Плёнка #36
Юэн сел как можно дальше от Келлена, чтобы уж наверняка хотя бы не стошнило. Однако запах псины он чувствовал, даже находясь за другим концом столика.
«Грёбанное обострённое обоняние».
Рикки расположился рядом. Сцепив длинные пальцы, Нат устроился напротив, не спуская с Юэна задумчивого взгляда холодных синих глаз.
— Что будем заказывать? — изучая меню, весело спросил Тим. Он сидел между Натом и Келленом и на фоне них выглядел хрупко и очень ярко.
Долговязый настоял встретиться всей группой. Если не на репетиции, то хотя бы просто посидеть в баре и поговорить. Разговор им действительно был необходим. Некоторые вещи лучше обсуждать вживую, а не в общих чатах.
Когда они перекусили, обменялись шутками и последними новостями, и обстановка стала более неформальной, Юэн, прокашлявшись и прочистив горло, начал:
— Итак, по поводу того, ради чего мы здесь собрались, — он скользнул взглядом по ребятам, которые с напряжением и интересом смотрели на него. Юэн сглотнул неприятный плотный ком. Неужели он снова станет катализатором распада коллектива? Всё прекратится из-за него? Нет. К чёрту такие мысли. Он сделал глубокий вдох. — Увы, сейчас я не готов выкладываться на репетициях и концертах на сто процентов. Я... получил небольшую травму и хочу восстановиться.
— Что-то серьёзное? — сомкнув брови на переносице, обеспокоенно спросил Тим.
— Нет.
— Что-то с голосом? — спросил Келлен.
— Нет. С голосом всё нормально.
— Ты не можешь играть на гитаре? — тихо поинтересовался Рикки.
— Могу.
Скрестив руки на груди, Нат посмотрел на Юэна с подозрением, потом усмехнулся.
— Не знаю, что это может быть, — ехидно улыбаясь краешком рта, сказал он, — но, надеюсь, это случилось не во время того, как вы с Бернардом...
Юэн метнул в него молнию взглядом и двинул ногой по голени под столом.
— Всё молчу. Рот на замке, — сказал Нат, снабдив последнюю фразу соответствующей жестикуляцией.
Юэн давно привык к его специфическим шуткам, но в последнее время они, бывало, сильно раздражали. Будто Нат через эти шутки как бы невзначай хотел подсмотреть за чужой интимной жизнью. А Юэн не терпел подобного и ревностно оберегал их с Берном личные границы даже от лучшего друга.
— Оставим подробности, они не важны, — возвращаясь к основной теме разговора, сказал Юэн. — Важно определиться, что будет дальше с группой. Чтобы всё не пошло по одному месту, вы вполне можете собираться на репетициях и без меня. Могу даже договориться о выступлениях в «Синем светильнике».
— Совсем не то... — грустно протянул Тим.
— Поддерживаю, — сказал Рикки.
Келлен просто утвердительно кивнул, а Нат посмотрел на Юэна и расплылся в широкой улыбке.
— Ты — неотъемлемая часть коллектива, — сказал он. — Залечивай свои крылышки, птичка, и возвращайся. Мы будем ждать. Потому что без тебя у нас ничего не получится.
Остальные активно закивали, целиком и полностью соглашаясь со словами Ната.
— О Боже, я сейчас расплачусь, — с театральной грустью произнёс Юэн, сделав вид, будто смахивает слёзы. — Но если серьёзно, — он искренне улыбнулся и поднял на ребят взгляд, — я на самом деле тронут. Спасибо. И знаете, возможно, небольшой перерыв даже к лучшему. Скоро всё равно все начнут активно готовиться к Рождеству.
— Пожалуй, я тоже не против перерыва, — сказал Тим, легонько похлопывая широкими ладонями по поверхности стола. — Мы обычно намного раньше начинаем готовиться к праздникам, упаковываем подарки, украшаем дом, а потом собираемся всей бо-о-ольшой семьёй. То, что репетиций не будет, обидно, однако для меня это время, когда можно побыть с семьёй. Ещё на Рождество я хочу познакомить родителей с Ша-арлин. Для меня это волнительный момент.
— Ух ты, — присвистнул Юэн. — У вас, кажется, всё сёрьезно?
— Да, — радостно кивнул Тим.
— Должен признать, — вклинился Нат, нервно ёрзая за столом, — у меня тоже есть кое-какие важные дела, которые хотелось бы решить до Рождества. Так что я тоже целиком и полностью поддерживаю перерыв.
Они пересеклись с Юэном взглядами. Нет, долговязый сказал это явно не для поддержки общего морального настроя. У него тоже что-то произошло, о чём он решил умолчать.
— Ну-у, а у меня... — откликнулся Рикки, сидевший рядом, — не то чтобы было что-то важное, но вышел последний сезон аниме, которое я смотрю уже лет пять. Весь фандом на ушах, так что...
— Вполне неплохой повод, — кивнул Юэн.
Все автоматически посмотрели на Келлена.
— Я тоже должен что-то сказать, да? Такие порядки? — усмехнувшись, спросил он. — Ладно. Так совпало, что на днях случилось кое-что важное. Мы с Роуз наконец начали общаться, отношения сдвинулись с мёртвой точки. При встрече я, правда, наговорил ей много лишнего, спровоцировав ещё одну ссору, но хотел бы по горячим следам загладить свою вину. Честно сказать, пока это занимает мои мысли, а не музыка. Однако не знаю, что я мог бы сделать...
— Позвони ей с предложением встретиться, — сказал Юэн, пожав плечами. — Если сидеть и просто размышлять — ничего явно не изменится в лучшую сторону. Не знаю, что там обычно советуют, чтобы загладить свою вину? Купи ей букет цветов.
— Букет цветов? — цокнул Келлен. — Да она изобьёт меня им же.
— Так в том весь и смысл! — воскликнул Юэн. — Позволь ей себя избить букетом. Во-первых, ей не придётся смотреть, как цветы медленно увядают в вазе. Во-вторых, это безопаснее, иначе она возьмёт что-то потяжелее. В-третьих, она выплеснет на тебя всю злобу и ей полегчает. А когда полегчает, то конструктивный разговор будет вести гораздо проще.
— Даже не знаю, — с сомнением задумчиво произнёс Келлен.
— Кел, ты хочешь быть с ней? — спросил Юэн напрямую.
— Да, но... а если ей без меня будет лучше?
— Что за нытьё? Все эти фразы, вроде «без меня будет лучше», звучат так, будто ты сам не уверен в своих чувствах. Ты хочешь быть с ней? — твёрдо спросил Юэн, выделяя короткими паузами каждое слово. Люди с соседних столиков обернулись в его сторону. — Да или нет?
— Да.
