешь?

— Ты знаешь, — она мотнула головой, закусывая губу. — Я сказала всё. Я призналась во всём.

— Этого недостаточно, — он поцеловал внутреннюю сторону её бедра, заставляя едва выгнуться на кровати.

— Разве? — она распахнула свои глаза, глядя на него между своих ног.

— Дай мне больше, Грейнджер, — он поцеловал низ её живота, растягиваясь в улыбке. — Позволь мне положить весь мир к твоим ногам. Позволь мне обладать тобой. Забрать твой контроль, тебя.

Она всматривалась в его глаза, чувствовала обжигающее дыхание на самых интимных частях её тела, и больше всего хотелось, чтобы он прикоснулся к ней, заставил её кричать, но Малфой медлил.

— Ты и так в каждой части моего мира. Чего ещё ты хочешь, Малфой?

— Этого хватит, — он подался вперёд, широкими ладонями обхватывая бёдра, и прикасаясь губами наконец там, где больше всего хотелось.

Драко, казалось, не обладал никакими границами и чувством стеснения, когда проводил по её коже языком, когда обхватывал губами клитор, заставляя Грейнджер стонать в унисон его движениям. Его не волновало ничего, когда он целовал её так, словно мог провести между её бёдер всю свою жизнь.

Он вылизывал её с той уверенностью, что светилась в нём все эти дни, и не собирался останавливаться, как бы октавы её стонов не повышались с каждым движением. Это было больше, чем Гермиона могла вынести. Больше, чем она могла себе представить когда-либо. Драко Малфой, стоящий перед ней на коленях, с лицом между её бёдер. Она не смела бы даже мечтать.

Запутавшись в прядях его волос, Гермиона направляла его дальше, ближе к себе, задыхаясь. Он осторожно прикусил её клитор, ткнувшись в него носом секундой позже.

— Драко...

— Попроси лучше, — прорычал он, пальцами проводя по ней. — Давай, я знаю, ты умеешь.

— Пожалуйста, — она откинула голову назад. — Пожалуйста, Драко.

Гермиона сходила с ума. А он наслаждался каждой секундой.

— Посмотри на меня.

Гермиона открыла глаза. И в этот момент он провёл языком по ней столь широко, открыто и откровенно, что она захныкала то ли от переизбытка эмоций, то ли от ощущений. Он ввёл в неё два пальца, сразу двигаясь так, как ей было нужно. Так, будто он жил в её сердце, мыслях, под кожей, каждый день их жизни. Как будто выучил её реакции наизусть.

Она потянула одеяло на себя, захватывая то пальцами свободной руки, а второй стягивая его волосы в кулаке.

Слишком. Его действий было так много и так недостаточно, хотелось больше. Больше касаний, больше поцелуев, движений, больше его самого. И Малфой понимал это, приникая ближе. Утопая в желании или в агонии, Гермиона притянула его к себе, борясь с желанием сомкнуть ноги.

Она закусила губу, чувствуя металлический привкус на языке. Драко. И лишь его имя имело этот вкус сладости и разрушения одновременно. Весь мир перестал существовать, пока он прижимал её к кровати широкой ладонью на животе, не заботясь ни о приличиях, ни о правилах, ни о собственном виде.

Гермиона распахнула глаза вновь, встречая его открытый серый взгляд, в котором плескалось только желание. Ещё одно движение пальцев, согнутых, достигающих той точки, что ей была нужна. Ещё один стон с его головой, обхваченной обеими руками. Ещё один взгляд, полный абсолютного обожания.

Она рассыпалась с каждым движением по клитору, и это становилось невыносимым с повышением температуры в комнате. Капельки пота выступили на коже, стекая вниз, только добавляя чувствительности. Всё превращалось в бессвязное собрание ощущений, стонов, касаний и поцелуев.

Вселенная рассыпалась на части.

Политика становилась бессмысленной.

Мир превращался в идиллию.

А она сгорала. Никто не собирался её предупреждать, как разрушительно это будет.

