Плёнка #35
— Нет, — взмолился Бернард. — Только не снова.
Он оказался в лесу. Было очень холодно, и Бернард обнимал себя за плечи, пытаясь хоть как-то сохранить тепло. Приподнял воротник джинсовки, однако холод всё равно касался его шеи и просачивался под одежду. На деревьях в этот раз не встречались снимки. Ни одного. Только иней посеребрил стволы и ветви. Изо рта валил пар, и тишина больно давила на уши.
Начиная замерзать без движения, Бернард двинулся вперёд, совершенно не зная, куда идти. На быстрое пробуждение рассчитывать не стоило. Как бы ни старался, Бернард всё равно не проснётся, пока подсознание не покажет ему что-то важное. Или ужасное. Поэтому он просто шёл по лесу, как делал в аналогичных снах прежде.
Заиневшая листва громко хрустела под ногами. Деревья даже не покачивались, будто застыли в вечном холоде. Бернард шёл, поглаживая себя по плечам, и в голове почему-то вилась одна интересная мысль: он вот здесь, блуждает по лесу и мёрзнет, а тело его сейчас находится в постели, Юэн под боком тихо и мелодично сопит и, вероятно, вальяжно закинул ногу Бернарду на бедро. От осознания этого теплее не становилось, но морально как-то полегчало. Юэн так или иначе был рядом, хоть тактильно это не ощущалось.
Наконец деревья начали редеть, и Бернард вышел к... нет, не к пожарному пруду. К бассейну. Пустому бассейну посреди леса. Бернард нахмурился. Такого он точно не ожидал. Плитка кусками отвалилась от стенок, по уходящему на глубину дну разметались листья и ветви. И пахло... типичным запахом бассейна.
Бернард даже не сразу заметил фигуру, сидевшую на дальней кромке между специальных возвышений для погружения в воду. Он медленно и осторожно двинулся по краю. Кто на этот раз оказался в его кошмаре? Неужели снова Юэн?
Очертания загадочной фигуры размывались, будто её окутывал туман. И только приблизившись, Бернард смог разглядеть того, кто сидел на кромке бассейна, свесив ноги в сапогах на невысоких каблуках.
— Мария? — удивился он.
Но женщина его будто не услышала. Взгляд её был опущен куда-то на дно бассейна. Бернард присмотрелся и разглядел там, на глубине, маленький скелет.
— Боже, — выдохнул он, прислонив ладонь ко рту.
Он с трудом оторвал взгляд от посеревших костей, приблизился к женщине ещё на два шага и спросил:
— Мария, с Вами всё нормально?
Почему он спросил именно это? Он когда-то уже произносил похожую фразу... Когда? Тогда лил дождь, мисс Грант стояла около его машины. Нет... машина была не его. Это был катафалк Чилтона. Бернард проводил похороны, надолго задержался у могилы, потому что увидел призрака, а Мария раскрыла над ним зонт, когда начался дождь. Женщина показалась ему тогда очень бледной, но сейчас она выглядела ещё более болезненно. Как призрак.
Бернард снова посмотрел на скелет, и голова у него пошла кругом, потому что дно бассейна начало резко отдаляться, превращаясь в самую настоящую бездну. Даже кости уже сложно было разглядеть. Бернард пошатнулся, нога опасно приблизилась к кромке бассейна, мелкими комьями посыпалась земля. Он устоял, прижал пальцы к вискам и повторил вопрос, обращаясь к женщине:
— С Вами всё нормально?
«А со мной?»
Мария подняла голову и посмотрела на него. На её щеках протянулись дорожки от высохших слёз. Она тускло улыбнулась и кивнула.
— Да, Бернард, всё нормально, — просто сказала Мария и, оттолкнувшись, полетела на дно.
Бернард вынырнул из сна, как из воды. Распахнул глаза, задышал быстро, глубоко и громко. Приподнял над одеялом трясущиеся руки, сцепил пальцы и понял, что никак не может унять дрожь. Лежавший рядом Юэн замычал и заворочался. Бернард перевернулся на бок и заключил его в крепкие объятия. После такого жуткого холода во сне ощущать его тепло было особенно приятно. И успокаивающе. Юэн не проснулся, однако обхватил Бернарда в ответ, но больше на каком-то подсознательном порыве.
Бернард приложился губами к шее, концентрируясь на глубоком и равномерном дыхании Юэна, на его запахе и сердцебиении. Он поглаживал Юэна по оголившейся пояснице, проводил ладонью по крепкому бедру в спальных штанах, однако снова заснуть не смог. Долго лежал без сна. Перед мысленным взором маячило бледное лицо Марии, её дружелюбная улыбка и... кости в бассейне.
Он осторожно поднялся с кровати. Стянул спальную футболку и кинул её на свою подушку. Бернард не знал, как это работает, и совершенно случайно обнаружил этот трюк: если спящему Юэну оставить какую-нибудь свою вещь, вероятнее всего, он не проснётся. Или проснётся не сразу. Будто бы запах Бернарда, остававшийся в постели таким образом, как-то его успокаивал. Юэн, конечно, не страдал от недосыпа, однако Бернард всё равно не хотел, чтобы тот лишний раз просыпался посреди ночи.
Достав из комода свежую футболку и подхватив толстовку со спинки стула, Бернард вышел в коридор. Он мог навести себе успокоительный чай или сделать несколько упражнений в гостиной, чтобы отвлечься, однако в этот раз направился в свою бывшую комнату.
Он включил лампу на рабочем столе и уселся в кресло. Все снимки отца оставил этажом ниже, а у себя решил хранить свои, которых в последнее время стало очень много. Бернард потянулся к коробке с надписью «Вайтбридж». Просто хотел кое-что проверить. Среди снимков нашёл те, на которых был изображён старый пересохший бассейн. Да, образ тот же. Подсознание скопировало картинку и перенесло в сон. Наверное, просто потому, что вообразить бассейн из действующего спорткомлекса заброшенным и высохшим было сложнее. Маленький скелет на дне явно ассоциировался со смертью Златы. И Мария — живой человек, образ которого оказался в кошмаре... Вот, что настораживало.