— Тогда поднял свой зад и погнал реанимировать эти отношения. Если уж она останется категоричной и равнодушной, тогда будешь раскисать. Придёшь, поплачешься. Закажем тебе для начала две пинты тёмного нефильтрованного пива, дальше посмотрим по обстоятельствам.
С соседнего столика на такую речь даже зааплодировали. Нат и Тим подхватили и тоже захлопали.
— Когда это ты успел стать консультантом по семейным делам? — поинтересовался Нат.
— Прошёл бесплатный вебинар на прошлой неделе. Как думаешь, уже пора брать за это деньги?
Посетители, сидевшие вдалеке и не понимающие, в чём смысл, тоже оживились. Юэн с удовлетворением отметил, что ему по-прежнему нравится ловить внимание публики. Хорошо, значит, и от сцены его не отвратило.
— Предлагаемая тобой стратегия с букетом звучит абсурдно, — сказал Келлен, когда шум оваций стих, — но что-то в ней есть.
— Действуй, Ромео, — взмахнул рукой Юэн. — И помни: чем дороже и красивее букет, тем приятнее ей будет им тебя избивать. На старт!
— Что, прямо сейчас?
— А чего ждать? Лови момент. Прошлого не существует. Будущего тоже. Есть только настоящее, которое всегда ускользает, как песок сквозь пальцы.
— Ух ты, давно в тебе философ не заговаривал, — со смешком отметил Нат.
Келлен несколько секунд сидел, просто переводя взгляд с одного на другого. Потом, замотивированный, с горящими глазами поднялся, попрощался и ушёл. Юэн вздохнул с облегчением. Наконец он мог спокойно и свободно дышать, а то от запаха псины уже не знал, куда себя деть. И так вжимался в стену, будто хотел с ней слиться.
Будет неплохо, если Келлен помирится со своей девушкой. Тогда он съедет от родителей и от него не будет пахнут псинами, думал Юэн. Хотя может возникнуть другая проблема: Келлену больше не понадобится группа, ведь к музыке он вернулся из-за проблем с девушкой, и тогда после перерыва придётся искать нового бас-гитариста... Впрочем, будь что будет.
Они посидели ещё минут пятнадцать, потом начали собираться. Юэн перед выходом отлучился в туалет. Стоя перед зеркалом, плеснул в лицо холодной воды. Хотелось немного освежиться. Перед встречей он опасался, что разговор с ребятами будет напряжённым, однако всё обошлось. Видимо, каждый из них так или иначе чувствовал необходимость перерыва для решения собственных проблем.
Когда он вышел на улицу, увидел, что Тим усиленно отряхивает свою яркую куртку-палатку от грязи.
— Ты как? — спросил стоявший рядом с ним Рик, неловко переминающийся с ноги на ногу.
— Нормально, — ответил тот. — Спасибо за беспокойство.
— Что здесь произошло, чёрт возьми? — удивился Юэн. — Меня не было всего пару минут.
— Я просто... просто споткнулся, переступая порог, когда позвонила Шарлин, и... упал, — хмуро сказал Тим, продолжая отряхиваться.
— И какие-то придурки начали ещё подтрунировать... — с сожалением добавил Рикки.
— Обычно за короткий промежуток времени только я успеваю находить неприятности. Где эти придурки? — спросил Юэн, оглядываясь по сторонам.
— Я их отпугнул, — сказал Нат. Он держал между пальцами незажжённую сигарету. — Пригрозил, что придёшь ты и разорвёшь их в клочья — они убежали.
— Зря. Я бы размял кулаки, — Юэн демонстративно хрустнул пальцами. — А что они болтали? Я бы всё ещё мог вычислить их по запаху...
— Ничего особенного, — буркнул Тим. Он казался очень огорчённым. — Многих цепляет то, как я выгляжу. Делают выводы о моём характере и предпочтениям по одной только внешности. Я не впервые сталкиваюсь с таким отношением, но каждый раз как-то неприятно. У людей столько стереотипов!
Рикки поджал губы и покосился в сторону.
«Интересно, конечно, что они в итоге подружились».
Раньше Рик боялся просто смотреть в сторону мальчика-сахарка, а сейчас вполне нормально общался, даже беспокоился.
— Понимаю, — сказал Юэн. — Что бы там ни было, Тим, оставайся собой. Но знаешь, всегда можно поставить удар, и тогда количество тех, кто захочет к тебе цепляться, сократится.
— Такой себе совет, если честно. Не слушай его, Тим, — произнёс Нат, потирая мыском кроссовки асфальт. — Наша птичка вот умеет кусаться и всё равно находит неприятности.
— Вот именно, что я сам их нахожу, — усмехнулся Юэн. — Но другим не обязательно следовать моему пути. Достаточно просто уметь защищаться.
Нат хмыкнул и выудил из кармана зажигалку. Юэн покосился на него, морща нос.
— Я говорил, что мой дед умер от рака лёгких?
— Не помню.
— А о том, что пассивное курение вреднее обычного?
Нат поднял на него короткий взгляд и молча отошёл подальше, выбирая положение так, чтобы ветер дул в другую сторону.
— Нет, я бы не смог ударить человека. Наверное, даже в качестве защиты, — размышлял Тим. — Я пацифист до мозга костей.
— Ну все мы разные, — весело сказал Юэн, засунув руки в карманы куртки и переминаясь с пятки на мысок.
Рикки с задумчивым видом молча кивнул. Нат, как прокажённый, стоял поодаль и дымил в одиночестве. Друг был сегодня подозрительно немногословен. Несколько шуточек он сморозил на автопилоте, они не считаются. Нат подождал, когда Тим и Рик уйдут, и приблизился к Юэну. А Юэн от резкого запаха табака отшатнулся от него.
— Прогуляемся? — спросил Нат. — Тут недалеко есть классная кофейня. Угощу тебя кофе или рафом. Что хочешь?
— Хочу двухэтажный дом, машину и в отпуск на месяц.
— Извини, сегодня только кофе. Ну, может, ещё кусочек чизкейка или шоколадка.
— Ладно, сойдёт.
Кофейня оказалась небольшой, но довольно уютной. И многолюдной. Приятно пахло кофе, выпечкой и горячим шоколадом. Нат с Юэном взяли по напитку на вынос и не стали задерживаться.
— Расскажешь, что на самом деле происходит? — спросил Нат, когда они вышли на улицу. Около кофейни небольшими группками стояло множество их сверстников и подростков. — Можешь вешать лапшу на уши ребятам, но со мной такое не прокатит. Мы слишком давно знакомы, чтобы понять — ты не стал бы делать перерыв из-за пустяковой травмы.
— Я не против поговорить, но в менее людном месте, — кивнул Юэн, сжимая ладонями стакан с кофе.
— Ладно, есть одно подходящее местечко. Правда, я обычно туда вожу, чтобы потискаться.
