Плёнка #30
Приют, бывший под опекой администрации Сент-Брина, когда-то был поместьем. Поэтому располагался в отдалении от города, посреди леса. Невзрачную дорогу величал предупреждающий проржавевший знак. Иных указателей не было. Навигатор тоже не распространялся о приюте, но Бернард нашёл в архивах библиотеки старую карту Сент-Брина и его окрестностей и ориентировался по ней.
Кованые ворота оплетала массивная цепь с неприступным замком. За ними дорога огибала высокие сосны и ели, скрывавшие от любопытных глаз сам приют в глубине территории. Вдоль ограды, в оба направления, растянулся заросший и заболоченный овраг, через которой никак не пройти.
Юэн вызвался перелезть через ворота первым. Всего пару секунд у него ушло на изучение препятствия.
— Это будет легче лёгкого, — сказал он.
Опираясь на кирпичную колонну и перекладины, он перемахнул через ограждение и заулыбался, оказавшись по ту сторону. Бернард позавидовал такой ловкости, потому что ему потребовалось гораздо больше времени, чтобы перелезть через ворота.
Было холодно. Накрапывал мелкий и неприятный дождь. С деревьев, плотно обступающих дорогу, падали одинокие крупные капли. Лес шуршал и поскрипывал, воздух с примесью ароматов прелой листвы и озона придавал бодрости.
— Дёрнул же нас чёрт поехать искать приключения в такую мерзкую погоду, — весело сказал Юэн.
— Это ты меня имеешь в виду? Я предложил поехать сюда.
Юэн усмехнулся. Здесь, под навесом раскидистых крон, казалось, уже наступили сумерки, хотя время только-только перевалило за обеденное.
— Значит, у Марии Грант была дочь, — задумчиво произнёс Юэн, вороша листву на дороге. — Неожиданно.
— Очень.
— Как бы мы об этом узнали, если бы нам не рассказал сам призрак, да?
— Ага, ещё бы знать, зачем призраку сообщать такую информацию и что нам с ней делать.
— Давай подумаем вместе, — предложил Юэн. — Знает ли Мария, что призрак её дочери обитает в бассейне? Может ли она его видеть или слышать? Ходит ли в бассейн, чтобы пообщаться с ней, как, к примеру, делал Питтс в библиотеке?
— Я её там ни разу не видел. Может быть, она и приходит, но мне кажется, она не знает. Потому что Злата сказала: «Не говори маме обо мне...»
— Интересно, как давно она там?
— Та боевая шутница из бассейна рассказала, что слухи об умершей девочке ходили ещё лет пятнадцать назад. Но это не значит, что всё это время призрак был там. Алисия в библиотеке тоже не сразу появилась. Раньше в бассейне я призрака не видел, однако это тоже не показатель, потому что тогда мои способности были в спячке.
— Значит, пока мы не можем выяснить, как долго призрак обитает в бассейне. Может, это и не столь важно. Больше интересно, почему она там и кто её держит?
— Самое логичное — Мария, неосознанно.
— Не замечал у неё проблем со здоровьем?
— В последнее время она кажется бледной, но, сейчас, в преддверии зимы, больше половины города так выглядит.
— Или призрака удерживает кто-то другой... отец?
— Призрак ничего о нём не сказал.
— Может ли отцом быть... Чилтон?
Бернард с ответом помедлил, перебирая ощущения от недавней встречи.
— Иногда у меня при виде призраков возникают ассоциации с определёнными людьми. Может быть, срабатывает интуиция, а может, призраки сами подкидывают образы тех, с кем они связаны. Не знаю, как это работает, но так было с Лейлой и с тем родственником Ньюмена. Злата сообщила только о Марии.
— Может, у неё просто не хватило времени рассказать больше? Что если Виктор — отец, и именно он удерживает призрака? Тогда его болезнь — следствие этой связи. И всё сходится.
— Как вариант.
— Или они с Марией — оба удерживают призрака, — Юэн в задумчивости потёр подбородок. — Если отец Златы не Виктор, тогда кто? Он бросил Марию? Или давно умер? Непорочное зачатие?
— Возможно, Злата не захотела о нём говорить, как раз, чтобы мы не гадали, кто...
— Почему? Думаешь, она посчитала это неважным?
— Полная фраза Златы звучала так: «Не говори маме обо мне, потому что она расстроится, это напомнит ей...»
— Напомнит ей? О чём? — эхом повторил Юэн.
— Это конец фразы, потом она исчезла.
— Тогда она просто могла иметь в виду: «Это напомнит ей о моей смерти». Или что-то в этом роде.
— Не думаю, что возможно забыть о смерти собственного ребёнка. У меня предчувствие, что она имела в виду что-то другое. Какой-то болезненный опыт, травмирующее событие, произошедшее с Марией.
— Берн.
— Да.
— Мне кажется, ты знаешь больше, чем рассказываешь.
Бернард опустил взгляд на листву под ногами и промолчал.
— Что за предчувствие? — спросил Юэн, явно не желая отступать. — И что за травмирующее событие? Что ещё тебе сказал призрак или показал? Что-то плохое, да?
Бернард тяжело вздохнул, всё ещё не решаясь поднять взгляд.
— Я не знаю, — вымученно сказал он. — Она больше ничего не говорила и не показывала, но я будто бы считал её чувства. Вернее сказать, она поделилась со мной крупицей, и у меня возникло странное предчувствие, что у Марии за плечами какой-то травмирующий опыт, связанный с дочерью.
— Смерть ведь, нет?
— Само собой, но нет. Это другое... впечатление от этого было мимолётное, но неприятное. Я бы даже сказал, мерзкое, — Бернард неосознанно поёжился и повёл плечами. — Возможно, нам не стоит так глубоко копать...
— Ты говоришь загадками, Берн. Всё, что я понял: ты боишься озвучивать какую-то мысль. Догадку. Не бойся, раздели её со мной. Тебе самому станет легче.
Бернард прикусил губу. Он искренне не хотел делиться чем-то плохим, но сейчас доверял Юэну, наверное, даже больше, чем себе.
— Возможно, когда-то давно Мария стала жертвой изнасилования, — мрачно сказал Бернард. Он ужасно не хотел озвучивать эту мысль, слова горчили на языке. Именно из-за этого неприятного ощущения он едва не упал тогда в бассейне на кафельный пол. Юэн успел схватить его, а Бернарду захотелось закричать, но не от того, как сильно впились ему пальцы в плечо.
— Что?! — воскликнул Юэн, споткнувшись о ветку.
— Это всего лишь предположение. Но, к сожалению, такие вещи случаются...
— Если это так, я надеюсь тот ублюдок уже давно кормит червей. А ребёнок... Злата... получается.
— Давай я расскажу самый плохой вариант, который мог произойти в прошлом, и ты поймёшь, почему я думаю, что нам не стоит так глубоко копать во всей этой истории, — Бернард облизнул губы и, набрав полную грудь воздуха, едва не закашлялся. — Марию... её... — Бернард запнулся, он категорично не хотел произносить остаток фразы, — в общем, с ней произошло болезненное событие. Это может быть объяснением, почему никто никогда не знал о замужестве Марии. Потому что его не было. Она также могла скрыть, что Злата её дочка. Не думаю, что Мария как человек, переживший такое страшное событие, стала бы о нём распространяться. Так или иначе, Мария растит дочку, однако из-за несчастного случая, скорее всего, имел место именно несчастный случай, Злата умирает. Какие чувства при этом испытывает Мария? Возможно, она винит себя в произошедшем. Как Дэвид. Возможно, в воспитании девочки она нашла смысл жизни, который в итоге вырвали обстоятельства. Чувства несправедливости, вины, скорби — вполне достаточно, чтобы вернуть душу с того света. Только, как я уже ранее сказал, это вряд ли вышло осознанно, и она не знает. Призрак вернулся с того света как показатель, что у Марии за плечами груз психотравм. Возможно, именно из-за этого у них с Виктором так ничего и не получилось.
— Думаешь, она... боялась мужчин?
— Вполне возможно после... случившегося, — Бернард наконец поднял голову и осмотрелся. — Может быть, ещё боялась вновь потерять ребёнка, который бы мог в теории родиться от Виктора. Она ему доверяет, но...
— У неё фобии.
— Да, а он не хочет ей навредить. Поэтому на протяжении многих лет их отношения носят исключительно платонический характер.
Юэн шёл молча, смотря себе под ноги. Он казался мрачнее тучи. В какой-то мере Бернард пожалел, что всё-таки рассказал...
— Просто напоминаю, что моё предположение — это не истина, — сказал он. — Я лишь озвучил самый плохой вариант.
— Да, я понял. Меня как раз волнует, почему именно такой плохой вариант пришёл тебе в голову. Всё, что ты говорил о призраках ранее, было правдой. И в твоей теории многое сходится...
— Давай не будем делать поспешных выводов, хорошо? Призрак ничего не сказал мне прямым текстом. Ничего не показал. Пока мы слишком мало знаем. Я хотел бы помочь Злате, но отпустить её сможет только тот, кто её держит. Мария. Виктор. Они вдвоём. Или кто-то совсем другой. Я постараюсь вычислить, но если в жизни Марии действительно имело место быть настолько травмирующее событие, то я бы не хотел лезть в её прошлое.
— Понимаю. Думаю, и она бы не хотела, чтобы кто-то об этом знал, — сказал Юэн. — Спасибо, что поделился.
— Спасибо, что слушаешь это всё.
— И в печали, и в радости, — горько усмехнулся Юэн.
Бернард увидел приют через объектив фотоаппарата, когда остановился сделать фотографию дороги. Почерневшее здание сливалось с деревьями. Широкое крыльцо застилал ковёр из листвы. Через дорогу от приюта находился облепленный мхом фонтан и такие же зазеленевшие скамейки.
На каменной вывеске крупными буквами было выбито:
Детский приют Сент-Брина
«Грей Пайн»*
— Не хватает только огромного ворона для полного комплекта в стиле «хоррор», — усмехнулся Юэн, когда они остановились перед самым крыльцом.