Бернард убрал снимок обратно в коробку. Посидел в своей комнате ещё несколько минут, просто хмуро смотря в стену, и вышел.
С момента первого кошмара про лес прошла уйма времени. Многое изменилось. Юэн нашёл новую работу и остался жить в доме-ловце-снов, как он сам же его называл. И не просто остался, теперь они с Бернардом проводили свободное время вместе, спали под одним одеялом, заботились друг о друге, лежали в обнимку и болтали по полночи, делились желаниями и опасениями, строили планы на будущее. Юэн сколотил группу со старым другом, начал выступать сольно, а Бернард вступил в сотрудничество с Чилтоном и стал лучше понимать свою способность. И одно из главных достижений — ему меньше снились кошмары. Они не имели над ним прежней власти. И он сможет их победить, какими бы ужасными те не были.
Не желая пока что возвращаться в спальню, Бернард нырнул в фотолабораторию. Нашёл пакет с отцовскими плёнками и взял из него несколько штук. Он аккуратно вскрывал катушки, обрезал плёнки, накручивал их на спираль проявочного бачка, потом долго промывал и изучал негативы на просвет.
Заброшенные дома и дороги. Старые пыльные вещи, полупрозрачные белые сферы, витающие в воздухе. А ещё целые плёнки однотипных и одинаковых фотографий. Порой казалось, что отец просто стоял на месте, направив объектив фотоаппарата в одну сторону, и нажимал на кнопку спуска затвора.
Щёлк. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Щёлк.
Пока плёнка не заканчивалась. Всё-таки на какое-то время помешательство захватило его разум. Было страшно видеть этому доказательства и держать их в руках.
Обнаружив огромную коллекцию непроявленных плёнок, Бернард поначалу испытал волнительный трепет и желание проявить их все. Сейчас его больше это... разочаровывало. Несомненно, на плёнках могло быть что-то необыкновенное, красивое и даже шедевральное. Но смотря на оставленные после отца вещи, Бернард чувствовал, что время этих вещей уже прошло. Да и те слова, сказанные Юэном ещё давно... Бернард не должен становиться копией своего отца. Риск словить его помешательство ещё сохранялся.
Бернард посмотрел на пакет с оставшимися непроявленными плёнками, скользнул взглядом по развешанным на верёвках негативам, которые недавно проявил, и покинул проявочную.
***
Юэн до красноты натирал плечи и грудь мочалкой. Ногу с перевязанной щиколоткой он перекинул через край ванны. Обычно он без проблем справлялся с мытьём самостоятельно, несмотря на то, что время от времени жаловался на неудобства, но сегодня Бернард приехал из студии значительно раньше и вызвался ему помочь. Просто так.
Уперев колени в кафельный пол, Бернард сидел около ванны и держал душевую лейку. Так было удобнее. Юэн мог спокойно намыливаться двумя руками и петь во весь голос. Устраивал домашние концерты, раз уж временно не выступал на сцене.
Пока Юэн исполнял песню за песней, Бернард преимущественно молчал, завороженно наблюдая, как по обнажённой коже стекают струйки пены, как напрягаются мышцы, как «музыкальные» пальцы касаются шеи и бёдер. Свободной рукой он вытер осевший пар со лба и потрепал собственную футболку. В одежде здесь, конечно, душно.
— Ты извращенец, Берн, — ухмыляясь, выдал Юэн.
— Что такого? — отозвался Бернард. — Мне нельзя смотреть на то, как ты моешься? Ты и не такое при мне делал, но если не хочешь — не буду, — он демонстративно отвернулся.
— А я и не говорил, что это плохо, — усмехнувшись, сказал Юэн. — Так что верни свою голову обратно и продолжай смотреть, потому что, может, я такой же извращенец и мне дико нравится, когда ты за мной наблюдаешь.
Бернард повернулся с улыбкой и направил душевую лейку на Юэна, тщательно смывая пену с его шеи и раскрасневшейся груди. Таким же образом они помыли всё остальное, пока не подошли к самой сложной на данный момент части. Юэн тяжко вздохнул и, приподняв ногу с перевязанной щиколоткой над кромкой ванны, потянулся коленом к плечу.
— Ты довольно гибкий, — прокомментировал Бернард его акробатические таланты. — Впрочем, после некоторых событий я даже не удивлён.
Юэн фыркнул, широко и довольно улыбнулся и выдавил на мочалку немного геля для душа. Попытался подтянуть ногу ещё ближе и повернуть стопу, но спиной начал медленно соскальзывать вниз по стенке ванны. Выглядело это комично. Бернард едва сдержал усмешку.
— Теперь надо как можно аккуратнее. Знаю, что там почти всё затянулось, но не хотелось бы...
— Давай я, — предложил Бернард и вручил Юэну душевую лейку.
Одной рукой он коснулся его голени, а мокрой ладонью другой руки сначала просто провёл по стопе, стараясь, чтобы вода не попала на бинт. Добавил немного мыла, растёр его и принялся аккуратно массировать ногу мочалкой.
— А знаешь, я буду даже скучать по времени, когда ты помогал мне мыться, — хрипло сказал Юэн, довольно улыбаясь.
Бернард усмехнулся, проходясь мочалкой по его стопе и аккуратно смывая пену. Мыльная вода капала на пол и на колени. На футболку тоже попали брызги.
— Ты так говоришь, будто для этого обязательно надо получить какую-нибудь травму.
— Да нет, конечно, это понятно, что можно когда угодно такое устраивать и без травм, — произнёс Юэн, водя душевой лейкой себе по груди. — Я имею в виду другое: когда мне действительно что-то неудобно делать или что-то совсем не получается, а тут ты такой весь серьёзный и заботливый. Я таю как мороженое в жаркий день, — сказал он и засмеялся.
— Кажется, у тебя открыто новое достижение: без тысячи слов пререканий ты позволяешь мне за тобой ухаживать.
— Брось, это у тебя с этим проблемы.
— Были, — согласился Бернард. — Но сейчас всё иначе.