— У меня ещё есть шанс сбежать?
Нат усмехнулся.
— Думаю, для разговоров тоже подойдёт.
Они пришли к небольшому стадиону с длинными деревянными скамьями на трибунах, которые в вечернее время почти пустовали. Кое-где сидели только парочки. На поле за сеткой парни, громко крича и ругаясь, играли в футбол. Нат устроился на ряд ниже, вытянув длинные ноги на скамье.
— Так и что случилось с птичкой?
И Юэн... рассказал. Не вдаваясь в подробности. Свои умозаключения и опасения. Само собой, также не упомянув про сомнительный курс самопсихотерапии в машине с Берном. Нату знать подобное ни к чему. Рана на ноге затянулась. С паническими атаками тоже удавалось справляться, не так хорошо, как некоторое время назад, до укуса, но Юэн медленно двигался к прежнему уровню контроля. Однако что-то глубоко внутри будто бы сместилось.
— Я пока не хочу выходить на сцену, — сказал он, крутя в руке стаканчик с кофе.
— Только не говори, что перегорел к музыке.
— Нет, но... — Юэн замялся, не зная, как доходчивее объяснить своё состояние, — в последнее время в песнях появилось много личного.
— Это заметно, — согласился Нат.
— Сейчас я не могу выкладываться на полную мощность, а в полсилы работать не хочу. Нет ничего хуже делать что-либо без желания и вдохновения, заранее зная, что результат будет слабым и только расстроит. В музыке очень много меня, а меня во мне на данный момент как будто мало.
Нат глубоко вздохнул и опустил взгляд на свой стаканчик.
— Мне больно это слышать.
— Мне больно это чувствовать, — угрюмо хмыкнул Юэн. Он сделал несколько глотков кофе. Сладкий привкус на языке быстро растаял, осталась только горечь. — Я могу играть дома, но не уверен, что выступать на сцене — хорошая идея. Я как оголённый провод. Ощущение — если выйду перед людьми, то истлею, расплавлюсь. Не хочу пока обнажать личное.
— Я понял, — сказал Нат и приподнялся на скамье, согнув ноги в коленях. — Ты — оголённый провод. Тебе нужен перерыв, чтобы эм-м... нарастить оплётку?
— Да, примерно так, — усмехнулся Юэн. — Я знаю, что всё придёт в норму. Вопрос времени.
— Я буду ждать. Хоть вечность.
Юэн поморщился.
— Ты что, пересмотрел мелодрам и нахватался оттуда слащавых фразочек?
— Даже если я и посмотрел пару фильмов, что в этом плохого? Некоторые из них вполне себе ничего... под настроение.
— Ты смотришь мелодрамы? Я думал, тебе нравятся ужасы и боевики, а ещё комедии с чёрным юмором.
— Мои вкусы разнообразны и специфичны, — улыбнулся Нат.
— Об этом я давно в курсе.
Они оба засмеялись. Шутки были далеко не остроумными, но смех снижал градус серьёзности, развеивал напряжённость. А им ещё надо было поговорить и о других важных вещах. И пока они преодолели только первую ступеньку.
— Ты знал, что у Челси такие проблемы со здоровьем? — спросил Юэн.
— Да, — кивнул Нат, сняв крышку со стаканчика и громко отхлебнув кофе.
— И давно?
— Узнал, после того как мы с ней...
— Так ты был расстроен из-за этого?
— Не совсем, — повёл плечами Нат. — Я уже говорил, что после случившегося чувствовал себя странно. Думал, может, мне так паршиво из-за того, что мы долгое время играли с Челси в одной группе, и я воспринимал её больше как коллегу, а тут вдруг разом всё изменилось. На твоём дне рождения мы с ней увиделись и поговорили. Я надеялся, что меня отпустит, но нет, я не смог выкинуть ситуацию из головы.
Юэн сделал глоток остывающего кофе. Он помнил, что случайно стал свидетелем, как Нат и Челси разговаривали. Слышал только кусочек беседы, лезть в их отношения не хотелось, но сейчас картинка начинала медленно складываться.
— В общем, после я пригласил Челси на, скажем так, свидание. Мы неплохо провели вечер, сходили в кинотеатр, погуляли, и я предложил ей... встречаться. На успех не надеялся, но подумал, почему бы и не попробовать? Я явно отношусь к ней иначе, если столько времени беспокоился. В конце концов, нас уже не объединяет группа, и если мы окончательно разругаемся, то хотя бы никого не подведём.
— И что она ответила? — нахмурился Юэн.
— Она была удивлена, как и я сам, — усмехнулся Нат. — Предложила пойти к ней домой. Я даже обрадовался, что это ответ «да», но у нас ничего не было. Она просто не хотела говорить на улице. Мы сели на кухне. Я немного похозяйничал и сварил кофе. Я ведь хорошо его варю. И в тот раз получился такой насыщенный...
— Ближе к теме.
— Она всё рассказала. Про то, что нашла у себя уплотнение, и чем оно чревато. Про то, что мать её умерла от рака груди. Она была подавлена и наткнулась тогда на меня после концерта...
— Выражаясь иными словами: она закрыла свой гештальт относительно тебя, опасаясь смертельного исхода.
— Звучит так себе, — угрюмо хмыкнул Нат. — Но что-то вроде того. Она подумала: была не была, какая разница, если я могу умереть через пару месяцев? На момент, когда Челси мне всё это рассказывала, она ожидала результата анализов. Она не хотела вступать в серьёзные отношения и не думала, что я предложу ей встречаться. Потом пошутила, что мы можем, конечно, попробовать, но есть вероятность, что это будут ещё одни мои недолгие отношения. Меня такое не устраивает, даже в качестве шутки.
— Почему? — машинально спросил Юэн. — Я имею в виду: рак у неё не подтвердился, ей сделали операцию, и в теории пока ничего здоровью не угрожает. В чём проблема? Да и если когда-нибудь выявят онкологию, это ещё не конец. Люди проходят лечение и многим помогает...
— Что если болезнь вернётся, когда я привяжусь к Челси? — перебил Нат. — Не хочу наблюдать за тем, как человек рядом со мной будет загибаться.
— По твоей логике, зачем тогда вообще с кем-то сходиться? К друзьям тоже привязываешься, знаешь ли. Что тогда? Ни с кем не общаться? Каждый человек может умереть в любой момент. Несчастный случай, инфаркт или ещё что. Избегание — не защита. Это просто избегание.
— Я и не отрицаю, что от несчастных случаев никто не застрахован. Но это другое. У тебя нет выбора, поэтому приходится принимать то, что подкидывает судьба. А вот так осознанно вступать в отношения с человеком, который смертельно болен, или есть высокий риск того, что он заболеет, — я пас. На это нужно много моральных сил. В случае с Челси я понял, что пойти на такое не смогу.
