Плёнка #32
Дверь открылась почти сразу. Натаниэль выглядел испуганным. Уголки губ были опущены, брови сведены, чуть вьющиеся волосы взъерошены. Он молча пропустил Бернарда в квартиру.
На глаза попалась куртка Юэна с подозрительными тёмными пятнами и его небрежно брошенные кроссовки. Его гитара в чехле со стикерами стояла прислонённой к стене. Бернард на полном автоматизме ногой оттолкнул обувь с прохода. Коротко и тревожно осмотрелся. В комнате-студии горела только подсветка на кухне. В воздухе улавливался слабый запах сигарет и кофе.
— Где он? — вместо приветствия спросил Бернард.
— Заперся в ванной и не выходит. Я хотел помочь, но со мной он не желает разговаривать, — голос у Ната дрожал тревогой, а синие глаза сейчас казались полностью чёрными.
Бернард молча начал расстёгивать куртку.
— Стрёмно было, — сказал Нат, взъерошив волосы.
— Что?
— Я говорю, полный пиздец, — долговязый парень не выбирал выражений. Явно очень переживал. — Давно не видел, чтобы Юэн так яростно дрался. Как бойцовская собака, будто от этого зависела его жизнь.
Нахмурив брови, Бернард попытался сглотнуть ком в горле. У Юэна наверняка была веская причина вступать в подобную серьёзную драку. Но более важно, что с ним сейчас. Нат рассеянно потирал свои плечи, то и дело задирал и опускал рукава кофты.
— Как вообще он? — спросил Бернард, снимая обувь. Внутри у него всё переворачивалось от беспокойства. Руки дрожали, но он старался сохранять рассудок холодным. Когда Нат ему позвонил, а ребята начали сыпать тревожными сообщениями, он бросил всё, буквально запрыгнул в машину и поехал.
— Еле-еле уговорил пойти ко мне, чтобы он хотя бы в порядок себя привёл.
— Сам-то ты как?
— Что? — потерянно спросил Нат.
Бернард кивнул подбородком и указал на ссадины на его лице.
— Ерунда, — с хмурым видом Нат потёр солнечное сплетение и прокашлялся. — Мы там все кулаками помахались, но те двое вообще едва ли не на части друг друга рвали. Переживаю за нашу птичку.
Он аккуратно коснулся своего правого предплечья. Заметив этот случайный жест, Бернард внезапно осознал, что Нат знал о происхождении шрама Юэна. Ну конечно, знал, разве может быть иначе, ведь они с Юэном хорошие друзья с подросткового возраста. И что в этом такого-то? Бернард отмахнулся от подобных мыслей. И почему в напряжённые моменты всякая бессмысленная чушь лезла в голову?
Нат указал направление, а сам уселся в кресло рядом с диваном и журнальным столиком. Понурив голову, сцепил пальцы на животе, нервно постукивая пяткой по полу.
Бернард прошёл по узкому коридору и постучался в ванную комнату.
— Ю, это я.
По ту сторону двери раздался кратковременный шорох. Бернард прислушался. Тишина. Полезли воспоминания, как он когда-то практически каждое утро стоял около комнаты отца и тоже вот так прислушивался, но улавливал только стук собственного сердца.
— Ю, это несерьёзно, — снова постучал Бернард. — Чего ты закрылся там, как капризный подросток? Открывай. Или если всё слишком плохо, мы вызовем «скорую».
— Нет... — донеслось хрипло. Потом раздался звук плевка. — Чёрт.
У Бернарда чуть сердце не остановилось. Он взялся за ручку двери, опустил её — безрезультатно. Дверь заперта изнутри. Теперь он с ужасом осознавал, что чувствовал тогда Юэн, когда Бернарду снились кошмары и он закрывался в своей комнате.
— Ты откроешь?
Снова шорох, за которым последовала тишина. Бернард прислонил ладонь к двери и прикрыл веки.
— Ладно, если ты таким образом хочешь сообщить мне, что переезжаешь жить к Нату, то так уж и быть, я даже вещи твои привезу.
Замок щёлкнул, в проёме появился зазор. Бернард потянул дверь на себя.
— Ну вот, я знал, какими словами на тебя возде...йстовать.
Бернард застыл на месте. На скуле Юэна алым сияла широкая ссадина. Нос припух и чуть покраснел. Нижняя губа была разбита, однако кровь уже не текла.
Бернард одним широким шагом пересёк порог ванной.
— Улыбнись, — сказал он.
— Что? — нахмурился Юэн. — Ах, это...
Юэн натянуто улыбнулся. Область вокруг правого глаза с лопнувшими капиллярами немного припухла. Наверное, позже вылезет синяк.
— Ну хоть зубы целы, — выдохнул Бернард.
— У меня да.
— Мне звонил Нат. Потом Тим. Рикки и Келлен. Все звонили и писали, я чуть с ума не сошёл, пока гнал сюда, — сказал Бернард, опустив взгляд на сбитые и всё ещё сочащиеся кровью костяшки пальцев Юэна. На раковине стояла бутылочка с антисептиком, валялась вата и смятые куски бинта. Юэн, видимо, пытался перевязать руки самостоятельно. Бернард заметил на его лице ещё несколько мелких царапин и синяков. Возможно, ранее всё выглядело намного хуже, Юэн просто успел привести себя в порядок. Бернард принялся тщательно намывать руки. — Что произошло?
— Я сцепился с Чедом.
— Чед... — повторил Бернард, вытирая руки полотенцем. — Это тот тип, с которым ты раньше играл в группе?
— Бинго. Тот самый ублюдок. Я думал, что он с прошлого раза уяснил, что ко мне лезть не стоит, но...