Юэн просто показал ему язык. Полотенцем Бернард вытер ему ногу насухо и проверил, не попало ли чего на перевязку. Потом он вновь коснулся стопы, на этот раз двумя руками, и мягко надавил большими пальцами на середину. Юэн с тихим свистом втянул воздух.
— Что такое? — спросил Бернард. — Больно?
— Нет. Наоборот. Массаж ног. Это... это... блаженно.
Бернард принялся с особой заботой поглаживать и массировать стопу, разминать пальцы. Юэн положил руки себе на живот и расслабленно устроил голову на подголовнике. Губы его покраснели и припухли, щёки разрумянились, а взгляд стал сонным. Струи воды из лейки били в стенку ванны.
— А другую можно так же? — спросил Юэн, приподняв ногу.
— Давай после? А то бойлер остынет, придётся холодной водой мыться.
— Ладно. После, так после, — вздохнул Юэн и потом мечтательно добавил: — У тебя такие руки, Берн...
— Какие?
— Такие... Извини, у меня красноречие иногда отключается. Нужен перезапуск.
Бернард забрал у него душевую лейку.
— Так, ты по ванной продолжишь растекаться или всё-таки мыть голову собираешься?
— Вообще, да. Собирался. Мыть. Но твой массаж меня совсем расслабил...
Бернард резко направил струи воды ему на голову и так же резко увёл в сторону. Юэн глубоко и громко вздохнул, поднеся руки к лицу.
— Эй, что это ты делаешь?
— Как «что»? Помогаю тебе мыться.
Юэн убрал мокрые пряди, облепившие лицо. Бернард направил струю душа ему на плечо, потом медленно повёл к другому плечу и обратно. Юэн опустил ладонь себе на грудь, но Бернард увёл лейку ниже, к животу.
— Я хотел мыть голову.
— Ладно, — просто сказал Бернард и снова резко направил струю воды Юэну на голову. Тот отмахивался руками и смеялся.
— Я ещё даже шампунь не намылил!
— Так намыливай!
— Дай сюда, я сам всё сделаю, — пробурчал Юэн и потянулся к Бернарду.
Бернард поднял руку с душевой лейкой, и Юэн лишь скользнул пальцами по его плечу и футболке.
— Поиграться вздумал? — с лукавой улыбкой спросил Юэн, сощуривая глаза.
— Почему бы и нет? — улыбнулся Бернард.
Карабкаясь в ванне, Юэн предпринял ещё одну попытку перехватить душ, но Бернард перекинул его в другую руку и приподнялся на коленях.
— Не дос-та-нешь, — по слогам проговорил он, поддразнивая.
— Ты меня недооцениваешь, — с напускной надменностью сказал Юэн и, схватив Бернарда за футболку, настойчиво притянул к себе.
Он буквально впился своими разгоряченными и гладкими губами в губы Бернарда. Мокрые пальцы его сминали ткань, касаясь ключиц и груди. А оттого, как жарко и нежно двигался его язык, Бернард и вовсе потерял бдительность, чем Юэн и поспешил воспользоваться. Он ловко перехватил душевую лейку и без зазрения совести направил её прямо в Бернарда. Душный воздух ванной сотряс его ехидный и победоносный смех.
Бернард едва успел выставить руки перед собой, чтобы вода не попала в лицо, но Юэн его целиком знатно поливал из душа и останавливаться не собирался. Спасаясь от покушения, Бернард вскочил с места и отошёл к душевой кабинке. Юэн, лёжа в ванне, опустил лейку, но взгляд его искрился игривой опасностью. Он буквально говорил: попробуй подойти на шаг и на тебя обрушится шквал воды.
Бернард развёл руками в стороны, осматривая себя. Футболка оставалась сухой только на спине, штаны до колен покрылись тёмными пятнами. Волосы намокли меньше. Бернард взъерошил их и провёл ладонью до затылка. Пристально следя за Юэном, он сделал шаг к ванне, однако тут же в его сторону полетел короткий снаряд водяных струй.
— Полы сам мыть будешь, — пробурчал Бернард, вновь отступая на безопасное расстояние к душевой кабинке.
— Пфф, нет, — надменно фыркнул Юэн, покачивая стопой в воздухе. — И ничего ты мне не сделаешь.
Бернард тактически отошёл в сторону, к двери и раковине. Юэн держал лейку как опасное оружие, хотя обнажённый, румяный и с перекинутой через край ванны ногой он выглядел скорее комично, чем грозно. И немного эротично. Комично и эротично одновременно. Бернард подался вперёд, будто бы снова делая шаг к ванне, рука Юэна дрогнула, лейка начала подниматься. Но потом Бернард резко вильнул вправо, пригнулся и попытался приблизиться, однако на него вновь обрушился град тёплой воды.
— Не надо тут, — предостерегающе произнёс Юэн низко и хрипло. — Знаю я все эти обманные штуковины.
Бернард, уже наполовину вымокший, решил больше не строить очевидно провальные стратегии, а действовать напролом. Подставляясь под удар водяных струй, он преодолел расстояние до ванны в два широких шага и навис над Юэном, который в упор наставил ему в грудь душевую лейку.
— Прошу пощады, — театрально взмолился он.
— Её не будет, — покачал головой Бернард и поцеловал его в губы.
Юэн простонал, с жаром отзываясь на поцелуй и не убирая лейки в сторону. Вода, просачиваясь сквозь ткань футболки, стекала по животу Бернарда, впитывалась в штаны и доходила до нижнего белья. Теперь ему было даже как-то всё равно, что вокруг него расползалась огромная лужа, которую кто-то должен будет обязательно вытереть.
— Залезай ко мне, — оторвавшись от поцелуя, предложил Юэн и потянул Бернарда за футболку. — Ты и так весь мокрый или я зря старался?
Бернард выпрямился и уже готов был принять интригующее предложение, но потом посмотрел на перекинутую через край ванны ногу Юэна и кивнул на неё подбородком.
