Глава 42.
Глядя на экран мобильного, Ворон думал о том, как его человеку удалось так быстро и качественно сделать очень правдоподобный монтаж и зачем ему вообще это понадобилось. Потому что иначе как «видеомонтажом» Вениамин Сергеевич просмотренные кадры назвать не мог, хоть умом и понимал, что это невозможно.
Во всех смыслах невозможно.
Руки подрагивали, и он жалел о том, что в самый последний момент попросил своего человека остаться, чтобы подстраховать Сашу с Виталей и при необходимости оказать помощь. В противном случае всё шло бы своим чередом, а не покатилось с горы, возвращаясь в исходную точку, к которой у него были большие вопросы. Потому что такого, как было в записи, Ворон ни разу за свои шестьдесят лет не видел, и лучше бы всё так и оставалось до конца жизни.
— Это какая-то чертовщина, — пробормотал он под нос, включая повтор и пересматривая снова и снова, пока Стас вёл автомобиль через город в сторону посёлка.
До восхода оставалось совсем немного, так что, когда они доберутся до дома, на горизонте появится полоска солнечного света. Только начало нового дня Вениамина Сергеевича совершенно не радовало, ведь оно уже успело принести вопросы, на которые сам он ответов найти не сможет.
Видео было не настолько отличного качества, чтобы рассматривать его как кино, но и того было достаточно для того, чтобы Ворон заметил в руке Шрама кровоточащее... Он не смог точно определить, что именно, но с неохотой убедил себя в том, что Виталя выдрал у водителя какой-то орган. Причём буквально выдрал, а не вырезал, потому что ему не хватило бы на это нескольких секунд.
«Но и вырвать из человека что-то тоже не так просто, — с уверенностью подумал Вениамин Сергеевич, хотя мелькающие на экране кадры доказывали обратное. — Шрам хоть и сильный, но не настолько же, чёрт возьми!»
Очень не хотелось признавать, что он в состоянии голыми руками пробраться через человеческую плоть, причём быстро и без лишних усилий. А учитывая, сколько по записи времени Шрам потратил на то, чтобы добраться до водителя и устроить ему «вскрытие», понадобилось несколько ничтожных секунд.
Ворон старался рассуждать здраво, что давалось с огромным трудом — как можно держать себя в руках и не отвлекаться, когда произошло такое? Он пытался убедить себя, что показалось. Что в руках Шрама никакой не орган человека, а что-то другое. Что угодно, но не то, что первым пришло на ум.
— Я просто устал и не выспался, — снова пробормотал Ворон, убирая телефон.
— Вениамин Сергеевич, что-то случилось? — Стас отвёл взгляд от дороги, переводя на зеркало заднего вида.
Вздрогнув, тот покачал головой.
— Ничего. — Он постарался скрыть напряжение в голосе, но по звучанию было понятно, что сделать этого не удалось — ответил слишком резко. Прочистив горло, Ворон устало вздохнул и снова заговорил: — Сколько нам ещё ехать?
— Минут десять.
Вениамину Сергеевичу хотелось как можно скорее уснуть, а утром ещё раз просмотреть телефон и понять, что ему просто показалось, или что видео вообще не существует. Что усталость, злость, стресс и суета сказались не самым лучшим образом, и воображение стало подбрасывать ему какую-то ересь. Но ладно, если бы показалось только при первом просмотре, только ведь из раза в раз ничего так и не изменилось.
Всё ещё сжимая телефон, Ворон какое-то время смотрел на него, а затем разблокировал. Зайдя в чат с Сашей, отправил короткое:
«Что с проблемой?»
Перед глазами стояли кадры из короткого видео, которое лучше вообще стоило бы стереть из памяти телефона, словно ничего и не было. И Вениамин Сергеевич хотел сделать это сию же секунду, но ответ от Джокера отвлёк на несколько секунд.
«Проблема устранена вместе с транспортом».
Больше всего Ворона всегда волновало, чтобы Саша после своих действий не оставил следов, по которым его участие могли вычислить полиция или конкуренты. И если от первых ещё удавалось отмазываться, то со вторыми всё складывалось гораздо сложнее — бандитов в целом не волновали улики, когда речь шла об их приближённых. Вениамину Сергеевичу часто приходилось отмазывать пасынка с его дружком и всегда очень успешно, но даже это не должно было ослаблять осторожность и внимательность.
А Сашино решение вопроса оказалось недостаточно осторожным.
Впрочем на видео оказался только Шрам, а что делал Джокер в это время — оставалось загадкой.
Глядя на диалог со своим человеком, Ворон не понимал, что делать. С одной стороны ему хотелось удалить видео и забыть как страшный сон, а с другой пересмотреть позже, уже с отдохнувшим мозгом, способным более ясно и эффективно функционировать. Пересмотреть и понять, что всё увиденное — галлюцинация или неправильно понятые кадры.
Он совсем запутался и не мог принять решение.
«Надо посоветоваться с Василисой», — подумал он и мгновенно отмёл эту идею. Нельзя её в это впутывать, чёрт возьми, даже на пушечный выстрел подпускать нельзя. А завуалированно всё объяснить не получится, потому что Василиса за тайну выест Ворону мозг и заставит нервничать пуще прежнего.
Когда мысль оказалась выставлена вон из головы, ей на смену пришла другая: почему он вообще решил с кем-то советоваться, и уж тем более с Василисой? Ворон так и не смог дать себе точного ответа, раскачиваясь между «ну она же любимая женщина» и «только она поймёт».
— Приехали, Вениамин Сергеевич, — окликнул Стас, когда машина оказалась уже на дорожке перед домом.
Хмыкнув, Ворон покачал головой. Опять отвлёкся и пропустил половину пути.
— Спасибо, Стас. На сегодня отдыхай.
После хлопка дверцы раздался голос Василисы с террасы.
— Ты долго...
Она зевнула в ладонь, а Ворон не смог сдержать улыбки, глядя на неё. В короткий момент все проблемы словно отошли на задний план, пока восходящее над горизонтом солнце освещало фигурку сонной Василисы.
— Очень срочные и серьёзные дела, милая. Не мог раньше вернуться, — ответил ей Вениамин Сергеевич, не вдаваясь в подробности. Василисе действительно не стоило знать, чем он занимался перед самым рассветом, и что произошло после его отъезда. — У нас есть ещё несколько часов, так что давай вернёмся в кровать.
Поднимаясь по лестнице, Вениамин Сергеевич внезапно почувствовал боль в левой ноге. Не настолько сильную, чтобы тут же подкосила, но достаточно ощутимую, чтобы начать беспокоиться. Но он не стал останавливаться или замедлять ход, продолжая путь к дому и Василисе. Хотелось разделить с ней остаток зари и ещё пару часов, чашку утреннего кофе на террасе под пение ранних пташек и разговоры о каких-нибудь мелочах.
А уж потом можно будет заняться ногой, если не пройдёт.
Лишь бы не думать о том, что сделал Шрам на том проклятом видео.
Но долго не думать не получалось, потому что увиденное оказалось слишком запоминающимся, а вопросов становилось только больше.