История Иных людей

Дерек не перестаёт улыбаться и любезничать, пока приветствует всех и каждого из числа встреченных в общежитии, где должен провести оставшееся несколько лет. В Америке ему весьма неплохо обучалась среди местных одарённых, да только, как выяснилось, в России, в одном закрытом городке, название которого не упоминается ни в одной географической карте и ни в одном официальном политическом разговоре из-за соглашения о неразглашении существования одарённых Иных, возможностей намного больше. Да и по родной стране Хэппнес, к своей неожиданности, уже успел соскучиться, так что в один момент стало очевидно: нужно ехать и поступать туда, что он, собственно, и сделал.
И вот теперь, направляясь в комнату, куда его любезно направила комендант, сообщив, что он может обратиться всегда, если почувствует себя некомфортно, Дерек не может не заметить, как перешёптываются некоторые студенты то ли с завистью, то ли с сочувствием. Краем уха ему удаётся уловить только: "Вот уж свезло, в одну комнату с Астровым!" и "Ага, а вместе с ним и Перов. В него же, даже если книгой бросить, сломать что-нибудь можно: вон какой хрупкий!" Хэппнес же только улыбается приветливо и светло, продолжая идти по коридору. Спокойно, нужно только добраться до своей комнаты, а уж там можно будет сбавить градус притворного дружелюбия. Достаточно просто оставлять соседей счастливыми, остальные станут уже второстепенны.
Робко постучавшись, он пересекает порог комнаты, застывая возле входа и осматриваясь. Три кровати с тумбочками и полками, общие шкаф и обеденный стол, холодильник, который, очевидно, парни успели завезти без него, ковёр под ногами. С одной стороны комнаты царит лёгкий беспорядок, состоящий из вырванных листов бумаги, лежащих хаотичным намёком на круг блокнотов с записями, полный ручек стакан на тумбочке, вставленных туда каким-то чудом, и пары сломанных карандашей, небольшой хаос из вещей на одном из стульев, расположенных за столом, заставленная книгами и тетрадями полка, чудом держащаяся под таким весом, и склад из пары банок из-под энергетиков, выглядывающих из-под кровати — поразительное обустройство, учитывая, что безымянный сосед заехал обратно после каникул, очевидно, не так давно.
С другой стороны комнаты — полка, заставленная косметикой и парой учебников, валяющиеся на тумбочке беспроводные наушники в кейсе и расположенная рядом бутылка воды с лимоном. На кровати же лежит юноша с золотисто-рыжими длинные волосами, собранными в высокий хвост, и ясными зелёными глазами. Весь вид его довольно гибок и грациозен, а расстёгнутая на верхних пуговицах белая рубашка, демонстрирующая татуировку-бабочку на ключицах, в сочетании со стильными джинсами придаёт ему и вовсе соблазнительный вид.
— О, так ты наш новый сосед? — почти мурлычет он, тут же откладывая телефон и вскакивая на ноги. — Ну, стоило ожидать, учитывая, что прошлый сосед выпустился относительно недавно. Выглядишь довольно молодо. Какой курс?
— Третий, — отзывается тот, прижимая к бедру ручку чемодана на колёсиках. — Я переведённый студент, до этого в Американском филиале учился.
— Надо же, так ты с моего курса! — глаза парня загораются довольными искорками, и он наклоняется ближе, протягивая руку и небрежным жестом убирая светлую прядь волос Хэппнеса за ухо. — Как приятно. Буду рад видеть такое чудо рядом, особенно на общих парах. Я Феликс Астров, но можешь звать меня просто Феликсом. Надеюсь, мы поладим. А как тебя зовут, белокурый?
— Дерек, Дерек Хэппнес, — представляется тот, прежде чем их разговор оказывается прерван самым неожиданным образом.
В тот момент дверь в комнату открывается со всей силы, ударяя юношу по спине, отчего он, тихо вскрикнув от неожиданности, летит носом вперёд, в пол, от столкновения с которым его, к счастью, спасает вовремя успевший подхватить Астров.
