Глава 34.
— Ну ты и выдал, конечно, — беззлобно усмехнулся Вениамин Сергеевич, сидя на террасе с высоким стаканом холодного чая, в котором ещё плавали пара кубиков льда.
На часах полдень, майское солнце светит высоко в голубом небе. Бейлфайр носился по участку, играясь с водой из разбрызгивателей, а Василиса лежала на шезлонге у бассейна, прикрыв глаза тёмными очками. Ещё не лето, но погода говорила обратное.
Саша закатил глаза, попивая томатный сок под вопросительным взглядом отчима — раньше терпеть не мог, а тут вдруг изменил своим предпочтениям.
— Сам от себя в шоке, — протянул Джокер и поставил стакан на стол.
Он решил поделиться с Вороном планами на вечер, на что получил искренне удивлённый смешок. Такому, пожалуй, вся братва бы удивилась, вместе с остальной частью Охты, но их посвящать в свои дела Саша и не собирался. Вчера, прежде чем позвонить Гордеевой, он успел несколько раз всё обдумать и взвесить, в том числе и реакцию всех знакомых. Встреча двух людей с противоборствующих сторон, тем более в неформальной обстановке, могла заранее вызвать слишком много вопросов, а Джокер не хотел никому ничего объяснять. Ни почему он захотел с ней встретиться вне работы или заданий, ни как это будет выглядеть в глазах окружающих, ни чем он думал вообще. Раньше всё было гораздо проще, когда их взаимоотношения выглядели как соревнования «кто лучше язвит» или «кто дальше ядом плюётся». А со всеми этими переменами, из-за которых они стали гораздо лучше друг к другу относиться, всё стало сложнее. По крайней мере в попытках объяснить остальным людям, что ничего такого не произошло. Ну почти подружились, ну не собачатся теперь при каждой встрече — и что? Если бы кто-то узнал, что Джокер Арину чуть ли не на свидание позвал... Лучше уж потом разберётся, когда всё пройдёт.
— Я больше удивлён тому, что Арина Ильинична согласилась, — хмыкнул Вениамин Сергеевич и отвёл прищуренный взор на залив, переливающийся в солнечных лучах. — Долго уговаривал?
— Вообще не уговаривал. Сказал, что много времени это не займёт, а я её и из дома сам заберу, и обратно потом привезу.
Ворон кивнул, вновь повернувшись к Саше. В глазах небольшое сомнение и недоверие, словно решил, что Джокер над ним таким образом подшутить решил. Но эти чувства быстро рассеялись уступив место удовлетворению и капельки хитрости.
«Решил использовать наши отношения в свою пользу», — сразу же подумал Саша, потому что такой взгляд отчима был ему очень хорошо знаком. Обычно после этого Джокер в свой адрес слышал что-то вроде: «Хорошо-хорошо. Ну ты уж там не облажайся, Саша». И сейчас он тоже ожидал услышать нечто подобное, но Ворон ничего не сказал. Может решил, что Джокер и без слов догадается, а может просто не захотел пока озвучивать свои мысли, хоть они и были довольно очевидны.
— Кстати, — всё же заговорил Вениамин Сергеевич, — Василисе понравился твой обновлённый внешний вид. Назвала тебя каким-то модным словечком, которое я не запомнил, а потом ещё что-то сказала, но это я вообще не понял. Ваш молодёжный сленг явно не для меня.
Вскинув бровь с лёгким удивлением, Саша усмехнулся, даже не пытаясь догадаться, как именно могла его обозвать Василиса. Да и в целом ему не было дела до её комплиментов, как и до чьих-либо других, потому что Джокер не мог контролировать свои изменения, и оттого ему казалось, что хвалебные слова по-настоящему не имеют к нему никакого отношения.
— Спасибо Василисе, — всё же ответил он ради приличия. — А ты, если захочешь, сможешь и с молодёжным сленгом разобраться. Какие твои годы.
На этот раз Ворон не смог сдержать тихого смеха. Вздохнув, покачал головой.
— Такое чувство, будто ты здесь дед, а не я. Это у тебя вся жизнь впереди, а мне... уж на покой скоро.
Саше слова отчима не сильно понравились, но от не стал возмущаться, а лишь произнёс со смешком:
— Правителю нельзя уходить на покой, пока у империи нет наследника.