Хмурое здание насчитывало четыре этажа и небольшой чердак с миниатюрным круглым окошком почти под самым коньком. Пока Юэн отлучился бросить в фонтан монетку «на удачу», Бернард через объектив рассматривал кустарно заколоченные окна, оставшиеся без стёкол. Он успел нажать на кнопку, когда в одном из окон что-то промелькнуло. Это вполне могла быть занавеска, но призрачный радар в этот момент подал сигнал. Бернард опустил фотоаппарат.
— Призраки? — спросил вернувшийся Юэн.
— Да.
— Да и... всё?
— А что ещё нужно? Количество? Определить, какого пола был призрак при жизни? Или точную дату смерти? Таких подробностей я не чувствую.
— Нет, я не это имел в виду, хотя интересно было бы узнать такую информацию. Я о том что... ты просто сказал «да», а мог бы для атмосферности вытянуть руку вперёд, как делают медиумы в фильмах, нахмурить брови, пробубнить что-нибудь загадочное, чтобы повеяло мрачностью и мурашки забегали по коже.
Бернард склонил голову набок.
— Попробую, — сказал он и, вытянув перед собой руку с расставленными пальцами, прикрыл глаза и нахмурился. — Места эти заброшенные таят в себе души умерших, которые по неведомым причинам не могут покинуть людской мир. Так?
— Отвратительная игра, — усмехнулся Юэн. — Антиоскар. Почему у меня нет таких способностей? Я бы облачился в тёмную мантию, нашёл бы в лесу крутую палку-посох, говорил бы одними загадками и смотрел бы на всех свысока, выпытывал бы у призраков компромат на живых и шикарно жил бы на личном острове.
— А знаешь, я даже рад, что у тебя нет таких способностей, — произнёс Бернард, поднявшись на первую ступеньку. — Потому что у меня не хватает фантазии представить всё то, что ты описал.
— Ты разве не покажешь фотографию?
— Какую?
— Вряд ли мы случайно приехали именно в то место, где обитают призраки. Ты знал, что они здесь есть.
— Бинго, — усмехнулся Бернард, спустившись со ступеньки. — Странно, я почему-то был уверен, что показывал тебе.
Он достал из внутреннего кармана куртки фотографию, на которой был изображён приют, не сильно отличающийся от того, каким он предстал перед ними сейчас, лишь самую малость выглядел светлее, и не так плотно над ним смыкались деревья. В одном из незаколоченных окон четвёртого этажа проступал слабый человекообразный силуэт. Это могла быть всё та же занавеска или игра теней, однако призрачный радар Бернарда говорил о другом.
— Это с тех плёнок отца.
— Выходит, он здесь был? И внутрь залезал?
— Мне попалась плёнка только с кадрами приюта снаружи, — пожал плечами Бернард. — Может быть, среди непроявленных плёнок есть что-то и с кадрами изнутри, не знаю, ты сам видел, там же всё перемешано.
Юэн задумчиво промычал и вернул фотографию.
Они поднялись на крыльцо и остановились перед двустворчатыми дверьми. Лёгкое волнение растекалось по телу, покалывая кончики пальцев, как было часто около заброшенных местечек, хотя «Грей Пайн» воспринимался иначе. Нет, конечно, каждое заброшенное местечко обладало особой атмосферой, однако приют казался... живым? Не совсем подходящее слово, но оно первым пришло Бернарду на ум. Здания могут быть живыми? А если прислушаться, можно ли расслышать их тихое дыхание? Или если...
Бернард приложил ладонь к дощатой стене. Тепло.
Одна из дверей не сдвинулась ни на дюйм, хотя Юэн со свойственным ему рвением старался так, что едва не оторвал ручку. Чтобы открыть другую, пришлось расчистить крыльцо от листвы и веток. Проржавевшие петли не взвизгнули, а просто захрипели с каким-то сдавленным всхлипом. Из густой темноты в лицо повеяло сыростью и затхлостью.
Коврик у порога то ли квакнул, то ли чавкнул, когда его коснулись подошвы ботинок, и Юэн сравнил здание с чудовищем, в пасть к которому они с Бернардом зашли по собственной воле.
Здесь почти не было естественного света, поэтому мрак тут же рассеяли лучи фонариков. Холл приюта по планировке напоминал Южный корпус в «Вайтбридже» — ответвления по обе стороны и посередине широкая лестница. Только в «Вайтбридже» было светло, сухо, пахло бетонной пылью, а в «Грей Пайн» темно из-за прикрывающих приют деревьев, пахло затхлостью, обитые деревом стены потемнели от плесени. Около надёжной на первый взгляд лестницы стояли часы с позолоченным маятником, который плотно опутала паутина. Петли хрипло вздохнули, и захлопнувшаяся дверь отрезала одинокие птичьи голоса и другие шумы леса. Юэн молча прижался к Бернарду. Через слои одежды ощущалось тепло и слабая дрожь.
— Выйдем? — тихо спросил Бернард. В такой тишине, будто бы ватой забившейся в уши, его фраза прозвучала очень громко.
— Нет, мы же только вошли, — ответил Юэн дрогнувшим голосом.
— Здесь следы, — заметил Бернард, направляя луч фонарика в пол. — Не свежие, но всё же.
— Мог ли их оставить твой отец?
— Вряд ли. Не похожи они на следы десятилетней давности.
— Не у одних нас приют вызвал интерес, — пожав плечами, сказал Юэн. — Он столько времени был заброшенным, неудивительно.
Они двинулись вправо, где зиял проём, ведущий, если верить маленькой невзрачной табличке, в столовую. Под ногами, разрезая вязкую тишину, скрипели доски.
Вдоль стены с заколоченными окнами стояла длинная скамейка. Напротив неё несколько раковин с зеркалами в чёрных пятнах. Одно из зеркал улыбалось нарисованной жёлтой краской рожицей, на другом отпечатки маленьких ладошек напоминали птиц.
За спиной раздался топот. Бернард резко обернулся, но луч фонарика высветил только сандалии под скамьёй. Обыкновенные. Не призрачные, просто когда-то оставленные кем-то из детей. В луче света витала пыль, которую они подняли с Юэном, когда крутились около зеркал, попутно изучая рисунки деревьев и животных на стенах.
— Что такое? — обеспокоенно спросил Юэн.
— Ты не слышал?
— Не-е-ет, — мотнул головой он. — Что, призраки проявляют активность? Вот так с порога?
— Да, — кивнул Бернард, неосознанно коснувшись солнечного сплетения, где разливалось ощущение холода. — Не отходи от меня далеко.
— Могу я провести эту экскурсию у тебя на руках? Или на спине? Исключительно в целях безопасности.
— Нет.
— А мне казалось, я брал «всё включено»...
Все стулья в столовой стояли перевёрнутыми на круглых столиках, а на полу кое-где валялись осколки тарелок и столовые приборы. Окна здесь были плотно заколочены, но откуда-то тянуло ледяным воздухом, отчего хотелось спрятаться за высоким воротником. Юэн тоже поёжился от холода.
Когда по помещению пронёсся детский смешок, Бернард заметил бледные руки, скрывшиеся под длинным столом. Внутренности вновь скрутило в ледяной комок. Призрак... или здесь кто-то есть? Юэн невозмутимо смотрел совершенно в другую сторону. Он ничего не слышал.
Бернард медленно приблизился и, оттянув край посеревшей от пыли скатерти, посветил фонариком под стол, ожидая, что оттуда на него кто-нибудь выскочит, как это бывает в триллерах и ужастиках. Однако под столом были только комки свалявшейся пыли и одинокая погнутая ложка. Склонив колено к полу, Бернард присел. Кое-что интересное здесь всё-таки нашлось.
— Ю.
— Что такое? — отозвался Юэн и навис над Бернардом. — Это... отпечатки детских ладоней?
— Отлично. Значит, я не один их вижу.
Бернард выпрямился. Медленно, чтобы поднять в воздух как можно меньше пыли, опустил скатерть. Юэн нахмурился, смотря на свежие отпечатки на полу. Больше ничего не было, только следы ладошек, будто тот, кто их оставил, перемещался по воздуху. Воспользовавшись случаем, Бернард сделал фото на плёночный фотоаппарат, чтобы уж наверняка зафиксировать интересную находку.
— Способности медиума всё-таки передались мне от тебя через слюну, да? — спросил Юэн, всё ещё хмурясь. — Иначе я не совсем понимаю, что происходит. Призраки разве не должны быть бестелесными сущностями? Они могут оставлять следы?
— Есть вещи, которые способен видеть каждый. Если помнишь, в подвале сгоревшего дома на кровати тоже появился след. А ещё ты слышал там плач.
— Точно, — кивнул Юэн. — Так много всего произошло с того момента, что я уже начал забывать, с чего мы начинали. Вопрос тогда в другом: почему некоторые призраки делают что-то «на всеобщее обозрение», а некоторые предпочитают общаться исключительно с медиумами?
— Потому что сейчас, кажется, кто-то хочет нас напугать. Или просто поиграть с нами.
— Дети, — выдохнул Юэн, цокнув языком. — Даже если призраки, они всё равно дети.
Они медленно двинулись дальше. Бернард прислушивался к каждому шороху и скрипу, оглядывался по сторонам. Не затихающий призрачный радар путал мысли. Когда Бернарду показалось, что он вновь услышал детский смешок, он едва не снёс бедром стул на столе, а Юэн посмеялся, что в обмен на медиумные способности передал ему неуклюжесть.
— Нет у тебя никаких медиумных способностей, — пробурчал Бернард, поправляя стул.
— Да я же пошутил, Берни, — обезоруживающе улыбнулся Юэн. — Просто ты напряжён, а я в очередной раз пытаюсь отвлечь тебя своими глупыми шуточками.
— Спасибо, что пытаешься, — выдохнув, сказал Бернард. — Правда. Не знаю, сколько здесь призраков. Может, несколько. Может, всего один. Но я чувствую, будто он или они близко. От этого становлюсь рассеянным и раздражительным.
Приподняв брови, Юэн склонил голову набок.
— Просто не обращай внимания. Чем быстрее мы отсюда выйдем, тем быстрее всё пройдёт, — сказал Бернард, разворачиваясь.