Комната, постель, он — всё в миг показалось недостаточным, и он прикусил нежную кожу клитора, усиливая темп пальцами, пока Грейнджер не закричала, откидывая голову назад. Её спина прогнулась совершенно идеальной дугой, по которой он провёл кончиками пальцев свободной руки. Оргазм накрывал волнами. И это было так восхитительно хорошо.

Каждая клеточка тела чувствовала, что происходило, но разум был где-то очень далеко отсюда. Он буквально тонул в том чувстве, что Малфой ей дарил. Наблюдая за тем, как Гермиона кончает в его руках, он не остановился, пока она не попросила:

— Хватит, стой, хватит, — лихорадочно она оттянула его от себя. Её чувствительность превысила максимум. Ей нужна была передышка, которую Драко давать не собирался.

Он навис над ней на руках, показательно облизывая губы, и наклонился вперёд. Было странно ощущать собственный вкус на губах, пока Гермиона проникала языком в его рот, обводя своим. Мозг не успевал обрабатывать каждую мысль, следующую за действием. Даже самая умная ведьма своего столетия была способна забыться, и именно это она и делала, забирая у Малфоя воздух, становясь его причиной жить и проникая глубоко под сердце.

Она потянулась к его брюкам, пока пыталась подняться выше. Руки, ноги не слушались, им было необходимо распластаться по кровати и не двигаться.

Но Гермионе было необходимо целовать его. Целиком и полностью она хотела только Драко Малфоя. Почувствовать, как глубоко он будет в ней. Как будет обладать ею, зарываясь пальцами в кудри. Как будет шептать её имя в момент, когда кончит. Всё это было ей необходимо, и она провела вверх обратно по его груди, по всем шрамам, вниз, по краю брюк. Дразнила, надеясь вывести из себя.

У неё получилось.

— Прекрати мучить меня, Гермиона, — попросил Драко тихо, уткнувшись в её шею новым поцелуем.

— Никогда.

И обещание осело в воздухе по мере того, как она избавлялась от ремня. Его тело на ней, его дыхание, обжигающее мочку уха. Она откинула ремень в сторону, царапая ногтями спину сразу после.

— Я стану твоим призраком, — она перевернула его на спину, забираясь сверху. Драко убрал пряди от её лица, пока она скользила вниз, — твоим ночным кошмаром, если потребуется.

— Разве это кошмар? — он собрал её волосы на затылке, затягивая их почти в хвост пальцами, пока она коснулась губами кожи над границей брюк.

— Ты и не представляешь, — она сжала его член под тканью, ухмыляясь. — Это гораздо хуже.

Она справилась с молнией за считанные секунды, стягивая штаны вниз по его ногам. Дыхание Малфоя сбилось, и в груди разлилось именно то чувство, которого Грейнджер ждала. Она подцепила зубами край нижнего белья, не отрывая его взгляда.

Кто в жизни отказался бы от такого вида? Тем приятнее было, что Малфой молчал. Формально. Его шумное дыхание говорило лучше любых слов. Но никаких фраз, никаких попыток её остановить, никаких напоминаний, что она не обязана. Она знала. Он знал.

Они оба были достаточно взрослыми, чтобы отдать себе отчёт, для чего предназначался этот домик посреди леса. Гермиона не нуждалась в напоминании, когда снимала его нижнее бельё и наклонялась вперёд.

Её руки лежали на его бёдрах, и она могла бы сойти с ума только от того, как они выглядели. Сколько в нём было силы и выносливости, сколько восторга она испытывала, зная, что он никогда не обернёт их против неё.

Только не в тот момент с его рукой в её волосах, со сбившимся дыханием, переходящим в стон, и взглядом, почти умоляющим остановиться. Было ли нечто прекраснее этого момента, в который Гермиона обхватила его член ладонью и провела по нему?

Вверх, забирая последние слова. И вниз, отбирая и кислород.

— Грейнджер...

— Молчи, — попросила она, оставляя слишком короткий, практически невесомый поцелуй. Фактически приказ, который отвёл его ещё дальше от реальности.

Она слизала языком каплю предэкулята, не отрывая глаз.

— Блять...