— Ты в порядке? — заботливо уточняет он, пока стоящих на пороге усыпанный веснушками рыжий парень ругается под нос, сжимая кастрюлю:
— Вот что, блять, за мода, на пороге стоять? Сейчас бы такой взрыв на макаронной фабрике был, что пиздец! Ну ёбнутые, что ли, в комнате попиздеть нельзя? Феликс, опять кто-то из твоих ебучих знакомых пришёл стриптиз обсудить или потрещать о том, как классно поебались с парнем из хуй знает какой комнаты? Начало года, пусть уёбывает обратно, нахуй, дай мне хоть один день пожить спокойно, без мозгоебли.
— А это не мой знакомый, — весело усмехается Феликс, помогая юноше принять вертикальное положение и взять чемодан нормально. — Это наш новый сосед, Дерек Хэппнес. Он с нашего курса, переведённый студент. Дерек, это Александр Перов, лучше просто Алекс. Если хочешь с ним выжить, постарайся принять его мат, никогда не называть Сашей или Саней и не трогай его вещи: не знаю, чего он опасается, ведь я предупреждал, что приму любые его заскоки, даже если он любит, когда его связывают, поэтому прячет верёвку, или...
— Феликс, ёбну, — предупреждает тот, проходя к столу, однако юноша лишь театрально хватается за сердце и трагично вздыхает, качая головой:
— Ах, Алекс, ты разбиваешь мне сердце! Мы ведь уже два года как соседи, а ты всё ещё угрожаешь мне такими вещами! И, кроме того, ты никогда не попадаешь в меня, сколько книг ни бросаешь.
Последнюю фразу он произносит уже с неприкрытой насмешкой, скрещивая в этот момент руки на груди.
Перов же только фыркает на это в ответ, выставляя на столешницу кастрюлю с макаронами и выдыхая уже чуть более миролюбиво:
— Ну раз новый сосед, то, ебать, добро пожаловать. Осваивайся понемногу. Феликс немного ёбнутый, но, в целом, жить с ним можно. Вот.
— Ага, спасибо. Мне безумно приятно познакомиться с вами обоими, — отзывается Дерек, кивая в ответ с намёком на лёгкую улыбку, прежде чем слегка провести рукой по волосам и направиться к своей кровати, в то время как Алекс неожиданно морщится и просит с нотками недовольства в голосе:
— Вот можно хотя бы не пиздеть, что рад встрече с нами, а? От тебя фальшью несёт за километр. Не нравится что-то — нечего и делать вид, что доволен, никто тебя не просил.
Хэппнес оглядывается на него с удивлением, явно не ожидав, что его так быстро раскусят, в то время как Астров интересуется, глядя на него с недоумением:
— Алекс, ты чего? Он же просто вежливый, ничего такого.
— Удивительно, что ты, блять, не видишь, — фыркает тот, вынимая тарелки из посудного шкафчика и раскладывая по ним макароны с сосисками.
Феликс некоторое время молчит, явно не зная, что лучше сказать, чтобы исправить ситуацию, прежде чем в итоге всё же выдохнуть, вновь переведя взгляд на Дерека:
— Ну, в общем-то, мы тоже рады, что ты наш новый сосед. Знаешь, ты довольно изящный, а ещё выглядишь гибким и пластичным. Никогда не занимался танцами?
— Ну началось... — вымученно вздыхает Перов, закатывая глаза, в то время как новый сосед отвечает осторожно:
— Нет, а что? Предлагаешь попробовать?
— Вообще-то да, — высказывается юноша, озорно подмигивая. — Я работаю в академ-городке в стриптиз-клубе "Селестина". Мне очень нравятся танцы и нравится грация и изящество человеческого тела, я весьма хорош в этом, отчего на мои шоу большой спрос. Но, мне кажется, ты мог бы составить мне конкуренцию. Не хочешь попробовать? Я могу договориться с начальником, он будет только "за", я уверен и вообще...
В тот момент в него летит металлическая крышка от кастрюли, от которой Астров ловко уворачивается, будто ему уже приходилось делать это иного раз, в то время как Алекс решительно заявляет:
— Мне тебя хватает, припизднутого, так что больше никаких соседей-стриптизёров, Феликс, ты меня понял?
— Эх, а так хотелось, — качает головой тот, однако не спорит, продолжая разговор с Дереком:
— В любом случае, если хочешь, можем вместе позаниматься танцами. Я могу похвастаться неплохой гибкостью тела, да и, уверен, тебе тоже есть что показать, особенно в приватной обстановке.