— Давай всё-таки подождём хотя бы до завтра-послезавтра, когда совсем снимем перевязку. Нам вдвоём и так сложно уместиться, а тут ещё надо как-то твою ногу не задеть. К тому же ты уже долго сидишь, а если я присоединюсь, мы вообще только к утру из ванной выйдем.
Юэн горько вздохнул.
— Но в качестве утешительного приза, — сказал Бернард. — Так уж и быть.
Он стянул мокрую футболку, чтобы она не липла к телу, и выдавил на ладонь немного шампуня. Коснулся влажных волос Юэна и заботливыми движениями начал намыливать ему голову.
— А так тоже неплохо, — промурлыкал Юэн, довольно улыбаясь.
Бернард попробовал нарисовать ему пеной бороду и усы. Получилось так себе, но Юэну понравилось. Он очень заразительно смеялся и пытался в ответ нарисовать пеной Бернарду обильную растительность на груди. В какой-то момент Бернард понял, что вымок полностью, и мыться после ему уже нет никакой необходимости. Он забрал у Юэна лейку и принялся смывать шампунь, поглаживая ладонями его волосы.
Вскоре они наконец выключили воду, но покидать ванную не спешили. Бернард застыл с полотенцем в руках, засмотревшись, как Юэн в задумчивости аккуратно проводит ладонью по покрасневшему шраму. Сам он уже неоднократно гладил и целовал шрам, однако всегда было волнительно даже просто смотреть. Каждый раз как в первый.
— Слышишь? — спросил вдруг Юэн и настороженно замер.
— Что?
— Музыку?
— Это у тебя в голове, — Бернард мягко коснулся его виска.
Юэн усмехнулся.
— Не совсем.
Бернард прислушался. Действительно из-за двери доносилась приглушённая мелодия.
— Мой телефон, — сказал Юэн, проведя ладонью по влажным волосам.
— Могу принести. Вдруг, что-то серьёзное.
— Принеси, — пожал плечами Юэн. — Хотя скорее всего это просто Нат звонит, чтобы узнать, почему я не отвечаю на сотню его сообщений.
Бернард вышел из ванной. Прохладный воздух в коридоре первого этажа скользнул по его оголённым плечам и спине. Он обхватил себя (почти как во сне) и шустро поднялся в спальню. Первым делом Бернард переоделся в чистое и сухое, потом подхватил телефон Юэна и вернулся обратно.
— Ты прав, это действительно Нат. Четырнадцать пропущенных звонков. А вот с сообщениями немного промахнулся. Не сто, а всего лишь пятьдесят три.
Юэн уже сидел в лонгсливе и шортах на кромке ванны. Бинт с ноги он снял и даже успел вытереть лужу на полу. Он забрал телефон и нахмурился, пролистывая что-то на экране.
Бернард тщательно вымыл руки, достал из навесного шкафчика антисептик и опустился перед Юэном на колени, взял его за стопу и осмотрел рану. Сегодня ему сняли швы, но врач посоветовал ещё день-два воздержаться от механических и температурных воздействий на ногу.
— Привет, Нат. Что случилось? — спросил Юэн и практически сразу отдалил трубку от уха. Из динамика послышалась быстрая сумбурная речь. — Не так громко. И давай по порядку, я ничего не понимаю. Больница, Челси, с ней что-то произошло?
Бернард настороженно посмотрел на Юэна, но продолжил обрабатывать его рану. Хорошо, что сейчас вполне достаточно было пройтись антисептиком. Юэн нахмурился, слушая, что ему вещает Нат, и вцепился пальцами в кромку ванны до побелевших костяшек.
— Хорошо, — медленно сказал он. — Теперь я более-менее понял. Не забудь написать адрес, — он отключился.
Бернард, всё ещё придерживая его за стопу и голень, даже удивился такой немногословности.
— Что случилось, Ю?
Юэн несколько секунд смотрел на свой телефон, потом перевёл взгляд на Бернарда.
— Нат сказал, что Челси сейчас в больнице. У неё была какая-то операция.
— Операция? А что с ней?
— Не знаю, он не уточнил, — вздохнул Юэн. — И как воспринимать подобные новости, когда буквально пять минут назад всё было нормально?
Бернард вспомнил, как относительно недавно ему позвонила Морин и сообщила, что Юэна укусила собака. За пять минут до этого звонка ему тоже казалось, что всё нормально.
— Что он ещё сказал? — спросил Бернард.
— Сказал, что у неё какие-то осложнения и что мы можем приехать навестить её для моральной поддержки.
— Конечно. Без проблем. Просто скажи адрес.
— Не знаю, пропустят ли нас сейчас. Уже вечер.
— Можно попробовать. В крайнем случае ты что-нибудь придумаешь.
Юэн притих на несколько секунд, проверяя свой телефон.
— Чёрт, даже как-то не верится. Не люблю телефонные звонки за это. Ты вообще никак не можешь осознать ситуацию.
Бернард медленно закивал. У него тоже не укладывалось, что Челси каким-то образом оказалась в больнице. По каким причинам? Ведь вроде бы ничто не предвещало беды. Если только с ней не произошло чего-то чрезвычайного. Бернард поднялся с пола.
— Я пойду прогревать машину, а ты не забудь высушить волосы и оденься теплее.
***
Челси сидела на краю больничный койки и жевала яблоко, когда Бернард с Юэном вошли в палату. Она подняла на них взгляд и застыла от удивления. Бернард тоже застыл практически у дверей, но по другой причине. Около окна стояла Вивьен. Что, в общем-то, было ожидаемо. Её присутствие он ощутил, ещё когда перешагнул порог больницы, о чём сообщил на всякий случай Юэну. Теперь же они на этот счёт не переговаривались, только переглядывались. И от одного пронзительного взгляда Юэн всё понял.
— Так и знала, что Нат всем разболтал. Тим тоже уже приходил, — вместо приветствия выдала Челси. Волосы её были собраны в низкий небрежный хвостик, а на бледном лице отражались следы усталости в виде синяков под глазами и углубившихся носогубных складок, которые придавали ей лет десять или пятнадцать возраста.