Драко откинул голову назад, его пальцы сжали пряди волос сильнее. Гермиона улыбнулась почти победоносно, наконец закрывая глаза. Она провела языком по всей длине его члена, наслаждаясь солоноватым привкусом кожи. Обхватила его всего губами, наклоняясь вниз.

— Гермиона...

Ох, как ей нравилось заставлять его умолять. Она сглотнула вязкую слюну, не замечая, как от волнения подрагивают руки.

Драко очевидно напрягся. Он не дышал, а она пыталась сделать всё правильно. Уязвимому, открытому для любых её действий Малфою было страшно сделать больно. Его стон, едва слышный, прокатил по телу лёгкую дрожь — она хотела больше, она хотела дать ему больше.

И пока сила таяла с каждым движением, в секунды, когда он мог позволить себе её отпустить, это было неожиданно... прекрасным.

Её пальцы скользнули по коже его живота, и она почувствовала, как сама напряглась от этого контакта. Тот момент, когда понимаешь, что, несмотря на все сомнения, уже невозможно отступить. Она уже не могла вернуться назад. И не хотела.

Гермиона не торопилась. Она издевалась, в большей степени, нежно выводя круги на головке его члена языком, с улыбкой. Удовольствие от тихих ругательств, что долетали до неё, трудно было с чем-то сравнить. Она подходила к задаче, как старательная ученица. Думала так, но в итоге растворилась в ощущении, далёком от поверхности земли, в которое он её погружал.

— Грейнджер, остановись, — выдохнул он, когда она провела губами вверх. Тут же Гермиона вскинула голову, испугавшись, что сделала что-то не так.

Но Драко выглядел абсолютно умоляющим. Он притянул её к себе за доли мгновений, переворачивая на спину.

— Я так больше не могу, — Малфой поднял подбородок пальцами. Он расположился прямо между её ног, провёл второй ладонью по бедру. — И так ждал слишком долго.

— Это была только твоя инициатива, — она гордо вскинула подбородок, едва слыша собственные слова за биением сердца.

— Я должен был быть уверен, — он подался вперёд, раздвигая её ноги сильнее. Заклинание лёгким покалыванием расцвело на коже.

— В чём? — Гермиона выгнулась, сбиваясь на вдохе.

— В том, что это не просто секс.

Он наклонился, чтобы наконец-то оказаться в ней, и замер. Она задохнулась собственным стоном, откинув голову назад. Каждый нерв в теле чувствовал это движение. Это восхитительное растяжение и тяжёлое дыхание над ухом. Малфой подался вперёд, целуя Гермиону глубоко, забирая необходимый кислород. Он не рискнул сдвинуться ни на миллиметр. Проверял в порядке ли она? Хотел дать себе привыкнуть? Привыкнуть ей?

Мерлин.

Драко заткнул её тихий вскрик своими губами, когда толкнулся в первый раз. Затем ещё. И ещё раз. И ещё. Слов не оставалось и не находилось. Гермиона запуталась в его волосах, но через мгновение соскользнула ниже, царапая спину. Она подалась навстречу, хватая воздух так, как только могла.

К чёрту. Это было разрушением, уничтожающим всё. Сердце билось быстрее, а разум становился всё более туманным.

С нарастающим отчаянием Гермиона начала двигать бёдрами навстречу его движениям. Она хотела быстрее. Она хотела глубже. Она хотела двигаться всем телом и позволить жару распространиться по дальше, сжигая вообще всё на своём пути.

Поцелуи выходили всё более беспорядочными, по мере того, как Грейнджер теряла связь с реальностью. Драко укусил её нижнюю губу, рыча что-то бессвязное. Он двигался в ней снова. И снова.

Он подстраивался под неё. Она стонала, почти умоляла, направляла так, как ей было нужно. А Малфой подчинялся, словно был создан, чтобы поклоняться только ей, как и обещал. Он чертил свои линии на её бедрах, разводя их в стороны, и целовал всё, до чего только дотягивался.

Шёпот прямо в её кожу. Стон со вкусом его имени на губах. И оргазм, который нельзя было предотвратить или остановить.

