Глава 35.
Выходя из ресторана под ручку с Джокером, Арина чувствовала себя странно. Отличный вечер и прекрасная атмосфера, приятная компания и разговоры будто бы ни о чём, и в то же время обо всём на свете, вкусная еда и лёгкая музыка. Гордеева слишком давно не была в настолько шикарных местах — даже почти забытый «Шлотбург» не сравнится — и поначалу ощущала себя не в своей тарелке, но то ли само Сашино присутствие успокоило, то ли брошенная им с лёгкостью фраза:
— Ты будто создана для этого места.
Для себя Арина решила, что одно просто закрепило другое, дав удвоенный результат, но именно после слов Джокера внутри что-то щёлкнуло и переменило её восприятие обстановки и самой себя внутри такой роскоши.
Деловое предложение, под предлогом которого Саша вытянул её из дома, во время ужина так и не прозвучало. Вместо этого он рассказывал о том, как в прошлом году целый месяц провёл в Италии, а по возвращению узнал, что на него пытались повесить убийство какого-то мелкого бизнесмена, которого он не смог узнать даже по фотографии. Собственно, воспоминания от этой поездке и сподвигли его пригласить Гордееву именно в «Il Lago Dei Cigni», потому что только здесь он смог убедиться, что в Питере можно попробовать настоящую итальянскую кухню.
— Отличная возможность сэкономить время и деньги, если хочешь сгонять в Италию только ради еды, — усмехнулся он после глотка красного вина.
В ответ на упоминание финансов Арина издала тихий смешок, потому что прекрасно знала: «Il Lago Dei Cigni» — одно из самых дорогих заведений Санкт-Петербурга, так что экономия вряд ли очень весомая. Но больше она смутилась, когда ей принесли меню без указания цен на позиции. Посмотрев на Сашу с немым вопросом во взгляде, получила:
— Не надо тебе этого знать.
— Ну я же должна понимать, сколько ты на меня потратишь, — возразила Арина и повернула голову к бутылке вина, которую принесли им в самом начале вечера. Amarone della Valpolicella Classico Giuseppe Quintarelli 2012. Официант лишь произнёс название, у Гордеевой уже закружилась голова. Ей оно ни о чём не сказало, но вид бутылки в открытую кричал о том, что на оплату ушла бы вся её зарплата как минимум.
Джокер цокнул языком и прикрыл своё меню, где наверняка не было такого упущения в виде отсутствия кучи важных циферок, как в экземпляре Гордеевой.
— Ну узнаешь ты цены, и что? Тебе это не возвращать, не отрабатывать и не компенсировать. Так зачем?
На это Арина ответа не нашла, а Саша хмыкнул и улыбнулся.
— Выбирай всё, что хочешь. Если нужно будет, могу подсказать. И предупреди, если у тебя есть на что-то аллергия, потому что мне всё же нужно вернуть тебя домой целой и невредимой.
Если бы кто-то посторонний сказал Гордеевой, что Джокер может быть... вот таким, она бы ни за что не поверила. Спокойный, вежливый, галантный, внимательный — образ, который при его упоминании никогда не вырисовывался, даже если стараться.
«Как Воронов», — подумала Арина, хотя для Вениамина Сергеевича у неё была совершенно иная характеристика: уверенный, серьёзный, хитрый и плюсом всё, что стал выражать в себе Саша в глазах Гордеевой.
Пока они ожидали заказ, Джокер по просьбе Арины рассказывал про Италию. Ей представлялись красивые пейзажи и яркое солнце, горы и пляжи, погружающиеся в приятную тишину после заката. Картинки в голове были довольно сочные, несмотря на то, что Саша свою поездку описывал без лишних эмоций и восторженных взглядов, словно бывал там стабильно хотя бы раз в год и настолько привык к окружавшим красотам, что они перестали вызывать восхищение или хотя бы немного радости. И всё же воображение Гордеевой позволило увидеть всё в красках.
Когда Арине принесли салат и десерт, Джокер посмотрел на неё многозначительным взглядом, а она будто наяву услышала «птицы едят больше, чем ты». Только, что бы он ни говорил, Гордеева просто не могла не думать о том, сколько денег он вложит в этот ужин. Было странно и неловко брать слишком много, потому Арина просто ответила, что не слишком голодная. Если бы сказала, что не хочет, чтобы он слишком сильно на неё тратился, наверняка услышала бы «не лезь в мой кошелёк», или нечто подобное.
После пары глотков вина Арина всё же расслабилась. Они говорили о других странах, и Гордеева упомянула, что хотела бы когда-нибудь полететь во Францию, но недостаточно хорошо знает язык.
— Если это единственная проблема, то это не проблема, — с коротким смешком произнёс Саша и качнул головой. — Франция, так франция.
За десертом они обсудили разные кухни и сошлись на том, что итальянская прекрасна, но лучше грузинской пока ничего не придумали. С каждым его словом Арина понимала, что у них гораздо больше общего, чем можно было подумать. И дело не только в кухне или музыке — тут она даже не сомневалась. Удивило Гордееву то, что Джокеру нравится театр, хотя по нему и не скажешь — как минимум по прежнему, похожему на малолетнего панка-гопника, — нравится сидеть в тишине, вместо того чтобы носиться по всяким тусовкам, пусть и в компании друзей. Собаки, конструкторы, приключенческие романы и старые комедии. Не замечая ничего вокруг, Арина полностью погрузилась в разговор и словно начала узнавать Сашу заново, отбросив всё, что видела и слышала прежде.
