Вавилонская башня

Гермиона написала каждый отрывок, каждый вопрос и каждое слово, которое Драко должен был упомянуть. Она чувствовала себя униженной в гораздо большей степени, чем предполагала, когда встречалась с представителями Северной Ирландии вновь. Не иметь возможности говорить ударило по её имиджу, странно было отрицать иное.

Впервые Грейнджер задумалась каково это — не иметь голоса? Что за дипломат без речей? Встреч? Договоров?

Казалось пыткой лишь безвольно кивать, пока Малфой озвучивал все до последнего предложения главному аврору Белфаста.

— Мы не имеем права перевозить преступника через границы без надлежащей охраны. Поэтому, посол Грейнджер, — он обернулся на неё всего на полсантиметра, — предлагает оставить их в вашей юрисдикции для расследования.

— Странно слышать ваш голос, — отозвался аврор с улыбкой, — но её слова.

— Нападение внесло коррективы, — Драко был очарователен. Она и не знала, что он бывает настолько обходителен в выборе формулировок, если попросить его.

Гермиона убила немало времени, напоминая, что жёстокое применение насилия к любому лицу, которое относится к Ирландии сейчас, будет воспринято, как сигнал к началу войны. Они ходили по очень тонкой грани, и слухи, которые, без сомнения, поползут, наверняка разобьют хрупкую стабильность в ожидании переговоров.

Ей хотелось выстрелить между глаз тому, кто поднял на неё руку. Посмотреть, как в его глазах гаснет жизнь, и навсегда запомнить выражение того страха, что окрасит его лицо в последний миг перед смертью. Как он смотрел в её глаза и видел исчезающую надежду.

Но она была послом, дипломатом и политиком именно в те моменты, когда желание отомстить затмевало здравый смысл.

Как только новость о применении насилия при допросе выйдет за пределы зданий, все забудут о бедной несчастной девушке с синяками на шее. Они будут обсуждать только то, как британские авроры под её командованием выбили информацию пытками.

Лучшее, что они могли сделать — передать совершивших преступление в руки правосудия той страны, под чьей юрисдикцией они сейчас находились.

Драко не был доволен решением. Гермиона тоже не испытывала восторга от тех наручников, что она закрыла на его запястьях. Но она сделала выбор и не спрашивала разрешения.

— Я думаю, что это правильное решение, — наконец отозвался мужчина напротив. Он напоминал ей Гарри, но лишь очень отдалённо. Те же тёмные волосы, немного небрежные. Зелёные, хотя и куда темнее, глаза, и чуть более острые черты лица. — В то же время, я прекрасно понимаю ваши опасения. Вы ведь уезжаете сегодня?

— Всё верно, — подтвердил Малфой.

— Это нелегко для человека вашего уровня, не иметь возможности повлиять на ситуацию, — он бросил взгляд на Гермиону с лёгкой долей жалости.

Грейнджер, держащая блокнот на коленях, успела написать ответ, который Драко уверенно озвучил:

— Мы не имеем права вмешиваться в дела вашей страны, независимо от уровня. У нас попросту нет доступа.

— Вы знаете, мы бы пошли вам навстречу.

— Разумеется, — прохрипела Гермиона сквозь боль, наклоняя голову. — Но всё же, — она запнулась, глотая воздух, — так будет правильнее.

Аврор кивнул им. Они обсудили несколько вопросов, которые Грейнджер касались уже в меньшей степени. Её главной задачей было проконтролировать, что Малфой скажет всё именно так, как она попросила: ни словом больше, ни словом меньше.

Кроме того, она посадила Северную Ирландию на крючок. И она, и аврор прекрасно понимали, что нападавший, преступник такого уровня, в их границах и под их контролем — хорошая проверка. В условиях кризиса Министерству как никогда стоило доказать свою полезность и способность справляться с чрезвычайными ситуациями.

Тонкий намёк «не справитесь, и бороться за вашу независимость с такой же силой мы не станем», был услышан и понят. Он ощущался в воздухе, когда Главный Аврор поднимался с места и благодарил Гермиону за её службу, пожимая руку сперва ей, затем и Малфою.

Только когда сотрудник Министерства со своим сопровождением скрылся, на лице Драко проступило всё осуждение и недовольство её решением вновь.

