Глава 40.
Ситуация повторялась.
Пока Арина проводила своё время за просмотром сновидений, кутаясь в одеяло, Саша сидел в кресле с молча наблюдал за ней. Только обстановка изменилась: одиннадцатый этаж, панорамные окна с плотными занавесками коньячного оттенка и торшер со столиком у просторной кровати. По комнате разливался мягкий комфортный свет, не мешающий Арине спать, а с улицы доносился привычный городской шум — на часах не было ещё и восьми, потому Питер жил в своём привычном активном режиме, не спеша погружаться в ночь и тишину. Он никогда не считал свою квартиру уютной — разве что просто комфортной для него, — и не пытался сделать её таковой, но сейчас в ней царил несвойственный и непривычный уют. Словно одно лишь присутствие Арины изменило обстановку.
Джокер постукивал пальцами по подлокотнику, переводя взгляд с Гордеевой на свой телефон и обратно: Шрам должен был позвонить с минуты на минуту и отчитаться. Сразу после того как удалось уложить Арину спать, Саша позвонил сначала её матери, чтобы предупредить о том, что ночевать она не приедет. Инна Михайловна известие восприняла спокойно, словно так и должно быть, хотя большую роль в этом разговоре сыграл демон, приложив к Сашиным словам немного силы. Стоило завершить звонок, как Джокер начал следующий. По его приказу Шрам должен был в одиночку вернуться на квартиру и уничтожить следы присутствия не только их банды, но и любых людей в целом.
Следы должны были исчезнуть.
Как и одна строчка из рабочего блокнота Гордеевой.
Будто она даже не собиралась ни к какому Малышеву на проверку.
Телефон издал короткую вибрацию, и Джокер тут же подорвался с места. Схватив телефон и вышел из спальни, тихо и плотно закрыв за собой дверь — если вдруг Арина проснётся, она не должна узнать о том, что произошло в квартире, где её чуть не... Саше даже думать не хотелось о том, что с ней могли сотворить, и чего в итоге чудом удалось избежать. Отойдя в конец гостиной, он остановился у окна и ответил на звонок:
— Ну что там?
— Чисто, — сказал Шрам и хмыкнул. — Если так вообще можно выразиться. Гадюшник тот ещё, проще взорвать, чем вычистить. Надеюсь, Арина Ильинична не успела там какую-нибудь заразу подцепить.
Усмехнувшись, Джокер посмотрел на закрытую дверь спальни, прислушиваясь к ровному дыханию и спокойному сердцебиению Арины. Он не мог не радоваться тому, что с ней всё в порядке, хотя бы физически. И всё же беспокоился о её душевном состоянии.
— Мы можем помочь ей, — проговорил демон, наблюдавший за Сашей с дивана.
Идеальная копия, сходство до мелочей, включая небольшой шрам на лбу. Лишь в глазах полыхал огонь, вместо обычного для Джокера зелёного льда, будто застывшего на дне морском.
— Да уж, надеюсь, — задумчиво пробормотал Саша в трубку. — Надо бы её осмотреть и в больницу отвезти на всякий случай.
— Осмотром сам займёшься? — поинтересовался Виталя, издав короткий смешок.
Джокер скривился. Сам он думал лишь о том, чтобы на Арину не рухнули дополнительные неприятные последствия визита в опасную квартиру, а Шрам... Шрам как всегда. Впрочем Саша не собирался ни в чём его упрекать — часто подобные мысли у них совпадали, но не в этот раз.
— Передам в руки профессионалов. До завтра.
Положив телефон на декоративный полу-деревянный столик в углу гостиной, Джокер внимательно посмотрел на демона, обдумывая его слова. За время, проведённое под воздействием, он успел испробовать на людях некоторые вещи, но не был уверен, что сможет облегчить Арине жизнь после случившегося. Саша умел успокаивать в моменте, но сомневался...
— Как помочь? Заставить воспринимать то, что её чуть не... — он замолчал, не решаясь произнести то, что вертелось на языке и в мыслях.
Казалось, что произнесённые слова повлияют на ситуацию, сделают её тяжелее. Джокер никогда прежде не опасался произносить вслух «насилие» и «убийство» — обыденные термины, ничего такого, — но в случае с Ариной всё сложилось иначе. Когда дело касалось близких людей, становилось тревожно. Даже если этого удалось избежать.
