Вавилонская башня

Он слышал то, что звучало в комнате? Или только догадывался по выражению её лица?

Драко стоял у противоположной от двери стены, засунув руки в карманы. Гермиона знала, что их время на исходе, и они опоздают, если задержатся. Но она смогла только поднять к нему свои глаза, наполненные слезами, и больше ему ничего было не нужно, чтобы сорваться с места.

— Иди сюда, — шепнул он, прежде чем притянуть её к себе и позволить уткнуться в его плечо.

Она плакала не от боли. Эти слёзы были от обиды, от чувства несправедливости, а расшатанная нервная система уже не смогла сдержать их. Гермиона крепко обхватила Драко, закрыла глаза, погрузилась обратно в его спокойствие, текущее по венам.

Её руки слегка дрожали, пока она прижималась к нему, ощущая ровное дыхание, проникающее сквозь безграничную усталость.

— Просто немного, — прошептала она. — Совсем немного понимания. Неужели я так о многом прошу?

Драко прижал её ещё ближе к себе, позволяя чувствовать, что всё это — его молчание, его присутствие — было ответом на её вопрос. Он провёл рукой по спине, стараясь быть тихим, медленным, как будто боялся навредить.

— Нет, не о многом, — его голос был едва слышен.

Она тихо кивнула, не отрываясь от его плеча, чувствуя, как всё напряжение покидает тело, растворяясь в тепле объятий. Руки чуть сильнее сжали рубашку.

— Это нечестно, — она шмыгнула носом.

— Посмотри на меня, — Малфой отстранил её от себя, заключая лицо в ладони. Большими пальцами по привычке он смахнул дорожки слёз, заставляя поднять глаза.

Ещё несколько минут назад они смеялись, были заняты лишь друг другом и казалось, что мир не обрушится, чтобы уничтожить их маленький выстроенный мир. Гермиона забывала о том, насколько хрупкой была стена из стекла, что отделяла их от реальности, и вот они — последствия.

— Иногда кажется, что я как будто за гранью, и никто не хочет понять, что мне не по силам всё это выдержать, — её голос прозвучал хрипло, словно признание, которого она никогда не позволила бы себе раньше.

Драко внимательно всмотрелся в её лицо, в глаза, полные обиды и усталости, будто в поисках ответов, что она не могла произнести вслух.

— Они не знают, что ты пережила, Гермиона. И даже если бы знали, они всё равно просили бы больше. — он осторожно опустил руки вниз, переплетая их пальцы, как будто зная, что ей нужно чувствовать его рядом.

Она слегка дрогнули в его руках, и на миг она просто позволила себе стоять там, прислушиваясь к каждому его слову, находя в них поддержку. Тишина заполнила пространство на пару секунд, как одеяло, укрывающее их от забот и требований, и она вновь ощутила, что в этом маленьком мире, созданном ими, ей позволено просто быть собой.

— Иронично, что только ты это понимаешь, — тихо прошептала она, и уголки губ чуть приподнялись в слабой, уставшей улыбке.

— Не только, — он подался вперёд, целуя её в лоб. — Мы не устанем напоминать, что тебе не обязательно быть сильной для всех.

Он легко провёл пальцем по её щеке, словно обещая, что всегда будет рядом, когда мир окажется слишком тяжёлым. Гермиона закрыла глаза, позволив себе впитать этот момент.

Они стояли так ещё несколько мгновений.

— Спасибо, — наконец прошептала она, открывая глаза и встречаясь с его взглядом, в котором теплилось всё то понимание и терпение, которых ей сейчас так не хватало.

Драко чуть сжал ладонь, словно подтверждая её мысли, а потом кивнул на лестницу.

— Нам пора?

— Иначе опоздаем, — Гермиона кивнула и шумно выдохнула, обратно собирая свои разбитые частички. Драко поднял её руку, прижимая к своей щеке. И то тепло её ладоней рядом с его холодной кожей было нужно уже, кажется, ему.

— Может, не поедем никуда? — попросил он почти умоляюще. — Украду тебя, и до самого приезда Кроу исчезнем.

— Чтобы служба безопасности объявила нас в розыск? — она улыбнулась.

— Да, — он ответил той же улыбкой, целуя основание её ладони. — К чёрту их всех.

— Завтра, — пообещала Гермиона. — Завтра вечером нет никаких дел и заданий. Идёт?

