36.
- Се-сюн, ты уверен, что стоило так, ммм… радикально… заканчивать этот диалог? – осторожно спросил Цинсюань, смотря на несчастную входную дверь в доме друга, которая теперь держалась на соплях, после того, как Нань Фэн и Фу Яо ушли, хорошенько хлопнув ею на прощание.
Се Лянь не ответил, он только вздохнул и тяжело опустился на диван, обхватывая голову руками. Последние сутки были очень насыщенны на события, нужно было все переварить.
После того, как Хуа Чэн ушел, экзорцисты молча вернули людей в их деревню. Ущерб имуществу, разумеется, был огромен, жертв тоже было не мало и, что удивительно, большая их часть погибла не от лап демона, а в процессе всеобщей паники. Но с этим, благо, разбираться должны уже не они, поэтому парни отправились в родной Пекин, чтобы отчитаться перед начальством… и именно с этого момента начался их спор.
Разумеется, Се Лянь настаивал на том, чтобы не сообщать Цзюнь У и остальному совету важных шишек о Хуа Чэне, и не только потому, что не хотел, чтобы весть о демоне разлетелась среди народа, хоть это тоже было одной из причин, и для самого экзорциста, возможно, самой важной, но и потому, что… а что это даст? Посеет панику? Люди будут на стороже? И что с того? Они не смогли справиться с демоном, который был «Жестоким» или «Злым», а тут… что они могут сделать? Точнее, не «могут», а сделают, и к чему это приведет? Хуа Чэн явно не тот, кто будет молча сносить нападки в свою сторону, а зная о его силе и ранге… лучше даже не пытаться. Именно эту мысль парень пытался донести до своих коллег, и если Цинсюань его прекрасно понимал и говорить ничего не собирался, то Нань Фэн и Фу Яо…
Фу Яо просто уперся, ведь это демон! Да еще и такой могущественный! Как они могут не сообщать о таком? Они же буквально поставят все человечество под колоссальную угрозу, ведь кто знает, что взбредет этой нечисти в голову? Се Лянь пытался донести до него, что Хуа Чэну это не нужно, что у него было столько шансов, столько возможностей, что если бы он захотел, простой договор с экзорцистом его бы не остановил, что если бы он действительно хотел зла, то не стал бы спасать парней уже трижды, но его слова будто не доходили до друга.
Нань Фэн же в спор почти не вступал. Он попытался вставить пару фраз, но быстро оставил это дело. По нему сложно было сказать, чьей позиции он придерживается, ведь с одной стороны прекрасно понимал Се Ляня, понимал, что его доводы разумны, более того он чувствовал себя виноватым, все-таки что ни говори, а демон и правда ни раз их спасал, но в то же время, он понимал и Фу Яо… это действительно была угроза, разве они могли закрыть на такое глаза?
Разговор зашел в тупик… они не слышали друг друга, и Се Лянь сделал единственное, что мог в данной ситуации: надавил на совесть и чувство вины. Экзорцист напомнил, что парни живы, потому что он заключил сделку с демоном, и если они хоть немного благодарны, то ни слова не скажут о Хуа Чэне… и это сработало. Спор стих, хоть у его участников явно остались невысказанные мысли, и начался новый: какую версию они расскажут? Ведь Хуа Чэна видели не только они, но и жители деревни. Однако тут помог Цинсюань, сказав, что если они и попытаются придать огласке эту историю, то Шанхайский филиал МОЭ без сомнений ее перепишет, чтобы не вызвать панику, а если экзорцисты, которые были на задании, не расскажут про странного юношу в красном, то все россказни свидетелей спишут на воздействие темной ци от того бесформенного демона, а экзорцисты почему не видели?... А у них сопротивление выше, вот и все. Ведь кто знает, какие иллюзии могла наслать та нечисть.
На том и решили: никакого демона в красном не было, а нечисть они не уничтожили, а просто прогнали… все-таки о том, что демоны появились, хотят они того или нет, сообщить было нужно, чтобы МОЭ понимало, что необходимы более эффективные методы для ее уничтожения, иначе жертв не только среди народа, но и среди экзорцистов будет не избежать.
Вот только после того, как парни отчитались и вернулись в деревню Се Ляня… они снова поспорили. Причина спора была проста, как мир: экзорцист хотел, чтобы парни извинились перед Хуа Чэном. Конечно они не согласились. Извиняться перед демоном за то, что они делали свою работу? Это было немыслимо. И вот к чему все привело… дверь еле держалась на петлях, Цинсюань стоял в коридоре, слушая, как уезжает их машина, а хозяин дома пытался понять, что ему делать.