Он сделал всего два шага и, увидев силуэт, застыл на пороге кухни. Девочка в тёмном платье с белым воротничком стояла около большой плиты. Русые волосы были подвязаны лентой в низкий хвостик, около висков курчавились маленькие прядки. Как настоящая, и взгляд осмысленный, внимательный, однако на лице больше никаких иных проявлений эмоций. Её даже можно было посчитать за реального ребёнка, вот только кожа девочки едва ли не светилась болезненной бледностью, а на руках и шее проступали тонкие и ломаные, похожие на ветви деревьев, полосы сосудов.
Бернард невольно сглотнул, осознав, что затаил дыхание, и ощутил, как Юэн коснулся его спины. Призрак растворился в воздухе.
— Что такое? — голос Юэна опустился до обеспокоенного шёпота.
— Призрак девочки, — тихо сказал Бернард.
Руки Юэна проскользнули под ремнями фотоаппаратов и опустились ему на пояс.
— Я тебя держу, если что.
— Он уже исчез, — сказал Бернард, делая шаг вперёд.
— Мы только начали обход, а у тебя уже такой улов...
Бернард покрутился на месте, где ранее стоял призрак. Как и ожидалось, здесь были только старые припорошенные пылью следы. Никаких отпечатков от туфлей или ладошек, однако Бернард чувствовал, что призрак или призраки всё ещё близко.
Пока Бернард осматривался, размышляя, как лучше расположить лампу, чтобы сделать хорошие фотографии, Юэн, тихо насвистывая, подошёл к плите, открыл крышку большой кастрюли и поморщился.
— Даже не знаю, стошнит меня сейчас или немного позже.
Бернард шагнул к нему и увидел в кастрюле остриженные кукольные головы вперемешку с кукольными руками и ногами.
— Каким образом мы вновь оказались на фабрике игрушек? — нервно усмехнулся Юэн.
— Думаю, это сделали, чтобы напугать тех, кто решил сюда залезть.
— Пока меня сильнее напугал чавкающий порог, а это... ну, два из десяти, — фыркнув, сказал Юэн и опустил крышку. — Как думаешь, Би, мог ли это сделать наш Коллекционер? Он ведь любитель странных инсталляций. Не удивлюсь, если мы найдём здесь что-нибудь ещё в таком роде.
Бернард открыл соседнюю кастрюлю, но та оказалась пуста.
— Не знаю, я ведь плохой детектив, поэтому не могу определить, схожие ли тут почерки.
Он опустил крышку и потянулся к третьей кастрюле, такой же по размеру, но с подкопчёнными боками.
— Давай не будем её открывать, — предложил Юэн, накрыв ладонью руку Бернарда.
— Почему это?
— А вдруг там... что-то не очень хорошее.
— С чего бы? — нахмурился Бернард.
— По закону вероятности. В одной что-то есть. В другой нет ничего. А в третьей может быть что угодно.
— Пока не откроем, не узнаем, — сказал Бернард. — Проверим.
Он схватился за крышку и увёл руку в сторону, заглядывая внутрь. Юэн театрально всхлипнул и прижался к Бернарду. Из кастрюли на них смотрел глаз. Обыкновенный глаз, примитивно нарисованный на самом дне чем-то чёрным, вроде маркера или кусочка угля. Бернард с Юэном переглянулись.
— Бездна наблюдает за тобой, — хмыкнул Юэн.
В противоположном крыле первого этажа находился закрытый медкабинет и просторная комната с длинным скамьями, расположенными друг на друге вдоль стены. Особое внимание привлекла доска с фотографиями.
На старых, выцветших и даже потрескавшихся снимках дети водили хороводы и играли, качались на качелях и просто позировали около работающего фонтана. На одной из фотографий на фоне приюта стояли воспитатели и дети. Мальчишки прижимали к себе мячи, девочки заботливо держали мягкие игрушки и кукол. Бернард долго изучал фотографию в поисках девочки-призрака, явившуюся на кухне. На старом чёрно-белом снимке почти у всех выцвели лица, поэтому найти кого-то конкретного (особенно того, кого увидел один раз и мимолётно) было сложно. Фотографию Бернард решил оставить себе.
В этой части приюта призраки не появились. Лишь возвращаясь обратно в главный холл, Бернард расслышал детское пение за спиной, но когда обернулся, оно сразу же прекратилось.
Они вышли на улицу подышать свежим воздухом. Юэн для отвлечения пинал листву, попутно болтая о предстоящем концерте. Бернард посмотрел несколько последних фотографий, сделанных на цифровой фотоаппарат, и заметил, что половины заряда аккумулятора уже как не бывало, а они ведь обошли только первый этаж. Он достал из упаковки батарейки и кинул их в карман на случай, если фонарики тоже быстро выдохнутся.
— Готов ко второму погружению? — спросил Юэн, хватаясь за ручку двери.
Бернард выхватил из кармана фонарик.
— Готов.
В этот раз Юэн зашёл первым. Дверные петли вздохнули с хрипом, коврик протяжно чавкнул. На лестнице стояла девочка со стянутыми в хвостик волосами и в тёмном платье с белым воротничком. Бернард не был уверен, но она была очень похожа на ту, которую он видел на кухне. Только в этот раз сквозь неё просвечивались ступеньки, а на лице... растянулась улыбка.
Бернард интуитивно обхватил Юэна сзади и прижал к себе.
— Я, конечно, не против пообниматься, но дай хотя бы от порога отойти, — заворчал тот, однако Бернард был слишком сконцентрирован на призраке, чтобы что-то ответить.
Девочка склонила голову к одному плечу, к другому, потом вдруг всплеснула руками и, резко развернувшись, с оглушительным топотом взбежала вверх по лестнице.
— Какого...? Что это сейчас было? Ты слышал? — воскликнул Юэн.
Бернард отпустил его и посветил фонариком на пустую лестницу. В воздухе только витала пыль.
— Не только слышал, но и видел.
— И?
— Что?
— Кто это был?
— Призрак.
— Ого, вот это неожиданность! А точнее можно?
— Призрак девочки.
— Той же самой?
— Похоже на то.
— Не очень прилично вот так пугать гостей, эй! — громко произнёс Юэн. — Так никто с тобой играть не будет!
Он выжидательно уставился на лестницу, но приют ответил ему абсолютным безмолвием.
— Ты слышал, призрак что-нибудь сказал в ответ?
Бернард покачал головой.
— И ладно, что ж, вперёд, — бодро заявил Юэн. — Полагаю, раз призрак уже протестировал лестницу, она не должна под нами рухнуть.
— Когда ты успел получить такой сильный заряд мотивации?
Скрип ступенек резал слух. На площадке, как и предполагалось, обнаружились свежие следы, но там, где лестница по бокам разветвлялась на две более узкие, они обрывались.
В коридоре на стенах висели детские рисунки. Классная комната для младшей группы оказалась закрыта, зато спальни почти все были открыты. Рядом с двухъярусными кроватями стеллажи и тумбочки ломились от кукол и мягких игрушек, покрывшихся таким слоем пыли, что они были больше похожи на маленьких монстров. На полу валялись деревянные кубики и игрушечные коляски, по углам комнаты уютно примостились кукольные домики, в основном кустарно сколоченные, но явно очень любимые детьми.
— Странно, — сказал Юэн, поднимая пупса, который валялся прямо на пороге одной из комнат. У куклы с одной стороны были обрезаны волосы, а губы криво напомажены помадой, на которую налип слой пыли. — Но у этих игрушек словно есть душа, в отличие от тех, которые встречались на фабрике. Они будто... живые? Как бы жутко это сейчас ни звучало.
— Наверное, такое впечатление создаётся потому, что дети с ними играли. На некоторых даже оттачивали свои парикмахерские способности.
— Даже не знаю, каких игрушек мне жаль больше: тех, которые так и не попали в руки к детям, или тех, с которыми играли, но оставили вот так в приютах.
На втором этаже окна тоже были преимущественно заколочены, однако местами гулял сквозняк. Для удобства они перетаскивали из комнаты в комнату кольцевую лампу и ставили её у входа, хотя фонарики в основном не выключали.
— Смотри-ка, наша старая знакомая, — сказал Юэн, указывая на полку с игрушками. — Надеюсь, кукла не сама сюда пришла.
Бернард тоже сразу заметил Эл среди остальных игрушек и взял её с полки. Такая же кукла была у них дома.
— Сиротам она наверняка нравилась, — произнёс Бернард. — Активные годы приюта пришлись на те времена, когда истории об Эл были популярны.
Он сдул с Эл пыль, пригладил волосы, попытался аккуратно расправить бантик на голове, чтобы он торчал маленькими ушками, поправил платье. Когда он поставил куклу обратно на полку, то встретился с внимательным взглядом Юэна.
— Что?
— Ничего. Просто смотрю, с какой заботой ты к ней относишься.
— Просто кукла.
— Да, — горько улыбнулся Юэн. — Просто кукла...
Они нашли так же несколько книжек об Эл, но почти все проела плесень, а страницы едва не рассыпались. Юэну тогда повезло утащить с фабрики пару хорошо сохранившихся выпусков.
По дороге в противоположное крыло, около лестницы, Бернарду послышался шёпот. Он остановился, в то время как Юэн бодро толкнул дверь какой-то комнаты. В солнечном сплетении образовался ледяной комок. Бернард интуитивно подался вперёд, чтобы схватить Юэна, однако краем глаза заметил силуэт на лестнице, ведущей на третий этаж.
Он так и застыл с вытянутой рукой. На ступеньках стояла всё та же девочка в тёмном платье с белым воротничком. На этот раз вновь «во плоти», как реальный ребёнок. На вид она была чуть старше Джи. Девочка смотрела на Бернарда немигающим взглядом, потом медленно повернула голову прямо в сторону комнаты, в которую так бойко ворвался Юэн всего пару секунд назад.
— Берн, подойди сюда.
Призрак развеялся в сумраке, а голову резко стянуло обручем боли, перед глазами всё закружилось, накатила тошнота.
— Берн!
Бернард коснулся взмокшего лба тыльной стороной ладони, делая шаркающий шаг вперёд. Ему больно и нехорошо, но Юэну сейчас могло быть хуже. Шагнув к комнате, Бернард застыл в проёме, опершись плечом о дверной косяк.
Луч фонарика, который держал Юэн, дрожал и выхватывал из темноты круглый стол, за которым сидели... куклы. Хотя с первого взгляда казалось, что это просто дети дошкольного возраста. Голову медленно отпускало. Бернард встал к Юэну плечом к плечу, мельком заглянув ему в лицо и оценив его состояние как «приемлемое».