— И тебе привет, — сказал Юэн. Девушка слабо улыбнулась и кивнула. Она сидела в чём-то похожем на свободный пижамный комплект. Но даже за широкой кофтой и штанами было заметно, что Челси похудела ещё на несколько фунтов. — Челс, почему ты здесь? Это неожиданно.
— Ну, для вас да. Для меня всё было вполне ожидаемо.
— Расскажешь поподробнее? — спросил Юэн.
Бернард помалкивал, настороженно переводя взгляд с призрака на девушку на больничной койке. Вивьен тоже ничего не говорила. Стояла неподвижно около окна, сцепив бледные руки перед собой. И от её даже такого, казалось бы, ненавязчивого присутствия у Бернарда уже начинала неприятно кружиться голова.
— Уверены, что хотите слушать о женских проблемах? — угрюмо усмехнулась Челси.
— Я не различаю женских и мужских проблем, — твёрдо произнёс Юэн. — Но если тебе некомфортно, можешь не рассказывать, — он пожал плечами.
— Ладно. Почему бы и не рассказать, раз уж вы всё равно пришли, — Челси медленно положила огрызок яблока на прикроватную тумбочку. — После распада группы я обнаружила у себя в груди уплотнение. Размером с грецкий орех.
Бернард с Юэном молча переглянулись. Вивьен повела головой, будто фраза, сказанная Челси, её заинтересовала.
— Продолжать?
— Продолжай, — наконец подал голос Бернард, Юэн утвердительно кивнул.
— Я не знаю, когда оно появилось. Может, на тот момент ему была неделя. Может, несколько месяцев. Заметила только тогда, и то совершенно случайно, — Челси мяла собственные пальцы, сцепленные на коленях. — Я начала проходить обследование, было подозрение на рак груди, но точного диагноза никто из врачей так и не поставил, хотя назначили курс препаратов. А ещё я начала худеть. Кому-то казалось, что я наконец-то села на диету, но вес уходил от стресса. Я... в общем, перепугалась. Неприятно иметь подозрение на рак в двадцать один год. Чтобы отвлечься, решила сменить имидж и найти новый коллектив. Но, как я уже говорила, с девчонками из группы у меня не сложилось, и я подумала, что, возможно, будет лучше сменить сферу деятельности. Это небольшое отвлечение от основной темы, просто чтобы вы понимали, чем было вызвано моё предложение стать менеджером группы.
Вивьен приблизилась к больничной койке на шаг. На её мёртвенно-бледном лице не отображалось никаких эмоций. Тем не менее сегодня она выглядела как человек, сквозь неё даже ничего не просвечивалось. Только она сама будто бы испускала слабое голубоватое свечение вокруг себя. У Бернарда всё ещё кружилась голова. Он извинился и уселся на один из стульев в палате. Юэн молча встал у него за спиной.
— Когда я прошла медикаментозный курс лечения и он не принёс положительных результатов, у меня всё-таки взяли анализ на онкологию. Очень болезненная и неприятная штука хочу сказать... — Челси опустила взгляд на собственные руки и сильно ссутулилась. — Мне кажется, от ожидания результатов анализа я похудела ещё на несколько фунтов. Впрочем, кто-то наконец увидел меня относительно стройной, — она угрюмо усмехнулась. — А потом... потом рак не подтвердился. Но врачи сказали, что уплотнение может в любой момент стать злокачественным. Иными словами, это что-то вроде маленькой бомбы замедленного действия. Мне предложили удалить уплотнение, и вот я здесь. Вся история.
— Надеюсь, всё прошло хорошо? — тихо спросил Юэн.
Челси кивнула.
— Операция на самом деле пустяковая, делается под местным наркозом, — сказала она уже менее напряжённым голосом. — Просто у меня есть проблемы со свёртываемостью крови. Короче говоря, раны заживают плохо, но завтра уже должны отправить домой. Так что я здесь ненадолго.
Вивьен лёгкой бесшумной походкой приблизилась к Бернарду. Он покосился на неё, сглотнув ком в горле и нащупав в кармане куртки ловец снов. Может быть, Юэн каким-то образом ощутил приближение призрака или просто так совпало, но он начал разговаривать с Челси, приободрять её и в какой-то мере отвлекать от Бернарда.
— Это случилось с ней из-за того, что она обижена на меня, — замогильным голосом произнесла Вивьен. — Если так продолжится, скоро она обнаружит у себя ещё одну опухоль. Поговори с ней. Скажи, чтобы она утихомирила свои эмоции.
«Как?» — мысленно спросил Бернард. По мнению призрака всё должно случиться в один миг. Бернард что-то скажет — Челси успокоится, призрак исчезнет. Все счастливы.
Бернард потёр виски, чувствуя, как под пальцами пульсируют вены.
— Челси, — сказал он громко, решая, что действовать надо напрямую, иначе призрак от него не отстанет, — я сейчас буду говорить разные вещи, которые могут показаться тебе странными, но, пожалуйста, выслушай меня.
Юэн положил руку ему на плечо. Бернард хотел в ответ коснуться его пальцев, но продолжал массировать виски, потому что так боль становилась слабее и мысли меньше сбивались в кучу. Он посмотрел на нахмурившуюся Челси.
— Какие-то вы... странные...
Бернард пропустил её замечание мимо ушей. Уж словом «странный» его точно нельзя было никак зацепить или удивить.
— Я знаю, что ты потеряла мать. Когда-то.
Челси нахмурилась ещё сильнее и метнула взгляд на Юэна, тот молча поднял руки в безоружном жесте.
— Не знаю, что у вас были за разногласия, но они корень твоих проблем, — продолжал Бернард. Теперь ему казалось, что он самый настоящий медиум. Потому что выступает посредником между Челси и её покойной матерью.
— Чего? Ты о чём вообще? С чего вдруг такие речи? — опешила Челси. Бернард понимал, как подобные фразы в лоб могут звучать нелепо. По факту, они с Челси виделись всего пару раз и вовсе не друзья, чтобы беседовать по душам. Но друзьями насильно не станешь, времени не хватало, а от присутствия призрака Бернарду становилось только хуже с каждой минутой. И Вивьен... она и при жизни наверняка была очень напористой. Осталась такой и после смерти.
