Глава 39.
Если для Арины голос за дверью прозвучал как спасение, то для собравшихся в квартире людей — как знамение неминуемых последствий. Но в момент, когда раздалось насмешливое «открывай, сова, медведь пришёл», они об этом ещё даже не подозревали. Гордеева поняла это, после того как человек, приказавший от неё избавиться, зарычал крайне недовольно, но дверь всё же открыл и заговорил в миг изменившимся тоном:
— Шрам, рады видеть. Какими судьбами? Джокер не предупреждал, что ты приедешь. — Тон заискивающий, немного виноватый. Арина даже смогла представить, как Семён прыгает перед Шрамовым как кролик на задних лапках и в рот заглядывает, будто его за это по головке погладят.
— А ты кто такой, чтобы Джокер перед тобой отчитывался? — Всё такой же насмешливый голос прозвучал ближе, хоть Арина и не слышала шагов в коридоре, словно все замерли. — Не зазнавайся, Сёма. Джокер скоро подъедет и всё тебе по полочкам разложит, а мы его тут подождём.
Смешок, следом за которым раздался хлопок — Арина предположила, что Шрам стукнул Семёна ладонью по плечу. Шагов всё ещё не было слышно, но стоило двум фигурам показаться в дверном проёме, как Гордеева решила, что слух просто сыграл с ней неудачную шутку и пропустил некоторые звуки. Повернув голову из положения лёжа, она увидела Шрама и незнакомого человека и быстро сообразила, что это и есть Семён. В глазах этот самого Семёна что-то мелькнуло, но Арина не разобрала — что именно. Да она и не присматривалась, потому что полностью сосредоточилась на Витале. И в его взгляде отчётливо промелькнула злость, перекрывая безразличие и лёгкую скуку. Глаза Шрама были направлены на неё какие-то считанные секунды, а затем он повернул голову к Семёну.
— Ты вообще в курсе, чё вы наворотили, а? — нотки гнева проявили себя и в голосе Витали, пока он смотрел исподлобья и сжимал кулаки до побелевших костяшек.
— Понимаю, Шрам, понимаю. Это всё этот... — Семён покивал, а затем отвесил стоявшему позади них человеку подзатыльник. Тут согнулся и возмущённо завыл, а Арина узнала в нём того, кто встретил ей на пороге квартиры и затащил внутрь, когда она потеряла сознание от тошноты и головокружения, накативших из-за смешения отвратительных запахов. Шикнув на него, Семён продолжил: — Но мы уже всё придумали. Мои парни быстренько от неё избавятся, никто ничего не узнает...
В квартире мгновенно повисла тишина, когда Виталя направил ему в лоб дуло пистолета, заставив закрыть рот. Казалось, все присутствующие даже дышать перестали. Тут Шрам сунул руку во внутренний карман куртки и достал складной нож, в следующий момент передав его кому-то у себя за спиной и мотнув головой. А затем к Арине в комнату вошёл щуплый парень среднего роста, чьёго имени она не помнила, но точно знала, что он недавно стал работать на Джокера. Парень приблизился к Гордеевой и щёлкнул ножом. Раздался смешок Семёна, будто он на пару секунд расслабился с мыслью, что Шрам отдал приказ убить Гордееву, и самому Семёну не придётся с этим возиться. Но нож парой осторожных движений разрезал верёвку на запястьях Арины, а после парень помог ей сесть и подняться на ноги, придерживая под локоть. Оказавшись на свободе, Гордеева потёрла запястья и с искренней благодарностью посмотрела сначала на парня, потом на Шрама, пробормотав тихое «спасибо». Немного осмелев, ещё раз прервала тишину:
— Шрам... Можно окно открыть? Дышать совсем нечем...
— Конечно, Арина Ильинична, — Шрам хмыкнул и кивком отдал распоряжение. — Макс, открой окно.