Юэн понимающе закивал. Он не знал, что можно ответить. И главное, надо ли. Нат был честен в первую очередь с самим собой. Не увиливал, не оправдывался, просто сказал, что не готов. И, возможно, действительно то, что Нат и Челси не сошлись, было к лучшему.
А ещё Юэн давно задавался вопросом: можно ли считать способность Бернарда эквивалентом какой-нибудь болезни? Наверное, да. В какой-то мере так оно и было. Однако у Юэна даже не возникало моральных дилемм. Он как-то давно и сразу принял, что останется с Берном, независимо от того, что их ждёт дальше.
Они молчали минут пять. Футболисты что-то не поделили, и дело едва не дошло до драки, но в итоге просто покричали друг на друга, потолкались и продолжили играть.
— И что же у тебя за дела, которые нужно успеть решить до Рождества? — спросил Юэн. — Ты явно ляпнул это не просто так. Это что-то, не связанное с Челси, как я полагаю.
— Самое интересное оставляем напоследок, — усмехнулся Нат. — В общем... Как это там говорится? Можешь поздравить меня, я скоро стану отцом.
— Ты... что? — воскликнул Юэн. Он встрепенулся и пролил кофе себе на штаны. — Чёрт!
— Да, я тоже ещё не могу принять эту новость, но ничего на себя хотя бы не проливаю.
Юэн полез проверять карманы на наличие салфеток. Может, одна-две где-нибудь завалялись. Был бы Берн рядом, он бы уже выдал целую пачку. Тем не менее Юэн нашёл у себя один смятый бумажный платок. Остался, наверное, после попытки остановить носовое кровотечение у Берна тогда в больнице. И почему он сейчас об этом вспомнил?..
— Хотел бы, чтобы это оказалось просто не самой оригинальной шуткой, но, видимо, это вовсе не она... — пробурчал Юэн, оттирая штаны.
— Это не шутка, — согласился Нат.
Юэн поднял на него взгляд.
— Только не говори, что Эрика забеременела от тебя.
— Эрика? — спросил Нат таким тоном, будто впервые услышал это имя. — А-а, ну. У нас с ней ничего не было, если ты об этом. Она милая, особенно когда стесняется, но мы с ней встретились пару раз, и я понял, что она — совсем не моё. Впрочем, в отношении меня она поняла нечто аналогичное, так что я даже не расстроился.
— Ладно. Кто тогда эта несчастная?
— Если помнишь, я как-то рассказывал про горячую брюнетку, с которой познакомился по сети.
Юэн приподнял бровь.
— Извини, я сбился со счёта, сколько у тебя таких «горячих брюнеток» было. Пятьдесят? Семьдесят восемь? Двести сорок четыре?
— Остряк хренов, — беззлобно буркнул Нат. — Короче, её зовут Кэнди. Или Кэтрин, я что-то забыл. Мы встречались несколько раз. Она красивая. Какая на характер — не знаю. Не было времени узнать друг друга лучше. Я запомнил её, потому что у меня с ней порвалась защита. Не то чтобы я тогда сильно об этом забеспокоился, и раньше иногда бывало, но на днях Кэнди написала, что беременна. Вот.
— А ты уверен, что она беременна от тебя? — с сомнением спросил Юэн, сжимая пальцами салфетку. — У неё таких как ты наверняка примерно столько же, сколько у тебя таких как она.
— Она скидывала справку от врача, и мы подсчитали по датам, вроде всё сходится. К тому же она уверяла, что после меня у неё никого не было. Типа я был такой незабываемый...
— И что теперь? — спросил Юэн.
— Без понятия, — просто сказал Нат, разведя руками в стороны. — Мы либо женимся и растим ребёнка, либо она делает аборт.
Он так легко об этом говорил, будто сообщал о чём-то обыденном, что случается каждый день со всеми, вроде походов в магазин за продуктами. Юэн не мог пока осознать новость. Но Нат, видимо, тоже.
— Наверное, о последствиях нужно думать прежде, чем ложиться с кем-попало в постель.
— Снова твои поучительные консультации, — с лёгким раздражением бросил Нат. — Тоже мне эксперт по отношениям...
— Вы ещё не обсуждали, что будете делать? — пропуская издёвку в свой адрес, нахмурившись, спросил Юэн.
— Не особо. Она сама в растерянности и пока не определилась.
— А чего хочешь ты?
— Честно сказать, заводить семью я не готов. Какой из меня отец?
— Так ей и скажи.
— А если она решит оставить ребёнка?
Юэн пожал плечами.
— Её право. Но если ты чувствуешь, что к такому не готов, лучше сказать прямо. На недосказанности и лжи в такой ситуации вряд ли можно далеко уехать. Возможно, она тебя возненавидит и обидится на всю оставшуюся жизнь, а ты будешь страдать от чувства вины. Ну или можешь попробовать принять ответственность за свои поступки и чуточку повзрослеть, и кто знает, может, из этого что-то выйдет. Может, вы с этой Кэнди или Кэтрин когда-нибудь даже полюбите друг друга. Или что-то типа того. Как в типичной мелодраме, где герои сначала мыслят нижними чакрами, а потом всё оставшееся эфирное время долго и мучительно стараются выяснить, а есть ли у них вообще чувства друг к другу.
— Ага, очень правильные слова, — раздражённо заметил Нат. — Без обид, но, наверное, легко болтать так, когда не ты оказался в такой ситуации. И вряд ли теперь окажешься...
Юэна это царапнуло. Как будто не существовало других ситуаций, где тоже нужно делать сложный выбор.
— Я всего лишь озвучил возможные варианты, — процедил он. — Что делать со своей жизнью — решать тебе.
— И почему я чаще выбираю девушек? — обречённо вздохнул Нат. — С парнями в этом плане проще. Никаких случайных беременностей.
— Ну да, никаких беременностей... — тихо сказал Юэн и взял стаканчик с остатками кофе. Но допивать что-то уже не хотелось, и он поставил его обратно на скамью. — Значит, рядом с собой ты предпочитаешь видеть «удобных» людей? Никаких болезней, никакой ответственности...
— А чего такого? — с невозмутимым видом спросил Нат. — Считаю, что жить надо так, как удобно тебе. И выбирать тех, с кем комфортно.
Тут с Натом сложно было не согласиться. Просто понятие комфорта у всех разное. Юэн даже не задумывался о своём «удобстве» рядом с Берном. Половая принадлежность тоже не имела никакого значения. Юэн спокойно принимал Берни с явными «неудобствами», вроде способности медиума и нарушений сна. И плохого самочувствия после встреч с призраками. Из-за кошмаров Берна Юэн тоже просыпался по ночам. Но он не хотел отдаляться. Никогда. Наоборот желал быть рядом как можно чаще и дольше. Потому что моментами было тяжело, но в остальном комфортно. Им взаимно было хорошо друг с другом, а совместное преодоление проблем только укрепляло связь и доверие. По крайней мере Юэн так чувствовал.