Все куклы будто собрались за столом в честь какого-нибудь праздника. Девочки с разноцветными лентами в волосах были одеты в парадные платья, мальчишки красовались галстуками-бабочками на воротничках посеревших рубашек. Некоторые куклы сидели в чересчур реалистичных позах, какие-то вовсе упали. На столе стоял опутанный паутиной чайный сервиз. Чашки и блюдца пустовали, то ли праздник так и не начался, то ли уже давно закончился.
— Почему кажется, что если мы отвернёмся, они начнут двигаться? — нарушил тишину Юэн.
— Потому что ты пересмотрел фильмов ужасов, — сказал Бернард. Головная боль с тошнотой прошли, и он осмотрелся, пытаясь понять, куда они вообще попали.
Это было похоже на общую игровую комнату, потому что здесь было очень много разных игрушек, и куклы, и машинки, и даже какие-то погремушки. Рядом с невысокими столиками разметались детские рисунки, на полу валялись огрызки карандашей и мелков.
Юэн обошёл стол и присел на корточки рядом с двумя куклами, мальчиком и девочкой, которые будто бы держались за руки.
— Как думаешь, это сделал наш Коллекционер? — спросил он. — Его вроде иногда клонит в лёгкую романтику.
— Судя по слою пыли, это осталось ещё от детдомовцев.
Юэн выпрямился и провёл пальцем по поверхности стола.
— Вот так побродишь по всяким заброшенным местечкам и начнёшь определять на глаз, где пыль полувековая, а где всего лишь десятилетняя.
Бернард медленно прохаживался по комнате и осматривался. Старые игрушки уже не вызывали интереса. Мысленно он возвращался к призраку. Тот беспокоил сильнее.
— Я снова видел её, — тихо сказал Бернард. — На лестнице.
— И что она сделала?
— В этот раз ничего.
Юэн задумчиво хмыкнул и продолжил крутиться около стола, за которым куклы собрались на чаепитие.
— Почему я слышу тревогу в твоём голосе? — спросил он.
Бернард остановился и посмотрел себе под ноги. У мысков ботинок лежал деревянный кубик со знаком вопроса.
— Эта девочка часто появляется, будто куда-то ведёт, или мне так кажется. Просто надеюсь, это не потому, что в какой-нибудь из комнат лежат её останки...
— Тогда у местных полицейских будут к нам серьёзные вопросы. Два как минимум. Первый: что мы делали в заброшенном приюте? И второй: почему мы вновь нашли чьи-то кости? На оба даже не знаю, что можно было бы ответить...
Бернард тяжело вздохнул и смахнул со лба волосы.
— Да, понимаю, что ты не из-за этого переживаешь, — сказал Юэн, — а из-за того, что любая встреча с призраками в позабытых всеми местах чревата возвращением старых кошмаров и появлением новых. Я тоже беспокоюсь, но наше общее волнение никак ситуации не изменит.
— Знаю.
— Тогда лучше подойди. У меня есть для тебя послание.
Бернард приблизился.
— Смотри, — важным тоном произнёс Юэн и нарисовал на столе «Ю» и «Би» в сердечке.
Бернард посмотрел на него, а тот лишь обворожительно улыбнулся и пожал плечами.
— Я тронут, — сказал Бернард, понимая, что улыбается. Им сейчас двоим были необходимы такие отвлечения. Бернард коснулся его правого предплечья. — Ты хорошо справляешься.
— Да, я тоже заметил, — Юэн сделал глубокий вдох и бодрой походкой направился к выходу. Бернард последовал за ним. — Что ж, ещё несколько таких вылазок и распрощаюсь с фобией.
Уже когда они почти вышли, за спиной раздался грохот и звук бьющейся посуды. Бернард резко обернулся и ощутил, как Юэн навалился на него сзади.
— Нет-нет-нет-нет-нет! Это плохой знак, — затараторил Юэн на ухо. — Если что-то падает или двигается, тем более куклы, тем более в заброшенном приюте, это, чёрт возьми, очень хреново!
Несколько ранее сидевших кукол теперь валялись на полу вместе со стульями в окружении битых чашек и блюдец. Бернарда окатило волной холода. Скользя взглядом по комнате, он вцепился пальцами в дверной косяк, не пуская Юэна, который мял его плечи и едва ли не подпрыгивал от любопытства. Призрак девочки ненадолго промелькнул в самом дальнем углу.
Бернард нахмурился. Сейчас опять всё выглядело так, будто призрак просто играл с ними. Пугал немного банальными, но эффектными способами.
Они закрыли комнату, оставив всё как есть.
— Исследуем дальше или уходим? — спросил Бернард.
— Смотри по своим ощущениям. Если эти контакты с призраками тебя сильно выматывают...
— Пока не сильно. С ног не валюсь, кровь из носа не хлещет.
Юэн хмыкнул.
— Значит, идём дальше, — резюмировал Бернард.
Дверь в крыло для мальчиков не открывалась. Ручка опускалась плавно, в замке даже что-то щёлкало и хрустело, но больше ничего не происходило. Дверь словно была заперта изнутри. Или, что более вероятно, просто сильно просела, как и многие здесь.
На третьем этаже у Бернарда внезапно выключился фонарик. Замена батареек не помогла, однако в рюкзаке имелся запасной. Всего один. В любом случае в качестве источников света у них имелись ещё смартфоны и лампа.
— Мне казалось, в приюте четыре этажа. Разве нет? — спросил Юэн.
— Четыре, — кивнул Бернард.
— В таком случае, где лестница? Мы ведь сейчас на третьем.
Бернард провёл лучом фонарика в один конец коридора, потом в другой. Там, где этажами ниже располагались лестницы, здесь была просторная учебная комната с партами.
— Ещё и чердак должен быть. Если я ничего не путаю.
Бернард посмотрел фотографии в галерее цифрового фотоаппарата. Иконка аккумулятора мигала красным, однако он успел удостовериться, что в приюте имелся четвёртый этаж, прежде чем дисплей погас.
— Хорошо, — кивнул Юэн, подсвечивая Бернарду фонариком, пока тот менял аккумулятор, — четвёртый этаж действительно существует, это не наша с тобой общая галлюцинация, но как туда попасть?
Бернард поправил фотоаппараты и вновь осмотрел коридор.
— Например, через вот это, — сказал он, посветив на чуть приоткрытые узкие двухстворчатые двери.
— Это что, лифт? — удивился Юэн и, приблизившись, протиснул пальцы в щель. — Я его даже не заметил.
— Я сам только что его увидел, — с сомнением произнёс Бернард.
— Как...? Он будто бы только что появился. Я не видел ничего подобного ни на первом, ни на втором этажах.
— Наверное, мы просто не обратили внимание. Нас призраки отвлекли.
Юэн несколько раз нажал на кнопку. Конечно, это было бессмысленно, но он всё равно это сделал.
— Ладно, я тащу генератор, а ты проверяешь электрику лифта, — сказал он.
— Я ничего не смыслю в электрике, давай наоборот.
— Я помню, ты залезал в электрощиток.
— Всего лишь включал рубильник, когда какие-то придурки решили надо мной поиздеваться. Кстати, мне и до этого, бывало, оставляли надписи, в основном на двери студии, но твой «друг» прям отличился, забрался по пожарной лестнице, потом по узкой кромке... Они вообще оперативно сработали.
— Я был поражён не меньше, но знаешь, такое внимание должно даже в какой-то мере льстить, да?
— Наверное. Я бы точно не стал так рисковать, чтобы эффектно разукрасить окно какому-то человеку, которого толком не знаю. Даже если бы сильно его ненавидел.
— Поступки некоторых людей иногда лишены какой-либо логики, — усмехнулся Юэн. — Так или иначе, надо будет как-то попасть на четвёртый этаж.
— Или не надо...
— Почему?
— По твоей же теории вероятности.
— А-а, теория вероятности кастрюль.
Бернард улыбнулся.
— То есть, третью кастрюлю ты открывать не хотел, но на четвёртый этаж попасть жаждешь.
— Я такой загадочный и непредсказуемый, правда? — Юэн широко и заигрывающе улыбнулся. — Мне кажется, там должно быть что-то интересное. Может быть, какая-нибудь тайна. Раз туда не так легко попасть. Запретный плод сладок. Неприступность вызывает интерес.
— Тогда пойдём, в этом месте всё быстро разряжается. Будем тянуть — останемся без света.
На этом этаже располагались комнаты для подростков. У детей менялись интересы, появлялись новые увлечения, поэтому игрушки почти не попадались. Здесь было намного холоднее, потому что не все окна были заколочены, зато дышалось свободнее. А ещё отсюда простирался вид на сильно заросший внутренний двор с остатками детской площадки. В главном холле Бернард видел перегороженные столами и скамейками двери и теперь понял, куда те вели. Правда, возникал вопрос: зачем понадобилось вообще баррикадировать выход во двор? Впрочем, после посещения заброшенных мест, вопросов чаще оставалось больше, чем ответов.
В крыле для девочек в распахнутых шкафах висели платья и громоздились туфли. На прикроватных тумбах лежали разноцветные ленты и бантики. На одном из столиков с треснувшим зеркалом Бернард обнаружил маленькую жестяную коробочку с гербарием. Это напомнило о блокноте матери, который Бернард время от времени листал, поэтому он прихватил находку в качестве сувенира.
В одной из комнат для мальчиков они обнаружили солидную коллекцию машинок. Многие из них, правда, были уже проржавевшие.
— Берн, смотри! — как-то чересчур громко позвал Юэн, хотя Бернард стоял всего на расстоянии двух шагов. — Катафалк Чилтона.
Бернард приблизился, Юэн держал машинку на ладони. Она удивительно хорошо сохранилась, и была настолько детально проработана, что выглядела просто уменьшенной копией настоящей.
— У неё даже каталка выдвигается, — радовался Юэн, открывая задние дверцы машины. — Можно я возьму её с собой? — с мольбой спросил он, будто впал в детство и выпрашивал у строгого родителя понравившуюся игрушку. — Я на днях искал эту модель в интернете, но нигде не нашёл, а тут такой экземпляр, как по запросу.
— Ты у меня разрешения спрашиваешь?