Макс, прежде чем выполнить приказ, усадил Арину на табурет, и только после этого распахнул плотные шторы, со скрипом дёрнул пару шпингалетов и открыл окно, впуская в комнату свежий воздух. У Гордеевой от моментального перенасыщения кислородом закружилась голова, и она слегка покачнулась на табурете, но всё же смогла удержать равновесие. Но так было гораздо лучше, чем дышать спёртым отвратительным воздухом, который словно пропитался парами алкоголя, запахами человеческих выделений и ядом.
— Шрам, вы чего? — тихо подал голос Семён, стараясь вообще не шевелиться — Виталя всё ещё держал его на прицеле, даже не планируя убирать пистолет от головы.
Шрам усмехнулся, смотря на него чернеющими глазами и вдавливая дуло в лоб до вмятины на коже.
— Я ничего, а вот ты. Ты, Сёма, тронул женщину, которую трогать нельзя. У которой статус неприкосновенности в наших кругах выше, чем у чиновников.
Гордеева после этой фразы тихонько хмыкнула, за несколько секунд поняв от отношении к ней Саши куда больше, чем за последние три недели. Одно дело встречи, разговоры и невинные прикосновения, приводившие к мыслям о том, что их может ожидать нечто большее в скором будущем. И совершенно другое — дать понять всем вокруг, что Арину трогать нельзя, иначе придётся отвечать головой.
Осознание отозвалось теплом и трепетом в груди.
И стоило ей подумать о том, что Семён об этом «запрете» почему-то не знал, как ответ явился как по мановению волшебной палочки.
— П-прости, Шрам, — пробормотал Семён дрогнувшим голосом, переглянувшись со своими подельниками. — Мы давно с б-братвой не контачили, не знали, что уч-частковая такой человек важный... Если бы мы з-знали — мы бы её не тронули, к-клянусь!
Но для Витали таких объяснений явно было недостаточно, что Арина отчётливо заметила в выражении его лица. Широкая усмешка, а взгляд из-под полуприкрытых век так и говорил: «Не держи меня за идиота». Шрам издал смешок, от которого даже у Арины пошли мурашки по коже, а в голове мелькнула мысль:
«Злодеи в кино после такого смеха обычно устраивают резню».
Успокаивала лишь уверенность в то, что её не тронут. И не только по приказу Саши — Ворон последнее время тоже высказывался против того, чтобы Гордеевой даже словами угрожали, не то что физически. Она помнила случайно подслушанный разговор Воронова с Завьяловым полугодовой давности, когда они спорили по поводу общего дела на повышенных тонах. Когда тема коснулась непосредственно Арины, Роман Евгеньевич запретил вмешивать её, на что Вениамин уверенно заявил:
— Мы обеспечим ей безопасность. Поверь, полковник, я и сам не хочу, чтобы она пострадала. Но ты прекрасно понимаешь, что без Гордеевой мы к нему так запросто не проберёмся.
— Ладно, Ворон... Но только если она сама согласится. И никаких угроз!
— Не переживай, ей мы точно угрожать не будем. А вот насчёт других подумаем...
Гордеева тогда подумала, что это какая-то разовая акция, лишь бы её уговорить, но то ли Ворон оказался слишком хорошим актёром, то ли кардинально решил изменить своё к ней отношение, но после того случая вся Вороновская шайка стала с ней максимально вежливой и уважительной: помощь при любых обстоятельствах, предоставление информации без «а вы нам что». Сейчас же, когда её спасли от издевательств и смерти, так ещё и пытались облегчить состояние, Арина окончательно убедилась в своём положении.
Снова усмехнувшись, Шрам повернулся к Гордеевой.
— Как там у вас говорят, Арина Ильинична? Незнание законов не освобождает от ответственности? — А затем он так резко дёрнул головой в сторону Семёна, что даже Арина не смогла сдержать дрожи. — То, что вы с братвой не общаетесь — это только ваши проблемы, Сёма. Мне насрать, что ты не знал.
