Часть 24
- Кэп, мне твоя идея абсолютно не нравится. - выражал своё недовольство Фалкон, пытаясь выцелить все окна и двери, ведущие в столовую.
- Варианты есть? - спрашивал Валрус, находясь прямо посередине когда-то произошедшего побоища.
Держа свою винтовку за спиной, он, дрожащими руками, рылся в рюкзаке.
- Да. Вернутъся к остальным, подождать, когда Вейв очнётся, и сматываться отсюда нахрен, чтоб одни пятки сверкали. - делился размышлениями пулеметчик.
- Я спросил тебя о вариантах, а не о плане побега.
- Ну, знаешь... Побег - тоже вариант. Нам не впервой..
- Не сегодня.
Наконец, Сент-Джон вытащил то, что так долго пытался найти: мешочек с непонятным песком, пластинку с таблетками кодеина и некую пластину, напоминающую броневую.
- Слушай. - начал серьезно Сокол - Мы тут все поляжем. Исключительная удача, что ещё никто сюда не пролез. Нужно уходить. Давать по тапкам, и срочно!
- На. - Валрус протянул мешочек - Сформируй круг, в который я помещусь.
После этого он взял несколько таблеток, положил их под язык.
- Ты меня не слушаешь! - в подчинённом стала просыпаться злость - У нас времени почти нет. Русские сравняют здесь всё с землёй, и нас тоже. Отступим, потом вернёмся сюда же.
- Это если... Командование так решит. - парировал командующий.
Он раскрыл свой бронежилет, достал из него керамико-композитную вставку ESAPI, а затем поместил в освободившийся чехол ту самую, неизвестную пластину.
- Значит не судьба! Значит, они пошлют сюда кого-нибудь другого. Немцев там, или британцев. Или ВС РФ сами справятся. Или...
- Слушай. - капитан заметно погрубел, доставая из "хранилища" вторую такую же штуковину - Если боишься идти со мной - не иди. Возвращайся к остальным, скажи, что я приказал отступать. Боа вас выведет.
Глаза у Флакона забегали.
- А если нет.. - протянул оставшуюся пластину - Помоги мне вставить эту штуку за спину.
Пулеметчик некоторое время постоял, а после, с недовольным вздохом, повесил оружие на плечо, взял протянутый ему предмет и, заходя командующему за спину, принялся раскрывать его бронежилет.
- Тебе когда-нибудь говорили, что ты - твердолобый, Сент-Джон?
- Нет. Ты первый, кто подарил мне это знание.
Они чуть посмеялись.
Впереди, из коридора, соединяющего столовую с остальным дет. домом, послышался грохот.
Грязные вернулись. Готовы взять реванш...
- Времени нет. - недовольно пробурчал Валрус, когда его броня была переоборудована - Давай сюда.
Он забрал мешочек обратно.
- Иди и отвлеки этих мразей, пока я здесь страдаю этой хренью..
Пулемётчик, достав оружие, напоследок взглянул на своего лидера.
Он знал, что, когда тот начинает говорить больше обычного - это плохой знак.
И, тем не менее, выбирать не приходилось.
- Смотри там, не умри. - бросил напоследок Фалкон, прицелился, пригнулся и, в таком положении, двинул на выход.
Сент-Джон же раскрыл мешок, высыпав содержимое - странную, серую мешанину, напоминающую смесь песка, соли и пепла - таким образом, чтобы получился круг.
Зайдя в него - дыхание у морпеха стало сбиваться.
Донеслись выстрелы из коридора.
- Контакт. Чисто. - доложили по рации.
Он не стал отвечать...
Сейчас, когда руки потели больше обычного, когда по лбу стекали полосками капли, мужчина пытался сконцентрироваться.
Ему было страшно. Не по человечески жутко...
Ритуал "перехода" он проводил всего раз в своей жизни, и то - на тренировке.
Ещё тогда ему рассказали о специфике этого процесса, и она ему абсолютно не понравилась.
В частности, информация о боли, ощущаемой во время "работы".