— Ловлю тебя на слове, — он опустил их руку вниз, переплетая пальцы снова и повёл её дальше по коридору. Время вышло, нужно было ехать и помогать людям, которые в этом нуждались.

Гермиона держалась только за то, что, может быть, завтра вечером ей удастся забыть о своём статусе, имени и мировой политике. Она и не знала, насколько в этом нуждалась, и не подозревала, что когда-то этого захочет.

~*~

Огромный аэродром казался пустынным, несмотря на то, что вокруг стояли машины и сверкали фотокамер, словно остальное пространство было затянуто серым покрывалом и подчинилось только одной цели — встрече.

Сгустившаяся к вечеру сырость добавляла окружающему что-то мрачное и даже напряжённое, делая воздух тягучим, как промокшая шерсть.

Вокруг Гермионы разливалась невидимая стена из охранников и авроров, каждый из которых внимательно следил за происходящим, несмотря на привычность процедуры. Майкл и Александр, стоящие чуть в стороне, периодически оглядывались на Драко, мысленно сверяя их позиции, а сама Гермиона ощущала и невообразимую важность момента, и одновременно странную неестественность собственной роли — она же сегодня по другую сторону от трапа.

Пальцы слегка дрожали от холода, затаившись в карманах пальто, пока взгляд беспокойно выискивал любое движение впереди.

Драко не проронил ни слова, но его присутствие — статичное, как будто высеченное из камня — придавало спокойствия, и Гермиона ловила себя на том, что чувствует себя защищённой, хоть и понимала, что весь вечер был рассчитан так, чтобы минимизировать малейший шанс угрозы. Впереди и сбоку слышались короткие реплики репортеров, не унимающихся и то и дело пытающихся поймать взгляд Гермионы или её окружения.

Когда фюзеляжная дверь наконец открылась, по толпе прокатилась волна внимания, и даже звуки фотовспышек стали приглушённее.

Рэндольф Кроу появился в проёме, и его тёмный силуэт сразу приобрёл невыразимое, но непередаваемо зловещее очертание.

Движения были почти нечеловечески плавными, как будто он скользил, а не шагал, и тёмное пальто, лежащее едва заметными складками на плечах, придавало образу чего-то хищного и холодного. Казалось, что даже тёмные тени от ткани впитывали свет, а он сам, спускаясь по трапу, не торопился, осматривая пространство взглядом, лишённым явных эмоций.

Каждая линия его лица была словно выточена резцом, жёсткая и резкая, без лишних оттенков тепла. Даже издалека виднелись тонкие морщины у его рта — следы привычки контролировать каждое слово, каждый намёк, каждое проявление эмоций.

Кроу обладал такой уверенной аурой, что стоило ему появиться, и вокруг началась едва уловимая суета — даже те, кто стоял на приличном расстоянии, внезапно подались назад, пытаясь избежать лишнего внимания.

Гермиона не сводила взгляда с его лица, изучая эту холодную маску, и было странно осознавать, что он приехал ради неё, чего не делал никогда раньше.

Её собственная работа, каждый шаг, дипломатическое слово и решение отныне будут проверяться его пронзительным взглядом, выискивающим малейший промах. Едва он коснулся земли, два охранника из Министерства выстроились чуть позади, а сам Кроу зафиксировал её взгляд, оценивающе, заново взвешивая, подходит ли ей роль в его сюжете.

Драко напрягся, чуть подвинувшись вперёд, и в этот момент между ними произошло что-то почти невидимое: как будто чаша весов определила свою точку равновесия. Гермиона сделала шаг вперёд, позволяя себе почувствовать холодный ветер, ударивший ей в лицо.

Кроу остановился прямо перед ней, и лишь теперь, оказавшись рядом, она заметила, что тени под его глазами стали глубже, будто и он последние дни не давал себе покоя.

— Посол Грейнджер, — его голос прозвучал сдержанно, проникая сквозь шум толпы и поглощая внимание.

— Мистер Кроу, — ответила она, не отводя взгляда и сохраняя ту едва заметную официальную дистанцию, которая позволяла не нарушить границы. Гермиона протянула руку, и он ответил тем же уверенным рукопожатием. Она попыталась спрятать улыбку, большую, чем было дозволено. — Я рада вас видеть.

— Это взаимно, — он перевёл взгляд на людей рядом с ней, — Мистер Маккензи. Господа авроры.