Перов в очередной раз лишь вздыхает и закатывает глаза на это, а Хэппнес лишь смотрит с недоумением, хлопая глазами, прежде чем наконец ответить:
— Мне? Нет, я не знаю, никогда не пробовал танцевать, если честно. Как-то не до этого было все эти годы.
Феликс смотрит на него с озадаченным недоверием, явно не понимая, дошёл ли его намёк до юноши или он действительно настолько невинен, что не понимает, о чём Астров говорит, в то время как Перов старается скрыть за кашлем смешок, наблюдая за этим, прежде чем высказаться, разряжая неудобную ситуацию:
— Блять, ну так вы обедать будете или нет? К слову, ответ "нет" уже не принимается: я наложил, идите нахуй.
— Алекс, за стол, а не нахуй, на хуй я пойду... — начинает было стриптизёр, слегка хмурясь, однако тот угрожающе поднимает половник, замечая:
— Ещё раз попытаешься испортить мне аппетит во время обеда — полетит уже он.
— Всё, всё, молчу, — отмахивается со смешком парень, присаживаясь за стол, пока Дерек с чемоданом отправляется невозмутимо к кровати, дабы разобрать вещи.
Алекс наблюдает за этим действом молча, так и не выпуская из руки половник, прежде чем выдохнуть, не отводя взгляд:
— Тебе, блять, особое приглашение на открыточной бумаге выписать? Ужинать садись, говорю.
— А, нет, спасибо, я сам готовлю... — начинает было Хэппнес, однако Феликс опережает его, качая головой и замечая:
— Ну нет, Дерек, если уж Алекс угощает, садись. Мы с ним вместе на продукты скидываемся, покупаем и по очереди готовим, что очень удобно. Не хочешь с нами? Так удобнее, знаешь, да и пока у одного завалы, другие могут помочь не умереть с голода.
— Ты удивишься, но этот раздолбай всё же умеет готовить, причём довольно хорошо, так что пищевое отравление тебе не светит. Не переживай, привередливых в еде и веганов среди нас нет, сложностей с выбором продуктов не возникнет, — что удивительно, Перов произносит фразу без единого мата, а Хэппнес не удерживается от тихого смешка в ладонь, на что тут же слышит:
— Ну вот, хоть что-то настоящее, а то с самого начала общения пиздишь без надобности. В любом случае, подумай, а сейчас сядь, блять, за стол и поешь спокойно, не убегут от тебя чемоданы. Худой какой, кожа да кости, мне бы бабушка всю плешь проела, если бы я в таком виде перед ней показался.
— У меня просто быстрый метаболизм... — пытается неловко оправдываться тот, однако Алекс сразу же пресекает его попытки:
— Метахуизм. Садись за стол, говорю, макароны стынут и сохнут.
Юноша вовремя понимает, что спорить бесполезно, поэтому всё же перебирается за стол, беря вилку и вместе с остальными присоединяясь к трапезе, не забывая поблагодарить:
— Спасибо за обед.
— Хуйня вопрос, — пожимает плечами Перов, в то время как Феликс пытается начать новый разговор, делая перерывы между едой, чтобы высказаться:
— Алекс, как думаешь, в этом году снова с нами этот придурок Ленцов? Я искренне надеюсь, что его отчислили после прошлогоднего мордобоя.
— Ага, этого отчислят, да. Хуй там плавал, у него отец — прокурор, хрен ректор что сделает, хоть он и пытался, — хмуро отзывается тот, ковыряя вилкой макаронины. — Ебучий избалованный мажор.
— Он что-то плохое сделал? — интересуется, чтобы не выпадать совсем из разговора, Дерек, на что Алекс лишь ворчит: "Да он просто мудак ёбаный", в то время как Астров всё же объясняет, покачивая приподнятой в воздух вилкой:
— Ну... Честно говоря, Стас Ленцов — тот ещё ублюдок, здесь я с Алексом согласен на все сто процентов. В прошлом году, когда мы все были на втором курсе, он ввязался в драку, где по его вине один из студентов не просто стал инвалидом, но лишился своей способности — даже не знаю, что из этого хуже. До этого постоянно к девчонкам с нашего потока приставал, пары срывал и, наверное, лучше промолчать о том, как он относится к людям нетрадиционной ориентации, коих у нас очень много. Ты сам, кстати, не из гомофобов? Если что, не переживай: мы с Алексом не собираемся облучать тебя гейским лучом.