«Перестань смотреть на меня так».

Она развернула блокнот в его сторону, поднимая глаза.

«Я объяснила все причины своих решений. Мне не меньше тебя хотелось поступить иначе».

— Я рад, что ты политик, Грейнджер, — хмуро бросил он в ответ, — но иногда это меня доводит.

«Если бы здесь был представитель Ирландского Министерства, который позволил бы тебе разбить лицо этому сукиному сыну, и смог бы спрятать все следы, я бы и слова не сказала».

— С каких пор Флинн такое уж доверенное лицо? — он выгнул бровь.

«Это было в его интересах. Обвинить нас в негуманном обращении с преступниками — в интересах Уолша и правительства Ирландии сейчас».

— Ты никогда не знаешь, что именно окажется в его интересах, и когда он захочет обернуть произошедшее против нас.

«Но ты всё же согласился тогда?»

Драко сжал челюсти, признавая её правоту. Гермиона многозначительно кивнула, насколько это было возможно, и закрыла глаза, выдыхая. Малфой имел мало доверия к Эйдану, и всё-таки, когда он пришёл, отправился за ним без вопросов. Это чего-то да стоило.

«Пора собираться. Я хочу домой».

Драко оставалось лишь согласиться. Было видно, насколько он сам устал находиться в подвешенном состоянии. И раз вся ситуация его раздражала — бегство являлось самым простым выходом.

Гермиона вернулась в спальню и медленно осмотрела комнату, пробегая взглядом по своим вещам, разложенным вокруг.

Она знала, что нужно действовать быстро, но тело не слушалось, даже простое движение отнимало слишком много сил. Медленно наклонившись, она достала из чемодана чистую рубашку, свернула её и положила рядом. Сборы всегда казались ей простым и рутинным делом, но сейчас они стали особенно сложными.

Драко стоял неподалёку, наблюдая, как она бесшумно передвигается по комнате, то наклоняясь за чем-то, то складывая вещи в аккуратные стопки.

В какой-то момент он заметил, как её рука едва заметно дрогнула, когда она пыталась уложить один из свитеров, и тут же подошёл, осторожно забрав у неё вещи.

— Сиди, я всё сделаю, — коротко сказал Малфой, взглянув на неё так, что возражения показались бы совершенно бесполезными.

Гермиона устало кивнула, опускаясь в кресло и наблюдая, как он без лишних вопросов берётся за её вещи.

Она заметила и то, как внимательно он обращается с каждым предметом, аккуратно укладывая их так, чтобы ничего не помялось, — и это почему-то приносило ей чувство странного, но глубокого спокойствия.

Когда чемодан был закрыт, и она медленно поднялась, Драко мягко подал ей пальто, стараясь не смотреть слишком пристально на её уставшее лицо.

Они спустились вниз по коридору, и авроры тут же сомкнули вокруг них плотное кольцо, следуя молча и сосредоточенно. Когда вещи были упакованы по машинам, без лишних прощаний, Гермиона попросила выехать в аэропорт.

Что-то не давало вспомнить, как ей понравился Белфаст в первые секунды пребывания здесь. Ощущение угрозы снова вернулось, и сбежать от него хотелось туда, где она могла чувствовать себя в безопасности. Хуже всего было то, что она не знала, осталось ли ещё такое место.

Как никогда ей захотелось вернуться домой к родителям и забыть навсегда о том, кем она работала.

Вечерний свет фонарей играл бликами на влажных улицах, и машина тихо скользила по мостовым, унося её из города, в который ей теперь хотелось никогда не возвращаться. Желание сбежать, оказаться где-то вдалеке было таким острым и честным, что на мгновение Гермиона сдалась ему — представила себя вне всей этой бесконечной борьбы, снова свободной от тяжёлого груза дипломатии.

Но взгляд её снова упал на улицу. Маленькая девочка весело перебегала дорогу рядом с отцом, крепко держа его за руку, и он улыбался ей, склоняя голову, чтобы услышать её шёпот. Молодая пара стояла у витрины кафе, смеясь и что-то оживлённо обсуждая, словно перед ними был весь мир, полный возможностей. Продавец на углу, закрывая киоск, снимал фартук, глядя в ночную улицу с таким простым удовольствием, что Гермиона непроизвольно задержала дыхание.