— У кого ещё? Ты тогда не дал мне стащить радио из школы и костюмы лётчиков, поэтому я решил спросить, не будет ли это нарушением нашего кодекса?
— Возьми. Здесь она точно уже никому не пригодится.
На третьем этаже призрак вёл себя подозрительно тихо. Пару раз Бернарда бросало в холод, но он ничего не увидел и не услышал. Даже как-то странно.
Винтовая лестница, ведущая на четвёртый этаж, нашлась в библиотеке. Возможно, имелись ещё какие-то пути, но многие двери были закрыты. В библиотеку, в общем-то, тоже не так легко удалось попасть, потому что дверь открывалась туго, и Бернард с Юэном толкали её вместе.
Сама библиотека оказалась в плачевном состоянии. Полки стеллажей с книгами обвалились, стены казались влажными. Доски под ногами даже не скрипели. Проржавевшая винтовая лестница уходила в потолок. Бернард не надеялся на успех, но всё же поднялся и поддел люк, который легко сдвинулся с места. Подсвечивая фонариком, он осмотрел пустое помещение с незаколоченным окошком.
— Вроде безопасно, — сказал он, вылезая и отталкивая люк.
Они не знали, выдержит ли лестница их двоих, поэтому решили подниматься по очереди. Из маленькой комнатки они выбрались в тёмный коридор. Пока здесь было спокойно. Никаких следов. Не слышно и не видно призраков. Даже ничего таинственного. Будто это такой же этаж, просто пустой.
Юэн аккуратно толкнул первую попавшуюся дверь.
Просторная комната, в которую они попали, представляла собой кладовку. Была тут и мебель, вроде двухъярусных кроватей и стульев со столами, и шкафы, картины разного размера, скрученные одеяла с превратившимися в камни подушками, проеденная молью одежда, чемоданы и сумки, обувь от тапочек до высоких сапог и массивных ботинок, художественные книжки и учебники, всевозможные игрушки. Примерно всё то, что встречалось до этого, только совсем никому не нужное, раз было отправлено сюда, и в очень большом количестве.
Пока они бродили по комнате, Юэн два раза споткнулся о разбросанные игрушки, а Бернард, когда внезапно услышал детский шёпот, задел стеллаж, с полки которого упала коробка и рассыпалась разноцветными стеклянными шариками. В кладовке, в которую превратился четвёртый этаж, можно было встретить что угодно, даже кухонные плиты, посуду, глиняные горшки и садовые инструменты. У Бернарда промелькнула ассоциация со своей прежней студией. Хорошо, что он привёл её в порядок, выкинув большую часть хлама.
Присев рядом с одной из коробок, Бернард достал из неё плотную тетрадь и открыл на случайной странице. Листы по краям пожелтели, но чернила, на удивление, ещё сохранили яркость.
— Личные дневники детей.
Юэн тоже присел рядом. Бернард пробежался взглядом по страничке, исписанной крупным, наклонённым влево почерком, и на строчке «сегодня опять выбрали не меня, зачем мне существовать, если я никому не интересна?» закрыл тетрадь и положил её обратно. В груди неприятно заныло от жалости и чувства несправедливости. Бернард поднялся и подошёл к одному из платьев, висевшему на открытой дверце шкафа. Коснулся запылённого воротничка.
«Как много несчастных детей... Так не должно быть в нашем мире. Не должно».
Бегло пролистав одну из тетрадок, Юэн тоже положил её в ящик и выпрямился.
— Грустно это всё, — сказал он и приблизился к Бернарду. — Имею в виду, чего ещё можно было ожидать от приюта, но всё равно жалко детей, по каким-то причинам оставшихся без родителей.
— Да-а... — тихо протянул Бернард.
— Я тут подумал, — сказал Юэн, коснувшись его плеча, — что если Злата неродная дочь Марии? Тогда и версия, сам знаешь с чем, отпадает. Допустим, она взяла ребёнка из приюта, потому что сама не могла иметь детей или по каким-то иным причинам. При этом логика их отношений с Виктором не теряется, потому что из-за приключившегося со Златой Мария стала считать себя плохой матерью или что-то в этом роде.
— Такое тоже вполне возможно, — кивнул Бернард. — Но я всё-таки ближе к тому, что они кровные родственники.
— Не настаиваю на своей версии, всего лишь поделился размышлениями.
— Кажется, всё так или иначе сходится к тому, что надо каким-то образом поговорить с Марией.
Они ещё немного побродили по комнате, рассматривая оставленные вещи, пока у Юэна не начал барахлить фонарик.
— Вот чёрт, — забубнил он. — Да что такое здесь происходит с батарейками?
— У меня остались в кармане, вот возь...
Бернард не успел договорить. На втором ярусе кровати, рядом с которой стоял Юэн, возник полупрозрачный силуэт, который прыгнул на груду тряпья, подняв в воздух облако пыли. Выронив фонарик, Юэн отшатнулся и закашлялся, отмахиваясь руками. Силуэт появился на этот раз за его спиной. Юэн задел стеллаж, полки которого содрогнулись, и Бернард интуитивно дёрнулся вперёд.
— Лови своего дружка!
Девочка-призрак толкнула Юэна, и тот с недовольным возгласом, споткнувшись об игрушку, полетел прямо Бернарду в объятия. Бернард поймал его, по инерции отступил на шаг назад и сам едва не споткнулся о хлам.
— Ты как? — обеспокоенно спросил он, стискивая его.
Призрак разразился довольным хохотом.
— Ах ты маленькая...! — воскликнул Юэн Бернарду в плечо. — Думаешь, это смешно?
— Ты тоже это слышал?
— Ещё бы!
— Хватит, — произнёс усталый детский голос.
Рядом с полупрозрачной девочкой, той, что толкнула Юэна, появилась ещё одна, выглядящая как настоящий ребёнок, только очень бледный, будто больной, с блёклым потухшим взглядом. Они были идентичны внешне. Одинаковые платья с ремешками на поясе, аккуратные туфельки. Русые волосы у обеих собраны в низкий хвост. Только одна улыбалась, а другая нет. Тут-то Бернард сообразил, что призраков — двое. Две девочки-близняшки.
— Тебе не надоело хулиганить? — холодно спросила «живая» девочка.
— А тебе не надоело занудничать? — передразнила её «полупрозрачная» и показала близняшке язык.
— Не реагируют они так, как остальные. Зачем надо было всё это устраивать?
— Берн, что происходит? — прошептал Юэн.
— Их двое.
— Ты их видишь?
— Да.
— Как я и сказала, — надменно произнесла «живая». — Один из них может нас видеть, другой нет, но многое знает.
— Я уже поняла, — закатила глаза её сестра.
— А ещё у них есть оберег, — «живая» подняла руку и указала на Бернарда, который интуитивно крепче сжал Юэна. — Они пришли подготовленными.
— Так неинтересно, — надула губы полупрозрачная девочка.
— Они ведь говорят что-то, да? — прошептал Юэн. Наблюдая за их общением, Бернард совсем позабыл, что всё ещё держал его. Он убрал руки. — Только не хотят, чтобы я слышал.
— Какой догадливый... — театрально вздохнула «полупрозрачная».
Бернард усмехнулся.
— Что они сказали? — хлопнул его по плечу Юэн. — Из-за чего ты смеёшься?
— Ни-ничего.
— Меня зовут Бонни! — весело выдала полупрозрачная девочка и, сделав шаг вперёд, резко протянула руку.
Бернард с сомнением посмотрел на её маленькую просвечивающуюся ладонь. Каждый раз когда он «касался» призраков не происходило ничего приятного, тем не менее он уже почти был готов поддаться, и именно тогда «живая» девочка тоже сделала шаг и опустила руку своей близняшки. Выглядели они как ребёнок и его астральная проекция. Это сложно укладывалось в голове.
— Перестань, — сказала «живая», а потом обратилась к Бернарду: — Не бери её за руку, если она предлагает. Будет больно и ничего. Просто больно.
— Какая ты противная, Кенна!
Бернард редко видел, чтобы призраки вели себя так, как «полупрозрачная» девочка. Обычно они ограничивались минимумом эмоций и движений. Он был в замешательстве. Голова немного кружилась, однако он банально не обращал внимания на недомогания.
— Твои мысли как на ладони, — улыбнулась Бонни, проведя рукой по воздуху. — А вот с твоим дружком сложнее. У него в голове так много всего намешано, что сам чёрт ногу сломит.
Бернард тихо засмеялся.
— Почему ты снова смеёшься? — нахмурился Юэн.
— Потом расскажу.
— У меня чувство, будто самое важное и интересное проходит мимо меня...
Кенна почему-то заинтересовалась Юэном, а он, будто прячась от её ледяного взгляда, поднял воротник куртки и обнял себя за плечи.
— Он похож, да? — промурлыкала Бонни, прильнув к сестре.
— Нет, — ответила та.
— Ага, очень.
— Нет.
«Кто на кого похож?» — не понимал Бернард.
— Твой дружок похож на мальчишку, в которого Кенна была по уши влюблена, — пояснила Бонни.
— Неправда, — отнекивалась Кенна.
— Ты и до сих пор его любишь.
— Вовсе нет, — холодно, но с нотками обиды, ответила Кенна и, приподняв подбородок, повернула голову в сторону.
Бернард всматривался в лица призраков, пытаясь понять, может ли в теории быть знаком с какими-нибудь их дальними родственниками. За счёт кого они держатся? А ещё в иных обстоятельствах Бернард уже давно упал бы в обморок от такого продолжительного разговора.
— Если так уж интересно, — улыбнувшись сказала Бонни, важно поставив руку на пояс, — то нас подпитывает человек, находящийся в коме. Ты с ним не знаком.
У Бернарда внутри всё похолодело.
— В коме? — хрипло переспросил он.
— Кто в коме? — спросил Юэн.
— Врачи искусственно поддерживают в нём жизнь, мозг не до конца умер, хоть медленно чахнет, поэтому мы всё ещё здесь, — пояснила Кенна.
Это было сказано с таким безразличием, что Бернард поморщился.
— Где этот человек? — спросил он.
— Какой человек? — непонимающе отозвался Юэн.
