История Иных людей

Поправляя лямку рюкзака, Женя продолжает идти рядом со своими лучшими друзьями Кристианом и Ярославом, пока первый не сворачивает в сторону, отправляясь на занятия для творческих специальностей, а они, оставшись вдвоём, продолжают путь на пару по биоинформатике.
— В этом году без собрания, что удивительно. Неужели совсем решили его отменить? — с недоверием предполагает Слава, на что юноша качает головой, отвечая:
— Просто перенесли назавтра. Чтобы потом не держать нас на парах, а спокойно отпустить в общагу и академ-городок по своим делам. В прошлом году всем уже плохо было после полуторачасового собрания сидеть ещё по несколько занятий.
— И правда, было, помню, — вздыхает Ростков, небрежно отбрасывая в сторону несколько чёрных прядей. — Ладно, биоинформатика — предмет неплохой, я слышал. Надеюсь, нам повезёт в этом году с преподом. Говорят, у нас Метелин: ну знаешь, тот симпатичный, рыжий, с родинкой под глазом. Про него ещё слухи ходили, что он партнёров менял, как перчатки, и среди них были даже студенты.
— М, нет, не слышал. Видимо, как-то прошло мимо меня, — пожимает плечами Женя Коваленко, открывая какой-то чат на телефоне и пролистывая сообщения. — Да и, скорее всего, это просто слухи. Уверен, что он хороший преподаватель.
Славе на это ответить нечего, так что он просто пожимает плечами. Его друг же оказывается настолько отвлечён прочтением сообщений группового учебного чата с объяснениями отсутствующих на паре, что сам не замечает, как врезается в кого-то, неловко ойкая при этом.
— Прошу прощения, мне стоит быть внимательнее! — торопливо выдыхает он, поднимая взгляд.
Перед ним, слегка морщась от удара, стоит взрослый мужчина, старше его на несколько лет — судя по всему, молодой преподаватель. Рыжие волосы слегка поблескивают при свете ламп, зелёные глаза даже в такой ситуации умудряются смотреть на студента хитровато, словно предлагая узнать стоящего напротив получше, а завершает образ родинка. Небольшое тёмное родимое пятно под глазом.
— Вы, конечно, сногсшибательны, но хотелось бы, чтобы пореже это было в прямом смысле. Если только вы не планируете fall into my arms, — высказывается он и, получив со стороны Коваленко недоумевающий взгляд, тут же отступает, вскидывая руки вверх в успокаивающем жесте. — Just kidding. В любом случае, молодой человек, постарайтесь быть внимательнее и не сбивать никого в коридорах, хорошо? Не хотелось бы, чтобы кто-то столь очаровательный случайно пострадал.
— Ещё раз извините, мне очень жаль, — отзывается Евгений, продолжая вместе с лучшим другом путь. И едва преподаватель скрывается из виду, Ростков тут же выдыхает недоверчиво:
— Он что, только что флиртовал с тобой? Метелин флиртовал с тобой? Я всего, конечно, ожидал, Лягушонок, но уж точно не этого.
Тот смотрит на него с намёком на лёгкое недоумение. Метелин? Флиртовал? Нет, конечно, он уже и сам понял, с кем столкнулся в коридоре, но чтобы тот кокетничал с ним? Это же просто слухи, не может он обращать на студентов внимание в таком плане. Наверняка это просто какая-то личная форма вежливости, помноженная на растерянность от ситуации. Да, точно так.
— Ну нет, Слав, глупости, — усмехается Евгений, качая головой. — Он же наш преподаватель, тем более сейчас, по идее, учебное время. Может быть, его просто немного смутила ситуация, вот он и пытался исправить положение, пошутив, пусть и немного неловко.
— Ага, пошутив, — демонстративно закатывает на это глаза Ростков, глядя на лучшего друга с неподдельным скепсисом. — Ты просто не видел его взгляд: он на тебя смотрел, словно на сокровище, которое так давно искал. Последний раз я такой взгляд видел, когда Кристиан на свою последнюю девушку залипал до их расставания.
Коваленко в тот момент не может удержаться от смешка. Честно говоря, эти Славины слова звучат ещё более абсурдно. Во флирт поверить ещё можно, но такое...