Она вдруг вспомнила вновь, что ради этого — ради всех этих людей, их лёгкости и беззаботных улыбок, ради спокойных ночей, на которые они имели право, — она и выполняла свою работу.

Всё это: их тёплый свет, смех и их жизнь без угроз были для неё теми вещами, ради которых она каждый день вставала и продолжала идти вперёд. И она не имела права отказываться от них из-за своей усталости, травм или ошибок. Кто будет бороться, если каждый под гнётом своей боли и страхов перестанет?

Никто? Они нуждались в тех, кто думал об их благополучии, покое и безопасности. Даже если никогда не узнают имён тех, кто пытался.

Перелёт начался в тишине, которую соблюдали все — не из-за недосказанности, а скорее по общему молчаливому согласию. Драко помог ей устроиться на месте, бережно пристегнув ремень, и, сдерживая беспокойство, занял кресло напротив. Её лицо было всё ещё бледным, а воротник на шее придавал некоторую хрупкость, от чего он никак не мог избавиться. Каждое движение с проблеском боли заставляло его едва ли не вздрогнуть.

Гермиона хотела бы не думать о том, что он чувствует свою вину. Ещё больше она хотела сказать ему об этом. Но что бы сейчас она ни написала в своём блокноте, исписанным за сутки хаотичными фразами, он бы не принял.

Самолёт плавно набрал высоту, и огни Белфаста, исчезающие за окном, сменились безмолвной тьмой облаков. Гермиона откинула голову, устремив взгляд за иллюминатор. Шум двигателей слегка убаюкивал, ритмичные вибрации самолёта успокаивали её, давая необходимую передышку перед возвращением в гущу не самых приятных событий.

Драко наблюдал за ней. Его взгляд скользил по её лицу, задерживаясь на следах, оставленных недавними ранениями, на тенях усталости под глазами.

Она тихо выдохнула и потянулась вперёд.

«Хочешь поговорить об этом?»

— А есть о чём? — мягко поинтересовался он, поднимая к ней взгляд.

«У меня такое чувство, будто ты хочешь извиниться, но считаешь, что этого будет недостаточно».

Драко долго смотрел на её строчки, прежде чем усмехнуться и уставиться в темноту за окном.

— Я поклялся защищать тебя. Да, может быть, потому что это моя работа, и это был мой приказ, — он дёрнул плечами, — но я пообещал, что ты будешь в безопасности. Я не справился.

«Это не твоя вина».

— Моя.

Она не знала, что сказать. Может быть, он был прав в какой-то мере. Его работа заключалась в том, чтобы быть рядом, и он не смог предотвратить то, что случилось. Но не будь его внизу, в попытке уничтожить и не дать пройти другим, могла ли быть эта ситуация хуже? Могла.

Гермиона не хотела его винить. Она цеплялась всеми силами за то, что только тот, чьи руки сжимали её шею в ту ночь, по-настоящему нёс ответственность, как и те, кто его нанял. Драко в списке не было, никогда не должно было быть.

Она снова вернула бумагу к себе и со всей серьёзностью под его пристальным взглядом написала ответ:

«Пусть будет по-твоему. Тогда сделай так, чтобы это не повторилось. И ты загладишь вину в полной мере».

А спустя секунду еще добавила:

«Ты не можешь вернуть то, что случилось и поступить иначе. Перестань жалеть меня и себя, прошлое остаётся в прошлом».

Малфой осторожно потянулся к её рукам, обхватив их обе ладонями, словно они были чем-то бесконечно хрупким, чем-то, что он мог бы потерять в одно мгновение. Его пальцы слегка дрожали, когда он медленно притянул руки ближе, и, прикоснувшись губами к костяшкам её пальцев, закрыл глаза.

— Прости меня, — прошептал он, и ту безграничную боль в его голосе стало невозможно игнорировать. — Прости... Я сделаю всё, чтобы ты больше никогда не пострадала.

Слова ускользали, оставляя после себя лишь ощущение его твёрдого обещания.

Гермиона чувствовала тепло его прикосновений, как он проводил большими пальцами по коже, словно пытаясь стереть каждую тень боли, оставить отпечаток своей клятвы. Она едва дрогнула, встретившись с его взглядом, полным силы и сожаления. В нём было столько неподдельного раскаяния, что её сердце на миг сбилось с ритма.