- Нет, но… - экзорцист встал с дивана, направляясь в коридор. – И от своего решения я отказываться не собираюсь.
- Ты же понимаешь, что добровольно они извиняться не станут, а если такое чудо вдруг и случится, то это будет крайне… не искренне, - поворачиваясь к другу, заметил Ши.
- Я что-нибудь придумаю… но позже, - заворачивая на лестницу, ведущую на второй этаж, проговорил Се.
- Ты куда? – направляясь за хозяином дома, спросил Цинсюань.
- Собирать вещи.
- Зачем?
- Нужно найти Сань Лана…
- Подожди, подойди! – Ши быстро нагнал друга, хватая его за локоть и разворачивая к себе. – Ты хочешь пойти к нему? Сейчас?! Мне кажется, это не лучшая идея.
- Цинсюань, я не могу все пустить на самотек, - парировал Се.
- Так я и не предлагаю оставить эту ситуацию без внимания! – возразил Ши. – Я предлагаю дать Князю немного остыть! Переварить случившееся!
- Уже прошли почти сутки, - заметил экзорцист. – Я думаю этого времени достаточно, тем более мне тоже нужно перед ним извиниться, и я не думаю, что он вернется сам, - с этими словами, парень отстранил руку Ши и пошел в комнату.
- Нет, ну допустим ты прав, - продолжил Цинсюань, заходя следом. – Но как ты его найдешь? В прошлый раз за нами приезжал паланкин, а сейчас что делать?
- Сань Лан рассказывал, - открывая шкаф и доставая теплые вещи, стал пояснять Се. – Что проход в его город открывается ночью в местах, богатых энергией инь.
- Энергией инь? – задумчиво повторил Ши, после чего его лицо вытянулось, и он ошарашено посмотрел на друга. – Ты что, собрался ночью по кладбищам шататься?!
- Другого способа попасть в город нет, - спокойно ответил экзорцист, запихивая в сумку теплую куртку. – Либо по приглашению, - поворачиваясь к другу и надевая сумку на плечо, он продолжил. – Либо так.
- Но там же призраки! – взволнованно сказал Ши. – Я понимаю, что ты экзорцист, но их же там целая тьма! Идти туда – почти самоубийство!
- Цинсюань, - спокойно ответил Се. – Я понимаю куда иду, все будет хорошо.
Ши внимательно посмотрел на друга, после чего тяжело вздохнул и сказал:
- Ладно, - он хлопнул в ладоши. – Пойдем! Быстрее начнем, быстрее закончим! И обязательно скажем Князю, что надо бы пересмотреть способ попадания в его город, - после чего пошел в сторону шкафа и продолжил. – Я возьму у тебя теплые вещи? А то не хочется возвращаться домой за…
- Цинсюань, - перебил его Се. – Извини, но… тебе лучше остаться здесь.
- В смысле? – резко разворачиваясь, спросил Ши. – Ты хочешь пойти один?!
- Цинсюань, я правда ценю твою помощь и ценю, что ты хорошо относишься к Сань Лану, но пойми меня правильно… - Се закусил губу, подбирая слова. – Сейчас… мне стоит сходить одному. Я не думаю, что Сань Лан обрадуется, если мы вдвоем нагрянем к нему без приглашения. Он конечно хорошо к тебе относится, но сейчас… он может еще злиться…
- А если он на тебя напа…
- Нет, - помотал головой Се, обрывая друга на полуслове. – Сань Лан неплохо ко мне относится, тем более наши отношения подкреплены договором, так что можно сказать, что…
- Он тебя терпит, - заключил Ши.
- Я все-таки надеюсь, что он воспринимает меня как друга, - неловко улыбнувшись, поправил его Се.
- И как долго ты собираешься там пробыть? – сложив руки на груди, уточнил Ши. – Там же нет связи… я даже не узнаю, если с тобой что-то случится.
- Со мной пойдет Жое, - тут же успокоил его экзорцист, поглаживая ленту, обвившую его запястье и мысленно отмечая, что пора бы уже вернуть ее владельцу. – И я не задержусь там надолго, всего пара часов: найду Сань Лана, извинюсь перед ним и уговорю его вернуться назад, - заметив сомнение в глазах друга, парень продолжил. – Я напишу тебе сообщение, как только найду проход в Призрачный город и напишу, когда мы уйдет оттуда, думаю… уже утром мы будем здесь.