— Листик, успокойся, мы только встретились с ним, — легонько толкает его локтем в бок студент. — Ну откуда бы такие взгляды с первой встречи? Первой любви ведь не существует, сам знаешь. Есть только глубокая симпатия, возникающая при первой встрече, которая уже и перерастает во влюблённость.
— Зануда, — фыркает ехидно Ростков, толкая его локтем в ответ. — А сам-то на него как смотрел. Словно икону Богоматери увидел.
— Неправда, — тихо возражает, качая головой Коваленко, хотя сам чувствует, как сердце в тот момент предательски ёкает. — Глупости всякие говоришь.
Лучший друг на это только пожимает плечами, прежде чем они успевают зайти в аудиторию и занять место за третьей партой, как и делали те два года лекций, на которые уже успели отходить.
Скоро, с наступлением нужного времени, дверь открывается, и внутрь заходит Метелин собственной персоной. Окидывая быстрым взглядом собравшихся и отчего-то задержаваясь взглядом чуть дольше остальных на Евгении (у юноши от этого мурашки бегут по спине), преподаватель биоинформатики, наконец, начинает говорить:
— Добрый день, хомосапиенсики, приветствую всех вас на моём предмете биоинформатике. Искренне надеюсь, что к концу года вы все будете помнить хотя бы что это такое и как меня зовут. Я Евгений Васильевич Метелин, буду преподавать вам организацию баз данных геномных последовательностей, протеомных данных, метаболомных данных, транскриптомных данных, предсказание структуры белка по имеющимся исходным ДНК и РНК и многие другие темы. И лучше вам не тянуть до конца года с долгами и отработками: полагаю, на то время у меня найдутся другие дела помимо проверки знаний прогульщиков и халтурщиков.
На этих словах он снова бросает на Женю быстрый взгляд, отчего Слава хихикает ехидно, а тот чувствует себя не в своей тарелке. Его уже в прогульщики записали за обычное неловкое столкновение, которое возникло, пока он разбирался с обязанностями старосты? Ну уж нет, он ещё покажет. По остальным предметам у него отлично и по этому будет. От повышенной стипендии отказываться юноша точно не собирается.
Лекция проходит относительно мирно: ещё не зная толком нового преподавателя студенты не решаются устроить какие-то розыгрыши и шуточки, да и способности применить не спешат. А уже после занятия старосты подходят к Метелину, чтобы получить задание и отправить его каждый в свою группу, так что и Коваленко приходится присоединиться к ним под очередной смешок Ростова. Ну и пусть хихикает, ничего такого во всей этой ситуации всё равно нет.
Вот только, когда очередь получать задание для группы доходит до Жени, Метелин просит с мягкой улыбкой, переключаясь затем на следующего студента:
— Евгений Дмитриевич, задержитесь, пожалуйста, ненадолго.
Внутри юноши тут же ворочается комком тревога. Он же ещё ничего не успел натворить, если не считать случая перед парой, да и не в его это духе. Одногруппники тоже ничего такого ещё не сделали, так что случилось? Или, может, это как-то связано с повышенной стипендией? Хочет дать ему дополнительное задание на случай, если Коваленко начнёт заваливать предмет? Исключено: он не раз слышал из разговоров преподавателей, что слишком дотошен в разборе тем, чересчур старателен в выполнении каждого задания, всякой малейшей задачи.
Когда же все студенты покидают аудиторию, оставляя Евгениев (что даже иронично) наедине, студент решает всё же не ходить вокруг да около, а потому прямо интересуясь:
— Евгений Васильевич, по какой причине вы меня задерживаете? Что-то касающееся дел группы или по моей стипендии? Если второе, то не стоит переживать об этом, у меня серьёзное отношение к предмету, я справлюсь...
— Евгений, я задержал вас не из-за учёбы, — качает головой тот, всё же протягивая ему учебное задание для группы и признаваясь в то же время:
— Просто хотел побеседовать немного, если вы не против и я не слишком сильно вас отвлекаю от занятий. Ничего плохого, просто хочу узнать вас лучше.
Парень смотрит на него с неподдельными недоумением и недоверием. Узнать получше? Каким образом это может повлиять на преподавание? И почему именно его? Или всех старост в итоге ждёт такая беседа?