— Знаю.

Драко задержал её взгляд, будто пытаясь найти в нём прощение, которого он сам себе не мог позволить. Его пальцы всё ещё скользили по ладоням, тёплые, уверенные.

— Я всегда знала, на что иду. Мы оба знали.

— Я не думал, что всё станет таким сложным, — искренность пронзила её в самое сердце, — что меня сможет очаровать наглая, самоуверенная, местами абсолютно невыносимая ведьма.

— Комплимент, — она снова сорвалась в своих словах, улыбнувшись, — засчитан.

— Молчи, — он снова метнулся к ней с беспокойством, — не напрягай связки, и так наговорилась за день.

И кто из них двоих ещё был невыносим?

Через полчаса самолёт плавно начал снижение, и свет кабины стал приглушённым. За окном вспыхнули огни Дублинского аэропорта, и город распахнулся под ними, мерцая мягкими огоньками, которые казались спокойными и постоянными. Только казались — за ними пряталось куда больше опасности и ненависти, чем за пейзажем Белфаста.

Когда шасси коснулись взлётно-посадочной полосы, лёгкий толчок вытащил Гермиону из раздумий, и она взглянула на Драко, который, сидя напротив, всё ещё сжимал её руку. Он обменялся с ней коротким, молчаливым взглядом, обещающим долгий вечер после возвращения.

Отчасти она знала почему.

По договору с журналистами Северной Ирландии их никто не беспокоил, чтобы делегация могла спокойно покинуть город. Ирландские СМИ таким же уважением к частной жизни, конечно, не отличались.

Как только их самолёт остановился, и свет кабины полностью зажёгся, они заметили мелькание камер за окнами. Журналисты уже выстроились у взлётно-посадочной полосы, несмотря на поздний час, их вспышки и приглушённый гул голосов создавали плотную стену вокруг выходного трапа. Гермиона вздохнула, подтверждая собственные же мысли.

— Это будет быстро, — коротко бросил Драко. — Мы пройдём прямо через них.

Ей стоило дать комментарий, объяснить и, конечно, как истинному дипломату подчеркнуть, что Ирландия тут совершенно ни при чём. На языке появился тот мерзкий привкус лжи и самообмана. Может быть, состояние голоса сыграло ей на руку.

Она с облегчением заметила Ричарда, который с охраной пробивался вперёд, и тихо выдохнула.

Они встали, и Драко, не отпуская её, повёл к трапу, первым спустившись вниз и став между ней и вспышками камер. Лишь тогда, потеряв ощущение его ладони на своей, стало не по себе.

Стоило им оказаться на взлётной полосе, как голоса журналистов раздались громче, одни выкрикивали вопросы о её безопасности, другие касались дипломатии и планов на ближайшие дни.

Гермиона не замедляла шага, позволяя себе лишь лёгкую полуулыбку.

— Посол Грейнджер не может ответить на ваши вопросы по состоянию здоровья! — Маккензи выхватил их из толпы, провожая к машинам. — Пожалуйста, обратитесь за комментариями к посольству.

Вокруг мелькали блокноты, микрофоны, диктофоны, и камеры, фиксирующие каждый её шаг. Авроры окружили Гермиону со всех сторон, стараясь спрятать то ли от назойливых людей, то ли от того, чтобы они увидели её ранения.

Драко шёл на шаг позади с рукой на её спине. Его взгляд был сосредоточенным, настороженным, — эта встреча с прессой, конечно, была последним, чего они сейчас хотели.

Маккензи быстро вёл их к машинам, его строгий голос перекрывал выкрики репортёров, а затем он разомкнул круг авроров, пропуская её и Драко к ожидающим автомобилям. Лишь когда дверь закрылась, Гермиона позволила себе выдохнуть, пока гул голосов и свет камер остались снаружи.

Драко сел рядом, и машина тронулась, оставляя журналистов позади, а вместе с ними — и ощущение, что она возвращается туда, где, пусть и ненадолго, сможет обрести покой.

Ричард обернулся с переднего сидения, скользя взглядом по воротнику, скрытым под одеждой бинтам, и сочувствие стало таким очевидным, что в нём захотелось утонуть.