Цинсюань задумался ненадолго, немного нервно постукивая ногой по полу, после чего слегка прошелся из стороны в сторону, пару раз уже открывая рот, чтобы что-то сказать, но в итоге так и не проронил ни слова. В конце концов он остановился и вздохнул, тихо проговаривая:
- Хорошо, я останусь здесь, - Ши внимательно посмотрел на друга, после чего улыбнулся, стараясь скрыть свое волнение. – Подготовлю все к вашему возвращению, - после чего сделал пару шагов, вплотную подойдя к экзорцисту и положив руку ему на плечо, продолжая, - Только будь осторожен, ладно?
- Обязательно, - улыбнулся в ответ Се.
Прощание было недолгим. Экзорцист попросил друга вызвать такси и пошел обуваться. Цинсюань повсюду следовал за ним, проверяя, что друг взял все необходимое и обнимая его напоследок.
Вечерние сумерки мягко ложились на деревню, окрашивая небо в цвет увядшего персика. Се Лянь поглубже вдохнул прохладный вечерний воздух, поправляя сумку на плече. Он почти не чувствовал ее веса, казалось, груз на его душе был намного ощутимее, как и легкая дрожь в руках от предстоящего путешествия.
Такси уже ждало его. Водитель, не молодой мужчин с уставшим лицом, молча кивнул на полученный адрес. Экзорцист быстро погрузился на заднее сидение, бросая последний взгляд на Цинсюаня, который стоял в дверях его дома, провожая.
Машина плавно тронулась.
Дорога была недолгой или Се Лянь ее просто не заметил, поглощенный своими мыслями. Он пытался продумать каждое слово, которое скажет демону, каждое свое действие, чтобы не обострить ситуацию еще больше, но что бы ни придумывал, все казалось недостаточно искренним, откровенно лишним, не соответствующим их отношениям, поэтому в итоге парень оставил это дело, решив, что самые искренние и правильные слова и действия придут к нему, когда он увидит Князя Демонов.
Город, в который экзорцист просил его привезти, встретил машину яркими неоновыми вывесками и суетой, свойственной любому, даже самому маленькому городку Китая. Се Лянь расплатился с водителем и вышел из машины, делая вид, что идет вглубь улочек, навстречу мигающим вывескам дешевых отелей и круглосуточных магазинов, чтобы не вызвать подозрений, ведь что ни говори, а ночью на кладбище ездят не самые лучшие люди.
Услышав, как машина развернулась и, пыхтя, укатила прочь, сливаясь с общим потоком, парень резко свернул в темный переулок, пахнущий жареным тофу и стоячей водой, после чего, сориентировавшись, резко развернулся, уходя в противоположную сторону: к окраине городка, где на склоне холма притаилось кладбище, подступая к городу каменным безмолвным полем.
Постепенно асфальтированная дорога превращалась в пыльную тропу, фонари появлялись все реже, а потом и вовсе исчезли, из-за чего экзорцист мысленно ругал себя за то, что оставил свой телефон в Призрачном городе, еще и не додумался взять с собой фонарик, тем не менее, вскоре парень оставил эти мысли, ведь, спотыкаясь о выступающие на тропинке камни, достиг каменной арки: входа в царство мертвых. Воздух здесь был совсем другим: густым, холодным, отдающим запахом влажной земли, разложения и легким дымком тлеющих благовоний, - а само место окружала какая-то священная тишина. Сделав глубокий вдох, будто перед погружением под воду, Се Лянь шагнул вперед, переступая невидимую границу, и его нога опустилась на рыхлую землю, пропитанную памятью.
Ночное кладбище было местом одновременно печальным и жутким. Повсюду, теснясь друг рядом с другом, стояли надгробия из темного камня и белого мрамора, испещренные иероглифами. Некоторые были старыми и потрескавшимися, другие — почти новыми, с фотографиями улыбающихся людей, чьи души, возможно, еще не обрели покоя. Местами у подножий могил тлели пучки палочек благовоний, их огоньки, как слепые глаза, мерцали в темноте, отбрасывая прыгающие тени. Се Лянь медленно шел по главной аллее, вглядываясь в эти мелькающие алые точки. Его шаги были единственным звуком, помимо шелеста листьев чахлых деревьев вокруг, нарушающим гнетущее безмолвие.