— С прошлого раза, это с какого? Когда ты из группы ушёл? Ты же вроде говорил, что пострадало всего лишь зеркало.
— Сначала зеркало, через пару дней не зеркало, — усмехнулся Юэн, приподнимая правую руку. Средний и безымянный палец у него двигались плохо. Суставы припухли. Бернард даже представить не мог, сколько ударов Юэн нанёс этой рукой. Наверное, очень много. — Хоть бы обошлось без выбитых суставов. Неприятная штука.
Бернард тяжело вздохнул и покачал головой. Промокнул кусочек ваты антисептиком и принялся обрабатывать ранки на руке Юэна.
— Ты не рассказывал, что после того случая дрался с Чедом...
— Не рассказывал, — с хрипом согласился Юэн. Он прокашлялся. — А зачем? Сложно было назвать ту стычку дракой. Он просто получил за свои слова. Но сегодня мы случайно встретились и он не удержался, ткнул меня носом в мои же слова, обозвал моих друзей, ударил Ната. Я не мог закрыть глаза на такое.
Аккуратно забинтовывая Юэну руку, Бернард поднял на него взгляд.
— Конечно, не мог, — сказал он и завязал слабый узел. Сбитые костяшки на левой руке вполне хватало обработать антисептиком. — До больницы дотянем. Это так, чтобы грязь не попала, — сказал Бернард. Он приобнял Юэна, осторожно положив руку ему на голову и заодно проверяя, нет ли у того явных ран и шишек.
— Может, обойдёмся без больницы? — прошептал Юэн.
— Нет. Во второй раз со мной такое не прокатит, — Бернард отстранился. Смахнул пряди волос с лица Юэна, чтобы посмотреть не осталось ли ещё каких-то необработанных ранок.
— Просто... — вздохнул Юэн и шмыгнул носом. — Я не хочу в больницу, потому что придётся объяснять, откуда у меня всё это.
Он вновь шмыгнул носом и поднёс левую руку к лицу.
— Чёрт, — протянул он. На его пальцах и губах была кровь. — Ну вроде немного.
Бернард включил для него воду.
— Придумаем что-нибудь, — сказал он, наблюдая за тем, как Юэн вставлял в нос кусочки ваты. — Неважно. Главное, чтобы тебя осмотрел врач.
Юэн кивнул и уселся на краешек ванной. Бернард присел рядом, осматривая его с ног до головы. Он боялся, что всё будет намного хуже.
— Я ещё и кольцо потерял, — вздохнул Юэн, приподнимая правую руку.
— Ничего, у Джи такая коллекция... — сказал Бернард. — Помнишь, ты когда-то говорил мне что-то похожее?
— Припоминаю.
— Ну, или это повод приобрести что-то новое взамен утраченному.
— Как скрытый философ я одобряю это высказывание, — улыбнулся Юэн. Он выглядел таким усталым, что глаза его едва не слипались. Он достал из носа розоватые кусочки ваты и посмотрел на них. — А знаешь, я рад, что уделал его в кашу. Можешь считать меня жестоким, но морально я удовлетворён, что этот ублюдок наконец-то получил по заслугам.
Бернард коснулся его плеча.
— Ты не жестокий. Но людям точно надо быть с тобой повежливее. И если кто-то поднимет на тебя руку или на близких тебе людей, то скорее всего этот человек останется без руки. Пойдём. Чем раньше мы попадём в больницу, тем лучше.
Нат всё ещё сидел в кресле, погружённый в свои мысли. Однако когда Бернард с Юэном приблизились, он резко вскочил с места и своими длинными ногами едва не опрокинул журнальный столик. Брови его сошлись на переносице, он с грустью посмотрел на Юэна.
— Всё нормально? — тихо спросил он.
— Да, — хрипло ответил Юэн.
Нат осматривал его так тщательно, будто не видел много-много лет. Бернард просто стоял рядом и молчал. Он не мог сказать, что хорошо знает Натаниэля, но таким, как сейчас, точно его прежде не видел.
— Хорошо, конечно, ты его отделал, — сказал Нат. — Я был и сам на грани за такие слова, но когда ты в него вцепился, я уже подумал, что ему хватит. А как ты Кела и Рика раскидал! Халк! Только не зелёный.
Юэн устало засмеялся.
— Спасибо тебе, за всё, — сказал он. — Я там воспользовался твоими запасами из аптечки.
— Да, я уже понял. Птичка себя в обиду не даст. В такие моменты ловлю себя на мысли: хорошо, что мы с тобой дружим. Мы ведь дружим, да?
Юэн снова засмеялся.
— Ну вроде того...
Нат несколько секунд молча смотрел на Юэна, а потом обнял его. Бернард вздрогнул, забеспокоившись, что тот может вновь не рассчитать силу, но Нат был аккуратен и длинные пальцы его нежно погладили Юэна по плечам и спине. Объятия однако не продлились долго. Нат коротко коснулся своим лбом лба Юэна и отстранился. Бернард не совсем понял, как охарактеризовать это действие, он испытал... нет, не укол ревности. Скорее, небольшое сожаление, что судьба не свела его с Юэном раньше. Но, наверное, всему своё время.
— Становишься сентиментальным, — поддел друга Юэн.
— Прости, я, как и все ребята, очень переживал, — улыбнулся Нат и посмотрел на Бернарда. — Хотите, сварю вам кофе в дорогу?