— Я рад, что вы снова с нами, посол, — он протянул руку, которую Гермиона уверенно пожала с улыбкой. — Мне ужасно жаль, что всё это произошло с вами в Белфасте.

— Мы сможем поправить мероприятия так, чтобы ей не пришлось читать речи в ближайшее время? — спросил Драко.

— Сделаем всё возможное, — Ричард кивнул. — Мы уже вызвали колдомедиков на постоянное дежурство в резиденцию. Нужно что-то ещё?

— Охрану усилили?

— Авроры, присланные мистером Поттером, уже здесь.

Гермиона коснулась руки Драко, напоминая, о чём она хотела знать сегодня днём до встречи с аврором.

— Ответ, — коротко шепнула она, тут же снова замолкая.

— Ах да, — он вздохнул, улавливая её мысль. — Ответ от Ирландского Министерства был?

Маккензи подхватил газету с передней панели машины и протянул ей. Грейнджер не сразу поняла, о каком отрывке шла речь.

Министр магии Ирландии Элайджа Уолш решительно отверг обвинения в причастности к нападению на британского посла Гермиону Грейнджер, произошедшему накануне в Белфасте.

В официальном заявлении, сделанном для Вестника Эйринн, министр подчеркнул, что правительство Ирландии не имеет никакого отношения к инциденту и категорически осуждает любые попытки приписать ему ответственность за случившееся.

«Мы считаем недопустимыми намёки и прямые обвинения со стороны некоторых британских изданий в том, что нападение на мисс Грейнджер связано с позицией Ирландии в текущем конфликте, — заявил Уолш. — Наше правительство всегда стремилось к решению вопросов мирным путём, через дипломатические каналы, и обвинения в причастности к такому нападению абсурдны и безосновательны».

Министр также выразил сожаление по поводу случившегося и пожелал британскому послу скорейшего выздоровления.

«Мы готовы оказать любую необходимую помощь мисс Грейнджер и её коллегам для обеспечения их безопасности, чтобы они могли продолжить свою работу в Ирландии», — добавил он в заключение.

Гермиона пробежала взглядом по строчкам, стараясь не выдать выражением лица раздражения, что нарастало с каждым словом.

Ирландская пресса, кажется, прекрасно знала, какие строки должны были быть на первой полосе, и заботливо спрятала слова Уолша внизу, как незначительное послесловие.

Её взгляд застыл на последней фразе: «Мы готовы оказать любую необходимую помощь мисс Грейнджер и её коллегам для обеспечения их безопасности, чтобы они могли продолжить свою работу в Ирландии».

Помощь. Это слово показалось ей почти насмешкой.

Драко, уловив её выражение, откинулся в кресле, глядя вперёд и будто не замечая напряжённости, но Гермиона знала — он всё видел и понимал.

Она хотела сказать что-то в ответ, передать хоть какую-то мысль, но, стоило ей попробовать заговорить, как боль отозвалась в горле, заставив замолчать. Она лишь на мгновение накрыла ладонью свою шею, как бы успокаивая себя, и бросила быстрый взгляд в сторону Драко.

Он, заметив её попытку, коротко кивнул, словно говоря: «Ничего, обойдёмся без слов».

Когда машина остановилась перед величественными воротами поместья, Гермиона почувствовала, как всё же вернулось знакомое, едва уловимое чувство спокойствия. Хотя бы где-то её охрана была достаточной, чтобы не переживать за свою жизнь.

Малфой первым вышел из машины, сразу заметив на пороге резиденции Алисию и Александра.

Грейнджер не успела сделать и шага к поместью, как Кларк подлетела к ней, отбросив официальность. В глазах её читалось искреннее беспокойство, и, не колеблясь ни секунды, она обняла Гермиону, осторожно прижав к себе, словно боялась причинить ей боль.

— Я так волновалась, — прошептала Алисия, отстранившись, но всё ещё держа её за плечи, чтобы оценить состояние. — Как же хорошо, что вы вернулись.

Александр, стоящий чуть позади, кивнул ей, и его взгляд скользнул по фигуре Майкла, выходящего из машины последним. Беспокойство было написано на его лице — он не скрывал тревоги, которая явно не оставляла весь день.