Вокруг, теснясь рядом друг с другом, стояли ряды надгробий: одни древние, покрытые мхом и трещинами, с почти стершимися иероглифами, другие — новые, с блестящими портретами, на которых застыли улыбки. У подножий многих могил догорали палочки благовоний. Их тлеющие кончики, словно светляки забвения, отбрасывали трепетные тени на холодный камень, и эти прыгающие огоньки были единственным признаком недавнего присутствия живых.
Между памятниками, в лунном свете и тенях, медленно двигались призраки. Одни - бледные, полупрозрачные фигуры, лишенные четких форм, готовые перейти на круг перерождения, они бродили без цели, их движения были плавными и бессмысленными, словно эти создания пребывали в глубоком трансе, продолжая кружиться в неведомом танце. Заметив живого человека, они бесшумно отплывали в сторону, не желая больше иметь дела с эти миром. Другие же, более четкие, вели себя осмысленнее: кто-то, проходя сквозь надгробие, замирал, оглядываясь, будто сам не верил, что неосязаем, кто-то сидел на собственной могиле, сотрясаясь от несуществующих слез, оплакивая свою смерть, кто-то жадно вдыхал запах ладана от тлеющих благовоний, начиная мерцать и теряя четкость линий, успокаиваясь и тоже погружаясь в легкий транс, кто-то жалобно завывал, так, что этот звук можно было спутать с игрой ветра в ветвях ближайших деревьев. Эти призраки тоже старались обходить экзорциста стороной, но по другой причине: они инстинктивно понимали, что он может их изгнать и были не готовы расстаться с миром живых.
Внезапно его внимание привлек тихий, надрывный плач. Возле небольшого, почти игрушечного надгробия, рядом с которым лежала игрушка зайчика, сидела полупрозрачная фигурка маленькой девочки. Она сидела на собственной могиле, поджав ноги к груди и обхватив их руками, шептала одно и то же слово: «Мама». Ее тоненький голосок был полон такого отчаяния и тоски, что у Се Ляня сжалось сердце. Он разглядел ее разбитую голову, окровавленную одежду и неестественно вывернутую ручку, понимая, что малышку сбила машина. Очевидно, ребенок даже не успел осознать, что умер, а теперь был привязан к собственному телу и напуган не только местной обстановкой и обитателями, но и тем, что люди, которые приходят сюда, не видят ее. Экзорцист мог только зажмурить глаза и пройти мимо. У него не было с собой ничего, чтобы помочь девочке упокоиться, а если она поймет, что он ее видит, то, если не привяжется к нему, от возникшей надежды, обретет больше сил и может начать вредить людям: забирать их энергию, чтобы продержаться в этом мире дольше, пугать, а если очень разозлится, то даже наслать легкое проклятие.
Именно в этот момент, смиренно опустив голову и шагая мимо, он впервые почувствовал перемену. Воздух, и без того прохладный, стал резко леденеть, обживая кожу колючим холодом. Одновременно, будто из земли, поднялся и пополз туман: не обычный, серый, а странный, густой, почти черный. Он стелился по земле, как смола, медленно поглощая надгробия, дорожки и тлеющие огоньки благовоний, превращая мир в расплывчатое, монохромное полотно. Видимость упала до пары метров, и знакомый пейзаж кладбища исказился, стал чужим и угрожающим. Се Лянь замер на месте, озираясь по сторонам.
И тут он заметил: из-за надгробий, из теней, появлялись призраки, те самые, что осмысленно блуждали по кладбищу. Их формы были искажены болью, а глаза — если их можно было разглядеть, — полыхали тусклым, злобным светом. От них исходила тяжелая, давящая аура: энергия неупокоенной ярости, обиды, вызванной несправедливой или насильственной смертью. Они, словно мотыльки, тянулись к черному туману, как к огню, чувствуя в нем возможность выплеснуть свою злобу или обрести, наконец, силу для мести. Их молчаливое, жадное движение в этот потусторонний туман делало атмосферу еще более гнетущей и зловещей. Экзорцист еще пару секунд наблюдал за ними, после чего тихо, стараясь даже не дышать, пошел следом.
Он следовал за ними, будто подхваченный невидимым течением. Атмосфера была зловещей и гнетущей, и каждый шаг отдавался в тишине вместе с глухим стуком его сердца.
Внезапно эту тишину пронзил хриплый, крик ворона. Звук был неестественно громким и властным, заставляя вздрогнуть даже призраков.
Все полупрозрачные фигуры разом остановились, а затем, словно получив приказ, повернули, изменив курс. Они безропотно последовали за зовом, доверяя ему больше, чем собственному смутному инстинкту. Се Лянь, не раздумывая, последовал их примеру, осторожно идя рядом и стараясь не задеть никого из призраков.