Когда до времени возвращения осталось полтора часа, они покинули ресторан и решили немного прогуляться. Они шли под руку вдоль берега Лебяжьего пруда в полном молчании. Арина рассматривала пейзаж и гладь воды, иногда бросая взгляды на Джокера, который выглядел немного задумчивым, словно на что-то пытался решиться. Подозревая, что сейчас всё же узнает причину, по которой он устроил эту встречу, Гордеева не навязывалась и не торопила, чтобы не спугнуть.
— Я к отцу ездил, — наконец заговорил Саша, нарушив молчание и перекрыв голосом тихую музыку ресторана, оставшегося позади. — Точнее искать его. Он решил вернуться в жизнь моей матери и немного её подпоганить, а я решил ему объяснить, что её трогать не надо.
Арина нахмурилась, подозревая неладное. Уж она то прекрасно знала, какими методами Джокер и близко к нему находящиеся решает проблемы. А судя по старому разговору с Рыжовым, который всплыл в воспоминаниях Гордеевой: мама для Саши — это святое и неприкосновенное.
— Объяснил? — напряжённо поинтересовалась, посмотрев на его профиль при свете луны.
Отрицательно качнув головой, Джокер вздохнул.
— Да если бы. Он как бухал по-чёрному двадцать лет назад, так и сейчас не просыхает. Такому ни словами, ни кулаками ничего не объяснишь — забудет раньше, чем похмеляться поползёт. Так что в итоге просто удалил у него мамины контакты, а заодно присмотрел ей квартирку подальше от той, где она сейчас живёт.
То, что он не стал избавляться от отца самым эффективным, пусть и кардинальным способом, Арину удивило и в то же время порадовало. Ни убийства, ни побоев, ни угроз. Прозвучало как ложь, сказка или шаг к осознанию, что Саша на самом деле не такой уж и плохой. Но ведь он и прежде не раз показывал, что внутри не только воспитанное — или выдрессированное — зло. Гордеева помнила, как он не бросил её избитую посредь дороги и отвёз в больницу, как пару раз помог найти преступников, как не дал в обиду, когда в них целились из пистолета. Самые свежие воспоминания тоже отмечались светлым пятнышками: приехал посреди ночи по первому зову, когда ей приснился кошмар; был рядом, когда Арина пыталась найти ответы через сны; вытащил из забытой богом церкви, когда сама она просто не смогла бы выбраться.
Отвлёкшись на размышления, Гордеева неосознанно улыбнулась, что для Джокера не осталось незамеченным, хотя она была абсолютно уверена, что он смотрел в совершенно другую сторону.
— Что тебя повеселило?
Арина качнула головой, тихо хмыкнув и отгоняя воспоминания вместе с мыслями.
— Нет, ничего. Просто подумала, что для бандита и грозы района ты какой-то... недостаточно злой, что ли. Нешаблонный.
— Ого. Интересное заявление. — Саша усмехнулся и бросил взгляд на Гелендваген, припаркованный у ресторана. — И откуда шаблоны? Из книжек что ли?
— И оттуда тоже. Плохие парни ведут себя как мудаки абсолютно со всеми, в том числе и с друзьями, и с девушками. А у тебя будто переключатель где-то стоит, и ты то бандит, который пристрелит человека с улыбкой и без зазрения совести, то настолько хороший парень, что закрадывается мысль: а может у тебя есть брат-близнец?
Повернув голову к Арине, он фыркнул и остановился на пару мгновений. Она ожидала, что Джокер сейчас назовёт глупостью её мнение, сложившееся исключительно по книжкам, или скажет, что она его раскусила, и на самом деле он просто притворяется хорошим ради какой-то выгоды. Но Саша произнёс совсем другое.
— Все книжные и киношные злодеи, которые относятся ко всем людям примерно одинаково плохо — просто травмированные или психически нездоровые. Ну или предпочитают держать имидж плохих парней, чтобы не дай Бог хорошие поступки репутацию не подпортили. Пацаны не поймут, и всё такое.
— А ты за репутацию не боишься?
— Нет. Для меня самое важное, что обо мне думают мои люди. И она держится не только на том, что я выполняю приказы Ворона и не боюсь замараться, если потребуется. Они уважают меня за то, что я их ценю как людей, а не как расходный материал. За то, что я их понимаю и готов защитить в любой ситуации, пусть даже они и не правы.
— То есть в итоге ты не плохой... — пробормотала Арина, слабо усмехнувшись. Она до конца не могла поверить, что сама это сказала, причём вполне осознанно.
— Я плохой, когда от меня это требуется, или когда люди по-хорошему не понимают. Так что все эти книжки про плохих парней либо про психов, либо про идиотов. Потому что «нормальный» злодей, какой бы тварью он ни был, не станет плохо относиться к тем, кто ему дорог.
За пару метров от гелика он снова остановился и посмотрел на часы.
— Пора ехать, а-то твоя мама переживать будет.
Арине стало немного грустно от осознания, что их вечер подходит к концу, но она предпочла не показывать этого. Они добрались до машины, Саша открыл ей дверь и галантно подал руку. Приняв жест, Гордеева чуть не отдёрнула пальцы — кожа оказалась настолько холодной, будто Джокер какое-то время держал руку на морозе. Но она снова не подала виду. Мало ли, всякое бывает, к тому же к ночи заметно похолодало.
Сашина пунктуальность поражала: гелик остановился у дома Арины без пяти минут десять — встреча на три часа, как и говорил. Джокер проводил её до квартиры и попрощался поцелуем руки, а Арина всё пыталась понять, относится ли к ней фраза «злодей, какой бы тварью он ни был, не станет плохо относиться к тем, кто ему дорог».