— Берн говорит о психосоматике, — вовремя помог Юэн.
Бернард кивнул. В какой-то мере то, что происходило с Челси и людьми подобными ей, поддерживающими своими жизненными силами призраков, можно было действительно отнести к психосоматике. Потому что главными здесь были как раз-таки не пережитые, не проработанные эмоции, которые возвращали души мёртвых.
— Я знаю, что такое чувствовать обиду на родителей, — продолжил Бернард. Он опустил руки себе на колени и пристально посмотрел на Челси. В ушах продолжала стучать кровь, отдаваясь неприятной пульсацией в висках. — На тех, кто уже ушёл. Только я вовремя остановился. Вовремя осознал, не без посторонней помощи, конечно, что обида эта абсолютно бессмысленна. Она не сделает лучше или хуже уже мёртвому, но только подорвёт моё физическое и моральное состояние. И я не говорю, что это легко. Это, чёрт возьми, очень сложно. Я не уверен, что сам до конца избавился от обиды на своего отца, но я стараюсь. Попробуй и ты переосмыслить отношение к собственной матери. Попытайся её понять, встать на её место и представить, что чувствовала она. Мне помогло.
На несколько секунд повисла тишина. У Бернарда совсем не было времени на составление речи, поэтому получилось ёмко и прямолинейно. Челси вдруг горько усмехнулась и потёрла ладонями свои колени.
— Конечно же, — с нескрываемым раздражением сказала она. — Это ведь так легко сделать. И что же изменится, если прощу мать в одно мгновение? — она щёлкнула в воздухе пальцами. — Раз — и вуаля! Я здоровая, красивая, успешная, любимая. Оказывается, всё так легко... и как я не знала.
Юэн крепче стиснул плечо Бернарда.
— Понимаю, как всё это звучит. Но я сам через это прошёл, поэтому знаю, о чём говорю.
Он поднялся с места. Голова кружилась и болела, однако он старался держаться. Челси посмотрела на него снизу вверх. Раздражение исчезло с её лица, появился... испуг. И непринятие. Пальцы её с силой стискивали ткань широких брюк, а глаза заблестели от подступивших слёз. Она молчала.
— Что случилось с твоей матерью? — спросил Бернард.
— Она умерла от рака груди, — сказала Челси. Губы её дрожали. Вивьен стояла от Бернарда по левое плечо. По правое встал Юэн. — Тоже сначала обнаружила у себя уплотнение. Удалили. Потом появилось ещё одно. И его удалили. А когда появилось третье, это было уже оно самое. И лечение не дало никакого положительного эффекта. Совсем никакого.
Вивьен потянулась к Бернарду и попросила передать Челси несколько слов. Его окатило волной холода, новой порцией головной боли и тошноты, он вздрогнул, но выдержал натиск призрака.
— Твоя мать, Вивьен, очень не хотела бы, чтобы ты повторила её судьбу.
— Откуда ты знаешь, чего она хотела, а чего нет? — резко спросила Челси, повысив голос. — Её волновало лишь то, что я всегда по её мнению поступаю неправильно, делаю всё не так. За барабанную установку села. Платья не ношу...
— Это не правда, — сказала Вивьен. — Я просто хотела как лучше. Ты и сама не знала, чего хочешь.
Бернард повторил слова призрака, кроме последней фразы, и добавил от себя:
— Твоё право верить мне или нет. Сочувствую, что с тобой такое произошло. В твоих руках не дать болезни вернуться с новыми силами.
— Что ж, — выдавила из себя Челси. Она явно хотела сказать что-то более дерзкое, однако было видно, что сдержалась. — Спасибо за визит и поучительную лекцию о проблемах родителей и детей. И психосоматике, конечно же.
Бернард повернулся, встретившись взглядом с Вивьен.
— Спасибо, — сказала она, что прозвучало даже искренне.
Они с Юэном вышли из палаты. Однако едва Бернард сделал несколько шагов по больничному коридору, как голова резко пошла кругом, будто его закружили на карусели. Ком тошноты подобрался к горлу. И Бернарда наверняка стошнило бы, если бы он вечером успел съесть что-нибудь калорийнее чая. Боль вспыхнула немного выше переносицы. Ноги будто не встретили опоры и провалились в бездну. Бернард пошатнулся и мягко приник к стене.
— Ого. Стена вовсе не падает, Берн, ни к чему её подпирать, — отшутился Юэн, хотя голос его искрился беспокойством.
Нос защипало и защекотало одновременно. Бернард коснулся лица, заметил алые пятна на пальцах и ощутил привкус крови на губах.
Юэн выругался и крепко схватил его за плечо, потянул и усадил на скамейку. Бернард с ужасом осознавал, что кровь стремительно просачивалась сквозь пальцы, капала на брюки и свитер, стекала по ладоням и впитывалась в рукава куртки. У него ещё сильнее закружилась голова. Он бы даже не смог сообразить, где право, а где лево. Зрение затуманилось, руки похолодели и ослабли. Он потянулся к карману, где лежали бумажные платки, но Юэн опередил его. Парень плюхнулся рядом на скамью и приложил к носу Бернарда салфетку, которая в мгновение пропиталась кровью. Юэн достал новую и снова ткнул ему в нос. Бернард бездумно и машинально вскинул голову, слабо что-либо соображая.
— Не надо, — сказал Юэн, нежно коснулся тыльной стороной пальцев его щёк и вернул голову в прежнее состояние. — У тебя слишком сильное кровотечение. Медсестра, медсестра, тут человеку плохо!
Пока к ним не подоспела медсестра, они истратили всю упаковку бумажных платков, а Юэн знатно испачкал руки в крови. Такого интенсивного носового кровотечения у Бернарда ещё не было. Из него буквально хлестало без остановки. Медсестра всунула ему в каждую ноздрю по стерильному тампону, смоченному в перекиси, как Бернард даже успел определить по резкому запаху. Юэн допытывал женщину, осыпая её всевозможными вопросами: «А через сколько ему полегчает? Когда можно вытаскивать эти затычки? А если кровь не остановится, то что? Переливание можно будет сделать? Только я не знаю его группу крови. Но если моя подойдёт — я готов хоть сейчас».