— Блять, звучит по-долбоёбски, но вообще он прав, — кивает Перов, в то время как Хэппнес улыбается неловко, честно признаваясь:
— Да ничего страшного, всё нормально. Я сам пансексуал.
Услышав об этом, стриптизёр присвистывает, прежде чем всё же продолжить рассказывать, видимо, решив, что сначала нужно объяснения закончить, а уже потом можно и почву прощупать, попытавшись узнать нового соседа и однокурсника получше:
— Ну так вот, этот парень — просто ужасный гомофоб, он бы летать научился, лишь бы не ходить по полу, если бы узнал, что от этого можно стать геем. Но даже не это самое неприятное. Самое неприятное в этом ходячем недоразумении, что он и есть гей, только латентный, иначе я никак не могу объяснить грубоватые комментарии в сторону многих парней, пока он пялится на их задницу или лапает за промежность якобы шутки ради. Фу, блять, меня сейчас вырвет, даже для меня такое внимание — это уже ту мач... В общем, на всякий случай держись от него подальше и будь крайне осторожен: я не знаю, что этот ублюдок может выкинуть, а ты красивый...
— Я? — тот переспрашивает с недоумением и намёком на нервный смешок, чем заслуживает удивлённый взгляд обоих собеседников. — Да ты шутишь, Феликс, у меня самая что ни на есть обычная внешность, во мне нет ничего особенного. Брось, он вряд ли станет проявлять ко мне интерес, разве что из своего нахальства, но с этим я уже ничего не смогу поделать.
— Феликс, он точно не слепой? — оборачивается к соседу Перов, на что тот только пожимает плечами, прежде чем парень переводит взгляд на сидящего напротив Хэппнеса и замечает:
— Хуйню не неси. И вообще, что ещё за "ничего не смогу поделать"? Держаться от него можешь подальше, чтобы этот пидарас тебя не тронул, вот и всё. Если он что-то тебе сделает, хуй ты ему что сделаешь: он и сам крепкий лоб, и отец у него прокурор, и брат в депутаты баллотируется. В общем, ходячий пиздец, а не человек, даже по ебалу никто дать не может. Да и способность у него... проблемная. Просто держись от него на расстоянии, вот и всё.
— Верно. Если что, я тебе помогу и прикрою, сделаю всё возможное, чтобы защитить от этого придурка, — неожиданно серьёзно замечает Астров. — Только не лезь на рожон.
Алекс смотрит на него внимательно, без удивления от такой смены характера: видимо, привык, что тот бывает временами серьёзен. Тем не менее он не может не заметить, беззлобно фыркая:
— Тем не менее, ты не сможешь спасать его вечно: ты же не его нянька. Если он не будет осторожнее, спасти его будет некому. Разве что у этого невинного одуванчика способность позволит за себя постоять, в чём я отчего-то сомневаюсь.
— Одуванчика? — переспрашивает Хэппнес с неловкой улыбкой. — Я что, кажусь настолько... цветочным?
— Скорее, безобидным, пушистым, присланным солнцем, — хмыкает в ответ Перов, пожимая плечами. — Да я сам не до конца ебу, что имел в виду, когда тебя так называл, просто чувствую, что подходит. И завязывай уже фальшивить просто так, ну сколько можно, ёбаный в рот?
Астров лишь смотрит на них с недоумением, всё ещё не понимая, где юноша видит фальш в новом соседе, однако не спорит, вместо этого решая перевести тему, пока разговор не дошёл до ссоры:
— Кстати, Дерек, Алекс у нас писатель. "Стеклянный флаг" читал как-нибудь?
— Ну вот опять... — ворчит под нос тот, однако на мгновение на губах его мелькает гордая довольная улыбка: его детище не осталось незамеченным среди людей, так что удалось напечатать историю, пусть и пришлось знатно подзаебаться и поспорить с лучшим другом Кристианом Беловым, настаивавшем на вложении в рекламу с его стороны. Гордость не позволила дать другу потратить деньги, пришлось продвигать рукопись самому, принимая только какую-то помощь с идеями от него и Володи. Тяжело добиваться популярности книги, когда единственные люди, с которыми ты хочешь общаться — это твоя семья и отражение в зеркале, да и то не всегда, если честно.