***
Бернард шёл по лесу. Но не по тому, в котором обнаружил кости. Этот лес был другим. Прямые стволы деревьев уходили ввысь, смыкаясь широкими кронами где-то высоко над головой и загораживая небо, вокруг росли крупные папоротники, которые приходилось отодвигать в стороны руками. Дышать было тяжело, воздух словно бы застыл холодным желе.
Бернард не знал, куда идёт, но ориентировался по одинокой рельсе под ногами. Порой она пропадала, теряясь в листве и врастая в землю, потом появлялась снова. У Бернарда было стойкое ощущение, что эта дорога его куда-то приведёт, а отходить в сторону небезопасно. Он шёл до тех пор, пока не увидел впереди светлое пятно. Сразу подумал о призраке, но когда приблизился, понял, что это человек. Обнажённый и бледный, однако человек. Призрачный радар на него тоже не среагировал, хотя в груди вязко и противно зашевелилась тревога.
Бернард остановился, невольно хватаясь за широкие листья папоротника, потому что он очень хорошо знал этого человека. Эти тёмные волосы, которых он часто касался. И плечи, которые он целовал...
— Ю...
Юэн обернулся. Он был абсолютно голый. На бледном теле ярко выделялся розовый шрам на предплечье, который будто бы разрастался, медленно тянулся к плечу.
Бернард приблизился, едва не споткнувшись о рельсу из-за волнения.
— Ю, — сказал он и указал на его предплечье.
Юэн приподнял руку и без особого интереса посмотрел на неё. Он безэмоционально хмыкнул, будто даже не чувствовал, что шрам уже подобрался к ключицам.
— Ты ничем не сможешь мне помочь, — сказал Юэн с грустной улыбкой на губах.
— Что за ерунда? — возмутился Бернард и схватил его за руку, осторожно коснулся шрама и увидел, что тот начал кровоточить по всей длине.
— Не поможешь, — устало произнёс Юэн, пытаясь вызволить руку, но Бернард вцепился в неё мёртвой хваткой.
Он не хотел отпускать. Будто если отпустит, Юэн исчезнет или начнёт проваливаться сквозь землю. Упадёт в ту бездну, в которую он падал в полной темноте, когда собачьи зубы сомкнулись на его предплечье вместо горла.
Пальцы скользили от тёплой крови. Бернард сжимал его ладонь двумя руками, и ему было всё равно, что кровь уже не только капала на землю и листья папоротников, но и каким-то образом перетекала на самого Бернарда, впитывалась в ткань джемпера и подбиралась к самым локтям.
«Красный свет струится с моих рук на твои», — возникла в голове строчка. Откуда? Кажется, в одной из песен Юэна было что-то такое...
— Нет, нет, нет, — бормотал Бернард, сходя с ума от того, что не знал, как остановить кровотечение.
Юэн уже не сопротивлялся. Он стоял, абсолютно безучастно наблюдая за происходящим. Кровоточащий шрам разрастался, и всё тело Юэна превращалось в одну большую открытую рану. Он вдруг качнулся назад, но Бернард успел его подхватить. Осторожно прижал к себе. Сильный запах крови вызывал тошноту и головокружение, и у Бернарда начали подкашиваться ноги.
Он упал, больно ударившись спиной об рельсу. Дышать стало тяжело, грудь сдавило. Он обхватил обмякшего Юэна, лишь бы тот своими открытыми ранами не коснулся земли, и широкие листья папоротников сомкнулись над ними.
Бернард проснулся. Сердце бешено колотилось будто бы уже у самого горла, готовое выпрыгнуть. Он с трудом сделал вдох и осознал, что Юэн лежит на нём почти как во сне. Только он не истекал кровью, а спокойно и мелодично посапывал у него на груди, явно находясь в сновидениях позитивного содержания. Несколько секунд Бернард лежал, смотря в потолок и поглаживая Юэна по спине. В голове крутились яркие образы из сна: папоротники, кровоточащий шрам, деревья, похожие на столбы. И Бернард не мог от них отвязаться.
Он аккуратно спихнул Юэна в сторону и поднялся с кровати. За окном была ещё кромешная ночь, рассвет даже не маячил на горизонте. Юэн беспокойно заворочался, что-то недовольно пробурчал, обхватил подушку Бернарда и уснул будто бы ещё крепче, чем прежде. На стене, в изголовье кровати, висел большой ловец снов, который они всё-таки доделали вместе, однако порой он всё же не справлялся. Не было полной защиты. Бернард накрыл Юэна одеялом и спустился на первый этаж.
Прошло несколько дней с той драки. Юэну в очередной раз повезло. Ссадины быстро заживали, а его синяки Бернард тщательно утром и вечером обрабатывал мазью от гематом. С рукой было сложнее. Однако вопреки тревожным прогнозам у Юэна оказался сильный ушиб, а не растяжение или выбитый сустав. Хотя его больше расстроило то, что он не мог в полной мере играть на гитаре, из-за чего репетиции пришлось перенести.
По слухам у того типа, с которым Юэн сцепился, дела обстояли намного хуже. У него, вроде бы, оказался сломан нос, не считая многочисленных ссадин и синяков, но больше всё-таки пострадало чувство собственного достоинства. Бернарда немного беспокоило, что Чед будет теперь пытаться отомстить. Если один раз произошёл прецедент, то он может произойти снова, и Чед, должно быть, в бешенстве. Юэн отмахивался и с полной уверенностью говорил «нет», а потом добавлял, что в случае чего, готов снова раскрасить ему лицо.
«Чед — хамло и редкостный ублюдок, но он ещё и самовлюбленный трус, который реально боится проиграть в третий раз. Потому что это окончательно разрушит его самооценку. А он её лелеет как заботливый родитель младенца. И о действиях таких идиотов точно не стоит беспокоиться. Они банально не заслуживают нашего внимания». Тема была исчерпана, но осадок всё же добавлял несколько градусов к общему волнению.
