Глава 44.
Вернувшись в свою квартиру, Арина испытала странное, давно забытое чувство. Будто в детстве уехала в лагерь на две недели, а по возвращении ощутила, что привычная обстановка стала чужой. Знакомой, но в то же время казалось, что Арина гостья, а не хозяйка. Конечно, за сутки ничего не поменялось, да и мама с сыном наполняли дом уютом и желанием с головой погрузиться в атмосферу родной обители.
Но всё же что-то было не так...
Словно изменилась она сама, перестав считать этот дом своим.
— Арина, ты завтракать будешь? — раздался из кухни голос Инны Михайловны.
Такой привычный, родной и обыденный, словно Арина никуда не уходила, пока её сын...
— Нет, мам, спасибо. А где Ромка? — спросила она, чуть повысив голос. Сняв туфли, поставила сумку на столик у входа и прошла вперёд на голос матери.
Услышав шаги, Инна Михайловна отложила в сторону нож, которым резала сыр на тонкие слайсы, и обернулась с лёгкой улыбкой.
— Спит Ромка. Вчера вечером температура прошла, так что он хорошо себя чувствует. — Улыбка плавно превратилась в ухмылку, и Инна Михайловна поинтересовалась у дочери: — А ты как, отдохнула со своим кавалером?
Эмоции Гордеевой сменялись быстрее, чем она успевала задуматься над словами матери и своими ответами. Даже не успев в полной мере порадоваться быстрому выздоровлению Ромки, Арина почувствовала, как после вопроса покраснела как спелый томат. И вроде бы давно перестала так реагировать на интерес к своей личной жизни, но отношения с Сашей были настолько внезапными в своём появлении и неспешными в развитии, что Арина не была уверена, что их можно называть парой.
Хотя очень хотелось.
— Мам... — буркнула она, словно Инна Михайловна спросила что-то чересчур смущающее или вообще застукала её за поцелуем с мальчиком как какого-то подростка. Но взгляд Инны Михайловны оставался заинтересованным, а ухмылка только расширилась. — Ничего не было. Мы просто... посидели вместе, поговорили.
Арина не понимала, почему оправдывается и ведёт себя так, будто провинилась или действительно помолодела лет до пятнадцати, когда нужно об учёбе думать, а не о мальчиках. Она ведь взрослый человек, который имеет право на любые отношения. Даже если выбор остановился на том, кто всегда будет по другую сторону баррикад, но в то же время на её стороне.
Мысленно она усмехнулась, внешне оставаясь прежней.
Если бы всего месяц назад Арине кто-то сказал, что её отношение к Комолову с раздражения сменится на что-то совершенно противоположное, она подняла бы того на смех и велела не нести чепухи. Но теперь Гордеева не могла отрицать ни симпатии, ни влюблённости. В него самого, внезапно ставшего оказывать ей не всегда очевидные знаки внимания. В его к ней отношение, собранное из заботы, внимательности и поддержки в любых ситуациях. Арина даже не могла вспомнить, когда Саша последний раз язвил ей в разговоре. Не для «галочки», а с искренним желанием поддеть и вызвать желание дать ему по шее.
— Так всю ночь за разговорами и просидели? — продолжила Инна Михайловна, а Гордеева начала удивляться, что та вообще завела разговор именно в таком контексте. Обычно всё происходило с попытками сплавить её на свидание или сразу замуж, причём желательно с моментальным завершением карьеры в полиции, как в случае с Дружининым или Рыжовым. И Арина сильно сомневалась, что и здесь руку приложил Сашин демон, который мог решить многие проблемы и договориться с любым человеком о чём угодно.
Удобный и полезный, как «рояль в кустах».
— Да, мам, так и просидели, — уверенно ответила Арина.
Не могла же она сказать, что всю ночь провела в его кровати, с помощью сна пытаясь прийти в себя после некоторых событий, о которых лучше не стоило вообще ни при ком упоминать. К тому же отчасти она и не соврала, ведь между ней и Сашей действительно ничего не было, кроме разговоров и успокаивающих объятий, которые были Арине просто необходимы.