— Для чего это? — уточняет Женя, беря листок и убирая его в свой джинсовый рюкзак, с проколами, оставшимися от значков, которые он крепил к нему ещё в школьные годы. У него уже давно исчезла эта привычка из-за событий прошлого, а следы, вот, остались. — Зачем вам вообще узнавать меня получше?
— Потому что вы мне понравились. И, как я заметил, я вам тоже симпатичен, — говорит Метели неожиданно прямо, отчего студент замирает на месте шокировано, кончиками пальцев сжимая крепко край парты и вздыхая с надеждой успокоить колотящееся сердце и заставить себя отвести взгляд, а не пялиться без конца в зелёные, будто бы змеиные, глаза напротив.
— Ну... Вы хороший преподаватель, — Коваленко улыбается неловко, куда-то растеряв свою обычную смелость, став мягким и неловким, каким почти не был ни с кем в последние годы. Давно же он не чувствовал себя беспомощным, вот только общение с этим уверенным в себе и решительным преподавателем биоинформатики совершенно выбило его из обычной колеи.
Метелин только смеётся от его слов, наклоняясь чуть ближе, осторожно касаясь кончиками пальцев его собственных, отчего по спине будто пробегается искра электрического тока, пока он объясняет, осторожно поглаживая костяшки:
— Я не о преподавании говорю, и ты это прекрасно понимаешь. Знаешь, я никогда ещё не чувствовал ничего подобного, настолько сильного и... правильного. Если мне показалось, просто скажи, что это не так, и я отступлю, сохраню установленные рамки отношений. Но если нет, то останавливаться не стану, Евгений Дмитриевич, и сделаю всё возможное, чтобы вы были счастливы рядом со мной.
Коваленко чувствует от его слов неподдельную растерянность. Да, он и сам ощущает, как на него влияет каждый малейший жест и знак со стороны мужчины, как сильно хочется протянуть руку и погладить по щеке, подняться выше и зарыться кончиками пальцев в яркие рыжие волосы, а затем притянуть к себе и пообещать всё, что тот захочет, пусть они и знакомы всего ничего. Вот только он не может. В конце концов, сейчас они загнаны в рамки своим положений в обществе. Нужно соответствовать.
— Прошу прощения, Евгений Васильевич, но сейчас неудачные время и место для этого, — качает головой с лёгкой улыбкой юноша. — Я бы с удовольствием в другой ситуации согласился с вашим предложением и даже остался здесь побеседовать, однако не могу. Вы мой преподаватель, я ваш студент, и то, что вы предлагаете, не очень правильно с этической точки зрения. Так что, боюсь, у нас с вами ничего не выйдет. Всего доброго.
Договорив, парень направляется к выходу из аудитории, и, стоит ему открыть дверь, как тут же со стороны Метелину звучит вопрос:
— Евгений, вас ведь останавливает от принятия моего предложения только это, больше ничего? Вы в самом деле согласились бы, если бы не эти рамки?
Коваленко понимает, что в этой ситуации лучше солгать, решить этот вопрос, сразу обрубив эту странную связь со своим преподавателем и пресечь на корню все возможные идеи других, что между ними что-то может быть, однако с языка слетает неожиданно столь ненужная в данный момент правда:
— Да, дело только в наших статусах в университете. В противном случае я бы нырнул в это всё с головой, не задумываясь ни на миг.
— Тогда я найду способ убедить вас передумать. Потому что мне плевать, что подумают другие. Главное, что думаете вы, — только и замечает преподаватель, прежде чем молодой человек закрывает за собой дверь, спеша уйти как можно дальше, найти Славу или Криса или их обоих и отвлечься, забыть на время о стоящем перед глазами заинтересованном взгляде и бархатистом голосе, от воспоминаний о котором по спине бегут мурашки и голова немного кружится эйфорически.
Стоит ему уйти, как через пару минут в кабинет Метелина заглядывает Саня — тот самый брат Марка, которого поселили в одной комнате с Денисом Страдательным. Глядя с привычной притворной хмуростью на преподавателя биоинформатики, он уточняет с ноткой ехидства:
— Снова взялся за старое и доводишь студентов? От этой аудитории парень улепётывал так, словно ты с ним вспомнить прошлое решил.