На фоне предостережения призрака и всех остальных тревожных знаков, Бернард хотел считать сон просто реакцией мозга на произошедшие события. Немного замедленной, да, но для него это вполне нормально. Кошмары про пожарный пруд и кости тоже не сразу пришли, как и полное осознание, что отца уже нет в живых.
Идти в проявочную Бернард не хотел. Заваривать успокоительный чай тоже. Отвлечь могло плавание, но на дворе ночь, поэтому он решил просто устроить небольшую тренировку в гостиной. Любая физическая нагрузка в данном случае поможет.
Он интенсивно приседал и отжимался около получаса, а когда лёг качать пресс, расслышал скрип ступенек. Юэн мог ходить бесшумно, но в девяносто девяти случаев из ста этого не делал.
— Что за приступ внезапного спорта посреди ночи? — зевая и оттягивая длинные рукава чёрной спальной кофты, спросил он, остановившись в дверном проёме. — Или я пропускаю какой-то марафон?
Бернард сделал ещё несколько подъёмов корпуса и опустился на пол.
— Я просто пытаюсь отвлечься от неприятного сна, — сознался он.
Юэн понимающе промычал и, сонно шаркая ногами, подошёл к Бернарду. Смотрел на него секунд пять, потом с невозмутимым видом уселся верхом.
— Ты как кот, который сразу же залезает в коробку, как только её увидит, — усмехнулся Бернард. — С той лишь разницей, что ты залезаешь на меня.
— Что ж, тогда... мяу? — улыбнулся Юэн.
В ответ Бернард тоже широко улыбнулся. Он по-прежнему не знал, как работают эти незатейливые шутки, но от них настроение улучшалось автоматически.
— Я проснулся от того, что ты практически полностью лежал на мне.
— Серьёзно? — склонившись и уперев ладони в пол рядом с головой Бернарда, с наигранным непониманием спросил Юэн. — Наверное, я во сне подумал, что тебе холодно, и решил накрыть тебя собой вместо одеяла.
— Это не первый раз.
— Скажу больше — и не последний.
Бернард засмеялся. Положил руки Юэну на бёдра и пристально на него посмотрел. Ссадина на скуле значительно уменьшилась. Ранка на нижней губе тоже заживала. Даже полумесяц синяка, вылезшего под глазом, был уже слабо заметен.
— Что снилось на этот раз? — спросил Юэн. Он всё ещё улыбался, но взгляд серых глаз стал серьёзным и обеспокоенным.
— Ничего особенного...
— Я? «Ничего особенного» — ну точно я.
Бернард молча покосился в сторону. Сейчас было уже не смешно.
— Ты так очевидно уходишь от ответа, что подтверждать необязательно.
— Да, ты, — с неохотой согласился Бернард. Он не видел смысла скрывать, но и рассказывать подробности сна не горел желанием. Это образы, сотканные из тревоги и последствий драки. — Но это не как в прошлый раз. Сейчас всё под контролем. Не переживай.
Несколько секунд Юэн просто смотрел на него, будто гадая, говорит ли Бернард правду. Бернард не врал. Сон определённо был неприятным, но после него дистанцироваться не хотелось.
— И который день с тобой такое?
— Первый и, надеюсь, последний.
— А часто ли тебе вообще снятся сны со мной?
— Нет.
— Что, даже эротические сны — нет?
— Нет.
Юэн склонился, приблизив своё лицо к лицу Бернарда почти вплотную.
— А приподнятые уголки твоих губ говорят об обратном, — лукаво прошептал он.
Бернард улыбнулся, переместив руки с бедёр Юэна на его пояс.
— Я не буду отвечать на подобные вопросы без своего адвоката.
— Подумаешь, — фыркнул Юэн и уткнулся носом Бернарду в шею.
— Не надо, я ведь тренировался, — поморщился Бернард.
— Знаю.
— И я вспотел.
— Да-а-а...
Бернард вздрогнул и поёжился, когда Юэн провёл языком по его шее. Сейчас это было особенно щекотно.
— Ю...
Юэн выпрямил корпус, опустив ладони Бернарду на грудь. Дьявольская ухмылка играла на его лице.
— Я знаю, чем можно ещё отвлечься от плохих снов, — игриво произнёс он.
— Предполагаю....
Многозначительно вскинув брови, Юэн хмыкнул и поднялся. Около дивана подхватил акустическую гитару и уселся рядом с Бернардом, скрестив ноги. Взгляд его искрился загадочностью, от сонливости не осталось и следа.
— Мы... устроим концерт? — поинтересовался Бернард, тоже скрещивая ноги.
— Да, только исполнителем будешь ты, — сказал Юэн, протягивая гитару.
— Я?
— Ты, ты. Помнишь, мы говорили об уроках игры на гитаре?
— Мне бы в душ... — сказал Бернард, касаясь своей чуть влажной футболки.
— Позже вместе сходим. Держи.
Бернард вздохнул и обтёр руки об штаны. Осторожно взял гитару и пристроил у себя на бедре.
— Не думал, что буду учиться играть на гитаре посреди ночи, — произнёс он, опуская пальцы на струны и туго вспоминая, чему учили его ребята на той репетиции. А он ведь тогда даже какую-то простенькую песню смог сыграть.
— Считай, тебе повезло. В ночное время мои уроки бесплатные, — сказал Юэн и приблизился к Бернарду, касаясь своими коленями его. — Приподними гриф. Вот так. Да.
— Ладно, а дальше что? Я не помню, как там...