— Рад встрече, сэр, — Ричард потянулся вперёд за рукопожатием. — Я предлагаю не задерживаться здесь.

Когда обмен приветствиями закончился, авроры быстро организовали кольцо безопасности, и вся группа направилась к автомобилям, игнорируя возросший интерес журналистов. Вспышки камер не прекращались, и слышались нескончаемые выкрики, но Гермиона позволила себе на секунду расслабиться, ощутив за спиной уверенное присутствие Кроу и Драко, как живой стены, отделяющей её от хаоса.

Ричард открыл дверцу первого автомобиля для Рэндольфа, ожидая, пока тот сядет. Весь путь до поместья они провели в тишине. Он не стал бы обсуждать с ней политическую ситуацию при аврорах подробно, и уж точно не завёл бы личного разговора, так что его молчание было более, чем обосновано.

Гермиона украдкой оглядывала начальника, вспоминая, что последняя их встреча состоялась в Лондоне, когда ни она, ни он не могли представить, что он приедет к ней сюда, и масштаб проблем казался немного меньше.

Наконец, они прибыли к поместью, где Кроу вышел первым, мельком осматривая территорию с выражением сосредоточенности. В полумраке двор с едва уловимым светом фонарей выглядел одновременно гостеприимно и строго, а холодный воздух ноября напоминал о необходимости спрятаться внутри.

Гермиона, поравнявшись с ним на крыльце, заметила изучающий взгляд, направленный на здание. И её мгновенно посетила мысль, вызывающая на губах улыбку, которую она спрятала.

Кроу так редко был простым человеком для неё. Начальником в большей степени, руководителем и строгим дипломатом, что каждая его деталь, волнение, эмоции походили на сокровища, которые хотелось хранить у самого сердца.

— Скучаете?

Он едва обернулся на голос, держа руки за спиной.

— Не был здесь десятилетиями, — он кивнул на двери, — пойдём, не стой на холоде.

Её улыбка едва тронула уголки губ, пока она следовала за ним в дом. Шаги Кроу звучали ровно, и в его уверенной походке читались те самые десятилетия опыта, выдержки и хладнокровия, которые всегда выделяли его среди остальных.

Как только они оказались внутри, в тёплых, мягко освещённых коридорах поместья, его взгляд скользнул по стенам, как бы проверяя каждый штрих интерьера на соответствие строгим стандартам, о которых знал только он. Для него всё имело значение: порядок, точность, предсказуемость — те качества, что были необходимы и в дипломатии, и в жизни.

— Должен признать, обстановка здесь совсем не изменилась, — отметил он. — Всё также пусто.

— Мы сразу же приступим? Или позволим вам немного отдохнуть после перелёта? — поинтересовалась она, ловко выбирая вежливую, но нейтральную позицию, зная, что он, скорее всего, предпочтёт первый вариант.

— Работа не терпит промедления, — Кроу отпустил задумчивую паузу, — но пять минут отдыха не повредят.

— Я покажу вам комнату, — Гермиона махнула рукой в сторону лестницы, но именно в ту секунду, когда это случилось, по ступенькам вниз сбежала Алисия. Она, конечно, знала, кто приехал, и ждала этой встречи, а потому опустила голову почти в поклоне.

— Мистер Кроу.

— Алисия, — он улыбнулся, — приятно видеть тебя снова и в добром здравии.

— Благодаря нашим аврорам, — она вернула ему свою лучезарную улыбку. — Распорядиться насчёт ужина для вас?

— Да, и подай его в гостиную, пожалуйста. Мы с Гермионой займём её на некоторое время.

«До глубокой ночи» — едва не исправила его Грейнджер, просто следуя своему первоначальному плану и поднимаясь выше по лестнице.

Лишь наверху она обернулась и поймала взгляд Драко, на который уверенно кивнула. Она в порядке. Рядом с Кроу она ощущала себя в не меньшей безопасности, чем рядом с Малфоем.

— Твоя, я так думаю, главная спальня? — уточнил Рэндольф.

Гермиона уверенно мотнула головой.

— Одна из смежных. Нам с Малфоем выделили соединённые комнаты из соображений безопасности, — она подошла к одной из дверей и дёрнула ручку, — главная достанется вам.

Лёгкие нотки удовольствия, которые он не скрыл, она сопроводила своей улыбкой, заходя первой. Внутри, конечно, всё уже было убрано и готово, как и всегда.

— Я изучил все доступные дополнительные отчёты, твои и Ричарда.