Бернард выставил ладонь, показывая полную сосредоточенность на другом, и что он всё объяснит позднее. Он не знал, что будет делать, даже если получит ответ с конкретными координатами. Поедет беседовать с родственниками, чтобы те отключили беднягу от аппарата искусственного поддержания жизнедеятельности, потому что... две его (родственницы?) не могут уйти в другой мир, а сам человек обречён на медленное угасание в состоянии овоща? Гуманны ли вообще такие методы? Судя по всему, тот человек уже никогда в сознание не придёт...
— Очень далеко отсюда, — сказала Кенна.
— Глупо его искать, — подхватила Бонни. — Даже не пытайся. Умрёт он — исчезнем мы. Надо просто ждать. Мы здесь уже долго ждём.
«Интересно, что с ними случилось?» — подумал Бернард, но вслух ничего не произнёс.
— Так уж интересно? — склонив голову набок, спросила Бонни. — Могу показать.
На её полупрозрачном лице губы растянулись в широкую улыбку. Она вновь подняла хрупкую руку, взглядом «белых» глаз зазывая Бернарда дотронуться и узнать.
— Прекрати, — снова сказала Кенна своей сестре, опуская её руку, потом посмотрела на Бернарда и напомнила: — Не трогай её. Тебе незачем знать.
— Подумаешь, — с обидой произнесла Бонни. — Ну побеспокоится немного за него его дружок, а больше ничего страшного не произойдёт.
— Ты можешь вести себя нормально?
Бонни показала ей язык и, скрестив руки на груди, демонстративно отвернулась. Бернард ощутил, как пальцы Юэна сжались на плече. Он ничего не видел и не слышал, но затянувшийся призрачный разговор его явно беспокоил. Даже спрашивать не надо было, Бернард это чувствовал.
— Ладно, с вами всё равно неинтересно, вы совсем не пугливые, — устало протянула Бонни, развернувшись к ним спиной.
Кенна какое-то время смотрела на Бернарда, потом посмотрела на Юэна, коротко склонила голову и тоже отступила.
— И кстати, — сказала Бонни, обернувшись, — готовьтесь к похоронам.
Бернард буквально ощутил, как у него остановилось сердце, кровь отлила от щёк, а ноги будто стали ватными.
— Что? — на выдохе тихо спросил он.
— Что? — непонимающе отозвался Юэн. Судя по тону его голоса, он не слышал.
Бонни улыбнулась. Кенна тяжело вздохнула.
— И зачем ты это сказала?
— Как «зачем»? Пусть знают, чтобы не стало неожиданностью.
Кенна покачала головой.
— Глупая...
— А ты самая умная, да?
— Не хочу с тобой общаться.
— Опять будешь прятаться? Я знаю здесь все места, так что всё равно найду тебя.
— Просто не ходи за мной.
Они растворились в воздухе. Бернард ощутил тяжесть на своём плече.
— Берн, тебе плохо? — забеспокоился Юэн, опустив руку на другое его плечо. — Ты весь побледнел.
Бернард медленно перевёл на него взгляд.
— Призраки ушли?
Юэн точно не слышал, что один из них сказал напоследок. Бернард кивнул.
— Домой? — спросил Юэн.
— Домой.
Лазейку на чердак они даже не стали искать. Бернард оставлял мысль, что там могло быть что-то важное, но сил уже не оставалось. На обратном пути приют казался совсем тихим и даже каким-то безопасным. Может, Бонни ещё и могла выпрыгнуть из-за угла на прощанье или чем-нибудь погреметь, но, видимо, и сама потеряла всякий интерес пугать гостей. Сигнал призрачного радара тоже ослабел, на его место пришла дикая усталость.
— Я оставил там наверху фонарик, — угрюмо сообщил Юэн, когда они уже вышли на свежий воздух и остановились на крыльце. Небо над головой потемнело.
— Долго искать придётся среди хлама, — сказал Бернард, поднимая взгляд к окнам четвёртого этажа. Там вновь показался силуэт. На этот раз точно силуэт, а не занавеска и не тень.
— Ладно, будем считать, что он герой, пал при выполнении служебных обязанностей.
Бернард устало спустился с крыльца, бросив взгляд на каменную вывеску.
— Подожди.
Он обернулся. Юэн стоял на ступеньках и что-то искал в своих карманах.
— Ещё что-то потерял? Телефон?
— Нет. Ловец снов. Твой ловец снов пропал. Который ты мне тогда ещё в лесу давал. Всё время лежал в кармане. Как мог потерять, не знаю. Может, его вытащила та призрачная малявка.
Бернард устало усмехнулся.
— Наверное, она решила взять что-то у нас в качестве сувенира. Пойдём. Я тебе таких сколько угодно сделаю.
— Без обмороков, без носовых кровотечений, — перечислял Юэн, загибая пальцы, когда старая лесная дорога, ведущая к воротам приюта, осталась позади, — куртки, правда, всё равно стирать придётся, но это мелочи. Могу сказать, что вылазка прошла успешно. Ты как считаешь? Ты много за сегодня контактировал с призраками. Идёшь на рекорд.
— С ног не валюсь, даже нашёл силы перелезть через ворота, но вечер предпочту более спокойный, — Бернард расслабленно сидел на пассажирском сидении и смотрел на пятно от ржавчины на своих джинсах.
— У меня есть предложение, как провести спокойный вечер, — бодро сказал Юэн. — Мы сейчас приедем, плотно поужинаем и примем горячую ванну с лавандовой пеной.
— Интригует, — улыбнулся Бернард. Он посмотрел в окно. Хорошо, что ехать было близко. — Ты понравился призраку...
— Что?!
Бернард устало усмехнулся.
— Ты, кажется, заинтересовал одну из девочек-призраков.
— Я нравлюсь маленьким мёртвым девочкам, — с горечью произнёс Юэн. — Нет, я, конечно, хотел быть популярным, но не до такой степени.
Бернард сделал глубокий вдох и прикрыл веки.
— Расскажешь, что ещё они говорили?
— Конечно, — кивнул Бернард.
«Но, прости, кое-что я пока придержу при себе».
Слишком насыщенная поездка. Слишком много уже сегодня было тяжёлых разговоров. Он скажет, но позже.
***
Ребята уже толпились на внутренней парковке у входа в клуб, когда Бернард с Юэном подъехали. Нат бодро вскинул руку в приветственном жесте, стоя подальше от всех с сигаретой в зубах. В основном он не курил, а показывал разные трюки с дымом. И судя по тому, сколько он уже умел делать, всё свободное время он посвящал развитию своего навыка.
Рикки был ещё в пути, поэтому все решили подождать его на улице. Тим представил свою девушку, Шарлин. Миниатюрная и с двумя хвостиками, она так же, как Тим, выделялась внешним видом. Под пухлыми, напомаженными чёрной помадой губами, блестел шарик пирсинга, а аккуратные стрелки на веках придавали взгляду миндалевидных глаз шарма. На одном ухе у неё красовалось шесть или семь колечек, на другом Бернард даже не смог сосчитать, но предположил, что раза в два больше. Шарлин с Тимом определённо были на одной волне, много обнимались, болтали, шутили и фотографировались друг с другом.
— А чего ты свою сбежавшую невесту не пригласил на наш дебютный концерт? — спросил Нат, закинув руку Келлену на плечо. — Самое подходящее время, чтобы помириться.
— Она не сбежавшая.
— Да ну, и долго ты ещё кольцо будешь носить в надежде, что она вернётся? — ухмыльнулся Нат. — Ты, кстати, даже не сказал, как её зовут.
— Это так важно?
— Конечно! — потряс его Нат. — Мы одна большая семья теперь. Ладно, формально станем после выступления. Чего стесняться?
Келлен осмотрел ребят и пожал плечами.
— Роуз. Её зовут Роуз.
— Красивое имя, — кивнул Нат и, отлипнув от Келлена, выбрал Юэна в качестве следующей жертвы.
— Все разбрелись по парочкам, — горько вздохнул он.
— Ну не все.
— Да ладно, Кел рано или поздно помирится со своей невестой. У Рикки есть большая подушка с мультяшной девочкой, Тим с Шарлин вон не отлипают друг от друга, вы с Берни тоже не расстаётесь, — он снова вздохнул. — Все такие счастливые и довольные. Прям бесит. Вообще давно заметил: когда у человека появляется регулярный секс, то у него настроение улучшается и цвет лица выравнивается.
Нат посмотрел на Бернарда и подмигнул ему. Келлен, уставившийся в дисплей смартфона, сделал вид, будто ничего не услышал. Тиму с Шарлин было не до этого, они делали очередное селфи, нарочито выпятив губы. Бернард коротко улыбнулся и опустил взгляд. Он начинал привыкать к их компании и даже к бесцеремонным шуточкам Ната.
— Теперь понятно, почему у тебя такие перепады в настроении, — ухмыльнулся Юэн. — Каждый день ноешь и бухтишь, пугая своим серым лицом и синяками под глазами.
— Да, поэтому, и ещё потому что мне двадцать пять, — подхватил Нат. — С людьми с сайтов знакомств всё не то. Как-то искусственно и неинтересно, а я бы хотел иметь под боком локальный источник вдохновения, как у тебя. Птичка, может, среди твоих знакомых есть кто-нибудь такой же одинокий, как я? Может, лишние фотографы где-нибудь завалялись? Я был бы не против.
— Нет, лишних нигде не завалялось, но можем подыскать тебе кого-нибудь другого, — рассмеялся Юэн. — Дай подумать. Симпатичная блондинка из библиотеки — как тебе?
— Интересно, хоть и немного банально.
— Она научит тебя читать, наконец-то.
— Ладно, теперь я заинтригован, хоть и не знаю, зачем мне надо уметь читать.
Когда примчался запыхавшийся Рикки, все встретили его радостными возгласами и толпой завалились в клуб, где пришлось разделиться. Музыканты ушли в одну сторону, Бернард с Шарлин в другую, однако девушка встретила своих подружек, поэтому сбежала к ним. Бернард встретил Эйса, поздоровался с Гэри и Кевином, сделал несколько фотографий.
Людей собралось очень много. Танцпол ломился от посетителей, у барменов не было свободной минуты. На сцене выступали как совсем новички, так и вполне популярные местные группы.
«Окна призрака» аудитория встретила радостными криками. Бернард считал название группы не самым удачным, однако ребят, кажется, больше привлекала сама возможность выступать на сцене вместе. Они исполнили несколько зажигательных каверов, а потом пару песен общего сочинительства.