— По-твоему, это нормально, бежать при первых трудностях друг от друга, а не стараться преодолеть проблемы вместе? — напирал Юэн.
— Если вы не устраиваете друг друга, то да, почему вы должны быть вместе? — непонимающе спросил друг. — Например, как мы с Челси. Как оказалось, серьёзные отношения нам обоим не нужны. Поэтому мы расстались.
— Вы и не сходились. То, что случилось между вами, было следствием её давней симпатии к тебе и страхом смерти.
Нат нахмурился и холодно посмотрел на Юэна.
— Слушай, я прекрасно понимаю, что я мудак, который не хочет брать на себя ответственность и не готов к серьёзным отношениям. Да, я эгоист и лучше выберу «удобного» человека, чем буду примиряться с его индивидуальностью. Но при этом я ведь ничего не требую в ответ. Я просто принимаю, что в какой-то момент могу оказаться так же неудобен для кого-то, и тот человек меня бросит. Мне вроде как комфортно. А вообще подбирать «удобных» людей — это какая-то утопия. Сам видишь, в какой я оказался ситуации.
— Да уж, ситуация так себе... — Юэн поднялся с места. — Надеюсь, перерыв действительно пойдёт всем нам на пользу. Как раз у меня будет время расписать все возможные варианты продвижения нашей группы. После Рождества у нас много работы.
— Уже уходишь? А я думал, мы ещё посидим и поболтаем.
Нат тоже поднялся и переместился на ряд Юэна.
— О чём? Есть ещё какие-то новости? Ещё один ребёнок, но уже от другой девушки?
— Превышаешь норму по остроумию, — съязвил Нат. — Но нет, из новостей только те, что озвучил. В остальном у меня всё по-старому.
«Вот именно, — подумал Юэн. — Ты всё-таки не меняешься, Нат».
— Ладно, дружище, спасибо за кофе, который я частично пролил себе на штаны, я что-то проголодался, а дома ждёт сочный ужин...
Юэн сделал шаг в сторону, однако Нат мягко опустил руку ему на плечо.
— Слушай, не знаю, как ты, а я заметил, что в последнее время наше общение стало каким-то... натянутым. Раньше всё было иначе.
— В том и дело, что раньше было раньше, — сказал Юэн, убирая руку Ната со своего плеча. — Всё изменилось, мы в том числе.
— Люблю эту твою возвышенную философию, но, если честно, меня это беспокоит.
— Много беспокоишься. Я напишу тебе несколько рецептов успокоительных чаёв. Пока.
— Юэн, — Нат снова его остановил.
Юэн устало вздохнул и повернулся корпусом.
— Что?
— Это из-за Берни?
— При чём здесь он? — хрипло спросил Юэн, чувствуя нарастающее внутри раздражение.
— Ты изменился, когда познакомился с ним.
Юэн фыркнул и стиснул зубы.
— На что намекаешь? — с колкостью бросил он. — Что я стал для тебя «неудобным другом»?
Нат в задумчивости нахмурился и убрал свою руку.
— Скорее, стал той ещё занозой в заднице.
— Что ж, спасибо за комплимент, — буркнул Юэн с едким сарказмом. Их шутки порой действительно казались натянутыми. Юэн это заметил давно.
Нат несколько секунд непонимающе на него смотрел. Он приоткрыл рот, но ничего не говорил.
— Знаешь, — сказал Юэн, — раньше мне казалось, что мы с тобой очень похожи. Но чем дальше, тем больше я вижу различий.
— Это с намёком на то, что я остался идиотом, а ты весь такой стал правильный.
Юэн тяжело вздохнул.
— Нет. Просто осознаю, что мы всегда были абсолютно разными. И двигаемся мы с тобой в разных направлениях. Иногда мне кажется, что ты несёшься в какую-то пропасть. Осознанно.
Нат едко выдохнул. От него несло табаком. Этот запах тоже раздражал, как и запах псины.
— Может, поучишь меня жить? Раз стал таким умным, — прошипел Нат.
Юэн поморщился, осознавая, что кровь начинает закипать в жилах. Разумом он понимал, что объективных причин для перепалки нет. Каждый на эмоциях по своим личным причинам, и они оба просто сталкивались едва ли не на пустом месте, но остановиться было сложно. Суть слов была не так важна. Они сейчас в таком состоянии, что могли бы сцепиться и из-за вкуса кофе или цвета футбольного поля. Иногда повод не имел значения.
Предчувствуя, во что может всё вылиться, Юэн сделал попытку прекратить назревающий конфликт, хотя, конечно, легче было бы решить всё другим способом. Просто немного помахаться кулаками, чтобы выпустить пар.
— Не в моей компетенции тебя учить жить. Я не записывался ни в защитники, ни в спасатели. И ты в моих советах и помощи не нуждаешься. Дальнейшее выяснение отношений считаю бессмысленным, — решительно и сухо сказал Юэн. — Давай прекратим этот глупый разговор.
— И это говорит тот, кто обычно сначала бьёт, а потом думает.
Странно, но после этих слов Юэн... успокоился. Раздражение улеглось, на его место пришла почему-то усталость. На самом деле Юэн даже не удивился бы, если бы они с Натом в итоге подрались из-за какой-то ерунды, просто потому, что между ними нечто такое назревало уже давно. Но сейчас всё было иначе. Может, из-за того, что Юэн сам морально устал из-за всех приключившихся в последние месяцы событий. Может, ему просто стало жаль друга, оказавшегося в сложной ситуации с необходимостью сделать судьбоносный выбор. Может, Юэн наконец перестал видеть в Нате себя.
— Увидимся после праздников, — сказал Юэн. — Но если нужна будет какая-нибудь помощь — пиши.
— Стой, — Нат вдруг приблизился. — Помощь нужна сейчас.
Сильно запахло табаком. Юэн повернул голову в сторону и интуитивно задержал дыхание.
— Какого хрена?
— Можешь... можешь мне врезать? — спросил Нат, вытягивая шею и как бы подставляя лицо.
Юэн вздёрнул брови от удивления.
— Ты же мой самый лучший друг. Конечно, могу, — хмыкнул он. — Только зачем?
— Я не знаю, что делать.
Сейчас Нат выглядел гораздо более потерянным, чем в начале их разговора. Вообще за всё время их знакомства Юэн редко когда видел друга в подобном состоянии. Нат умел сохранять позитив в сложных ситуациях. Да и вообще будто бы был равнодушным ко многому.
— И думаешь, это поможет?
— Не знаю! Проверим! — воскликнул Нат, сделал шаг назад, склонился и с призывом пошевелил пальцами. — Ну давай, бей.