Рэндольф осторожно закрыл двери и тяжесть заглушающего заклинания тут же упала на плечи. Он поднял к ней взгляд, и на мгновение в нём проскользнуло знакомое сочувствие.

Гермиона не ждала от него слов поддержки. Не ждала и понимания, на самом деле, хотя знала, что он на него способен. Она не позволяла себе надеяться, думая обо всём сказанном Кингсли и её задачах.

Но сейчас Кроу стоял напротив, и он был больше наставником, чем руководителем, и ей захотелось сглотнуть ком в горле, чтобы не позволить пролиться слезам.

— Кингсли успел рассказать мне о вашем с ним разговоре до отъезда.

— Мне стоит извиниться за свои поспешные выводы? — она опустила голову, почти стыдливо. Но внезапно для неё, Рэндольф качнул головой, хмуря брови.

— Это мне стоило бы попросить прощения и за себя и за него, — он сделал шаг навстречу ей. Ещё один. Затем его рука, как-то особенно мягко в своём жёстком движении, приземлилась ей на плечо и вынудила вскинуть голову назад. — Мы требуем от тебя слишком многого, и мне жаль, что потребовалось второе покушение, чтобы я это понял.

Она встретила его взгляд, не зная, что ответить, поражённая этой неожиданной искренностью. Рэндольф лишь сжал её плечо чуть крепче.

— Ты — одна из самых сильных дипломатов, кого я вообще знаю, — он произнёс это с тяжёлым выдохом, словно только сейчас позволил себе эти слова. — Но сила иногда требует передышки. И я хотел бы, чтобы ты могла её получить, просто сейчас всё становится только сложнее.

Её губы дрогнули, и она кивнула.

— Вам необязательно всё это говорить. Я понимаю.

— Правда? — он улыбнулся уголком губ. — У меня сложилось другое впечатление.

Она не разрешала себе. Не разрешала, потому что ещё месяц назад не смогла бы даже представить, что это проклятая слезинка покатится вниз по щеке. Она всегда была сдержанной, всегда была собранной, контролирующей, и эти тридцать дней, не позволяющие больше держать себя в руках, сломали что-то внутри.

— Я редко тебе это говорю. Может быть, зря, может быть, нет. Так или иначе, — он задержался, сохраняя последние слова на пару мгновений. — Я горжусь тобой, и той, кем ты стала. Девочка, пришедшая ко мне с горящими глазами, понятия не имела, что ей будет так трудно, а знала бы — ушла.

Гермиона обнимала его всего раз в своей жизни. Тот день, когда не была уверена, что он вернётся с переговоров, пока сидела в номере отеля, ожидая его. Напуганная, с заплаканными глазами, она ринулась к нему, даже не думая, что делает. И с тех пор держала дистанцию, разумную для их положения.

Может быть, сейчас она тоже была той девочкой с напуганным взглядом и красными глазами, потому что она подалась вперёд, приподнимаясь на носочках, а он ей это позволил.

Мягко обнимая за плечи, всё ещё не уверенный, что случайно не надавит на ещё не зажившие раны или порезы, он притянул её к себе.

Она глубоко вдохнула, ощущая чуть влажный запах его пальто, и закрыла глаза, позволяя себе почувствовать эту редкую близость. Никто из них не спешил нарушить тишину. Она просто стояла, чувствуя, как его руки осторожно поддерживали её.

— Мне жаль. Мне так бесконечно жаль, — шепнул он наконец на выдохе. — Нам стоило предотвратить всё случившееся ещё до того, как дойдёт до попытки твоего убийства.

— Вы пережили не меньше, — проговорила она, положив подбородок на его плечо. — И вы правы, это особенность нашей работы.

— То, что наши порядки никогда не менялись, не означает, что они правильные.

— А много ли в нашей работе вообще правильного, — она позволила себе наконец улыбнуться, но с места не сдвинулась.

Гермиона пропитывалась почти отеческой заботой в его движениях и голосе, и снова разрешила себе надеяться, что хотя бы он понимает, каково это. Когда-то же и он был на её месте, и многому учился от своего отца, более строгого по слухам и требовательного. Ей стоило быть благодарной за такие моменты. И она была, до глубины души.

— Мы проработаем с тобой совершенно все стратегии, и я постараюсь сделать максимум из возможного на переговорах, да? — он провёл по её спине ладонью. — Чтобы ты смогла сделать остальное сама, когда я уеду.