Дерек на это только качает головой, прежде чем честно признаться:
— Нет, не читал, если честно, хотя пару раз на прилавках видел. Должно быть, она очень хорошая, раз так понравилась людям. Советуете прочесть? Думаю, я мог бы открыть её, если это действительно сделает вас счастливыми.
От последних слов Перову отчего-то становится тошно, горько на языке. "Если это сделает вас счастливыми". Его книгу читали многие люди, писали отзывы, честные и не очень, но всегда открывали ради обзора в соцсетях или интересного сюжета. А этот... Будто одолжение делает прочесть его историю, просто чтобы он доволен остался.
— Нет, я не хочу, чтобы ты её читал, — холодно бросает Алекс, с лёгким звоном по тарелке опуская на неё вилку. — Кто угодно, но только не ты. Лицемер, блять. Самому-то не тошно? Не нравятся такие книги, обложка или жанр, так скажи прямо, нехуй делать одолжения в попытке угодить. Даже те, кто мне хейт в личку и комменты на сайтах с книгой пишут честнее, чем ты.
Дерек смотрит на него неловко и улыбается как-то грустно, прежде чем отвести взгляд, выдыхая совсем тихо:
— Прости. Должен делать счастливыми других, а в итоге только вывожу тебя из себя весь день. До чего же плохо я справляюсь...
— Эй, Дерек, ты чего? — Астров кладёт ему руку на плечо обеспокоенно, точно желая успокоить, в то время как Алекс вздыхает устало, потирая переносицу, и замечает затем прямо и честно:
— Сори нот сори, но я не люблю, когда люди пиздят просто ради пиздежа, а особенно когда дело касается моих книг. Вот нахуя? Я не какой-то психованный избалованный вниманием и славой авторишка, который не может пережить нелюбви к своему творению. Главное, чтобы мне нравилось. Так что, блять, если ты считаешь, что я написал хуйню и она тебе не понравится, так и скажи. И вообще, хуй клади на это общее счастье: ты так стараешься другим угодить, словно от этого твоя жизнь зависит. Если бы это было так, это была бы очень хуёвая жизнь, от такой на потолок лезть хочется по стене.
Хэппнес смотрит на него немного ошарашенно, прежде чем выдохнуть честно, глядя на него при этом донельзя беспомощно и мягко:
— Прости, я не совсем это имел в виду. Мне в любом случае хотелось её давно прочесть, я уже даже электронную версию купил, если честно. Просто к слову пришлось.
Слова звучат поистине уязвимо и честно, отчего Алекс моментально успокаивается. Может, он бы и не реагировал на фальш так остро, если бы речь не шла об его книге. И если бы он пил меньше энергетиков и кофе ради работы, если бы спал лучше. Да только проклятая бессонница мучила и не отпускала его все каникулы, практически каждый день и без того мучительных из-за жары летних месяцев.
Не будучи уверенным, как лучше извиниться в такой ситуации (в конце концов, он не до конца виноват), Алекс поднимается со своего места, а затем подходит к тумбочке, откуда вынимает пухленький томик "Стеклянного флага", прежде чем вернуться и вложить его в руки Хэппнеса, сдержанно замечая:
— Лучше бумажную версию. Так атмосфернее намного будет.
Дерек смотрит на него широко раскрытыми от удивления глазами, однако пальцы тут же невольно сжимают переданную книгу, прежде чем с губ срывается тихое:
— Спасибо. Когда дочитаю, обязательно верну.
— Не, оставь себе, — качает головой парень, присаживаясь обратно на своё место и продолжая обедать. — У меня оригинальная рукопись осталась, пусть первая изданная книга будет у тебя. Может, она тебе даже понравится.
Юноша с ним не спорит, кивает, впервые за день по-настоящему полноценно улыбаясь, а Феликс тем временем ехидничает, качая головой:
— Уверен, если вы когда-нибудь сойдётесь, предложение ты ему будешь делать тоже своей книгой вместо кольца. С главным героем, похожим на него.
— Ну и хуйню ты несёшь, — только и отмахивается тот, прежде чем Хэппнес уходит ставить книгу на свою полку, а оставшиеся двое юношей получают, наконец, возможность продолжить обед спокойно. Всё произошедшее явно того стоило.