— Мурзик, да я бы никогда! Совсем не веришь, что я изменился к лучшему, ранишь меня до глубины души! — тот в фальшивой обиде прикрывает лицо ладонью, драматично вздыхая, прежде чем всё же пояснить серьёзно:
— Нет, на самом деле я на него даже не давил. Просто его слишком пугает химия между нами. Не помню, чтобы хоть раз в жизни смотрел на человека и чувствовал, что ждал его всю жизнь и готов провести с ним всё время, что мне осталось, какие бы мрачные тайны он ни скрывал, как бы сложно его ни было добиться. Нет, Евгений Коваленко — это не увлечение на один вечер, пусть даже и безобидное. Это тот, кого я бы хотел видеть в своём доме, с собой рядом, в своей жизни.
— Надо же, как тебя на романтику потянуло, — качает головой Кэт, демонстративно фыркая. — Неудивительно, что он так испугался: с таким напором не то что студент — какой-нибудь преподаватель бы от тебя сбежал.
— Не моя вина, что и он и я чувствуем,что это серьёзно. Он сам признал, что между нами проскочила искра... — начинает было вещать Евгений, однако Саня не может не вставить саркастичную шпильку в тот момент:
— Наверняка потому что ты его запугал, опять же. Небось прожигал его своим взглядом всю пару, а потом вывалил, что чувствуешь.
— Да, но и он не из этих краснеющих робких хомосапиенсиков, что от малейшего комплимента окрашиваются в свекольный, — небрежно отмахивается в тот момент биоинформатик, прежде чем вздохнуть мечтательно, подпирая ладонью подбородок:
— Хотя, если подумать, я бы с удовольствием посмотрел на это зрелище. Наверняка он бы выглядел просто очаровательно.
— Ты безнадёжен, — закатывает глаза юноша, присаживаясь напротив него за первую парту. — Ладно, рассказывай, какие ещё глупости тебе успели прийти за это время.
В это время, пока Метелин и Кэт обсуждают ситуацию мужчины, Коваленко слышит случайно, сворачивая в один из коридоров:
— Благодарю вас, что согласились мне помочь. Не хотелось бы вас напрягать, но с помощью действительно легче решить эту проблему.
— Да ерунда, мне же несложно. Тем более коробки тяжёлые, а я, уж извините, покрепче вас буду, — второй голос, без сомнений, принадлежит Славе, и Женя, к своему удивлению, улавливает в нём столь знакомые нотки заинтересованности. Кажется, его лучший друг уже успел положить глаз на кого-то, пока студент разговаривал с их преподавателем биоинформатики.
Звучит скрип двери, явно ведущей в один из кабинетов или аудиторий, прежде чем до ушей Коваленко доносится снова голос Росткова:
— Обязательно зовите меня, если снова понадобится помощь: я с удовольствием. После мог бы угостить вас хорошим кофе.
— Спасибо, очень мило с вашей стороны. Я бы даже сказал, что вы выглядите, как кто-то в моём вкусе, но, сами понимаете, я преподаватель, а с теми, кто у меня обучается, такие вольности недопустимы, — отвечает его собеседник. Жене даже кажется, что он может представить мягкую извиняющуюся улыбку преподавателя. — И дело здесь не в возрасте, а в этике: я обучал людей и младше вас, пока не попросили вести пары здесь у студентов. Так что, думаю, лучше вам переключить внимание на кого-то другого. Кого-нибудь из студентов.
Дверь кабинета закрывается, и уже скоро из-за поворота выходит Слава. Сразу понимая, что Коваленко всё слышал, он честно, без приукрас, признаётся:
— Чертовски тебе завидую?
— Почему? — студент смотрит на него с недоумением, на что парень, тяжело вздохнув, всё же поясняет:
— В твоём случае ты сам себе жизнь усложняешь и палки в колёса ставишь, убеждая себя, что тот преподаватель с тобой не флиртует. Перестанешь отрицать — сможешь спокойно начать счастливые отношения.
— Нет, — твёрдо заявляет парень, качая головой. — Я не отрицаю, что он обратил на меня внимание: мы об этом и говорили сейчас. Вот только я сказал, что мы не можем сойтись из-за наших положений в обществе.
