Глава 45.
— Вениамин Сергеевич, там Джокер приехал.
Голос Стаса прозвучал спокойно и обыденно, пока в мыслях Ворона всё переворачивалось с ног на голову.
Приняв снотворное, он проспал почти до полудня и из посёлка направился сразу в офис, даже толком не позавтракав. Перекинувшись с Василисой и Лидией парой фраз, он быстренько сел в машину и укатил в город. Со Стасом не говорил — тому и так всё было понятно, успел изучить босса за долгие годы работы. Всю дорогу Вениамин молчал, поглядывая на ночной злополучный чат, из-за которого не смог уснуть самостоятельно. Видео маячило последним сообщением, оставшимся без ответа, и рушило все надежды на то, что просто показалось. Ворон не стал его пересматривать, потому что кадры и так прокручивались в голове снова и снова, как заевшая плёночная кассета. Он старался не думать о записи, но увиденное не было тем, что можно так легко взять и забыть.
Зелёный кабинет встретил Вениамина Сергеевича тишиной и прохладой — ночью забыл выключить кондиционер перед уходом, и сейчас он тихо шумел, разгоняя воздух. Ворону хотелось бы, чтобы можно было так же легко разогнать навязчивые мысли.
Когда к офису подъехал Саша, часы отмерили два пополудни. Ворон отстранённо кивнул, уставившись перед собой и даже не осмыслив, что сказал Стас. Лишь когда он вышел из кабинета и закрыл дверь за спиной Джокера, Вениамин медленно повернул голову влево и заметно вздрогнул, посмотрев на него Сашу широко распахнутыми глазами.
— Ты чего такой нервный? — поинтересовался Джокер, садясь на своё привычное место напротив и устраиваясь поудобнее. — Чёт случилось?
— Зачем приехал? — Вениамин Сергеевич нахмурился, не удостоив его ответом. Ему сейчас в последнюю очередь хотелось разговаривать с Сашей, хотя и стоило бы разобраться с тем, что произошло ночью во время «решения проблемы». Только Ворон опасался, что ответ ему не понравится, а о худшем исходе и вообще не стоило думать.
— Да так, — Джокер пожал плечами, — ехал от Гордеевой, решил заглянуть. Может у тебя работа какая для меня найдётся.
Продолжая хмуриться, Вениамин Сергеевич стал внимательно его рассматривать. Саша выглядел как обычно — последнее время — и не вызывал совершенно никаких подозрений, но Ворон не мог позволить себе отбросить мысли, что с ним что-то не так. Прежде он не особо задумывался над тем, что Джокер меняется внешне и физически, потому что не видел ничего странного. А сейчас... Он не мог найти ни единого внятного объяснения. Стиль и цвет глаз — ладно. Почему так быстро отросли волосы? Откуда за довольно короткий срок появилась такая физическая сила, что Саша смог поломать мужика с одного удара, так ещё и квартиру разгромить, будто кувалдой бил, а не кулаком? Почему Бейлфайр так... неоднозначно на него реагирует, будто боится, хочет загрызть и одновременно преданно любит?
После просмотра видео у Ворона словно открылись глаза, и он стал замечать то, что прежде считал чем-то обычным и не требующем особого внимания.
— Нет, у меня нет для тебя работы, — пробормотал Вениамин Сергеевич и потянул за ворот рубашки, чувствуя, как даже при работающем кондиционере ему не хватает прохладного воздуха.
Смотревший на него Джокер свёл брови к переносице и слегка наклонил вбок голову, взгляд тёмных изумрудов стал вопросительным. На долю секунды Ворону показалось, что где-то в глубине мелькнула насмешка.
— У тебя всё нормально? Ты действительно какой-то нервный сегодня.
Казалось, Сашу и правда интересовало, что происходит. Но Ворон не верил. И впервые за долгое время ему стало по-настоящему страшно. От непонимания, неопределённости и осознания, что на самом деле всё не так, как он думал. Что Саша будто бы и не Саша, хоть и ведёт себя как обычно. Вениамин Сергеевич, погружаясь в чувство тревоги, испытал и вину, за то что не понял всё с самого начала.
«Но когда же всё началось?» — задался он вопросом, пытаясь вспомнить, тот самый момент, когда Джокер стал меняться.
И вспомнил.
— Церковь... — тихо сказал Ворон, не сразу сообразив, что мысль прозвучала в реальности.
Сделав глубокий вдох, он затаил дыхание, не отводя взгляд от Саши. А тот наклонил голову чуть больше и улыбнулся, будто всё понял. Ворон стиснул зубы, осознавая, что никакого «будто» здесь быть попросту не может. В глазах отражалась насмешка, которая поначалу казалась лишь миражом, вызванным пошатнувшейся психикой.