Стоило Витале качнуть головой, как в квартиру ворвались ещё несколько человек, в которых Арина тоже узнала людей Джокера. С кем-то она была знакома лично, кого-то, как и Макса, видела лишь мельком и не знала имени. Но сейчас это не имело никакого значения, потому что все как один они затолкали Семёна и его людей в соседнюю комнату. Шрам исчез из поля зрения Гордеевой. Она до конца не понимала, что он собирается делать, а мысль «ничего хорошего» не давала никакой конкретики.
— Пойдёмте, — раздался сбоку голос Макса, и он аккуратно потянул её вверх на локоть. — Шрам разберётся, а вам лучше выйти на воздух. Выглядите так, будто сейчас сблюёте, а потом в обморок грохнетесь. Или наоборот.
Арина не могла не усмехнуться на комментарий Макса, потому что и правда чувствовала себя так, словно в ближайшие пару минут совершит именно эти действия, и ещё неизвестно в какой последовательности. Держась за его руку, она медленно вышла в коридор, взглядом натолкнувшись на свою сумку, из которой всё вывернули.
— Сумка... — пробормотала она, чувствуя, как состояние начинает ухудшаться с каждым шагом, приближающим её к двери и лестнице, где произошло то, что чуть не стоило ей жизни.
— Я потом вернусь и соберу, а сейчас на воздух, — ответил ей Макс тоном, не терпящим возражений.
А за спиной из-за закрытой двери комнаты донёсся голос Шрама:
— Скоро вы сыграете роли мерзкой версии Гарри Поттера, и повелитель Пожирателей Смерти самолично выпустит вам кишки.
Он говорил что-то ещё, но Гордеева этого не услышала — Макс оперативно вывел её из квартиры и помог спуститься по лестнице. Оказавшись на улице, Арина с огромным удовольствием легла бы на лавочку, а лучше на траву, чтобы уж точно прийти в себя или отключиться в приятной обстановке, а не провонявшей квартире, где каждый хочет с ней «поразвлечься». Но ни лавочек, ни подходящей для комфорта травы у парадной не оказалось, зато на горизонте появилось то, что с лихвой могло всё восполнить. Стоило Арине с поддержкой Макса отойти от дверей на пару метров, как на дороге с визгом шин затормозил автомобиль. Из-за своего состояния Гордеевой было сложно сконцентрироваться на цвете и форме, чтобы определить марку, но голос водителя всё сказал.
— Арин!
Она мотнула головой, стараясь прийти в себя, и вдохнула побольше воздуха. В глазах на секунду всё помутнело, но тут же стало полегче. Одни руки сменились на другие, и вот её уж не просто поддерживали под локти для устойчивости, а полноценно держали над землёй, позволяя расслабиться и не бояться, что она рухнет в любой момент.
— Я в порядке... — тихо сказала Арина, на что получила недоверчивый смешок.
— Ну да, конечно.
Джокер перехватил её покрепче с такой лёгкостью, словно Гордеева была для него как пушинка. Шаги его казались Арине беззвучными на фоне шумного города, и она даже не поняла, что Саша передвигается, пока он не открыл переднюю дверцу гелика и не усадил её. Поглаживания по щеке приводили в чувство, и вот уже картинка перед глазами перестала расплываться, а взгляду удалось сфокусироваться сначала на Сашиной куртке, а потом и на его лице. И хоть в голосе и прозвучала усмешка, по взгляду было заметно, что он волновался.
— Так ты меня услышал, — прошептала Арина, глядя ему в глаза.
— Услышал. Прости, что сразу приехать не смог. Шрам ближе был, вот я его и отправил.
— И всё же ты здесь...
— Ну а как я мог не приехать?
На душе стало ещё теплее, когда Арина поняла, что он сорвался ради неё с семейной встречи. Послал на помощь Шрама и, вместо того чтобы по звонку убедиться, что ей помогли, приехал и сам. Причём, судя по времени, гнал из посёлка до места на приличной скорости.