— Драко, пожалуйста, — она хныкнула, изгибаясь. Он знал, о чём она просила. Его пальцы очертили линию вниз, а губы снова обрушились на её. Не останавливаясь ни на мгновение, игнорируя впивающиеся в его спину ногти, наконец-то он прикоснулся к ней вновь, сразу надавив на клитор.

Малфой в её жизни был похож на взрыв, уничтоживший любые планы.

Её чувства взорвались также, охватывая всё тело. Это было нечто большее, чем физическое наслаждение. Внутри всё будто замерло на секунду, а затем осталось смятение смешанное с восторгом, который расплылся по венам, заставив забыть обо всём.

Разум вдруг помутился, и в этом мгновении она утратила всякий контроль. Полное принятие ощущалось как весь мир, сосредоточенный только на ней. На его руках. На том, как её тело откликается на его присутствие. Это было освобождение, полное растворение в моменте, когда не важно, что будет дальше, и нет никаких сомнений.

Это было одновременно страшно и восхитительно. Внутренний барьер, который она так долго сдерживала, исчез.

Гермиона замерла на мгновение, глубоко вдыхая, пытаясь собрать себя. Её мысли путались. Не хотелось даже двигаться, не хотелось терять тот контакт, который она ощущала с ним. Драко был рядом, его дыхание громко звучало в её ушах, как лёгкий ритм сердца, который казался ей частью её самой.

Пальцы бессознательно скользили по его коже. Она чувствовала, как дыхание Малфоя становилось более учащённым, а напряжение нарастает. Его пальцы сжались на ней, движения стали более решительными, менее мягкими, и в глазах было нечто совершенно уничтожающее всё.

Гермиона понятия не имела, где заканчивалась она, и начинался он. Драко был таким болезненно красивым, кончая вместе с ней. С этими прядями, что чуть вились у лица, со взглядом, обещающим ей смерть всего мира, если потребуется.

Она притянула его к себе, поцеловала, и больше не пыталась думать.

Тело продолжало дрожать, а внутри всё ещё бушевала буря, не дающая ей успокоиться. В её груди было тепло, но оно казалось невыносимым, распирающим изнутри, и она не хотела, чтобы оно проходило. Драко был рядом, и её тело всё ещё ощущало его присутствие в каждом прикосновении.

И ей стало всё равно, что принесёт завтра, потому что всё, что имело значение, было здесь. С ним.

~*~

Гермиона приняла сигарету, предложенную Драко, её руки слегка дрожали, когда она поднесла её к губам, чувствуя знакомое спокойствие, которое приходило с дымом. Малфой, устроившийся рядом, потянулся за своей, и они оба молча затянулись. Вдох, выдох. В комнате было тихо, лишь шумный отголосок их дыхания и мягкие трели ночных птиц за окном.

Внутри всё утихло, и теперь они оба не нуждались в словах.

Сигареты медленно догорали в их пальцах, а тишина между ними была всё более приятной, не обременённой тяжестью, а скорее наполненной чем-то умиротворяющим. Гермиона скинула с себя одеяло, почувствовав, как её кожу снова охватывает лёгкая прохлада, и прикрылась им снова, лежа рядом с ним. Она смотрела в потолок, а затем её взгляд скользнул к Драко, который так же лежал, прислонившись к подушке. Он ничего не говорил. Была ли в этом необходимость?

Она медленно потянулась, тяжело выдохнув, а затем повернулась на бок, чтобы посмотреть на него. И его взгляд встретился с её — спокойно, привычно. Погружая обратно в состояние полного умиротворения.

— Ты куришь слишком много, — сказал он мягко, чуть улыбнувшись. Грейнджер ответила тем же, но с едва заметной улыбкой. Она была готова остаться здесь ещё надолго. Тем больнее обрушивалось осознание, что их момент не будет вечностью.

Затем Гермиона подняла сигарету к губам и вновь затянулась, чувствуя, как лёгкий дым растворяется в воздухе.

— Ты сам предложил.

— Мне нравится, как ты смотришься, пока куришь, — честно признался Малфой, переворачиваясь на бок. Кончики пальцев его свободной руки прошлись по местам, где под кожей к утру появятся следы. Сейчас они краснели не больше лёгких напоминаний о том, как там появились. — Есть в этом... что-то.