Она кивнула.

— Я приехал не потому что это наказание, Гермиона, — ещё тише добавил Кроу. — А потому, что я знал, что тебе нужна помощь. Это не недовольство. Это поддержка.

Грейнджер сильнее сжала свои руки, утыкаясь в его плечо.

Он сказал ровно то, что ей нужно было услышать.

~*~

Спустя несколько часов голова шла кругом. Гермиона не понимала, почему Кроу до сих пор не захотел спать, хотя пережил день в Министерстве и перелёт, который продолжился полноценной работой.

Все вокруг, казалось, давно разошлись по кроватям. И лишь они вдвоём в приглушённом свете ламп сидели в гостиной, перебирая документы, теории, догадки и факты. Почти так же, как и всегда, только вживую и много часов подряд.

Они разобрали каждого из приглашённых гостей из списка на Саммит, готовя речь и аргументы, которые можно было бы им предложить. Перешли на стратегию переговоров, и здесь работа пошла немного быстрее. Отработанные знакомые паттерны позволяли двигаться уже проложенными тропинками к цели.

Она тихо выдохнула, дотягиваясь до ещё одного текста договора, передавая его в руки Кроу, а затем поправила плед на коленях.

Гермиона даже не слышала, как Драко пересёкся с Алисией у входа. Он обещал принести им пару чашек с чаем несколько минут назад и направлялся с ними обратно. Малфой застыл в дверях рядом с девушкой, бросая взгляд на две фигуры на диванах, обсуждающих свои шаги.

— Как отец и дочь, да? — улыбнулась Кларк, не отводя взгляд. Она тепло смотрела на них обоих, как будто что-то наконец-то было на своих местах.

— Она похожа на него, — он чуть прищурился в задумчивости.

— Ты себе не представляешь, насколько.

Алисия действительно находила в них много схожего: от манеры работы, до банальных привычек. Гермиона даже не подозревала, как это было заметно для остальных вокруг. Взгляд Кроу был серьёзным, но тёплым, когда он слушал её, поправляя бумаги под рукой, точно таким же жестом, каким и она часто проводила по страницам, аккуратно выкладывая их в стопку.

— Они оба упрямые, — тихо добавила Алисия, бросив на Драко короткий, лукавый взгляд. — Порой до крайности.

Малфой на секунду усмехнулся, переводя взгляд с Кларк обратно на Гермиону и Кроу. Это оказалось едва заметное, почти неуловимое сходство, но теперь, когда он обратил на него внимание, трудно было его вновь потерять.

— А работают так, словно способны слышать друг друга, — закончил Драко за неё, и Алисия кивнула.

Гермиона вскинула голову и поймала их обоих за этим изучающим их занятием. Вскинув брови, даже не догадываясь, что они могли бы обсуждать, она заставила Малфоя пойти к ним, пока сама слушала доводы Рэндольфа касаемо кандидата на переговоры.

Драко поставил кружки на столик рядом с ними и, спросив, не нужна ли помощь, решил не мешать. Было что-то особенно магическое в том, как они вдвоём общались. Похоже, он чувствовал себя лишним в странном воссоединении семьи, в котором они оба нуждались.

Ни Гермиона, ни Рэндольф возражать не стали, с новой силой погружаясь в понятные только им двоим рассуждения. Они мало к чему пришли новому, скорее утвердили известное и оставили многое из того, что собирались разобрать и обсудить уже утром.

К моменту, как они закончили, часы показывали глубокую ночь. Осторожно, чтобы никому не мешать, Грейнджер поднялась к себе в комнату и вздохнула. Комната встретила её тишиной, почти отстранённой и холодной. Она задержала взгляд на безупречно застеленной кровати, на аккуратно сложенном пледе в изножье — всё вокруг выглядело идеально. И пусто.

Напомнив себе, что ещё до приезда Рэндольфа сама выбрала разные спальни с Драко, она заткнула в себе кричащее чувство тоски.

Гермиона присела на край кровати, машинально развязывая ленты на рукавах, ощущая, как привычные действия лишь подчёркивают эту глухую тишину, в которой в последние дни всегда был чужой, но такой согревающий шум.

Ленты скользнули между пальцами, и ткань свободно упала на плечи, но Гермиона едва это заметила, погружённая в собственные размышления.