Юэн светился от радости. Он артистично играл на гитаре, тянул руки к залу и пританцовывал. Всё-таки иногда ему очень не хватало этой бешеной энергетики, которая появлялась при игре в коллективе, хотя его сольные выступления были не менее завораживающими. В который раз Бернард так зачарованно следил за ним, что даже забывал про фотоаппарат.
Ещё для него стало неожиданностью, что их новичок Келлен в некоторых песнях был на бэк-вокале. Юэн говорил, что у того поставленный, хоть и непримечательный голос, но Бернард не думал, что тот всё-таки будет петь. Вряд ли они с Келленом подружились, но после того, как Юэн узнал, почему воспринимает бас-гитариста с неприязнью, заметно стал к нему терпимее.
Минут через пятнадцать после последней исполненной песни все, включая Шарлин, пришли на ВИП-ложу и засели за зарезервированными диванчиками.
— Мы обязаны это отметить! — воскликнул Нат. — Наше первое и, надеюсь, не последнее выступление. — Бернард?
— Я за рулём, — отмахнулся он.
— Зря, совершаешь те же ошибки, что и прежде.
Нат посмотрел на Юэна.
— Я сегодня буду солидарен с Берни. Поддержу его трезвость.
— Уважаю за солидарность, — кивнул Нат, — но неужели никто не хочет выпить? Да ладно, ребят, такой повод! Мы отлично сыграли.
— Ты очень плохо вёл себя на моём дне рождении, все на тебя обиделись.
— Да брось, я не делаю ничего криминального. Распространять немного любви — это не противозаконно.
После переклички и обмена шуточками в итоге Нат, Тим, Шарлин и Келлен заказали себе по напитку. Рикки тоже отказался от спиртного, однако бодро потягивал молочный коктейль. Они долго и горячо обсуждали выступление, а потом все потихоньку начали расходиться. Келлен отлучился поговорить по телефону, Рикки уехал домой, потому что у него заболела сестра, Тим с Шарлин ушли на танцпол.
Бернард с Юэном остались сидеть на удобном диванчике. С их позиции неплохо просматривалась большая часть ВИП-ложи, включая бар, за которым сидел Нат и пытался выпросить у бармена какой-нибудь алкогольный коктейль, на худой конец немного виски.
Юэн рассказал, что заранее объяснил Кевину, чтобы тот ни при каких условиях не наливал Нату, даже если тот начнёт сыпать фразами типа: «Юэн сказал, что я могу рассчитывать на один бесплатный коктейль», «Мы вообще с ним долго знакомы», «Не знал, что мы с ним братья? От разных родителей, ну и ладно, духовно мы родственники, и не волнует», «Да он разрешил, отвечаю», «Всего немного, пожалуйста», «Это не мне, это ему» и все возможные производные этих фраз. Нат не казался Бернарду таким уж безответственным, однако Юэн явно не хотел возиться с перепившим другом в стенах клуба.
— Вы выступили отлично, — прошептал Бернард. — Ты великолепно спел.
Даже в клубном сумраке было заметно, как загорелся взгляд Юэна. Уголки его губ приподнялись в игривой улыбке.
— Я всегда говорю одно и то же, — усмехнулся Бернард. — Наверное, тебе всё-таки надо будет подарить мне словарь.
Опираясь локтем о спинку дивана, Юэн повернулся к нему. Разноцветные пятна от прожекторов прыгали по ним. Со сцены доносилась энергичная танцевальная музыка. Люди массово подпевали.
— А мне нравятся твои банальности, — низко прошептал Юэн. — Потому что на вкус они искренние.
— На вкус... когда ты успел попробовать?
Облизнув свои губы, Юэн приподнял одну бровь.
— Напомнить точную дату и время? — заигрывающим бархатистым голосом произнёс он.
Бернард понимал, что если их разговор продолжится, то будет ещё более бессвязным. Потому что не так было важно, какой бред они говорили друг другу, главное как.
Бернард кончиком своего носа коснулся его и положил руку Юэну на грудь, чувствуя сквозь ткань свитшота ключицы. Юэн накрыл его руку своей и приблизился почти вплотную. Бернард ощутил едва уловимое прикосновение к своим губам, скользя ладонью Юэну по груди, прикрыл веки, но со стороны вдруг раздались громкие шаги и шорохи.
— Как дела, народ? — радостно поинтересовался Нат. Он поставил несколько стаканов на столик, плюхнулся в кресло-грушу и невозмутимо взглянул на Бернарда с Юэном. — Оу, я опять помешал вам ворковать друг с другом? Искренне извиняюсь.
Он вскинул руки в безоружном жесте и указал на напитки на столике. Юэн тяжело вздохнул и подтянул к себе содовую с апельсиновым соком.
— Начинаю привыкать, — пробурчал он, — плохо, что к такому...
Бернард мягко поддел его плечом, как бы говоря этим жестом: «У нас ещё будет время побыть наедине». Вскоре к ним присоединился наболтавшийся по телефону Келлен.
— Всё нормально, Кел? — спросил Нат.
— А? Да, всё нормально, — растерянно произнёс Келлен, усаживаясь в кресло и подхватывая свободный коктейль.
— Сбежавшая невеста звонила? — поинтересовался Юэн.
— Нет, — рассмеялся басист. — Всего лишь отец. Там... по поводу собаки, ерунда.
Юэн сделал глубокий вдох и увёл взгляд в сторону. Бернард мягко подтолкнул его плечом.
— Слушайте, — сказал Нат, — раз уж мы сегодня дебютировали, то надо не медлить и выбрать звукозаписывающую студию. Два-три трека для начала будет вполне достаточно. Мы же должны что-то отправить брату Келлена для радиостанции.
— Он мне не брат, — поправил Келлен, откинувшись с коктейлем на спинку кресла.
— Ну, дальний родственник, неважно, один хрен. Мы же все всё поняли, да? Так вот, надо определиться со студией...
— Я уже переговорил на эту тему с Эйсом, — решительно заявил Юэн. — У него есть друг, который держит звукозаписывающую студию. Они сами там что-то периодически записывают. Качество неплохое, я слышал. По связям нам сделают хорошую скидку.
— А ты молодец, птичка, на несколько шагов вперёд мыслишь, — улыбнулся Нат.
— Прошло то время, когда можно было просто выходить на сцену и не задумываться о будущем.
Нат с важным видом закивал.
— У нас есть всё, что нужно, — не унимался он. — Полный состав, концепция, даже название, площадка для выступлений, студия для записи, радио для пиара, небольшая группа поддержки, личный фотограф, безалкогольные напитки... — последнее было сказано с нескрываемой горечью. — Кстати, можете в этом месяце подкинуть премию вашему бармену. Я его всячески упрашивал налить мне спиртное, но он прям неприступная скала.
Разговор о будущем группы решили перенести на репетицию, когда все будут в сборе. Келлен распрощался и уехал. Тим с Шарлин больше так и не появились. Нат сидел в телефоне.
— Смотри, кто это у нас тут, — прошептал Юэн, ткнув Бернарда в бок локтем и кивнув подбородком в сторону.
Бернард повернул голову и заметил девушку в платье и джинсовой ветровке, наблюдавшую за сценой около ограждения. По большим кольцам в ушах и светлым, стянутым в хвост волосам Бернард распознал в ней Эрику.
— И что? — шепнул Бернард. — Она сказала, что часто бывает здесь с друзьями.
— Я обещал познакомить её с Натом.
— Прекрасно. Спасибо за справочную информацию.
— Ты не подойдёшь к ней?
— Зачем? Ты же вызвался их знакомить...
— У меня есть план, и чтобы удачно его реализовать необходимо твоё участие.
Бернард тяжело вздохнул, и Юэн поддел его локтем. Скоро уже синяки появятся на боках.
— Просто поболтай с ней пару минут, пока я не подойду.
— Целиком свой план рассказать мне не хочешь? Чтобы я хотя бы знал, чего ожидать?
— Не-а, импровизация, Берни, импровизация, — сказал Юэн, похлопав Бернарда по плечу. — Иди, удачи.
Бернард с неохотой поднялся с места, Юэн подтолкнул его в поясницу и будто бы в знак извинения мягко провёл ладонью по ягодицам. Невозмутимо улыбнулся. Бернард двинулся между столиков, искренне не понимая, каким боком он вообще на это подписался и главное, зачем?
— Привет, — сказал он, опустившись предплечьями на поручень и делая вид, будто заинтересован тем, что происходило на сцене.
— Привет, — улыбнулась Эрика. Она не была удивлена, наверное, сама давно заметила Бернарда.
— Как... тебе концерт? — едва ли не по слогам спросил Бернард. Сейчас скорее он, чем Эрика, чувствовал себя во время разговора неуютно. А она даже не покраснела, как это обычно с ней бывало.
— Нравится, — кивнула девушка, плавно пританцовывая на месте.
— Ты здесь с друзьями?
— Ага.
Бернард кивнул. Посмотрел на сцену. Потом ещё раз кивнул. Что там ещё можно спросить? У него и так обычно отсутствовала фантазия как поддержать разговор, а тут, когда надо искусственно его завести... Бернард потёр ладони. Может, спросить что-нибудь про бассейн? Или про библиотеку? Хотя это наверняка будет звучать глупо и слишком натянуто. С Юэном всегда было о чём поболтать. О чём-то важном или о всякой ерунде. Чаще о ерунде, но с ним даже молчать комфортно. Разговоры без интереса у Бернарда совсем не клеились, а он не мог найти в себе хоть сколько-нибудь этого самого интереса.
На плечо Бернарда вдруг опустилась рука с кольцами, и он мысленно выдохнул с облегчением.
— Привет, — дружелюбно сказал Юэн, обращаясь к Эрике и светясь широченной улыбкой.
Рядом с ним стоял Нат, заинтригованный и даже расправивший плечи, отчего казался выше.
— О-о, а вы, кажется, не знакомы? — наигранно произнёс Юэн. Эрика вся вмиг покраснела, едва ли не до кончиков светлых волос, и мотнула головой. Нат расплылся в улыбке, осматривая её с ног до головы, и утвердительно кивнул. Бернард вздохнул, молча наблюдая за разыгрывающимся спектаклем. — Это мой друг и один из гитаристов нашей группы, генератор сомнительных, но эффектных идей и просто очень галантный человек.