Через несколько минут напряженного пути, который казался бесконечным, будто внутри тумана пространство искажалось, сквозь почти непроглядную пелену, впереди замерцали два кроваво-красных огонька. Они росли по мере их приближения, пока не превратились в два огромных бумажных фонаря, висящих по краям массивного пайфана. Врата, окрашенные в цвет старой крови, возвышались как портал в иную реальность, что было недалеко от истины, а на самой их вершине, четко вырисовываясь на фоне клубящегося тумана, сидел огромный ворон с шестью холодными, блестящими глазами, которые с любопытством обводили толпу взглядом, и время от времени он издавал тот самый каркающий зов, приглашая всех желающих войти.
Густой, почти черный туман выкатывался из-под арки врат, как ледяное дыхание самого Диюя.
Призраки, не раздумывая, проходили сквозь красную арку, их формы растворялись во мраке, сливаясь с туманом. Экзорцист наблюдал за ними, чувствуя, как ледяной холод обжигает его лицо даже на расстоянии. Он снял сумку, дрожащими от холода пальцами, достал сложенную плотную куртку и натянул ее. Тяжелая ткань хоть и не могла полностью остановить пронизывающий холод, но давала хоть какую-то защиту. Сделав глубокий вдох, он шагнул вперед и переступил черту, чувствуя, как черная дымка обволакивает его, словно забираясь под кожу.
Мир перевернулся. Давящая тишина кладбища сменилась оглушительной, но при этом странно приглушенной какофонией другого мира. Воздух ударил в лицо морозным ветром, от которого слезились глаза. Он оказался на окраине города, чей вид мог бы заставить усомниться в здравости своего рассудка, если бы парень не бывал здесь раньше.
Под ногами хрустел снег, но сквозь сугробы пробивались нежные побеги травы, а с ветвей причудливо изогнутых деревьев свисали то ослепительно-розовые цветы сливы, то багряные и золотые листья клена. Зима, весна и осень смешались здесь воедино, создавая тот самый сюрреалистичный и по-своему прекрасный, но жутковатый пейзаж, который Се Лянь помнил. Все здания были построены из темного, почти черно-красного дерева в древнекитайском стиле с изогнутыми крышами и резными карнизами, но ни в одном окне не горел свет.
По улицам, утопая в снегу, двигались демоны. Вот существо с телом человека, но с головой быка и горящими, как угли, глазами, медленно бредущее по улице и оставляющее за собой глубокую борозду. Вот скользкая, бледная тень, со слишком длинными руками, волочила за собой невидимую ношу, бормоча что-то себе под нос. Группа мелких, похожих на рыб, существ с единственным глазом посреди лба копошилась вокруг цветущего дерева, обрывая лепестки и жадно их поедая. Демоны, как и всегда, были одеты не по погоде, а некоторые не одеты и вовсе.
Когда Се Лянь, будто придя в себя, сделал первый шаг, десятки пар глаз — горящих, пустых, многогранных, — устремились на него. Они изучали его, человека, чье живое, теплое дыхание клубилось в ледяном воздухе. Но, к его удивлению, никто не нападал. В их взглядах читалось скорее холодное любопытство, безразличие, а может, скрытое презрение, как к букашке, случайно заползшей в дом. Видимо, появление живых здесь не было чем-то из ряда вон выходящим. Или же они чувствовали на нем незримый отпечаток, запах кого-то могущественного, в то время как сам Се Лянь чувствовал удушающую вонь гниения, которую так старательно пытался скрыть морозный воздух.
Экзорцист, стараясь не встречаться ни с кем глазами, осмотрелся, и тогда, вдалеке, на возвышающемся в другом конце города холме, он увидел его: огромное, величественное поместье, которое с этого расстояния казалось почти крошечным, с его многоярусными крышами, остроконечными башнями и высокими стенами. Оно выглядело как неприступная цитадель, возвышающаяся над всем этим сюрреалистичным пейзажем. В прошлый раз Хуа Чэн прислал за ним роскошный паланкин, несущийся сквозь это безумие, и Се Лянь был доставлен прямо к порогу, почти не имея возможности рассмотреть город. Теперь же у него была возможность пройти этот путь пешком.
Собрав волю в кулак и плотнее закутавшись в куртку, экзорцист сделал первый шаг по заснеженной улице в направлении темного силуэта поместья, надеясь, что тот, кого он ищет, не откажется его выслушать.