Ещё до того, как ему пришлось самому перейти из одного мира в другой, Сент-Джон не ожидал, что это будет чем-то особенным.
Он прошел Ирак, в котором словил осколок в ногу. Воевал в горах Афганистана, где его подстрелили в живот. Штурмовал укрепрайоны террористов в Сирии, где его контузило от прилетевшей ракеты.
Этот человек был знаком с болью. Резкой и ужасной, как от пережитых ранений. Долгой и мучительной, как было от жажды во время длинных переходов, которые также создавали мозоли на ногах, во время испепеляющей жары, где банально дышать было тяжело, при этом справляясь с очередным приступом лихорадки, возникшей от местной кулинарии. И это всё - в полном, сорока-килограммовом обмундировании.
И всё таки, даже такого "терминатора", словно маленького мальчишку, пугал Переход.
До дрожи в поджилках пугал...
Встав на колени в центре круга, капитан схватил свой карабин, вытащил магазин, чтобы убедиться в наличии патронов.
Они там были. Латунные гильзы, серебряные, с гравировкой, пули, полностью и под завязку заряженные в "рожок".
Это должно было успокоить, но не успокоило.
Вставив боеприпасы обратно, Валрус поднял ПНВ, прикрыл глаза.
Внутри строения, по ощущению где-то на лестнице, снова послышались выстрелы.
Вновь доклад от Фалкона по рации, но это было уже где-то там - за пределами внимания мужчины.
Пути назад не было.
И тут морпех подумал: а если не получается успокоиться... То, может быть, стоит попробовать разозлится?
Вдруг ненависть поможет преодолеть ту кошмарную боль, что ему предстоит испытать?
Раскрыв глаза и окинув окружающее пространство вниманием, боец вновь увидел те самые, людские силуэты.
Он представил на их месте детские тела, валяющие в крови тут и там.
Представил тех монстров, которые их расстреливали.
И сердце забилось с новой силой..
- Spero anima mea ad tenebras.. - тихонько начал он, тело сжало нечто невидимое.
Но это только раззадорило..
- Sit... in me!
В глазах потемнело.
- Nos carere... malum in singulis.
Вокруг стало ещё холоднее, изо рта стал вырываться пар.
- In reditu... anima meа..
Веки его поднялись, устремляя взгляд прямиком на сцену.
Зубы стиснулись.
- Tandem... ad vos.
Окружающий мир в один миг как бы "потух", а после вновь появился.
На этот раз - почти полностью замороженный, до ужаса холодный, а за окном огромными хлопьями шёл снег.
Солдат свалился на пол от боли. Настолько она была сильной и вездесущей.
При этом он даже выронил автомат, что не происходило никогда за время "обычной" службы.
Только на тренировке, в которой впервые познакомился с этим проклятым... Переходом.
Свернувшись калачиком и постанывая, морпех не мог думать ни о чем.
Даже те несколько таблеток наркотического кодеина не смогли помочь остановить это страдание, или хотя бы притупить, когда в других ситуациях Валрус принимал его и вытаскивал из себя шрапнель.
На живую...
Он думал, что вот вот помрёт от происходящего. Возможно, это даже было бы более предпочтительно, однако пехотинец отказался погибать.
Нащупав сквозь боль своё оружие, он, кое как, поставил его на приклад.
- Это... Моя винтовка... - шептал боец себе под нос, опираясь на приклад - Таких много...
Преодолевая ужасающую боль, он поднялся на колени.
- Но это... - рывок - Моя!
Наконец, солдат оказался на ногах.
Пускай в голове ещё звинело от пережитого страдания, теперь оно постепенно отступало.
Помогла мантра, выученная ещё в учебке...
Прислушиваясь ко вьюге, творящейся за окнами, Сент-Джон вдруг услышал крик.
По ощущению - детский, он раздавался из глубины интерната.
Переводя дух, мужчина злобно уставился на выход, осторожно опустил очки ночного зрения, прочно схватился за рукоятки своего оружия.
Взгляд его - был взглядом убийцы..