На все вопросы медсестра, конечно же, не ответила, просто сказала, что если кровь не остановится через десять минут, надо позвать врача и он сделает специальный укол. Пока тампоны из бинта медленно-медленно розовели, а Бернард вроде бы начал приходить в чувство, Юэн достал у него из другого кармана пачку влажных салфеток.
— Это ведь из-за призрака, да? — шёпотом спросил он.
Бернард молча кивнул и пожал плечами.
— Плохая была идея.
— Нет, — пробубнил Бернард. — Всё нормально, так надо. Иначе нельзя было решить этот вопрос.
— Я бы всё-таки предпочёл, чтобы мы обошлись без этих потоков крови, — поучительно произнёс Юэн, оттирая свои руки влажными салфетками.
— Извини, — сказал Бернард. — Тебе, должно быть, противно...
— С чего бы? На меня и в меня уже столько твоего попадало, что я уже привык. Кровь, слюна и...
Бернард поспешно шикнул и толкнул Юэна коленом.
— Что ты несёшь? — пробормотал он, краем глаза заметив, как женщина, сидевшая около соседнего кабинета, покосилась в их сторону.
— Да без понятия, что я несу, — Юэн виновато улыбнулся. Достал свежую влажную салфетку и принялся вытирать Бернарду щёки и подбородок. — Ты что, меня не знаешь? В критические моменты я достаю самые скверные шутки, которые скидываю в большой такой сундук с надписью «не открывать ни при каких обстоятельствах», но я его постоянно открываю.
— Идеальное сравнение, — согласился Бернард. Глупость, сказанная Юэном, его рассмешила, но он смог только вяло улыбнуться.
— Давай проверим, — сказал Юэн, указывая на затычки в носу. — Если что, кричи. Ты в больнице, тебя поймут.
Бернард аккуратно вытащил один тампон из ноздри. Ощущения были всё ещё странные, но приступ, если его можно было так назвать, определённо уже прошёл, оставив после себя как обычно сильную усталость и желание завалиться спать.
— Вроде нормально, — кивнул Юэн. — Но твоё место в машине в любом случае пассажирское.
***
— Спасибо, — сказал Бернард, когда Юэн поставил перед ним большую чашку чая. Приятно пахло бергамотом и другими травами.
Юэн улыбнулся и, сжимая ладонями свою чашку, прильнул к Бернарду боком. Перед ними на столе лежал блокнот с фотографиями, куда они вносили информацию по призракам.
— Что теперь будет? — шёпотом спросил Юэн.
— Не знаю. Возымела ли моя короткая речь на Челси хоть какой-то эффект.
— На меня бы подействовало. Не сразу. Сперва я бы тоже отнёсся к таким словам со смесью скептицизма и раздражения. Потом задумался бы... В общем: отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие.
— Вивьен говорила, что от этого зависит жизнь Челси.
— Призрак, конечно, ловко перекинул на тебя ответственность за жизнь другого человека, но мы прекрасно знаем, что ты никакого отношения к этому не имеешь, — Юэн коротко вскинул брови и невозмутимо отпил из чашки.
— И всё же, если ко мне обратился мёртвый...
— И что? — Юэн был непреклонен. — Знаешь, возможно, прозвучит негуманно, но пусть разбираются сами. Ты попытался помочь, и что в итоге? Получил порцию недовольства от Челси, просидел минут десять или даже пятнадцать — я опять забыл включить секундомер — носовым кровотечением. Пятнадцать минут! Я боялся, что за это время из тебя вся кровь вытечет! Такого прежде не было. У меня всё-таки появились седые волосы, вот, посмотри.
Бернард в задумчивости постучал пальцами о поверхность стола.
— Вивьен и Челси — дамы со сложным характером, — решительно продолжал Юэн. — Если они не смогли друг с другом договориться при жизни, то когда одна из них уже на том свете, вряд ли посторонний человек, вроде тебя, сможет их помирить.
— У Челси просто такой характер. Она защищает свою внутреннюю хрупкость дерзостью. На самом деле она злилась не на нас, а на свою мать и себя, просто проецирует это отношение на окружающих. Не зря при первой встрече она напомнила мне помощницу мэра. Есть в них что-то схожее...
— Ну знаешь, — пожал плечами Юэн и развёл руки в стороны, — необязательно сеять злость, если с тобой поступили плохо. Тут уж человек сам должен думать, кем он хочет быть и как вести себя с остальными. Я хорошо отношусь к Челси и не против, чтобы она стала нашим менеджером, но с ней сложно разговаривать так, чтобы она не воспринимала слова в штыки. И то, какая она есть, она выбрала сама. Поэтому, Берни, в этой ситуации ты сделал всё возможное. Не сможешь ты спасти всех. Так что успокойся и пей свой чай.
После посещения больницы Бернард был немногословен. Сил на длинные предложения банально не хватало, но ему нравилось, как важно и праведно вещал Юэн.
— Мне вот что непонятно: каким образом Вивьен на меня вышла? — Бернард ткнул ручкой на листе блокнота в кружок со своим именем, который соединялся с кружком «Дама» пунктирной линией.
— А чего здесь непонятного? — Юэн провёл пальцем от кружка «Челси» до кружка «Берн». — Через Челси, очевидно же.
— Даму в белом я увидел, когда с Челси был ещё не знаком. Впервые она появилась после того, как мы обнаружили кости в лесу. А с Челси я познакомился только на той самой репетиции.
Поглаживая бока чашки, Юэн несколько секунд пристально изучал простенькую схему в их блокноте.
— Неужели моя теория связей провальная? — угрюмо спросил он. — Как жаль, я уже хотел подавать заявку на участие в международной конгрессии, думал премию какую-нибудь получу за изучение призрачных миров...
Пока Юэн сокрушался, Бернард пролистал блокнот и посмотрел их прежние записи.