— Указательным и средним пальцами зажми вот здесь, а безымянным вторую струну тут, — указывал Юэн, хмуро смотря на жалкие попытки Бернарда. — Ла-а-дно.
Юэн переполз ему за спину.
— Основная проблема новичков в том, что они неправильно ставят кисть, — с хрипотцой прошептал он на ухо. Его пальцы скользнули Бернарду по оголённому предплечью, ненадолго сжали запястье и невесомо прошлись по костяшкам. — Вот так. Расслабь руку.
Бернард пытался делать так, как от него требовалось, но он больше концентрировался на прикосновениях Юэна, чем на гитаре. А ещё Юэн плотно прижимался грудью к спине, и Бернард сквозь слои ткани чувствовал его тепло и сердцебиение.
— Зажимать струны надо точечно. Самыми кончиками пальцев. Смотри.
Юэн обхватил гриф, его изящные пальцы плавно опустились на струны. Легко и непринуждённо.
— У тебя руки так двигаются, — прошептал Бернард, — будто гитара это продолжение тебя.
— В какой-то мере так и есть, — усмехнувшись, сказал на ухо Юэн. — Я ведь уже много лет играю. Так что неудивительно. И днём и ночью, если мне по каким-то причинам не спится...
— Такое бывает? Думал, у тебя нет проблем со сном...
— Представь себе, бывает. Допустим, от переизбытка эмоций. В такие моменты, — шептал он, явно специально касаясь края уха губами, — руки словно сами играют. Это... приятное чувство.
Юэн положил подбородок Бернарду на плечо, прижимаясь к его спине ещё плотнее.
— А теперь давай разберёмся с другой рукой. Если помнишь, то тут желательно задействовать все пальцы, по-правильному даже мизинец. Верхнюю струну можно подцеплять большим пальцем. Без напряжения. Во-от т-а-ак...
Плавным движением он показательно перебрал струны, и гитара отозвалась звонкой мелодией. Бернард ощутил прикосновение губ к своей шее.
— Я всё ещё могу быть солёным, — напомнил он.
— А мне всё ещё может это нравиться...
— Такими темпами я никогда не научусь играть на гитаре.
— Значит, у нас будет очень много занятий, — говорил Юэн между поцелуями в шею. — И кстати, не такой уж ты и солёный. Твоя тренировка могла быть интенсивнее.
Бернард уже не мог сосредоточиться на гитаре. Все советы вылетели из головы. Руки Юэна скользили по его груди, поглаживали ключицы сквозь ещё немного влажную ткань футболки. Он аккуратно отложил гитару в сторону, и Юэн крепко обнял его со спины, прижавшись щекой к щеке.
— Берн. Мне так страшно становится, когда я просыпаюсь посреди ночи, а тебя рядом нет.
— Прости, — прошептал Бернард, поглаживая ему запястье. — Обычно мне достаточно тебя обнять, чтобы уснуть снова, но иногда... нужно просто отвлечься, как сейчас.
— Я понимаю, — угрюмо сказал Юэн. — Повторюсь, ты можешь меня будить, если не спится. В большинстве случаев я всё равно потом проснусь. И знаешь, я стараюсь во всём искать положительные моменты. Например, когда бы ты сидел с гитарой, а я бы тебя обнимал, такого потного?
— Ты уверен, что это положительные моменты? — засмеялся Бернард.
— Конечно, уверен.
— Я всё ещё чувствую острое желание пойти помыться.
— После урока игры на гитаре, — строго произнёс Юэн. — И если ты будешь хорошо стараться, то я, возможно, отпущу тебя пораньше.
***
Бернард крутился около своей небольшой галереи, которую когда-то организовал ещё Юэн, когда в студии появилась Мария Грант.
— Здравствуй, Бернард, — дружелюбно поздоровалась она.
Становилось некоей традицией то, что Мария после Виктора заглядывала в фотостудию. Она подошла к галерее и с интересом стала рассматривать фотографии, которые заменял Бернард.
— Это место выглядит знакомым, — сказала она, указав на один из снимков, сделанный на плёночный фотоаппарат.
«Бинго», — подумал Бернард. Не зря он всё-таки решил сделать вид, будто занят своей маленькой галерей, когда услышал, что этажом ниже беседуют Виктор с Марией.
— Да, это некогда действующий приют «Грей Пайн». Недалеко от Сент-Брина.
— Слышала о нём. И видела несколько раз фото в газете.
Бернард взял ещё пару фотографий с изображением территории приюта, на одной были ворота, на другой облепленный мхом фонтан. Про фото в газете он тоже знал. Специально в библиотеке искал старые выпуски. В статьях использовались фотографии отца.
— Много ли слышали о нём интересного? — как бы невзначай спросил Бернард.
— То же, что и все, — не очень много. Когда я приехала в город, приют уже был закрыт.
Бернарда только сейчас осенило, что Сент-Брин — неродной город Марии. Теперь это казалось очевидным фактом, потому что банально имя «Мария» здесь не распространено. Чаще встречалось имя «Мэри». Но это такие тонкости, о которых он раньше и не задумывался. Он с самого детства слышал о некоей мисс Грант, а по факту оказалось, что знал о ней лишь то, что она просто существует.
Мария посмотрела обновлённые фотографии, оставила обед в контейнере и уже было собралась уходить, как Бернард обратился к ней.
— Извините, мисс Грант...
— Можно просто Мария.
— Хорошо, — Бернард замялся. — Могу я поговорить с Вами... вернее даже, попросить совета? Мне особо не с кем обсудить некоторые моменты... личного характера.