***
Продвигаясь вглубь города, Се Лянь с интересом наблюдал изменение архитектуры: скромные одноэтажные постройки окраин сменялись двух и даже трехэтажными особняками с резными фасадами и сложными черепичными крышами. Появились широкие улицы, больше напоминающие рыночные площади, заставленные лотками и лавками. Демоны здесь выглядели иначе: не столько жуткими, сколько странными и величественными. Их одежды, столь же не подходящие к снежной погоде, как и у обитателей окраин, были сшиты из богатых парчовых тканей, украшенных нефритом и причудливой вышивкой, изображающей мифических существ. Вот, например, демон, с лицом благородного старца, но с козлиными ногами, одетый в роскошный халат, неспешно прошествовал мимо, опираясь на посох из черного дерева.
Прилавки ломились под обилием товаров: от непонятных до откровенно пугающих. На одном продавались сверкающие шары, из конденсированного тумана, внутри которых плескались тени, будто отголоски чьих-то воспоминаний, на другом лежали аккуратно разложенные и высушенные головы, из которых доносились голоса: они шелестели, как осенние листья, когда мимо проходил покупатель. Какой-то торговец предлагал «слезы раскаяния», собранные с могил самоубийц, которые переливались в стеклянных флаконах мутным, соленым светом. Чуть дальше экзорцист увидел лавку, где торговали частями тел призраков: палец, испускающий холод, или глаз, видящий сквозь время, как уверял торгаш. Воздух гудел от голосов, но благодаря бабочке в его голове, парень понимал каждое слово:
- Слышал, наш Князь вернулся! Говорят, в ярости он был прекрасен, как разрушающаяся звезда, — радостно щебетало существо, похожее на сороку с человеческими глазами.
- Три кувшина рисового вина! И не разбавляй, а то я твою лавку по щепкам разберу! — рявкнул огромный демон с кожей, как у носорога, обращаясь к тщедушному торгашу.
- Смотри, какие благовония! Из сердцевины Древа Тоски, с ароматом утраченной любви! Заходи, не пожалеешь! — зазывал прохожих длинный, гибкий демон, чья шея была усыпана длинными металлическими спицами, протыкающими плоть насквозь, обвившись вокруг столба своей же лавки.
- Свадьба у Ли-гуня завтра. Говорят, невесту он выиграл в кости. Интересно, какой несчастной так не повезло? — лениво переговаривались две женщины, с лицами неземной красоты, но с когтистыми лапами вместо рук, разглядывая шелковые ткани.
И среди всей этой какофонии, Се Лянь едва смог уловить другой разговор. Два демона в официальных, похожих на мундиры, одеждах с важным видом обсуждали что-то, пробираясь сквозь толпу:
- Градоначальник сегодня изволил развлекаться в Игорном Доме. После того инцидента с наглыми смертными ему требуется отвлечься.
- Правда? Тогда нам стоит поспешить! Когда Князь играет, зрелище бывает... незабываемым! Такое нельзя упускать!
Сердце экзорциста учащенно забилось. Это был шанс. Не раздумывая ни секунду, он пошел следом за парой демонов, напоминающих важных чиновников, стараясь не привлекать внимания.
Они привели его к огромному, ярко освещенному зданию: тому самому Игорному Дому. Оно вздымалось в небо несколькими ярусами, с каждого из которых лился оглушительный поток не только света, но и музыки, смеха, а также звона костей. Двери были распахнуты настежь, гостеприимно приглашая всех желающих, но картина, развернувшаяся на ступенях этого величественного здания, заставляла дважды подумать, прежде чем все же решиться войти внутрь.
По мраморным ступеням, оставляя кровавый след, волокли тело человека, его ноги были отрублены по колено. За этой мрачной процессией семенили маленькие, похожие на ящериц, существа, жадно слизывая со ступенек алые капли. Лицо несчастного было бледным как мел, но он был еще жив, его грудь судорожно вздымалась.
Се Лянь поморщился, сжав кулаки. Инстинкт экзорциста требовал вмешаться, но разум удерживал его на месте. Он понимал: здесь не его мир, и не ему диктовать правила. Хуа Чэн - Князь Демонов и полноправный правитель этого места, - на своей территории мог вершить любой суд. К тому же, за те недели общения, что связывали их до недавнего инцидента, парень узнал Хуа Чэна как существо хоть и могущественное, и порой безжалостное, но не лишенное своего странного кодекса чести. Демон не стал бы сам заманивать людей в свою ловушку, Сань Лан рассказывал ему, как создал такую систему прохода в свой город, чтобы люди не могли попасть сюда так просто. Скорее всего, этот человек сам нашел свою погибель, нарушив какие-то законы или добровольно принеся себя в жертву в азартной игре.