Юэн сжал кулак и приподнял руку.
— Я что-то не могу просто так. Подобрел, что ли.
— Да, брось, — всплеснул руками Нат, потом вдруг вцепился Юэну в куртку. — Ну же!
— Провокация не работает должным образом. Я спокоен как монах в горном монастыре. Ом-м-м.
— Я сейчас закурю и буду дышать тебе дымом в лицо.
— Так, ладно, это уже угроза. Но мне достаточно будет развернуться и уйти.
— Я могу сморозить пару мерзких шуток про вас с Берни. Будет очень неприятно, обещаю.
Склонив голову набок, Юэн скрестил руки на груди.
— Но если честно, — продолжил Нат, — не хочу потом ходить с гипсом и без головы. Так что...
— Согласен, — кивнул Юэн. — Обойдёмся одной профилактической пощёчиной.
***
Полусидя на кровати с ноутбуком, Юэн искренне старался закончить все рабочие дела, но постоянно отвлекался. То его внезапно привлекало окно, в которое порывистый ветер бросал мокрый снег с дождём. То он бездумно листал ленту новостей в телефоне, не особо вникая в то, что видел или читал. То порывался позвонить Берну и поболтать, но в итоге только писал ему короткие сообщения и отправлял картинки.
Сегодня Юэн работал удалённо, хотя предпочёл бы даже в такую плохую погоду отправиться в клуб, чем сидеть дома. Одному в четырёх стенах было скучно.
Отложив ноутбук, он поднялся с кровати, потянулся и спустился на кухню. Чайник поставил греться по привычке и полез в шкафчик за кофе. Хотелось чего-то бодрящего, чтобы не уснуть и хоть как-то развеять хмурость дня. Едва он включил огонь, как услышал, что открылась входная дверь.
— Вовремя, — сказал Юэн, выглядывая в коридор. — Я только-только поставил чайник, а у тебя, видимо, сработало чутьё, и ты сразу телепортировался сюда.
— Так и было, — усмехнувшись отозвался Берн, снимая куртку и обувь.
Он уже третий день возвращался раньше обычного. От промёрзших стен в студии исходил пронизывающий до костей холод. Его старый обогреватель сломался, а новый задерживался в доставке, поэтому по возможности Бернард брал работу на дом. Сидел в тепле и удобстве, выпивая одну чашку чая за одной.
— Погода не лётная, да? — спросил Юэн.
— Отвратительно. Мокро, холодно и скользко, — поёжившись, ответил Берн и направился к ванной комнате.
Застыв в кухонном проёме, Юэн подождал, пока тот вымоет с дороги руки и снова окажется в коридоре. Настроение сразу поднялось, как приехал Берни. Даже мокрый снег с дождём прекратился. Или просто перестал осыпать конкретно их дом.
— Что такое? — спросил Бернард, приглаживая волосы пальцами как расчёской. От него ещё веяло уличным холодом, а на щеках играл слабый румянец.
— Вход только по пропускам, — строго сказал Юэн, упираясь ладонями в косяк.
Бернард хмыкнул. Поднялся на мысочки, и Юэн повторил его движение. Затем опустился, будто хотел пролезть под рукой, однако Юэн тоже склонился и приподнял колено, блокируя лазейку.
— Природа нашего города удивительна, — сказал Бернард, оставив попытки попасть на кухню «незаконным путём». — В моём собственном доме появляется вдруг живой шлагбаум.
Выжидательно постучав пальцами по дверному косяку, Юэн улыбнулся, но с места не сдвинулся.
— Мы можем долго здесь стоять. Ноги у меня крепкие, а запас выносливости на самом высоком уровне, я сегодня почти весь день провёл в полулежачем положении.
Бернард хлопнул себя по карманам штанов.
— Кажется, я потерял пропуск. Может, пропустишь так?
— Нет, у нас тут серьёзная организация, а не проходной двор. Пропуск — или не видать тебе чая.
Бернард приблизился и скромно чмокнул его в лоб.
— Пойдёт?
— Мистер, вы серьёзно думаете, что такое прокатит? — с наигранным недовольством фыркнул Юэн, деловито приподнимая подбородок.
Бернард улыбнулся и, заключив его лицо в ладони, на несколько секунд приник к губам нежнейшим поцелуем.
— Неплохо, в смысле, совсем другое дело, — театрально прокашлявшись, ответил Юэн, освобождая проход. — Чем займёмся? — спросил он, подойдя к плите. — Я практически закончил с работой на сегодня, осталось только несколько звонков сделать.
— Пока не знаю. Голова болит, — вымученно сказал Бернард, опустив ладони на спинку стула.
— Заболел?
— Нет.
— Ни с кем из призраков не контактировал?
— Нет. Просто из-за погоды.
— Дать обезболивающее?
— Нет. Обойдусь рецептом матери.
Бернард вытащил из навесного шкафчика маленький заварочный чайник и принялся перебирать банки с травами. Юэн со скрипом мог запомнить, какие ингредиенты для чего добавлять. Он еле-еле выучил только рецепт успокоительного чая, а Бернард уже давно обходился без блокнота матери. Интересно, летом они будут бродить по лесу и делать запасы?..
— И есть не хочешь? — на всякий случай спросил Юэн, когда Бернард поднялся из-за стола с пустой чашкой.
— Позже. Пойду наверх, полежу немного.
Проходя мимо, Бернард потрепал Юэна по голове. Снова стало как-то тихо и скучно. Юэн остался на кухне один. Теперь, когда Берни был дома, работать не хотелось совсем, однако он всё же сделал несколько телефонных звонков, пока пил кофе. Кофейная гуща на дне и стенках сложилась в очертания ленты, которую Юэн идентифицировал как плёночную. А ещё остатки кофе подкидывали образы машины, бетонных плит, напоминающих надгробия, и широких листьев, похожих на листья папоротника.
«Ерунда какая-то».
В спальне Берни не обнаружилось. Покрывало было смято по-прежнему, Значит, он даже не ложился. Обклеенный стикерами ноутбук опасно лежал на прикроватной тумбочке (Берн бы заметил и поправил). За серым экраном окна покачивались деревья.
— Ты где, Би? Мы в прятки играем? — громко спросил Юэн, застыв в проёме. Он оглянулся через плечо на дверь фотолаборатории. — Бёрнс?
— Я здесь! — послышалось в конце коридора.
Юэн прикрыл спальню и двинулся на звук голоса. Дверь в комнату Берна была открыта, сам он, уже переодевшийся в домашнюю одежду, сидел в кресле. Свет настольной лампы был направлен на пустую стену около рабочего стола, напротив кровати.