— Кто ты такой, чёрт возьми? — прошептал Вениамин прежде, чем успел до конца обдумать.
Он надеялся, что Саша удивится такому вопросу. Что опровергнет все его нехорошие мысли, которые не могли быть правдой — странные, глупые, чудовищные. Ворон не знал, почему они вообще появились у него в голове, ведь он всегда был скептиком. Но внутренний голос твердил:
Это не Саша.
Не Саша.
Не Саша!
«— Тогда где ты?
— Где-то там».
Момент, вырвавшийся из памяти, напомнил Ворону ту ночь, когда Джокер и Шрам пропали в заброшенной церкви. Его образ, показавшийся на тот момент лишь бредом, выброшенным из подсознания лишь ради того, чтобы Ворону стало спокойнее. И теперь Вениамину Сергеевичу казалось, что это был не образ, а сам Саша, который пытался дать ему подсказку. Саша, который, возможно, в той церкви так и остался...
— Почти угадал, — ухмыльнулся Джокер, чьи глаза в миг стали темнее ночи.
— Ч-что это значит? — спросил Ворон дрогнувшим голосом, не отводя взгляда и чувствуя, как ускоряется биение сердца.
Мир его словно стал медленно рушиться, когда перемены становились такими видимыми и осознанными, без того подозрительного принятия как на автомате.
— Часть его действительно там осталась, — усмехнулся «Джокер», медленно стягивая перчатки. — И каждый раз пополнялась, когда он... выходил за пределы своих человеческих возможностей. Найти и устранить папашу, который чуть не отправил матушку на тот свет. Излечить недуг длиною в долгие годы. Или ты думал, что над твоей бывшей врачи так хорошо постарались?
По кабинету прошёлся смешок, от которого у Вениамина побежали мурашки по коже. Он старался держаться, чтобы не потерять возможность разобраться во всём и попытаться найти решение и выход, но с каждой секундой всё отчётливее понимал, что надежды слишком мало.
— Так... кто же ты?
— Демон. — Прозвучало так спокойно и обыденно, будто это и так было очевидно.
— Почему? — пробормотал Ворон, не решаясь отвести взгляд. — Почему ты его выбрал?
— Потому что оказалось, что сосуд, прибывший на место моего заточения добровольно, куда крепче тех, кого мне пытались подобрать.
— Отпусти его.
Глаза демона на миг прищурились, и он вновь рассмеялся, только громче и мрачнее. То ли от его смеха, то ли по какой-то иной причине, но в кабинете стало темнее, и Вениамин Сергеевич напрягся, бросая взгляд из угла в угол, будто пытаясь отыскать иной источник тьмы, кроме того, что сидел напротив.
— Отпустить? Интересно. А знаешь ли ты, что будет, если я его отпущу? Знаешь ли, сколько от него осталось и осталось ли вообще хоть что-то? — Демон хмыкнул, наклонившись вперёд. — Извини, Ворон, но отпустить я его не могу. Потому что отпускать уже некого. Но знаешь... — Прищурившись, он медленно поднялся из кресла и стал обходить стол, глядя в глаза напряжённому Вениамину. — Я дам тебе шанс это пережить. Всё же у твоей империи скоро появится наследник, а до его взросления тебе придётся и дальше быть грозой района, держащим всю Охту на коротком поводке.
— Что ты собираешься делать?! — Ворон подскочил с кресла и попятился назад. Демон чувствовал его страх и душевную боль и наслаждался ими, хоть и собирался оборвать.
— Я же сказал: шанс пережить потерю любимого Саши.
Голос его прозвучал слишком язвительно, слишком по-джокерски. Слишком по-родному. Ворона аж покорёжило, а в груди всё сжалось от боли и полного осознания, что перед ним не Саша. Что Саши действительно больше нет и, возможно, что уже давно. Он замечал перемены, которые происходили слишком стремительно, но тогда почему-то практически не обращал на них внимания. Теперь всё было понятно: влияние демона, его сила, смягчающая восприятие. Но обоснованное оправдание не было для Ворона спасением и никак не помогало, потому что он должен был всё понять и как-то остановить. Обязан. А теперь слишком поздно.
Или нет?
— И каким же образом?.. — пробормотал Вениамин Сергеевич, не слишком доверяя словам демона, но готовый его выслушать.
— Одним единственным. Ты понял, что я не Джокер, потому что я облажался. Но сейчас я верну всё обратно, и больше не облажаюсь.
А затем раздался щелчок пальцев, и мир вокруг на мгновение погас.