Проглотив ком отвращения и страха, Се Лянь переступил порог игорного дома, с головой окунувшись в оглушительный гам и яркий свет, за которым скрывался тот, кого он искал.
Внутри царила оглушительная волна звуков и запахов. Воздух был густым, пропитанным ароматом дорогих благовоний, рисового вина и чем-то еще: острым, звериным, возбуждающим, и в то же время отвратительно гнилым, а сквозь всю эту какафонию запахов пробивался тот самый аромат цветов и воздуха после грозы. Пространство игорного дома было огромным, многоуровневым, заполненным движущейся, переливающейся массой демонических тел. Всюду стояли столы, за которыми кипели азартные игры. Слышался треск костей, звон монет, громкие возгласы и шипение разочарования. Игроки, в основном демоны всех мастей и форм, были поглощены процессом, но Се Лянь заметил и людей. Небольшие, испуганные или наоборот, лихорадочно-возбужденные группки смертных теснились у некоторых столов. Одни пытались выиграть несметные богатства, другие — вернуть утраченную молодость, третьи — заключить сделку, немыслимую в мире живых. Их бледные лица, покрытые испариной, резко контрастировали с бесстрастными или хищно-заинтересованными масками демонов.
Однако центр всего зала находился в его дальнем конце. Туда, к высокому пьедесталу, вела длинная лестница, устланная кроваво-красным ковром. На возвышении стояла изящная деревянная конструкция: резной павильон с загнутыми крышами, поддерживаемой резными колоннами, вместо стен его окутывали плотные пологи из красной газовой ткани, сквозь которую невозможно было разглядеть ничего, кроме смутных очертаний низкого столика, трона и «человека», восседающего на нем. Но сомневаться не приходилось: там, в этом алом сердце бури, сидел тот, кто управлял всем этим безумием. Оттуда исходила почти осязаемая аура власти и леденящего душу спокойствия, разбавленного легким весельем, выдающим, что главный зритель доволен развернувшимся представлением.
Се Лянь, пытаясь ни о чем не думать, стал осторожно протискиваться сквозь толпу, стараясь не привлекать к себе внимания. Он остановился у большого игрового стола, расположенного на почтительном расстоянии от пьедестала, вокруг которого толпилось больше всего народу. Его внимание сразу привлекла демоница, стоявшая у подножия лестницы: это была красавица-оборотень с лисьими ушами и пышным хвостом цвета осенней листвы. Ее уши, покрытые шелковистой шерсткой, время от времени поворачивались в сторону красного полога, будто она ловила тихие указания от того, кто скрывался внутри.
За столом, напротив нее, стоял человек. Мужчина в дорогом, но помятом костюме, его лицо скрывала дешевая маска демона, но по нервным движениям и испарине на шее было ясно — он смертный. Он был в состоянии, близком к истерике, его пальцы судорожно барабанили по столешнице.
Се Лянь смотрел на эту сцену с растущим беспокойством. Мысли вихрем проносились в его голове. Как этот мужчина здесь оказался? Хуа Чэн, без сомнений, был запечатан долгие века, его город должны были забыть, он должен был стать просто легендой. Но этот человек в костюме, другие люди в зале... они явно знали, куда идут, и знали, что здесь можно заключить сделку, которая была бы невозможна в мире смертных. Неужели... кто-то уже успел найти путь сюда? Случайно набрести на город, как это сделал сам экзорцист сегодня? Выиграть что-то и... разнести весть в мире людей?
Эти мысли были пугающими. Если слухи о месте, где можно выиграть всё, ценой лишь какой-то «мелочи» вроде души или памяти, уже поползли в мире смертных, то поток отчаявшихся и алчных людей, желающих попасть сюда, будет только расти. И каждый из них — новая искра, которая может разжечь гнев Князя Демонов, и без того пребывающего не в лучшем расположении духа после недавно случившегося, особенно помня о том, что Хуа Чэн говорил о людях, когда только выбрался из заточения. Он, казалось, видел насквозь всю тьму, таящуюся у них внутри. Этот Игорный Дом, эта ярмарка тщеславия и отчаяния... он стал ловушкой, и люди сами неслись в нее, привлеченные сиянием обещаний и не ведая о цене.