Глубоко вдохнув, Саша продолжил:
— Заставить думать, что это сон? Или вообще стереть её память к чертям собачьим, будто ничего не было?
— Оба варианта вполне осуществимы, — демон с усмешкой пожал плечами.
Джокер чувствовал, что ему всё равно, что по сути это лишь очередная сделка, а не искреннее желание помочь. На другое в общем-то рассчитывать и не приходилось. Но Саше казалось, что Арине можно помочь и без вмешательства демона. Словами поддержки, действиями, обещаниями, что он всегда придёт на помощь, что бы с ней ни случилось. Но мысль о том, что можно предотвратить столкновение Арины с будущими психологическими последствиями пережитого кошмара, ощутимо царапалась в голове и никак не уходила. И Джокер очень хотел ей помочь. Пережить, забыть совсем — неважно, лишь бы только не страдала.
Он вновь посмотрел на дверь спальни, где Арина видела сны и ни о чём не переживала. До пробуждения.
— Хотя ей не привыкать вляпываться в такие неприятности, — фыркнул демон, в этот раз ухмыльнувшись, будто метания Саши доставляли ему удовольствие. Впрочем Джокер сомневался, что «будто» здесь уместно.
— Это не повод с этим мириться, — бросил он, чуть повысив голос.
Взгляд Саши не сдвинулся ни на сантиметр. Он продолжал сверлить взглядом дверь, словно это помогло ему принять окончательное решение. Но вместо того, чтобы согласиться или отказаться, Джокер понял, что нужно сделать иначе. Потому что, чего бы он ни хотел сам, действие повлияет не на его жизнь, а на жизнь Арины.
— Решил с дамой сердца посоветоваться? — поинтересовался демон не меняющимся насмешливым тоном.
— У неё должен быть выбор, — ответил Саша. Забрав со столика телефон, направился в сторону спальни, ставя точку в разговоре.
За спиной раздалось хмыканье — демона такое решение не устроило, но всё же он его принял, — а затем громкий голос с явной ноткой удовлетворения:
— Кстати, спасибо за угощение. Души с душком — тот ещё деликатес.
Джокер резко обернулся, но на диване уже никого не было. Напоминание о том, что обидчики Гордеевой понесли наказание похлеще смерти, не могло не порадовать. Саша знал, что вряд ли быстро забудет, как вырывал сердца, насквозь пробивая кулаком грудные клетки. Как кровь хлестала из раны, а ублюдки не могли ни пошевелиться, ни закричать — лишь с ужасом и болью смотрели, как Джокер держит бьющиеся сердца, а потом сдавливает как хрупкие лампочки, мгновенно рассыпающиеся крохотными осколками.
Как не забудет и то, с каким удовольствием это делал. Кормление внутреннего демона и месть за страдания, причинённые дорогому человеку.
Прислушиваясь к звукам, Саша понял, что Арина ещё не проснулась. Он тихо приоткрыл дверь спальни и скользнул внутрь, возвращаясь в кресло. Пару секунд посмотрев на тусклый свет торшера, Джокер подумал о том, что его стоило бы потушить. Но потом представил, как Арина просыпается среди ночи, пытается сообразить, где находится, и в темноте видит фигуру в кресле. Не хотелось, чтобы она сначала испугалась почти незнакомой обстановки, а потом ещё и человека в темноте, потому Саша не стал трогать свет. К тому же Гордеева вполне спокойно спала и с ним.
Глубоко вздохнув, Джокер прикрыл глаза и откинув голову на спинку кресла. Ему не нужен был сон, но тишина и осознание, что с Ариной всё в порядке, расслабляли.
На кухне монотонно тикали часы, а Питер продолжал бурлить по ту сторону панорамных окон, наполненный автомобильным шумом и музыкой из бара неподалёку. Через щель между плотными шторами пробивалась почти незаметная полоска лунного света, падая на бежевый ковролин и растворяясь в нём.
Саше не нужен был сон, но непривычное чувство уюта убаюкивало.