В последнее время эта комната стала больше похожа на кабинет, чем на спальню. На столе прибавилось папок, пустых чашек и стопок с документами. Иногда, чтобы не мешать и самому не отвлекаться, Бернард уходил сюда работать. Правда, как бы он не хотел остаться с работой наедине, Юэн всё равно часто его навещал. Болтал о чём-нибудь, сидя на полу или валяясь на кровати. Иногда делал Бернарду массаж за рабочим столом, разминая его плечи и шею. Порой, видя что тот устаёт, отвлекал его от работы объятиями и поцелуями. Приносил чай или горячий шоколад и что-нибудь на перекус.
— Что ты тут забыл? — спросил Юэн, останавливаясь в центре комнаты. — Только не говори, что будешь работать.
— Хотел кое-что тебе показать, — сказал Берн, подхватывая большой скрученный трубой лист, стоявший около рабочего стола.
— Неужели ты сделал постер с моей той самой фотографией? Ты говорил, что всё уничтожил. Я снова тебе поверил...
Берн усмехнулся. Лист оказался, конечно же, не постером с неудачным кадром, а обыкновенной картой страны.
— Поможешь?
— Давай.
Карту они повесили рядом со столом, как раз туда, куда был направлен свет лампы (прям логово детектива, не иначе). А потом принялись отмечать на ней места, в которых успели побывать: синими стикерами те, где встретились с призраками, зелёными — обычные заброшки. В масштабе страны оказалось не так уж и много. Юэн предложил отметить розовыми стикерами места, где они с Берном целовались или обнимались. Бернард засмеялся, но стикеры протянул. Юэн с особым азартом налепил несколько. Помимо очевидных, отметил «Вайтбридж», где они впервые поцеловались, пусть и косвенно, Серпент-Капс и даже полусгоревший театр.
Сидя на полу перед картой, они пересматривали фотографии и статьи. Бернард вытащил из-под стола коробку. Юэн сперва подумал, что там тоже могут быть снимки, но оказался не прав.
Внутри были «сувениры», которые они прихватывали из заброшек: номерок от гардероба из полусгоревшего театра, брелок в виде лисы из кафе на позабытом шоссе, значок с эмблемой школы «Боунсроуд», два билетика на поезд из железнодорожной станции посреди леса, маленькая жестяная коробочка с засушенными цветами из детского приюта. Был ещё какой-то неопознанный ключ. Бернард сказал, что обнаружил его у себя в кармане после их повторного визита в «Вайтбридж» и он без понятия, какую дверь им можно открыть. Юэн ответил, что это отличный повод съездить туда как-нибудь в третий раз, чтобы уж наверняка разгадать все загадки дома отдыха, некогда бывшего поместьем. Из остальных мест либо не удалось ничего прихватить, либо «сувениры» находились не в коробке. Например, пилотский значок так и остался на воротнике вельветовой куртки Бернарда, которую Юэн обычно надевал «для злачных мест». А модель «катафалка Чилтона» стояла на полке рядом с куклой Эл.
— Мы вряд ли уже куда-то поедем в этом году, — сказал Бернард, смотря на карту. Они сидели рядом друг с другом в одинаковой позе — скрестив ноги. — Зимой возьмём перерыв от заброшенных местечек.
— Звучит грустно, будто очередной сезон любимого сериала подходит к концу и непонятно: будут ли его продлевать? Что если сценаристов настиг творческий кризис? Или режиссёр ушёл в запой? Оператор сломал ногу? Актёры располнели? Не выделили финансирования? Или аудитория просто потеряла интерес?
Бернард усмехнулся.
— Надеюсь, от призраков тоже удастся отдохнуть. Возведу вокруг себя защитный купол. И... к чёрту их. Я что-то устал.
— Маяк закрыт на технический перерыв. Смотритель временно покинул остров.
— Да. Так что это что-то вроде наших итогов, — сказал Бернард, кивнув подбородком на карту.
— Такие себе итоги, — широко улыбаясь, отметил Юэн, — если судить по розовым стикерам. Как-то их мало...
— Просто мы поздно начали, — усмехнулся Бернард и, улыбаясь краешками губ, посмотрел на Юэна. — Но в следующем году отыграемся.
— Я запомню твои слова, — с важностью произнёс Юэн и снова посмотрел на карту. — Надеюсь, появятся ещё какие-нибудь оранжевые стикеры.
— А они что будут означать? Места, где ты отнимал у меня еду? — съехидничал Берн, толкнув своим коленом колено Юэна.
— Да ладно, таких мест наберётся не очень много. И самое основное — это дом-ловец-снов, — сказал Юэн, дразняще показав Берну кончик языка. — Вообще-то, я думал, что можно отмечать города, в которых мы с группой будем выступать с концертами.
— Звучит неплохо, раз уж у нас появилась карта, то на ней можно отмечать что угодно.
— Если на то пошло... я читал, что в этом городе очень вкусная пицца, — сказал Юэн, указав на место на карте. — А здесь есть огромный музыкальный магазин.
— Съездим. Куда захочешь.
Юэн мечтательно смотрел на карту. Ещё столько мест, которые можно посетить вместе...
— Ю.
Он повернул голову и обнаружил, что Бернард лежал спиной на полу.
— Иди ко мне.
Юэн примостился рядом, однако Берн потянул его за бедро на себя и обхватил за пояс. Встав на четвереньки, Юэн навис сверху.
— Потом не говори, что это я как только, так сразу запрыгиваю на тебя, — с иронией сказал он.
Бернард улыбнулся, глаза его светились. Он молчал. Просто смотрел. Пальцы его легко и ненавязчиво поглаживали Юэну бока. От Берни тонко пахло травяным чаем. Немного тёплых ноток бергамота и слабый аромат шалфея. Было что-то ещё, но Юэн всё ещё плохо умел распознавать травы по запаху, хотя все их прекрасно чувствовал.
— Задумался над чем-то? — тихо спросил он.
Бернард с ответом помедлил, однако взгляда не отводил. Он облизнул собственные губы, и Юэну захотелось сделать с его губами то же самое.
— Когда ты рядом, я ощущаю дом тем местом, в которое хочется вернуться, — произнёс Бернард. Юэн в задумчивости склонил голову набок. — Раньше, когда отец был жив, я сбегал отсюда в студию. Потому что здесь было холодно и одиноко, как во всех этих заброшенных местах с разницей лишь в том, что дом всё-таки обитаемый. Я и сам был в этом частично виноват, потому что избегал серьёзных разговоров с отцом. А потом мне и студия начала надоедать и я ухватился за предложение Эллен о переезде. Но сейчас всё иначе. Я не отказываюсь от переезда, просто уже не так сильно хочется куда-то убегать. Дом стал уютным. С тобой.
Юэн склонился близко к его лицу. Ему хотелось что-то ответить на такое откровение, тронувшее его, однако вместо слов в голове играла только музыка и текст песни.