— Мы забыли об одном важном элементе.
Юэн вопросительно на него посмотрел. Бернард вернулся к листку с информацией о призраке Вивьен и в схеме добавил ещё один кружок, соединил его со своим именем и с Челси.
— Ты.
— Я? Каким боком тут я? Челси мне не родственница.
— Это единственное объяснение. Ты наш общий знакомый. Других вариантов не вижу.
Юэн сидел несколько секунд в полном молчании, не двигаясь. Даже не моргая. Бернард на всякий случай помахал ладонью у него перед носом. Юэн очнулся и посмотрел на Бернарда, но взгляд у него оставался задумчивым.
— Призрак пришёл через меня? — спросил он как-то неуверенно. — Но как? Почему? Я бы ещё понял, если бы мы с Челс были хорошими друзьями, но она всегда относилась ко мне с холодком, видела соперника по вокалу и ревновала Ната к нашей с ним дружбе.
— У меня было не так уж много «клиентов», чтобы делать выводы, но попробую показать схематично.
Бернард нарисовал жирную точку и вокруг неё окружность. Внутри которой поставил ещё пару точек.
— Это я и моя, скажем так, способность, и люди, с которыми я знаком и через которых ко мне приходили призраки.
Одну из точек Бернард переделал в звёздочку и нарисовал вокруг неё маленькую окружность, которая выходила за пределы основной.
— Это ты.
— Я не вижу призраков.
— Ты — нет. Но, возможно, так случилось потому, что мы...
Бернард тонкой линией соединил звёздочку и жирную точку.
— ... мы одно целое? — усмехнулся Юэн. — Романтично.
— Слащаво, — осадил его Бернард. — И, наверное, не совсем верно. Мои способности усиливаются. Призраки через тебя видят меня.
— Получается, я расширяю твои способности. Или что? Не понимаю, каким образом могу делать тебе рекламу, сам того не осознавая.
— Просто... — Бернард провёл ладонью по волосам и почесал шею, — мы стали близки...
— Я бы сказал «очень близки».
— ... задолго до того, как между нами случилось нечто большее, чем мимолётные прикосновения. Возможно, в данном случае решающим фактором стала именно моральная близость, которая только окрепла, когда появилась физическая.
Юэн улыбнулся и сразу же нахмурился.
— Звучит вроде мило, но вообще-то хреново. Если ещё и через меня к тебе будут приходить призраки...
Бернард задумчиво покрутил между пальцами ручку.
— Может, всё-таки подумаем над прайсом для призраков? — предложил Юэн. — Это снизит количество «клиентов», и, может, даже на новый дом заработаем.
Бернард улыбнулся и пролистал блокнот назад.
— Ещё я думал над тем, зачем Алисия мне всё же показалась, — он указал на знак вопроса, который они когда-то поставили, когда заполняли досье на призрака в библиотеке.
— Что-то надумал?
— Если Вивьен пришла ко мне для того, чтобы я переговорил с Челси. Возможно, и Алисия показалась для того, чтобы мы поговорили с Дэвидом, а он в итоге её отпустил бы. Просто она не объявила это прямым текстом.
— Вполне логично, — кивнул Юэн.
— А вот Злата... — размышлял Бернард. Возможно, она тоже хотела, чтобы Мария её отпустила и не испытывала чувства вины. Я же говорил, что виделся со Златой после беседы с Марией. Она сказала, что в скором времени уйдёт, но ничего не объяснила. Достаточно ли было того короткого разговора с Марией? Я не уверен, ведь Злата ещё сказала, что...
— Берн, — перебил Юэн, взяв его за руку. — Мне кажется, на сегодня хватит. Пойдём спать. Тебе нужно отдохнуть и не думать о призраках.
Бернард кивнул и поцеловал его пальцы.
— Ты прав, — сказал он и закрыл блокнот. — Я снова увлёкся. Пойду в душ.
Бернард думал, что заснёт, едва его голова коснётся подушки, но сон не шёл. Он лежал, смотря в потолок. Юэн, пристроившийся рядом, тоже не спал, но они не разговаривали. Просто молчали, поглаживая друг друга.
— Берн...
Бернард потёрся подбородком о его макушку.
— Что такое?
— Я тут задумался: если ты маяк, который светится для призраков, а я каким-то образом их для тебя привлекаю, значит ли это, что я что-то вроде подстанции для маяка?
Бернард пару секунд переваривал услышанное. Потом засмеялся и крепче прижал Юэна к себе.
— Ты не подстанция для маяка, Ю. Ты — радиостанция. Ю FM. Забыл?
— Нет конечно. Как я могу такое забыть.
Бернард вновь потёрся подбородком о его макушку.
— Знаешь, что я собираюсь спеть на сольном концерте? — весёлым тоном спросил Юэн.
— Нет, не знаю, но мне уже нравится, что ты хотя бы мысленно возвращаешься к концертам.
— Я ведь не навсегда с ними завязал. Так вот, я спою... барабанная дробь. Песню про твои плечи.
— Неужели?
— Представь себе. Я наконец её доработал.
— Тогда буду ждать концерта с нетерпением. То есть я всегда жду с нетерпением, но тут такой повод...
Юэн приподнялся и заглянул Бернарду в глаза.
— Мне нравится, когда ты улыбаешься, — сказал он.
Бернард коснулся большим пальцем его ямочки на подбородке.
— Тогда не переставай болтать всякую ерунду и не ерунду тоже.
— Не волнуйся. Это моя встроенная функция, и она никак не отключается. Совсем никак.
Юэн приблизил своё лицо, поцеловал Бернарда в уголок рта и положил голову обратно ему на плечо.
Он часто старался сменить тему разговора или пошутить, когда Бернард начинал замыкаться в своих мыслях. И Бернард ценил его попытки. В большинстве случаев они действительно помогали отвлечься, но кое-что другое сейчас всё же вилось в голове: у Челси сохранялся риск заболеть онкологией, если она не переосмыслит своё отношение к матери, но призраки-близняшки, когда говорили о похоронах, точно имели в виду кого-то другого.