— Подбери прилагательное, Малфой, — Гермиона усмехнулась.

— Я только что заставил тебя кончить дважды, и я всё ещё Малфой? — он выгнул бровь с хитрой улыбкой.

— Ты всегда Малфой, — она потянулась к пепельнице на тумбочке, стряхивая в неё пепел. — Есть в этом... что-то.

Он посмотрел на неё, скрывая тихий смех от издёвки над его формулировкой. Даже в этот момент, когда их тела успокаивались, а всё вокруг казалось растянутым в этом молчаливом знании, он не мог не наслаждаться её реакцией.

— Я никогда не буду идеальным, Гермиона, — он провёл пальцем по её коже, не слишком быстро, но с ощутимой уверенностью. — Но ты ведь уже знаешь это, не так ли?

— Знаю, — сказала она, отпуская сигарету, позволяя пеплу упасть в пепельницу. В её голосе не было ни осуждения, ни мягкости. Простое принятие.

Она не лучше. Они оба слишком сложные, и хранили столько скелетов, что шкафов в Малфой-Мэноре бы не хватило, чтобы спрятать каждый.

Драко слегка усмехнулся, но не продолжил свою игру. Вместо этого он потянулся и загасил свою сигарету, а затем перевёл взгляд на Гермиону.

— Я всегда считал, что ты слишком умна для этого мира, — он слегка отстранился, но остался рядом, его плечо касалось её. — Но ты всё равно выбираешь меня. Это забавно.

Гермиона не ответила сразу, чувствуя, как её грудь поднимается от глубокого вдоха, а затем срывается, выдыхая в тишину.

— Удивительно, правда? — она немного покачала головой, взгляд всё так же спокойный. — Видимо, я люблю делать странные выборы.

Её глаза встретились с его взглядом, и она добавила, чуть шире улыбнувшись:

— Но ты всегда можешь всё испортить.

— Однажды я испорчу, — он потянулся вперёд, целуя её ключицы. — Но это будет не скоро.

Она заставила сигарету исчезнуть, путаясь пальцами в его волосах. Шёпот прорезал шелест постельного белья под ними.

— Пожалуйста, пусть это будет никогда.

~*~

7 ноября 2008 г.

Разумеется, Алисия позаботилась о ней. Кларк оставила в сумке дополнительный комплект одежды, заранее зная, где Гермиона будет проводить ночь, очевидно. Утро принесло с собой лёгкую головную боль и странное чувство, как будто всё произошло слишком быстро. Их маленькая ночь вдали от всех закончилась, и её было недостаточно.

Ещё несколько часов назад ей казалось, что впереди была целая жизнь в его руках. Сейчас, переодеваясь после душа, она не могла избавиться от гудящей внутри тревоги и тоски. Снова.

Не потому что Драко не находился рядом. Она слышала, как он звенит тарелками на кухне, занимаясь их завтраком. Не потому что мир разваливался на части. Когда, в конце концов, было иначе?

Гермиона допустила ошибку, позволив себе уйти так далеко от своих обязанностей. Было физически больно делать даже маленькие шаги назад. Частичка души оставалась в горах Ирландии, какой бы неприветливой не стала эта страна для неё с самого начала. А там, за пределами их мира, всё ещё было слишком трудно открывать глаза по утрам.

Она вышла из ванной, замирая в дверях. Одетый в форму Малфой делал ей кофе, как и всегда. Он тоже был погружен куда-то очень далеко в свои мысли, и это чувствовалось.

Разочарование зависло в воздухе. Не друг от друга. От мира, который столкнул их здесь.

Не будь конфликта, она бы не приехала в Дублин. Не будь угрозы покушения, он бы не поехал с ней. Не будь нападений и попыток её убить, он бы не обращался с ней столь нежно. Не будь покушения, они никогда здесь не оказались...

Может быть, что-то в этой истории всё же было не так?

Её глаза, затуманенные утомлением, скользнули по комнате, но всё же не могли долго оставаться на одном месте. Она почувствовала, как его присутствие в этом маленьком кухонном уголке, привычное и в то же время чуждое, наполняет пространство, заставляя сердце биться быстрее, но не от возбуждения — от неясной тревоги. Она не могла понять, что именно казалось неправильным. Они оба здесь, вместе. Вокруг было по-другому.