***
Арина сидела за кухонным столом и поглядывала на стоящие по правую руку часы. То, чего она ждала, и что должно было произойти, сейчас казалось какой-то странной и неприятной шуткой. В духе Комолова, пожалуй. Она корила себя за то, что согласилась, что позволила так легко себя уговорить. А потом пыталась убедить, что всё уже не так, как год назад, или даже месяц. У них есть общее дело, общее прошлое, общая тайна и то, что сказал её демон во сне — общая судьба. Может и разная, но нераздельная.
А ещё они стали относиться друг к другу совершенно иначе.
Прежняя Гордеева любые положительные перемены в общении с Комоловым скорее восприняла бы в штыки, чем более спокойно и как-то... обычно, что ли. Теперь же ей казалось, что всё шло так, как и должно было, словно другой сценарий развития событий попросту невозможен. Со стороны это, наверное, выглядело ещё страннее, чем изнутри — впрочем, этого и следовало бы ожидать, — но именно для Арины всё было... хорошо? Может даже слишком хорошо. У неё будто появился друг, от которого можно ничего не скрывать, даже тех вещей, из-за которых её могут посчитать сумасшедшей. Раньше это был Дима Рыжов, с которым Гордеева могла и просто поговорить, и обсудить почти всё на свете. Перемены свернули не в ту сторону, и если раньше Арина даже не позволила бы подобному случиться, но в нынешнее время была только рада.
Когда до семи вечера оставалось несколько ничтожных минут, Гордеева успела подумать, что слова Джокера всё же оказались шуткой. И неважно, что время ещё не подошло. Но как только часовая стрелка встала ровно на цифре семь, раздался звонок в дверь. Секунда в секунду. Арина вздрогнула и даже удивилась такой пунктуальности, потому что ни с кем и никогда подобного не было: либо приходили раньше, либо сильно опаздывали. Вставая со стула, она опёрлась ладонями на столешницу и лишь сейчас заметила, как дрожат руки. Волнение накрыло с головой, словно до этого момента Гордеева до конца не верила, что Саша приедет. Она вышла в коридор за секунду до того, как из комнаты Ромки выглянула Инна Михайловна.
— Это твой сегодняшний кавалер? — поинтересовалась она с лёгким смешком.
— Да, — чуть дрогнувшим голосом ответила Арина и подошла к двери.
Инна Михайловна ушла, а Гордеева выдохнула с облегчением — она не говорила матери с кем именно встречается, иначе долгого и ненужного разговора было не избежать. Открыв дверь, первым Арина увидела перед собой букет из розовых пионов с вкраплениями маленьких голубых цветочков. Букет оказался таким большим, что полностью закрыл Гордеевой обзор на всё остальное.
— Что это?..
— Сара Бернар, — раздался голос Джокера, и Арина вздрогнула. Хотя кого ещё она ожидала услышать?
— Что? — в непонимании уточнила Гордеева, чуть сдвинув брови к переносице.
— Сара Бернар, — повторил Саша и опустил букет, выглядывая из-за него, — сорт пионов такой. Ты спросила что это, я и ответил.
Хлопая глазами, Арина не сдержала улыбки. Было приятно не только получить подобную роскошь, какой прежде никто не дарил, но и знать, что Джокер не только узнал сорт цветов, но и запомнил. В понимании Гордеевой такая мелочь была редкостью и стоила особого внимания.
— Спасибо, — пробормотала она, глядя на букет, оторвать взгляд от которого было почти невозможно. — Даже не знаю, что сказать...
— Ты и так уже сказала, — ухмыльнулся Саша и вручил ей цветы. — Бери и поехали, у нас столик забронирован на восемь.
— А... Да, конечно.
Арина поспешно забрала у него букет и чуть не уронила. Тяжёлый. Помня, что в зале есть большая ваза, которая вполне может подойти под такие габариты, Гордеева быстренько достала её из шкафа, наполнила водой и поставила цветы, решив разобраться с ними уже после возвращения. Подхватив сумочку и обувшись, вышла из квартиры.
— Так мы в «Воронок»?
Саша хмыкнул, словно она сказала какую-то наивную глупость.
— Обижаешь. В «Лебединое озеро».