— Ты в порядке? — коротко спросил он, глядя, как тот слегка пошатывается от усталости. Получив ответный кивок, Александр чуть расслабился, но напряжение всё равно оставалось.

Затем он перевёл взгляд на Драко, и его выражение вновь стало отстранённым.

— У нас неожиданные гости из Министерства. Пытались задержать их, но, — он вздохнул, бросив взгляд на Алисию, — у них были все нужные документы.

— Кто пропустил их без моего согласия? — в голосе Драко звучало явное раздражение, он сжал челюсти, и, казалось, контролировал себя лишь потому, что не хотел обострять ситуацию при Гермионе.

Александр выдержал этот взгляд, но на мгновение опустил глаза, ища нужные слова:

— Они приняли решение на уровне отдела, — пояснил он. — Нас известили в последний момент.

— На уровне Флинна? — почти прошипел он. — Сколько раз повторять, что он — не доверенное лицо?

— Я думаю, мисс Грейнджер захочет с ней поговорить, — вмешалась Кларк.

Драко озвучил вопрос, который прозвучал в голове у Гермионы.

— С ней?

Алисия и Александр переглянулись, но смолчали.

— Кто приехал, Александр?

— Эмили Роше.

Вдох застрял у Грейнджер в горле, когда она вскинула к Драко голову. Казалось, удивление написано на её лице, как в самом карикатурном фильме, где все эмоции показаны максимально нелепыми.

Эмили Роше? В её доме? Без надлежащей охраны?

Желая убедиться, она посмотрела по сторонам и не обнаружила никаких других машин или авроров, кроме тех, кто носил британскую форму. Вопрос стал очевиден.

— Она приехала одна, — подтвердила Алисия. — Эйдан лишь предупредил и подписал нужные разрешения.

— Он не имеет права распоряжаться, кто имеет доступ на территорию резиденции, а кто — нет, — гневно бросил Малфой.

— Её обыскали, — добавил Александр. — Она чиста, и приехала поговорить.

— О чём?

— Она не с нами разговаривать собралась, — уверенно заявила Алисия, сощурившись, — а с послом. На наши вопросы она не ответила.

— Тогда какого чёрта эта женщина в нашем доме сразу после покушения! — Драко не выдержал, повышая голос.

Гермиона коснулась его руки, едва мотнув головой. Молчаливая просьба прекратить разводить скандал. Его доводы имели смысл, и в них был бы толк тридцать минут назад, когда Эмили только приехала. Сейчас — совершенно никакого.

Если Роше прибыла лично и тайно, через Эйдана, ей было что рассказать. А Грейнджер собиралась послушать.

— Я не пущу тебя туда одну.

Она посмотрела на Драко взглядом: «Я разве об этом попросила?»

То, как он пожал плечами в ответ так и кричало: «Кто тебя знает, Грейнджер».

— Она наверху? — полюбопытствовал Ричард.

— Да. В сопровождении двух авроров в кабинете, который никем не используется, — отозвался Алекс.

— Тогда вперёд, — Малфой махнул Гермионе рукой, а остальным оставил просьбу разобрать и перенести их вещи.

Они зашли внутрь и поднялись по тёмной деревянной лестнице. Коридор перед кабинетом был полон полумрака. Гермиона остановилась перед дверью, у которой стояли двое авроров. Прежде чем постучать, Драко решительно открыл её сам, пропуская девушку вперёд и заодно осматривая комнату взглядом.

Эмили стояла у окна, спиной к ним. Едва уловимая тень на фоне тусклого света, льющегося с улицы.

Длинные рыжие волосы падали на её плечи, отражая в полумраке медные и огненные переливы. Весь её облик — слегка напряжённые плечи, высоко поднятая голова — говорил о привычной уверенности, с которой она переносила взгляды других.

Она чуть обернулась, как будто чувствовала их присутствие задолго до того, как они вошли. Острые черты лица проявились в полумраке, зелёные глаза блеснули холодной решимостью.

Эмили медленно развернулась, позволив свету отразиться на её лице, делая его ещё более выразительным. Во взгляде не было ни усмешки, ни страха, лишь расчётливость женщины, перенесшей близость к смерти после нападения у Министерства.