Пока экзорцист плавал в своих неутешительных мыслях, мужчина осмелился заговорить:
- Я хочу сыграть! — выкрикнул он, брызгая слюной. — Сейчас же!
Демон-лисица повернула к нему свое невозмутимое, прекрасное лицо. Ее голос был мелодичным, но лишенным тепла:
- Что вы желаете обрести в случае выигрыша? – Се Лянь даже не удивился тому, что она знала современный язык.
- Богатство! Чтобы мой бизнес взлетел до небес! — почти закричал мужчина.
Но его крики не впечатлили лисицу, казалось, такое рвение ее скорее смешило, что выдавала легкая улыбка, но не веселая, а скорее привычная, будто каждый второй просил о подобном и ей это все уже наскучило, тем не менее, она продолжила разговор:
- Что вы готовы предложить взамен? — спросила она таким тоном, будто спрашивала о погоде, а не о плате за немыслимую услугу.
- Мою руку! — выпалил он, протягивая дрожащую кисть. — Вот эту! Правая, я правша! Это же много!
Стоило словам сорваться с губ мужчины, как зал взорвался звуком. Это был не человеческий смех. Это был оглушительный хор самых разных голосов, сливающихся в жуткую, диссонирующую симфонию: хриплый, каркающий хохот долетел с верхнего яруса, резкий, визгливый смех вырвался из клубка мелких существ у ног посетителей, глубокий, утробный гогот, похожий на перекатывание камней, издал демон с кожей, напоминающей скалу.
- Рука? Рука?! — просипело что-то рядом, и Се Лянь увидел, как демон с длинным, червеобразным телом корчится от смеха, хлопая своими крошечными лапками.
- Он думает, его конечность кому-то интересна? Ею даже мой сад не удобрить как следует! А он осмелился предложить эту дрянь нашему уважаемому градоначальнику?! — прорычал кто-то массивный, с головой свиньи.
- Слыхали? Он правша! Это же меняет всё! Его просьба точно окупилась! — язвительным, звонким голосом прокричала нечисть с лицом куклы и паучьими лапами за спиной, чем-то напоминающая странную марионетку.
Смех был повсюду: он лился со стен, капал с потолка, вибрировал в полу. Это был смех чистой, нефильтрованной насмешки над ничтожностью смертного, осмелившегося предложить столь жалкий залог самому Князю Демонов.
Демоница же, выступающая в роли крупье*, медленно покачала головой, и украшения в ее волосах плавно качнулись вслед за движением.
*(Крупье - служащий игорного дома, распорядитель игры, который ведёт её, выдаёт участникам их выигрыш и забирает проигранные ставки.)
- Такой ставки недостаточно. Ваша рука... просто кусок плоти. Она не имеет для нас ценности.
- С чего это?! — взревел мужчина, его лицо под маской исказилось гримасой ярости и отчаяния. — Это же моя рука! Я все ею делаю!
И тут раздался другой, насмешливый голос, который Се Лянь знал не слишком хорошо, ведь его обладатель обычно представал перед ним в образе шестнадцатилетнего юноши, чей голос был выше. Сейчас же он был низким и бархатным, заливаясь в уши, как густой мед. Он прозвучал негромко, но перекрыл весь гам зала, заставив на мгновение замолкнуть даже самых азартных игроков. Он исходил из-за красного полога:
- Да что там рука... Вся твоя собачья жизнь, здесь... ни гроша не стоит.
В словах слышалась улыбка, но они повисли в воздухе, холодные и безжалостные, как лед. Мужчина замер, его бравада на время испарилась, сменившись животным ужасом. Экзорцист, же повернулся к пологу, тщетно стараясь разглядеть что-нибудь сквозь завесь ткани. Он был на правильном пути.
Хуа Чэн был здесь.
___________________________________
От автора:
Ну что, мои хорошие, дождались? Или никто не ждал? •́ ‿ ,•̀
Добрался я и до этой работы, с боем, но тем не менее, хд
Знали бы вы, как я люблю эту фразу Хуа Чэна, где он такой, вся твоя собация жизнь... Ух!!!! ♡(> ਊ <)♡
Что ещё, как вам глава в целом? Я старался, честно, сквозь неможу, сквозь желание уснуть за компом, но я сделал это!!! (ノ｀Д´)ノ彡┻━┻
Ну а на этом все, берегите себя и своих близких, не играйте с демонами в кости и до новых встреч)))