— Ну ладно, — быстро приняла её ответ Инна Михайловна, пожимая плечами. Повернувшись к дочери спиной, она продолжила возиться с сыром. — Александр показался мне довольно неплохим мужчиной. И он определённо влюблён в тебя.
Арина едва подавила смешок, вызванный словами матери, охарактеризовавшей Джокера «неплохим». По отношению к Гордеевой да, но не в целом. Повезло, что Инна Михайловна не знала, кем он на самом деле является, иначе вмиг изменила бы мнение. Но больше Арина зацепилась за последнюю фразу.
— С чего ты взяла, что влюблён? Судишь по букетам и ресторанам?
— Я сужу по глазам, Арина. И его взгляд тебе в спину говорит о многом.
***
— Проебались мы, дружочек. — Саша с усмешкой посмотрел в окно, делая глоток почти безвкусного виски, и поставил стакан на кухонный остров. — Ну ничего, это я решу.
— Ты о чём вообще? — в недоумении поинтересовался Шрам, сидя за тем же островом и посматривая на друга, пока тот разгуливал из стороны в сторону по просторному помещению.
— О ночном мероприятии.
Был почти полдень. Закончив все дела с Гордеевой и вернув её в дом родной, Джокер вызвал к себе Виталика. За время ожидания успел выхлестать половину бутылки виски, но не опьянел ни на йоту. Алкоголь казался слабеньким и пресным, словно разбавленный чай, из-за чего потерял всю свою прелесть и смысл. Но Саша продолжал пить как по привычке, просто чтобы ощутить блёклые отголоски того, что совсем недавно приносило удовольствие.
Когда Шрам появился на пороге и безо всяких церемоний проложил себе путь до гостиной, забирая оставшийся алкоголь и глотая прямо из бутылки, Джокер по лицу понял, что у друга таких проблем пока нет. Даже немного завидно стало.
— Нас кто-то видел? — нахмурился Виталя, продолжая следить за Сашей, смотревшим в окно на бурлящий в дневной суете Петербург.
— Ага. Даже на видео заснял. — Покачав головой, Джокер цокнул языком в недовольстве и раздражении. — Жаль, что сразу не заметил. Тогда бы не пришлось лишние телодвижения делать.
Шрам какое-то время молчал, обдумывая ситуацию. Он даже предположить не мог, что с таким уровнем «демонизма» они умудрятся проколоться. За последние три недели Виталя успел почувствовать практически всесильность и полную безнаказанность, ведь их с Сашей демоны устраняли все последствия и следы, как самая профессиональная команда зачистки. Даже рискнул парочку своих недругов на тот свет отправить, скормив души «подселенцу», за что получил от него спасибо и уверенность, что парочка трупов не станет пинком под зад в сторону тюрьмы.
И тут такой прокол...
Решить можно было, и без больших проблем и трудностей, но всё равно морально напрягало.
— И что думаешь делать?
— Проще добраться до Ворона и через него убрать всё это дерьмо, — ответил Саша, отвернувшись от окна и посмотрев на Шрама чернеющими глазами. — Свидетеля ещё искать надо, а Ворон практически всегда на виду. М-да... Было бы гораздо проще, если бы всё можно было сделать по щелчку пальцев, не ища точки соприкосновения.
Шрам понимающе хмыкнул, кивнув, и опустил взгляд в стол. Он тоже считал это неудобством, ставящим их всесильность под сомнение. Все эти цепные реакции и невозможность удалить информацию из памяти мира, пока не соприкоснёшься с деталью или источником той самой информации.
Ограничения бесили.
— Поедешь к нему сейчас? — спросил Виталя, поднимая голову и вновь смотря на Джокера.
— Нет. Дождусь, пока он приедет в офис. — На губах заиграла ухмылка, а глаза будто стали ещё чернее. — Хочу сначала на реакцию посмотреть. Но не при Василисе. Не нужно ей волноваться, всё же наследника носит.