— Посол Грейнджер, — мягко поздоровалась она, пока Малфой закрывал двери. — Я осведомлена о вашем состоянии и искренне вам сожалею.

Трудно было не быть осведомлённой. Гермиона стояла прямо перед ней. Но её куда больше интересовало, как сама Эмили выглядела так, словно на ней не осталось ни царапины. Ни видимых ссадин, ни повреждений.

— Вы не говорите, ведь так?

— Она пишет, — отозвался Драко, прижимаясь к стене. — Вам придётся набраться терпения.

— Всё в порядке, — выдавила Гермиона на выдохе, в противовес его словам, игнорируя боль в горле. — Зачем вы... здесь?

— Не напрягайте голос, — Эмили звучала почти как Драко. С той же лёгкой заботой в голосе, которая Гермионе, казалось, послышалась. — Говорить буду я.

Роше предложила Гермионе присесть на кресла, которые она заранее поставила так, чтобы они сидели друг напротив друга. Она не отказалась.

— Судя по вашему удивлению, вы хотите знать, как так получилось, что после теракта на площади я здесь и в куда лучшем состоянии, чем вы?

Она кивнула. Не слишком мягкий намёк на то, что смотрелась Грейнджер не очень, она предпочла пропустить мимо ушей.

— Чудеса колдомедицины и скрывающих заклинаний, — с улыбкой ответила Эмили на свой же вопрос. — Я покажу после нашего разговора. Насколько я знаю, завтра вас будут ждать в театре, а воротник не слишком презентабелен.

В словах Роше была доля истины, хотя, показать ирландской общественности, к чему приводит противостояние с их министром, ей всё же хотелось.

— Мы можем перейти к сути? — одернул Драко не слишком довольным тоном.

— Конечно, — он ни на секунду не выбил её из своего привычного состояния.

Что-то в этой женщине казалось Гермионе ненастоящим. Она хотела и могла ей сочувствовать, но аура, окружающая её, делала всё иллюзией. Словно до сих пор Грейнджер спала в самолёте, и вся эта встреча была не более, чем фантазией.

— Вы не первый день ищете помощи среди Ирландского правительства, и я прекрасно понимаю, почему, — Роше сложила руки перед собой на коленях, — и понимаю, почему сотрудничество с Эйданом кажется вам привлекательным.

Гермиона осталась непреклонна.

— Я не пытаюсь переубедить вас или угрожать. Если бы я захотела вас убить, я бы не посылала ту записку, верно? — её улыбка уголком губ вышла с привкусом горечи на языке.

— Значит, вы признаёте, что она была написана вашей рукой?

— Да, — она бросила взгляд за спину Гермионы на Драко. — Я дорого поплатилась за это предупреждение.

Слова Эмили пробрались внутрь, как холодный ветер, который невозможно было игнорировать. Гермиона почувствовала ледяной озноб по коже.

Роше заметила это малозначительное изменение, и снова улыбнулась, но в этот раз опуская глаза вниз.

— Знаю, вы ищете и моей помощи в борьбе с Уолшем. Но это не то, что я могу вам дать. Даже находясь здесь, я рискую жизнью.

— Как? — прошептала Гермиона.

Эмили посмотрела на пальцы, что нервно перебирали ткань юбки. Она молчала несколько секунд, прежде чем со всем страхом, вложенным в слова, ответить:

— Вам повезло, что вы не являетесь матерью, Гермиона. Нет ничего хуже женщины, запертой в клетке из страхов за своего ребенка.

Эти слова, сказанные таким спокойным, но жёстким тоном, ударили Гермиону в самое сердце. Шок пронзил, и глаза расширились от неожиданности. Она едва смогла скрыть удивление, чувствуя, как мысли вдруг остановились, пытаясь осознать то, что услышала.

Своего ребенка...

Грейнджер едва могла говорить:

— У вас ребенок от Уолша...

— Рэйчел сейчас два, — Роше подняла глаза, почти наполненные слезами. — Она очаровательная девочка, почти ничего не получившая от отца.

— Но... как? — Драко задал вопрос, интересовавший их обоих.

— Магия, мистер Малфой. Скрыть беременность не так-то трудно, когда ты любовница Министра Магии.

— Что произошло? — это был уже вопрос Гермионы, смешанный с хрипом.