Ростков слушает его внимательно с приоткрытым ртом, прежде чем в конце ударить себя ладонью по лицу и выдохнуть тихо с усталостью:
— Боже, да за что такому придурку такое счастье? Лягушонок, тебя в детстве не роняли?
— Вообще-то обидно, — фыркает тот, скрещивая руки на груди, на что юноша ехидничает, упираясь рукой в бедро:
— А Евгению Васильевичу, я думаю, ещё обиднее: ты его динамишь из-за предрассудков общества. Очевидно, что здесь его не уволят, осуждать тоже вряд ли особо будут, да и все знают, что ты отличник сам по себе, а не потому что спишь с кем-то из преподавателей. Да и я видел, как ты сам на него смотрел. Просто... Жень, подумай ещё раз хорошенько, прежде чем отказывать ему так категорически. Мне отчего-то кажется, что у вас...
Договорить он не успевает: как только из-за угла выходит знакомый ему парень с белыми, точно снег, волосами и зелёными глазами, Слава сразу же берёт парня за руку, слегка сжимая её и демонстративно уводя его в сторону следующей аудитории. Женя дышит тяжело, взгляд бегает панически по сторонам, пока незнакомец не исчезает из вида. Но стоит ему пропасть, как Коваленко выдыхает с облегчением и с неподдельной теплотой говорит лучшему другу:
— Спасибо.
— За такое не благодарят, — качает головой Ярослав, сжимая правую руку в кулак. — Если бы мы не были сейчас в универе, я бы ему точно врезал. Он заслужил.
— Листик, не надо. Не хочу, чтобы у тебя были из-за меня проблемы, — возражает было юноша, однако Ростков упрямо цедит:
— Нет, Жень, ему давно уже нужно дать по ебалу. А ещё он ещё одна причина, почему тебе стоит подумать о предложении Евгения Васильевича: да, звучит не очень правильно, но, если ты будешь в отношениях, возможно, Егор от тебя отстанет, наконец, и ты сможешь жить спокойно.
— Может, ты и прав, — тихо вздыхает Коваленко, опуская взгляд на сцепленные между собой руки и добавляя несчастно:
— Но ты сам знаешь, что дело не только в профессиональных рамках: просто ими прикрываться не так неловко, не настолько стыдно. Ты же знаешь, где я работаю и кем, знаешь, для чего этим занимаюсь. Если бы это был какой-то другой студент, а не я, всё было бы проще. Но, к несчастью, здесь легко не будет.
Тут уже возразить Ярославу нечего. Покачав головой и недовольно цокнув языком, он сдаётся:
— Здесь да, в этом ты прав. Не каждый с таким справится, даже не все порядочные люди могут такое принять. Но всё равно подумай над этим: у меня предчувствие хорошее. Когда меня оно вообще подводило? А пока думаешь, помоги мне найти парочку способов ненавязчиво сблизиться с тем преподавателем. Хотя бы немного, мне этого будет достаточно. Ведь я не то чтобы в него влюблён, просто внутри что-то ёкает, когда на него смотрю. А раз сердце говорит, что стоит присмотреться к этому человеку, кто я такой, чтобы идти против него?
— И правда, — соглашается Женя, прежде чем предложить:
— Давай для начала найдём Кристиана: думаю, втроём над нашими сложностями проще будет думать. Да и, кто знает, возможно, ему тоже нужна какая-то наша помощь сейчас.
Ростков не спорит, так что юноши отправляются на поиски последнего лучшего друга, пока не началась пара. Найти его им удаётся недалеко от столовой, где он сидит на окне и быстро рисует в скетчбуке чей-то набросок, что несказанно удивляет обоих.
— Нашёл себе новую музу здесь? — недоверчиво уточняет Ярослав, на что парень лишь пожимает плечами и отвечает неопределённо:
— Может быть. Нашёл одного человека, который попозирует мне для портрета на выставку, которую организовывают через несколько недель. Ну а у вас что уже успело случиться за прошедшую пару?
— Ты не поверишь, — загадочно заявляет Ростков, прежде чем перейти к рассказу об их с Женей злоключениях.
Всем троим действительно есть, что обсудить, а потому ребята и присаживаются удобнее на окно, рассказывая последние новости из жизни оставшиеся несколько минут перемены. И ни один из них ещё не знает, к каким неожиданным последствиям приведут их эти события.