«Останься со мной
И не уходи
С рассветом,
Ты — мой свет,
Который светит
В самую мою тёмную ночь
Останься со мной
И не уходи
С закатом,
Ты — мой дом,
Который спасает
В самую страшную бурю»
Он коснулся носом кончика носа Бернарда.
— Знаешь, — сказал Юэн, — раньше мы подолгу могли сидеть на кухне, а сейчас всё ближе к горизонтальному положению: лежим на диване или кровати, или просто на полу, как сейчас. Стареем?
— Ничего не имею против наших горизонтальных положений.
Бернард приподнял подбородок и приоткрыл рот. Его пальцы скользнули под кофту и огладили живот и бока. Юэн хотел поцеловать его так же, как тогда Бернард поцеловал его около машины после репетиции.
Приглаживая волосы у виска, Юэн медленно, но уверенно коснулся губ, растягивая поцелуй на несколько секунд. Вдоль позвонков пробежались мурашки, отдаваясь слабой дрожью и покалыванием в кончиках пальцев. Он губами ощутил, как Берн улыбнулся, и настойчивее прижал язык. Горячие ладони скользнули Юэну на бёдра и медленно похлопали. Низ живота томительно стянуло горячей нитью, и Юэн опустился на Бернарда, зарываясь пальцами в каштановые волосы и углубляя поцелуй.
Берн сочно и бархатисто простонал, когда Юэн провёл языком по его нижней губе, потом опустился к подбородку, мягко прикусывая его и жарко выдыхая, и снова вернулся к губам, на интуитивном порыве плавно двигая тазом. Берн подавался ему навстречу и опущенными на бёдра руками прижимал к себе плотнее. Юэн тихо поскуливал, когда их тесный контакт отзывался особой чувствительностью.
Он положил ладонь Бернарду на грудь, скользнул ниже, к животу, и уже готов был стянуть с него футболку, но как и в момент первого поцелуя — их прервали. Не наигранным кашлем со стороны (это было бы даже странно), а телефонным звонком.
— Давай возьмём за правило отключать дома телефоны, — с огорчением выдохнул Юэн, смещаясь на пол. Его губы горели, кончики пальцев пульсировали, а голова ещё была полна «горизонтальных» желаний.
Бернард с неохотой поднялся, взял телефон и застыл, уставившись на дисплей. Мелодия продолжала играть, а у Юэна в груди закопошилось что-то вязкое и неприятное. Он неосознанно сглотнул. Приятные ощущения на губах и языке стремительно таяли. Берн наконец медленно поднёс телефон к уху с таким видом, будто держал гранату.
— Да, мистер Чилтон, — сухо и тихо сказал он совсем не своим голосом.
Юэна от головы до копчика словно прошибло током. В солнечном сплетении резко образовался ледяной ком. Юэн неосознанно задержал дыхание, пытаясь вслушаться, но слышал только неразборчивые обрывки слов. Впрочем, слов было не так уж много. Виктор не отличался болтливостью и любую информацию доносил максимально ёмко и безэмоционально. Хотя в самом телефонном звонке уже была заложена тревожность. Чилтон не стал бы под вечер звонить просто так или из-за каких-нибудь пустяков. Случилось что-то серьёзное.
«Нет».
— Да... — выдохнул Бернард в трубку и кивнул. Брови его сомкнулись на переносице, сам он смотрел куда-то вниз и в пустоту. — Я понял. Скоро приеду.
Он отключился, убрал телефон от уха и вновь уставился на экран. Юэн вскочил с места так резко, что потемнело в глазах. Пол уходил из-под ног.
— Что случилось, Би?
Бернард приоткрыл рот и посмотрел на Юэна.
— Говори.
Его губы зашевелились, но он не произнёс ни слова.
— Берн.
— Умерла Мария. Виктор попросил подъехать. Спустить её... вернее, тело в подвал.
— Чёрт, — выплюнул Юэн. Прикрыв веки, он прислонил основания ладоней к глазам и легко надавил.
Что ж, они давно ожидали подобных новостей. Только это всегда оказывается неожиданностью. Мария Грант — вот, к чьим похоронам нужно готовиться.
— Что... что с ней случилось? — в замешательстве спросил Юэн. Тишина дома вдруг начала казаться какой-то инородной. Неправильной.
— Я не знаю, — бесцветным тоном проговорил Бернард. — Чилтон только попросил подъехать.
Он опустил ладонь на стол и ссутулился. Вновь упёрся взглядом в пол. Несколько секунд они просто стояли. В смятении. В непонимании. Пытаясь понять. Осознать. Телефонный звонок казался вымыслом или очередным плохим сном. Реально ли то, что происходит? Юэн даже ущипнул себя за предплечье. Больно. Но ведь и во снах иногда тоже чувствуешь боль?
— Берн, — сказал Юэн, опустив руку ему на плечо.
Бернард медленно поднял на него растерянный взгляд.
— Я еду с тобой.
— Ладно, — закивал он. Он бы наверняка попытался Юэна отговорить, но сейчас казалось, будто у него нет моральных сил на любые слова вообще. — Поехали тогда.
Они наспех переоделись и вышли на улицу. Позабыли даже выключить лампу, подсвечивающую карту со стикерами. Мокрый снег с дождём закончился, но небо оставалось хмурым. Сумерки только-только схватывались, и всё казалось серым.
Бернард хлопнул водительской дверью и упёрся стеклянным взглядом в руль. Лишь несколько секунд спустя вяло потянулся к ремню безопасности. Юэн только в машине осознал, что выбежал в домашних спортивных штанах, но переодеваться сейчас не было уже никакого смысла.
За всю дорогу они не проронили ни слова. Этот промежуток времени подействовал на Берна «отрезвляюще». Взгляд его прибрёл холодную ясность и сосредоточенность. Из движений пропала нервозная резкость и вялость. Бернард собрался и выглядел так, будто уже находился на похоронах. Конечно, до штиля отображаемых на лице эмоций Виктора ему ещё далеко, но... что-то такое у него уже было. Работа с мёртвыми накладывала отпечаток. А Берн слишком уж много общался с мёртвыми. Возможно, им всё-таки стоит вернуться к активным мыслям о переезде.
Они припарковались около бюро, но выходить не спешили. Просто молча сидели в салоне. Юэн наоборот начал нервничать сильнее. Он мял собственные пальцы, прокручивал и гладил кольца.
Страшно увидеть мешок для мертвецов, зная, что в нём лежит знакомый человек, который совсем недавно был ещё живым. В такое не верилось. В слова не верилось.
Слова.
Слова.
Слова.
Юэн сочинял песни и вкладывал в слова смысл. Но иногда они были лишь пустым звуком. Надо увидеть собственными глазами, чтобы хотя бы попытаться осознать.
Наконец Бернард выключил двигатель.
— Пойдём.