За окном было совсем темно, а луну затмили тучи, когда с кровати донёсся шорох. Медленно открыв глаза, Джокер поднял голову. Арина сидела на кровати, кутаясь в плед, и смотрела в одну точку перед собой. Желая дать ей немного времени, Саша не стал сразу подавать голос, а просто наблюдал за ней, ожидая чего-то. Возможно момента, когда она придёт в себя, или когда можно будет к ней приблизиться.
Арина не меняла своего положения и вообще не шевелилась, а Джокер внимательно рассматривал её, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Вымотанная, несчастная, с немного красными от пролитых слёз глазами. Казалось, будто из Арины выкачали жизнь, оставив лишь оболочку.
Чем дольше Саша смотрел, тем тяжелее ему становилось. Он не мог просто сидеть и ничего не делать, пока она терзала себя переживаниями и воспоминаниями, которые и довели её до такого состояния.
В мыслях всплыл последний разговор с демоном.
Он должен ей помочь, обязан.
Но не против её воли.
— Арина, — тихо произнёс Саша, поднявшись и подойдя к кровати.
Он остановился в метре от неё, чтобы у Гордеевой была возможность увидеть его хотя бы на небольшом расстоянии. Возможно, хотя бы так она не сильно испугается, если испугается вообще.
Реакция появилась не сразу. Сначала Арина моргнула, затем медленно подняла голову и встретилась с Джокером взглядом. Несколько секунд ничего не происходило, и Саша только успел открыть рот, чтобы спросить её о самочувствии. Но тут Арина подняла дрожащую руку, потянувшись к нему, и снова заплакала.
Саша не помнил, когда у него так разрывалось сердце, и было ли такое вообще хоть раз в его жизни. Но видеть слёзы на лице, выражение которого никак не поменялось, он не смог. Прижимая Арину к себе, пока она цеплялась за его рубашку и заливала плечо слезами, Джокер водил рукой по её волосам, не говоря ни слова. Она дрожала, постепенно проявляя эмоции, и меньше чем через минуту рыдала навзрыд. Саше стоило приложить совсем немного усилий, чтобы Арина успокоилась, а слёзы прекратились. Но ему было важно, чтобы она смогла выплеснуть хотя бы часть того, что накопилось внутри.
Чтобы стало легче.
Прошло достаточно времени, прежде чем рыдания закончились. В остатке Арина просто тряслась, прижимаясь к нему, но уже не сминая рубашку в мёртвой хватке. Саша продолжал поглаживать её по голове, терпеливо ожидая, пока Гордеева успокоится.
— Мне нужно тебе сказать кое-что, — прошептал он, когда Арина затихла. И быстро добавил, ощутив, как напряглось её тело: — Я не скажу тебе ничего плохого, не волнуйся.
Ему пришлось немного отстраниться, чтобы заглянуть в её глаза.
— Я хочу помочь тебе, и у меня есть возможность помочь. Я могу сделать так, что ты всё забудешь. Тот эпизод просто исчезнет из твоей памяти раз и навсегда, и тебе не придётся переживать из-за этого.
Арина немного заторможенно моргнула, глядя на него.
— Забыть... — пробормотала она, словно пока не до конца осознавая, о чём идёт речь.
— Да. — Саша кивнул. — Ты всё забудешь, будто этого никогда не было. Я могу помочь с этим, но только если ты...
— Нет.
Ответ прозвучал твёрдо и уверенно, и Джокер сначала даже немного удивился тому, как быстро Арина смогла взять себя в руки. Удивился он и тому, что Гордеева так быстро отказалась. Что она вообще отказалась, потому что он рассчитывал на другое.
— Почему? — с непониманием спросил Саша. — Зачем тебе такое ужасное воспоминание?
Арина глубоко вздохнула и посмотрела ему в глаза.
— Потому что вместе с этим я забуду то, что сделал для меня ты. Что отправил ко мне помощь раньше, чем я об этом попросила. Что ради меня бросил все дела, что заботился обо мне. Этого я забывать не хочу, потому что для меня важно всё, что ты сделал.
Джокер слушал её с широко распахнутыми глазами, запечатлевая в памяти каждое произнесённое слово. Было и странно, и приятно, и волнительно. И он не мог подобрать слов в ответ, потому что никогда прежде не становился причиной сохранение плохого, потому что в этом «плохом» был самым хорошим.