Накануне они с Юэном разговаривали о том, как можно попытаться узнать хоть что-нибудь от Марии насчёт Златы.
«Недавний случай с Джи навёл меня на одну идею, — говорил Юэн. — Возьми блокнот и записывай. Когда Мария зайдёт к тебе в фотостудию в гости, ты должен как-то в ходе разговора упомянуть приют. Может быть, как бы невзначай показать фотографии. А потом ты скажешь, что хотел бы обсудить кое-что личное, но не знаешь, у кого спросить совета, потому что мало кому доверяешь».
«Про доверие очень на меня похоже, согласен,— кивнул Бернард. — Но... думаешь, она на это клюнет?»
«Почему нет? Люди обычно не против выслушать что-то личное. В случае с Марией даю гарантию в девяносто девять процентов, что она согласится. Как бы странно это ни звучало, мы сыграем на её доброте, однако от этого никто не пострадает».
— Конечно, Бернард, — согласилась Мария, с обеспокоенным видом усаживаясь на стул. — Что ты хотел спросить?
Бернард вздохнул. Мисс Грант действительно вела себя так, как и предполагал Юэн. Бернарду было немного неловко. И непривычно, но он продолжал, придерживаясь стратегии, разработанной Юэном.
— Скажите, Вы когда-нибудь имели дело с приютами? Может быть, работали там или кто-то из Ваших родственников? Или приходилось приезжать в приют по иным причинам? Был ли опыт общения с органами опеки по поводу... усыновления?
«Такие прямолинейные вопросы, ты серьёзно?» — удивился Бернард, когда записал всё это в блокнот.
«То есть со мной ты можешь быть прямолинейным, а с женщиной, которая годится тебе в матери, нет?» — приподняв бровь, спросил Юэн.
«Полагаю, что это сложнее».
«Ну так, придётся постараться».
Мария посмотрела на Бернарда с проницательностью Виктора. Он практически ощутил, как у него на лбу проступил пот, но коснуться рукой не решился.
— Нет, — отрицательно мотнула головой Мария. — Ничего из этого.
Это было уже чем-то. Версия с тем, что Злата могла быть приёмной дочерью Марии, отпала. Бернард изначально с трудом в это верил, ему казалось, что они кровные родственники, но в данном случае приходилось использовать метод исключений.
— Тогда извиняюсь, — грустно улыбнувшись, сказал Бернард.
«Какой смысл будет от этого разговора, если он закончится так?»
«Спокойнее, Берн. Здесь нужно мыслить как при игре в шахматы. Ты когда-нибудь в них играл?»
«Нет».
«И я тоже нет, но слушай дальше. Мария слишком добра и участлива, поэтому спросит...»
— А что такое, Бернард? Может быть, я всё-таки смогу чем-то помочь?
«Дальше самое интересное. Ты должен нахмуриться, будто весь в сомнениях. Но ненадолго, иначе она подумает, что пересекает твои личные границы. И ты расскажешь что-то вроде...»
— Мы хотим взять ребёнка из приюта. Не сейчас, но в будущем. И я совершенно не знаю, как это всё делать, какие документы необходимы, в какие конкретно инстанции обращаться. Да и в целом хотелось бы узнать, как можно обустроить дом, чтобы ребёнку было в нём комфортно. И я хотел бы переговорить с тем, кто прошёл через всё это, чтобы знать все тонкости и подводные камни.
Когда Юэн диктовал примерную речь, а Бернард записывал как прилежный ученик, потому что сам такую историю никогда не смог бы придумать, Юэн раскинул руки в стороны, широко улыбнулся и сказал:
«По вполне понятным причинам мы не можем завести ребёнка, хоть и пытаемся с особым усердием».
«Да, мы пытаемся», — повторил за ним Бернард.
«Берн, ты что, это записал?»
Бернард поднял на него взгляд, искренне не понимая, что не так.
«Марии необязательно это знать, — усмехнулся Юэн. — Я про последнее. Это была шутка».
Бернард опустил взгляд на листок блокнота и прислонил руку к голове.
«Я придурок», — сказал он, вычёркивая последнюю написанную строчку.
«Ладно. Если ты всё верно скажешь, то Мария посмотрит на тебя очень серьёзно. Возможно, именно в этот момент ты морально вырастешь в её глазах, поэтому она скажет что-то вроде...»
— Это очень добрый поступок.
Бернард кивнул. Мария задумалась.
— Я поговорю со знакомыми, — сказала она. — Кто-то наверняка сталкивался с этим. Сейчас уже не вспомню.
— Спасибо, — сказал Бернард, хотя не предполагал, что он будет делать с этой информацией, если она к нему всё-таки поступит. Пусть этим Юэн займётся, он всё это придумал.
«А дальше, Берн, когда ты почувствуешь, что в вашем с Марией диалоге появилось взаимное доверие, ты напрямую спросишь...»
— Мария, извините, но у Вас были дети?
Женщина округлила глаза. Губы её дрогнули, и она опустила взгляд на свои руки, сцепленные на коленях. Этой реакции было достаточно, чтобы понять, и тем не менее она тихо-тихо ответила:
— Да... Была. Дочка.
«Злата», — едва не произнёс вслух Бернард. Он отклонился на спинку кресла. Одно дело услышать от призрака, другое — узнать, что всё правда, от самого человека.
— Была, — эхом повторил Бернард.
Мария подняла на него взгляд грустных глаз и горько улыбнулась.
— К сожалению, её давно уже нет.
Бернард покосился в сторону, на фотографии.
«Не совсем так, — подумал он. — Она есть».
— Простите, — сказал он. — Не хотел тревожить Ваши воспоминания.