— Когда-то я считала, что добиваться власти личными отношениями легко, — она дёрнула плечами, — признаю, я была беспринципной дурой в те времена, но роман с Министром... согласитесь, это было соблазнительно для молодой девушки на должности заместителя.

— Не соглашусь, — она чуть поменяла своё положение в кресле, — но могу понять.

И осуждать не станет. Грейнджер слишком хорошо знала, как тяжело приходится женщинам в политике. Она получила свои привилегии через статус Героини Войны, не у каждой имелся такой же шанс, она была никем, чтобы судить, что правильно, а что нет.

— Мы влюбляемся в мужчин, и они носят нас на руках, исполняют наши желания, радуются совместному ребенку и кажется, что это никогда не кончится, — продолжала Эмили. — Проблема в том, что ты никогда не знаешь, когда любящий мужчина станет жестоким тираном.

— Который попытается использовать ребенка в качестве угрозы? — закончил Драко за неё. — Это произошло?

— Я не знаю, что случилось, когда он захотел вернуть территории в Республику. И наши попытки остановить его стали бесполезны, — Эмили снова посмотрела на Гермиону. — Я хочу помочь, мисс Грейнджер. Но я рискую не только собой.

И вдруг сильная женщина, тянущая за свои ниточки, чтобы управлять Министром, как марионеткой, превратилась в просто... мать. Любящую, волнующуюся за своего ребёнка маму, которая не могла сделать шага без риска навредить самому родному человеку в её жизни.

Весь образ Эмили Роше только что рассыпался на кусочки, как кривое стекло перед зеркалом, позволяя наконец увидеть её настоящую. Без влияния чужих слов и прессы. Самую обычную женщину в ловушке, из которой не было выхода.

Гермиона смотрела на неё, и в её взгляде больше не было той твёрдости, с которой она привыкла рассматривать своих оппонентов. Вместо этого она видела женщину, потерявшую почву под ногами, и её решимость — потрескавшуюся, как фарфор, за которым скрывалось не что иное, как отчаяние.

Эмили подняла руку, будто пытаясь спрятать нахлынувшие эмоции, но её дрожащие пальцы едва коснулись уголков глаз, предательски выдав слёзы, что почти готовы были пролиться. Её взгляд метался от Гермионы к Драко и обратно, словно она надеялась, что они смогут понять её, прежде чем соберется с духом, чтобы снова поднять свою маску.

— Что вы можете нам дать, Эмили? — голос Малфоя едва дрогнул. — Хоть что-то?

— Всё, что я скажу, рано или поздно приведёт Уолша ко мне, как к источнику информации, — она вздохнула, качнув головой. — Знаю, что вы скажете. Нет, вы меня не спрячете и не защитите.

— Эйдан знает? — спросила Гермиона.

Солгал ли он ей? Снова умолчал? Решил скрыть ради своих целей? Едва его имя всплыло в памяти она попыталась вернуться хоть к единому моменту, когда он мог бы ей об этом рассказать.

Но прежде, чем Грейнджер успела его обвинить даже в своих мыслях, Роше отмахнулась от её подозрений.

— Нет. Даже если бы знал, он никогда не сказал бы вам.

— Вот чего стоит союз с ним, — недовольно заявил Драко.

— Представьте себе ситуацию, мистер Малфой, когда на грани войны, в участниках которой есть террористы, вдруг выяснится о любимой дочке Министра. Уолш будет прятать её так долго, как сможет.

— Давление слишком сильное, — Грейнджер наклонила голову и сглотнула в попытке продолжить предложение.. — Он бы не позволил рассказать.

— У каждого из нас есть тот, за кого мы боимся. Ни вы, ни я, ни они не исключение.

Гермиона и Драко переглянулись между собой.

— Скажите нам хотя бы направления поиска, — попросил он. — Мы знаем, что он связан с ИРА, нам нужно найти доказательства, чтобы лишить его власти.

Эмили стояла словно между двух огней, не зная, к какому подойти. Её сомнения были не просто очевидными, они казались по-настоящему искренними. Гермиона смотрела будто в зеркало, и уже не сомневалась — такое она бы ни с чем не перепутала.

Наконец Роше вздохнула:

— Поговорите с руководством ИРА. Это всё, что я могу вам дать.