Гермиона прошла вперёд, движимая единственным желанием, доступным ей в ту секунду. Обнять его, почувствовать безопасность и снова поверить, что ей было всё по силам.

Драко развернулся лишь на секунду удивлённо вскинув брови, когда она врезалась в него всем телом, пряча лицо на груди.

Молча, он обвёл её руками, сначала осторожно, как будто проверяя, не слишком ли она хрупкая, а потом крепче, будто боялся, что она исчезнет, если он ослабит хватку. Его ладонь легла на её спину, и Гермиона почувствовала, как его дыхание становится чуть быстрее, но оно всё равно оставалось ровным, успокаивающим. Она прижалась к нему, отчаянно желая вернуть это чувство, что она на месте, что она не одна, что всё не уходит в никуда.

Гермиона молчала, поглощённая собственными мыслями, но в её груди нарастал тяжёлый, тянущийся, почти физически ощутимый комок. Она знала, что они оба уязвимы, что каждый день каждое их слово и действие строят тонкую хрупкую стену, которая вот-вот рухнет, не выдержав этого напряжения.

— Не думай, — прошептал он, как бы угадывая её мысли. — Не обо всём этом. Есть вещи важнее.

— Мне тоже так казалось, — она кивнула, закусывая губу. — Теперь нет.

Среди всей политики и мировых проблем, о которых Гермиона размышляла, как о своём долге, необходимости думать о других, Драко раскопал её желание заботиться о себе. Она о нём забыла. Её научили, что оно — столь разрушительное для их работы — не должно гореть в груди.

Его улыбка казалась важнее удачных переговоров. Его руки хотелось ощущать на себе, несмотря на приказы начальства. И ставить под сомнение совершенно каждое распоряжение, возвращая своё имя на пьедестал, стало необходимостью.

Ей не нравилось обретать себя, себя же и теряя.

Драко поднял её лицо к себе. Не целуя, не говоря, не пытаясь успокоить или разуверить её. Он смотрел достаточно долго, прижимая её к себе, прежде чем улыбнуться.

— Помни, Политика, я влюбился в твою искреннюю заботу об этом мире и любовь к нему, как к части себя. Это, — он мягко указал на то место, где рвано билось сердце, — не потерять.

— Если я не справлюсь, — тихо призналась она, — я возненавижу себя.

— Ненавидь меня, — он усмехнулся. — Это моя вина отчасти. Но хуже всего, Грейнджер, что однажды кто-то сделал бы это с тобой, и вытащил бы из тебя то, что ты пыталась заткнуть слишком долго.

— Слишком рано.

— Такие вещи никогда не случаются по расписанию, — Драко пожал плечами, а затем прижал Гермиону к себе. — То, что случилось здесь, останется здесь. А когда-нибудь мы вернёмся, и всё снова встанет на места.

Он врал ей. Она слышала в его словах ложь. Ничего не останется в этих стенах.

И как прежде уже никогда не будет.

Это не было его виной. Не было и её. Вновь мир, который столкнул их такими, какими они уже являлись.

Глупым казалось обвинять обстоятельства, снимая с себя ответственность. Гермиона стала тем, кем стала, весьма осознанно. Она просто не собиралась забывать о том, что когда-то было иначе. А когда забыла, не собиралась вспоминать.

Из этого замкнутого круга нашёлся лишь один выход, по имени Драко Малфой, и всё одновременно было правильно и разрушительно. Она мотнула головой, шепча ему в ответ:

— Нет, не останется. Я не хочу, чтобы оставалось.

Они завтракали в тишине, позволив подумать над страшным словом «будущее». Над далёким и самым ближайшим.

Что-то всё же было не так в ощущении от обстановки вокруг.

И лишь вернувшись через портключ назад в резиденцию, держа руку Драко в своей, Гермиона поняла, что дело было не в их ночи вместе, и не в них самих.

Кроу стоял перед ней, обрушивая короткую новость:

— В Белфасте теракт.