— Ничего, — сипло ответила Мария, поднимаясь. — Что ж, мне пора идти. Я обязательно поговорю со знакомыми и сообщу, если удастся что-то выяснить. Не забудь пообедать, Бернард. И в студии прохладно, одевайся теплее.
— Спасибо, Мария, за всё.
Когда она ушла, Бернард, уперев локти в стол, прислонил руки к голове. Он не давал никому обещаний и не рассказал Марии о том, что призрак её дочери обитает в бассейне местного спорткомплекса, но ему казалось, что этим разговором, он точно всколыхнул травмирующие воспоминания у женщины. И главное: подтверждения от Марии Грант он добился, а дальше что?
***
— А ничего дальше, — сказал Юэн Бернарду на ухо, прижавшись почти вплотную. — Я так далеко не загадывал.
За громкой клубной музыкой и рёвом толпы было не разобрать слов, поэтому приходилось друг к другу наклоняться или читать по губам.
— Возможно, стоит поговорить с призраком девчонки и спросить у неё, что в данной ситуации можно сделать, — предложил Юэн. Рука его при этом легла Бернарду на плечо, пальцы сначала сжали ткань джемпера, а потом будто бы случайно коснулись шеи.
— Знаешь ли, с ней сложно выйти на связь в общественном месте, — сказал Бернард, склоняюсь к уху Юэна. — И вряд ли снова прокатит та схема, которой мы воспользовались до этого. Некоторые штуки можно использовать только один раз.
После разговора с Марией Бернарду не сиделось спокойно в студии. Он не смог отвлечься работой, поэтому собрался и поехал к Юэну в клуб. Во-первых, чтобы поделиться впечатлениями. Во-вторых, чтобы переключиться с темы призраков и смертей на что-то жизнерадостное. И в-третьих, он просто желал составить Юэну компанию.
— Я и сам не хочу, чтобы ты лишний раз общался с призраками. Давай подождём. Может, ответ придёт к нам позже, раз пока мы не знаем, что делать со всем этим. Всему своё время.
— Всему своё время, — повторил Бернард как тост и приподнял стакан с виноградной содовой.
Они стояли в самом конце барной стойки. Как обычно болтали. Бернард уже полчаса не думал о призраках и о чужом травмирующем прошлом. Юэн был сегодня за главного.
Клуб гремел громкой танцевальной музыкой. Танцпол ломился от посетителей. Когда Бернард приехал, Юэн сидел в кабинете и смотрел какой-то сериал. Скучал, иными словами. Сейчас выглядел более оживлённым. Отпускал свои шуточки, постоянно наклонялся к Бернарду, плотно прижимаясь корпусом, и всё пытался ущипнуть его за задницу. Иногда успешно.
У Юэна явно было очень хорошее настроение, потому что на одной из песен он начал пританцовывать и подпевать, крутясь около Бернарда и не спуская с него игривый взгляд.
«Я так давно желаю,
Что ты откроешься мне»
Бернард огляделся по сторонам. Бармен болтал с кем-то из посетителей, попутно делая коктейль, остальные были слишком заняты танцами и друг другом. Юэн приблизился, и его тёплое дыхание с нотками апельсина коснулось губ.
«Я так давно желаю,
Что ты окажешься внутри меня»
Лукаво улыбаясь, пропел Юэн, с вызовом проведя ладонью Бернарду по бедру. Потом отстранился, прикусив собственные губы. Бернард прокашлялся.
— Кто выбирал песни?
— Я, — усмехнулся Юэн и подхватил Бернарда под локоть. — Пойдём потанцуем.
— Под такую музыку, серьёзно? Я не умею.
— Тут во всём клубе единицы тех, кто умеет. Посмотри: все двигаются как марионетки, у которых перепутались нити. Но всем наплевать, кто как танцует, люди приходят просто расслабиться, отключить голову.
— Не знаю даже...
Юэн смело положил руку Бернарду на поясницу.
— Брось, всего пару песен. Пожа-алуйста.
— Когда у тебя на губах такая улыбка, я просто не могу отказать, — сказал Бернард, понимая, что и сам улыбается.
Они не стали далеко отходить и лезть в толпу. Просто пристроились с краю. Чтобы не выглядеть как «марионетки с перепутавшимися нитями» Бернард скромно пританцовывал на месте. Юэн двигался более артистично и пластично, хоть и когда-то тоже говорил, что не умеет танцевать. Тем не менее ему это давалось проще, так как имелся опыт выступления на сцене.
«Я так давно желаю
Оказаться внутри тебя»
— И часто ты танцуешь вот так? — спросил Бернард, когда Юэн в очередной раз к нему приблизился.
— Первый раз за всё то время пока здесь работаю. Обычно сижу в кабинете, как ты уже видел, или болтаю с Гэри или Кевином.
— С чего же вдруг захотелось потанцевать?
— Не знаю, — пожал он плечами. — Иногда хочется вытворять что-то совсем нетипичное.
Фанатом танцев Бернард не был, но ему понравилось, когда они с Юэном танцевали медленные танцы. И тогда в клубе на день рождения, и после дома. А насчёт нетипичного... он был рад, что согласился поехать на ту репетицию. Поэтому иногда, наверное, надо позволять себе просто отключить голову.
В какой-то момент Юэн приник к Бернарду и обвил его шею руками. Пальцы нежно принялись поглаживать волосы на затылке. Бернард приобнял его в ответ, грудью ощущая бойкое сердцебиение и жар от тела. Судя по замедляющемуся биту, песня подходила к концу. Юэн приблизил лицо и невесомо коснулся губ Бернарда, отчего по коже побежали мурашки.