Но...
Мозг Гордеевой начал работать быстрее, чем несколько секунд назад. Она пыталась сопоставить время, хоть и не была уверена, что могла более-менее точно его рассчитать. Сейчас Арина понимала, что её крик о помощи и прибытие этой самой помощи произошли с крохотной разницей, может даже меньше минуты. И, чтобы Шрам с парнями приехали так быстро, им нужно было находиться буквально рядом с домом. Поначалу Арина не понимала, как такое вообще могло получиться, а потом...
Взгляд помутился от накативших слёз, и она с тихим плачем уткнулась ему в плечо.
— Эй, ты чего? — немного растерялся Джокер, обнимая её. — Всё закончилось, они тебя больше не тронут.
А Арина не могла успокоиться, за какие-то ничтожные секунды осознав, что Саша пришёл на помощь не из-за «крика», а потому что ещё раньше почувствовал, что ей угрожает опасность.
— Джокер, — вдруг раздался тихий и неуверенный голос, и Арина вздрогнула, словно её облили ледяной водой. — Там... Шрам попросил подойти. Сказал, что очень важно.
— Сейчас подойду, — привычным холодным тоном ответил Саша, кивнув.
Он отстранился, выпуская Арину из объятий, но она вцепилась в его руку, словно лишившись опоры и на миг испугавшись, что его холодность распространится и на неё. Гордеева не понимала, откуда появилась эта мысль, ведь прежде Саша никогда не был с ней таким. Злым, язвительным, раздражённым... Добрым, нежным — да, но не холодным.
— Нет, не уходи, пожалуйста! — Её голос дрогнул, отражая страх и тревогу, но Джокер мгновенно переменился, став тем, кем был рядом с ней последнее время.
— Тише, не переживай, — он позволил себе улыбку и мягкость в голосе, — я сейчас вернусь.
Поцелуй в лоб стал последним жестом, прежде чем Саша ушёл в парадную, где его ждали.
Арина посмотрела заплаканными глазами на Макса, который стоял в нескольких шагах от гелика, держа в руках её сумку. Он молча протянул её Гордеевой и отошёл в сторону — то ли чтобы не смотреть на неё, то ли чтобы не смущать.
Она пыталась прислушиваться к звукам из квартиры на втором этаже, но ничего не было. Ни шорохов, ни голосов, ни борьбы или криков. Арина понимала, что при желании Джокер и его люди могут действовать максимально бесшумно, учитывая и те моменты, о которых он ей рассказывал. Воздействие демонов на... всё. Абсолютно всё, чтобы преступление не было раскрыто, а последствия для Джокера свелись к нулю.
Арина не знала, что там происходит, и не хотела знать.
Она несколько минут следила за дверями парадной, пока не увидела тени на лестнице. Саша с парнями вышли на улицу абсолютно спокойными, будто ничего не произошло. Подойдя к своему автомобилю, он проследил за тем, чтобы его люди уехали все до одного, прежде чем остаться с Ариной наедине. Смотря на Джокера, она не видела никаких изменений, хоть и не могла думать, что всё обошлось без кровопролития. Но следов не было, и это успокаивало и тревожило одновременно.
Либо не убили, либо демоны поспособствовали.
Но Сашина улыбка и мягкий взгляд развеяли все тревоги, словно всё шло так, как и должно было. Словно действительно ничего не случилось.
— Всё хорошо, — сказал он с коротким кивком и провёл рукой по её щеке, прежде чем закрыть дверь. Сев за руль, Джокер снова посмотрел на Арину.
— Тебе нужно отдохнуть и выспаться. Желательно ещё и врачу показаться. Так что давай я пока отвезу тебя домой...
Но тут Гордеева покачала головой и перебила его:
— Только не домой... Не хочу, чтобы мама меня такой видела...
Саша хмыкнул и кивнул, заводя автомобиль.
— Как скажешь.