Плавно сняв заколки из волос, она убрала пряди назад. Медленно расстегнув пуговицы на рубашке, ускользнула в сторону ванной, ступая босыми ногами по прохладному полу. Свет здесь был приглушённым, отражение в зеркале казалось далёким и неясным, как будто она смотрела на чужого человека, которому стоило пожелать доброй ночи.

Она включила душ, настраивая воду так, чтобы та холодно обжигала кожу, заставляя ненадолго забыть об усталости. Струи стекали по плечам. В какой-то момент Гермиона просто опёрлась лбом о плитку, позволяя воде течь, смывая остатки сил. Слишком много эмоций и впечатлений за день изматывали её до изнеможения, и лучшим решением сейчас было оказаться в постели.

Вытершись полотенцем и натянув мягкую пижаму, Гермиона вернулась в комнату, сжавшись от холода. Одеяло было свежим, пахнущим чистотой и чем-то едва уловимым, как аромат лавандового масла. Она забралась под него и закрыла глаза, надеясь, что сон придёт быстро.

Прошло несколько минут.

За ними ещё несколько.

Но ни намёка на сон так и не показалось. Казалось, как только она закрывала глаза, перед ней вновь вставали сцены прошедших дней: напряжённые переговоры, бесконечные вопросы, взгляды, чужие и её собственные, наполненные недосказанностью, сожалением, печалью, осуждением, вопросами и тревогой.

Её пальцы нервно перебирали края одеяла, вдыхая знакомый, спокойный запах чистоты, но ощущение, что здесь она одна, становилось невыносимо реальным, осязаемым, давящим.

Каждая мысль, казалось, вырывалась наружу, уводя её всё дальше от покоя, и, сколько бы она ни пыталась избавиться от навязчивых образов, тревога лишь нарастала, словно тугая пружина, скрученная до предела.

Комната казалась одновременно уютной и враждебной, стены сужались, холодный свет луны прорезал полумрак, отражаясь в стекле окна и наполняя пространство ледяным мерцанием. В какой-то момент её дыхание стало сбивчивым, неровным, и, словно подчиняясь невидимой силе, она подскочила, резко села, инстинктивно ухватившись за край одеяла, ощущая, как её сердце бьётся так, словно хочет вырваться наружу.

Становилось всё хуже с каждой минутой, и ничего лучше Гермиона не придумала. Обняв себя за плечи она встала и поплелась к двери, за которой не слышалось ни звука. Малфой давно должен был спать, он в этом нуждался, как она часто себе повторяла.

Но она всё равно постучала, едва коснувшись двери, и, немного поколебавшись, дёрнула незапертую ручку вниз. Дверь приоткрылась с лёгким скрипом, и в комнате сразу стало чуть светлее от тусклого огонька, горящего в углу. Драко лежал, прижавшись спиной к изголовью, с книгой в руках, уставший.

— Не спишь? — она неловко шагнула внутрь, так и не отпуская ручку.

Он тихо вздохнул и медленно поднялся на локтях, словно знал, что она придёт.

— Как видишь, нет, — ответил он спокойно. Малфой не задавал вопросов. Он никогда не спрашивал, когда чувствовал, что нужен, ведь так? И сейчас он только кивнул на кровать рядом с собой и подвинулся, убирая книгу в сторону.

Гермиона шепнула заклинание, выключая за собой свет, а затем тихо закрыла двери. Снова повернулась к нему, делая маленькие шаги по комнате, чтобы заметить, как его усталость скрывалась за теплотой взгляда.

Она приподняла одеяло и забралась к Малфою, и тут же его рука обернулась вокруг её талии, притягивая ближе к своему телу. И внезапно и постель стала удобнее, и простыни теплее, и в душе что-то успокоилось. Драко зарылся носом в её волосы, что-то шепча на выдохе.

— Что?

— В этом что-то есть, — повторил он, только крепче сжимая её возле себя.

— Ты провёл так уже неделю, — она не смогла не улыбнуться.

— Я каждую ночь думаю об этом.

Как будто она ломала в нём барьеры, о которых не знала, а могла только подозревать. Зато Драко знал. Чувствовал, как искусно она забирается ему под кожу и находит своё место раз и навсегда, без шанса стереть свой след.

Он оставил поцелуй на месте между её шеей и плечом, прошептав ставшее привычкой «Спокойной ночи, Политика».

Она всегда верила ему, что грядущий сон будет спокойным, и закрывала глаза, не боясь проснуться в кошмаре наяву.