Нат, строя из себя истинного джентельмена, поклонился и аккуратно поцеловал Эрике руку.
— Натаниэль, — томно произнёс он. Бернард заметил, как Юэн закатил глаза.
— Эрика, — улыбнулась девушка. Нат всё ещё придерживал её за руку, а она вроде как даже не сопротивлялась.
— Какие приятные и мягкие ладони, — сказал Нат.
Юэн снова закатил глаза и отшатнулся. Он вдруг хлопнул себя по карману джинсов и достал смартфон.
— Берн, срочный звонок! — воскликнул он.
— От кого? — спохватился Бернард.
— Извините, вынуждены вас покинуть, — Юэн подхватил Бернарда за локоть и стремительно потащил его в сторону, ловко огибая столики и посетителей.
— Кто звонит? — шепнул Бернард, когда они почти спустились к танцполу. Здесь оглушительно гремела музыка.
— Никто, я просто хотел эффектно уйти, дальше пусть сами разбираются, — сказал Юэн на ухо, прижавшись к Бернарду вплотную. — Моё дело было только их познакомить.
Бернард мягко обвил его за пояс. Люди вокруг танцевали, обнимались и толкались. В воздухе витала смесь запахов алкоголя, духов и пота.
— Может быть, — потянувшись к Юэну, прошептал Бернард, — тогда совсем уйдём?
Юэн прижался к нему плотнее и крепче стиснул локоть.
— Совсем, в смысле домой?
— Нет, — сказал Бернард и, не сдержавшись, провёл губами по краю его уха. Кончики пальцев будто бы прошибло слабым разрядом тока. — Просто сбежим.
Заинтригованный взгляд Юэна был красноречивее любого ответа.
***
— Хочешь ещё раз искупаться?
— Думаю, что теперь мы точно всё отморозим, поэтому нет.
Они стояли около машины перед озером. После грохочущей в клубе музыки тишина казалась блаженной и ласкала слух, а прохладный свежий воздух приятно касался щёк.
— Что тогда?
Недолго думая, Бернард залез на крышу.
— Присоединяйся, — сказал он, похлопав ладонью рядом с собой. — Неужели я зря мыл машину?
Юэн послушно забрался, отклонился назад и потянул Бернарда за собой. Они улеглись на крышу, повернувшись лицом друг к другу.
— Знаешь, — сказал Бернард, — в последнее время я почти не думаю о делах в нерабочее время. Благодаря тебе научился отдыхать и наслаждаться такими вот моментами, когда в голове абсолютно нет мыслей о работе и... призраках.
— Хочешь сказать, я излечил твой трудоголизм?
— Есть немного, — засмеялся Бернард. Юэн тоже улыбнулся.
Бернард не мог отвести взгляда от его чувственного изгиба губ. Когда Юэн улыбался, уголки его рта становились особенно выразительными, а серые глаза казались серебряными.
— Мне с тобой хорошо, — сказал Бернард, поглаживая Юэну спину.
— Мне с тобой уже давно хорошо.
— Будем меряться, кому дольше?
— Нет, — засмеялся Юэн. — Бессмысленно.
Бернард провёл губами от его скулы до линии челюсти, медленно переместился к ямочке на подбородке, оставляя невесомый поцелуй. Юэн подхватил игру. Они едва касались друга друга губами, обдавая кожу тёплым дыханием. Однако долго сдерживаться не получилось, и, когда языки их ненавязчиво соприкоснулись, Юэн сбивчиво простонал на выдохе, опуская руку Бернарду на бедро. Одежда шуршала, а с озера тянуло холодом, чего Бернард совершенно не чувствовал. Желание ощущить под пальцами тепло обнажённого тела было невыносимым, но они продолжали лежать, плотно прижиматься, поглаживать и целоваться, аккуратно покусывая и лаская губы друг друга.
В такие моменты Бернарду особенно нравилось наблюдать. Он вообще часто смотрел на Юэна из-под прикрытых век, что всегда многократно усиливало собственные ощущения.
— Спой что-нибудь, — прошептал Бернард, целуя Юэна в щёку и поглаживая его поясницу.
— Тебе концерта не хватило?
— То было для всех, а я хочу эксклюзив, — улыбнулся Бернард.
— Ладно, — усмехнулся Юэн и перевернулся на спину. Бернард уложил голову ему на плечо, обвив рукой корпус. — Всем доброго вечера, радиостанция Ю FM начинает своё вещание.
И он запел, а Бернард потянулся и приник к его шее губами, чтобы ощутить слабую вибрацию голосовых связок.
«Держи меня крепче,
Не отпускай
Хочу проникнуть
Сквозь твою кожу,
Вдохни меня глубже,
задержи дыхание,
Хочу насытить тебя
Собой,
Так горячо и холодно
От прикосновений,
И я чувствую твое сердцебиение
Рядом со своим»
***
— Ты позвонишь? Возьмёшь на себя такую ответственность? Бернард?
Голос звучал громко, холодно и звонко, будто камень ударялся об камень. Буквы на визитке, которую держал Бернард, плыли и растекались в разные стороны. Он медленно поднял взгляд на Виктора.
— Да, — кивнул он. — Я... я позвоню, обязательно.
Чилтон удовлетворительно кивнул. Стёкла его очков поймали жёлтый блик от лампы. Он деловито поправил рукава пиджака и прокашлялся в кулак.
Виктор не в первый раз говорил о своей смерти, вернее о том, что надо делать после его смерти, однако контактами родственников, которых стоило оповестить по такому случаю, делился только сейчас. Почему он захотел поговорить об этом именно сегодня?
Вновь нахлынула тревога из-за того предостережения девочки-призрака о похоронах. Кто-то умрёт. В городе, конечно, всегда кто-то умирает, но призрак явно имел в виду кого-то из знакомых Бернарду людей.
— Кто будет заниматься... Вашими похоронами? — спросил Бернард, опуская взгляд на одну из визиток в своей руке.
На ней были контакты старшего сына Виктора и владельца похоронного бюро Анджея Чилтона. Бернард не знал его возраста, но предположил, что тому должно быть лет за сорок. Пару раз ему доводилось слышать это имя от Чилтона.
— Нет, заниматься моими похоронами будет другой человек. Не родственник, я давал тебе его контакты уже давно. Если потерял, могу дать ещё одну визитку, — Виктор полез в один из ящиков стола.
— Нет, не надо, у меня всё сохранилось. Я просто... поинтересовался.
Бернард посмотрел на другую визитку.
— Захари Чилтон... стоматолог?
— Да, — с явным недовольством сказал Виктор, постучав пальцами о поверхность стола. — Стоматолог.
Последнее слово он едва ли не выплюнул. Раньше Бернарду казалось, что оба сына Виктора заняты в похоронном бизнесе. Или он что-то напутал? А ещё Виктор в последнее время часто уезжал «по семейным делам». Это как-то связано с его сыновьями? У Бернарда медленно прояснялась картинка, но пока он не мог до конца понять. Виктор... не доволен тем, что его младший сын не пошёл по стопам отца?
— У Вас больше нет детей... родственников, которым тоже стоило бы сообщить? — спросил Бернард.
Он сам не знал, какого ответа ожидал услышать. Ведь не скажет же мужчина: «Да, есть ещё ребёнок-призрак, ему тоже сообщи, пожалуйста, хотя он и так должен быть в курсе». Наверное, он предполагал, что сможет что-то понять по его реакции. Может, во взгляде промелькнёт эмоция, связанная с каким-то давним воспоминанием. Однако в ледяном взгляде Виктора ничего не отразилось.
— Анджей разберётся и передаст кому необходимо. Сначала позвонишь ему. Захари лучше сообщить отдельно.
— Хорошо, я понял, — кивнул Бернард, по тону голоса Виктора предчувствуя, что подробностей он всё равно не дождётся. Видимо, не все в его семье хорошо общались между собой.
Он поднялся, всё ещё держа визитки, попрощался и у самого выхода остановился, увидев в дверном проёме фигуру. На мгновение внутри всё заледенело, однако гость оказался вовсе не призраком.
— Здравствуй, Бернард, — улыбнулась Мария, взгляд её вдруг стал обеспокоенным и уголки губ опустились. — Ты такой бледный. Не заболел?
Она мягко коснулась его плеча. Жест вышел тёплым и искренним. Родительским.
— Нет, не заболел, — рассеянно помотал головой Бернард.
«А Вы не заболели?» — хотел спросить он. На её бледном лице по-прежнему отражались следы усталости.
— Неужели Виктор снова загружает тебя работой? — прошептала женщина.
— У меня очень чуткий слух, Мария, — донеслось из-за спины.
Прислонив палец к губам, Мария Грант как-то по-детски улыбнулась и похлопала Бернарда по плечу. Рассеянно попрощавшись, он поднялся к себе в студию и на полном автоматизме приблизился к окну, скрестив руки на груди. Визиты Марии Грант воспринимались уже как что-то обыденное. Они часто беседовали с Виктором в его кабинете, иногда даже куда-то ненадолго уезжали.
Могла ли быть Злата дочкой Виктора и Марии? Или она была приёмной? И так ли это действительно важно?
То, о чём беседовали Бернард с Юэном, когда отправились на вылазку в заброшенный приют, так и оставалось всего лишь предположениями, а напрямую ни с того ни с сего такое не спросишь. Бернарду было интересно узнать, по каким причинам Злата была привязана к этому миру и к бассейну. И больше всего его беспокоило, может ли он как-то помочь и призраку, и человеку, за счёт которого тот существует.
Сделав шаг в сторону рабочего стола, Бернард услышал за спиной звук дребезжащего стекла. Под ногами слабо завибрировал пол. Бернард машинально обернулся, прислушался, но звук и вибрация не повторились.
В прошлый раз такое произошло перед смертью отца. Это могло быть просто совпадением, он и раньше, бывало, ощущал вибрацию, однако на фоне предупреждения призрака Бернард всерьёз забеспокоился. И амулет в кармане не отводил тревогу.
За кем в этот раз приехал призрачный поезд?
*Грей Пайн — с англ. Grey Pine — Серая сосна