— Пойдём в кабинет, — прошептал он на ухо и скользнул в сторону, активно поманив рукой, будто они опаздывали на поезд.
За спиной раздались довольные возгласы, когда началась новая песня.
Оказавшись в кабинете, Юэн прижал Бернарда к запертой двери. Задумчиво посмотрел на него своими сияющими серыми глазами, наклоняя голову то в одну сторону, то в другую, будто прикидывая, что ему с ним сделать. Довольно улыбаясь, Бернард обхватил его за пояс, крепче прижимая к себе. Сначала Юэн поцеловал его в шею, затем медленно добрался до губ. Они так и стояли у двери, поглаживая друг друга и целуя. Юэн так настойчиво прижимал Бернарда, будто хотел слиться с ним. Бернард, впрочем, был не против. Совсем не против. Однако в какой-то момент в солнечном сплетении вдруг засквозила непонятная тревога.
— У тебя не будет никаких проблем? — спросил Бернард.
— С чем?
На мгновение Бернард позабыл, о чём спрашивал. Поцелуи Юэна были такими жаркими, едва ли не обжигающими, что мысли путались. Даже на обычный вопрос «сколько будет дважды два», он бы скорее ответил что-то вроде «фиолетовый».
— С тем, что мы делаем. Ты на работе...
Юэн коротко пожал плечами, вновь целуя Бернарда в шею.
— Мы же не на танцполе этим занимаемся. Мало ли по каким причинам нам пришлось уединиться. Ты — мой внештатный фотограф. Я захотел внештатно обсудить с тобой внештатные вопросы.
Бернард засмеялся, однако что-то тем не менее продолжало фоном его беспокоить. Но он не мог понять, что именно. Наверное, просто было ещё непривычно, что они предавались таким откровенным ласкам в стенах клуба, а не дома. С другой стороны, это даже подогревало интерес. Юэн начал отступать назад и потянул Бернарда на себя. Они лишь чудом не снесли журнальный столик, на который Юэн успел поставить рацию, сняв её с ремня, и повалились на диван.
Юэн навис сверху, впившись в губы жарче прежнего. Под таким напором Бернард уже практически не ощущал слабую тревогу, ноющую где-то под рёбрами. Она гасилась желанием иного рода. Настойчивость и нежность в прикосновениях Юэна говорили о том, что он желает того же самого. Он задрал Бернарду джемпер и огладил пресс, спускаясь пальцами ниже. За стенами грохотала музыка, отдаваясь басами, из-за чего казалось, что комната слабо вибрирует.
Едва Юэн коснулся пряжки ремня, как Бернарда окатило волной холода. В солнечном сплетении будто бы образовался кусок льда. Бернард открыл глаза и резко вжался в широкий подлокотник дивана, задев ногой столик, отозвавшийся недовольным дребезжанием.
— Чё-ёрт.
Около двери стояла дама в белом. Статичная и безэмоциональная, как и всегда. Юэн поспешно обернулся через плечо, но... он не видел того, что видел Бернард.
— Только не говори, что там призрак.
— Ага.
— Призрак-вуайерист? Что за...?
Бернард сам ничего не понимал. Почему она появилась здесь? К чему вообще она появлялась и никогда не говорила, что ей нужно?
Юэн выставил руку назад и небрежно помахал кистью.
— Вон отсюда, кыш, или что там нужно говорить, чтобы призрак ушёл и не отвлекал людей от важных занятий?
Однако призрак никак не отреагировал на жест Юэна.
— Подожди, — нахмурившись, сказал Бернард и привстал с дивана, однако к моменту когда подошёл к двери, призрак уже растворился в воздухе.
Бернард обернулся. Юэн с потерянным видом раскинул руки в стороны на спинке дивана.
— Какого чёрта призраки забыли в моём клубе? Я их сюда не приглашал.
Бернард открыл было рот, рассказать, что с этим призраком они уже частично знакомы, но на журнальном столике вдруг зашипела рация.
— Эй, босс, на связи?
Если бы взглядом действительно можно было метать молнии, рация разлетелась бы вдребезги. Юэн подхватил её с раздражением.
— Слушаю, Гэри.
— Здесь одна клиентка очень хочет пообщаться с админом клуба.
— По поводу? Что-то случилось?
— Не знаю. Она говорит, что хочет видеть администратора.
Юэн провёл рукой по волосам, прислонил ладонь ко рту и сдавленно крикнул.
— Да, конечно, сейчас подойду, — сохраняя формальный тон, устало сказал он и, опустив руку с рацией себе на бедро, посмотрел на Бернарда. — За полчаса-час до закрытия почему-то всегда что-то происходит.
Бернард привёл себя в порядок. Поправил джемпер и пригладил волосы.
— Пойдём. Разберёшься с этой клиенткой, а я выпью что-нибудь. Надо охладиться.
— Мне тоже не помешало бы, — ухмыльнулся Юэн и хлопнул себя по щекам.
Ближе к закрытию посетителей на танцполе поубавилось. Гэри у барной стойки махнул рукой. Рядом с ним стояла девушка в светлом пиджаке. Вдруг вновь подал голос призрачный радар. Особенно странно было ощущать его сигналы, когда вокруг так много людей. Ведь среди них кто-то мог быть призраком.
— Челси? — удивился Юэн.
— Неожиданно, да? — усмехнулась девушка. — У меня к тебе деловое предложение. Нужно поговорить.
Бернард застыл на месте, ощутив, как на лбу проступил холодный пот. За спиной Челси стояла дама в белом. И Бернард наконец заметил схожие черты лица между призраком и девушкой.