Плёнка #28
Бернард едва не проскочил на красный сигнал светофора, потому что не мог сконцентрироваться на дороге. Он постоянно косился на Юэна, который ёрзал на пассажирском сидении и тяжко вздыхал, посматривая через окошко на серые улицы.
Небо продолжало нависать над городом плотным хмурым куполом, но хотя бы временно прекратило плеваться мокрым снегом. Бернард остановился около железнодорожного вокзала и сделал музыку по радио тише. Юэн вновь тяжело вздохнул и постучал пальцами себя по бёдрам. Он не спешил выбираться на улицу и даже не притронулся к ремню безопасности.
— Извини, — сказал Бернард.
— Хватит извиняться, ты не виноват, — ответил Юэн, устало опустившись на сидении и почти упершись коленками в панель.
— Ладно, — кивнул Бернард. — Значит, кто-то другой виноват? Ты куда-то уходил вчера? Почему я не заметил?
Юэн подобрался и сверкнул грозовым взглядом из-под нахмурившихся бровей.
— Чем бы в тебя кинуть?
Он осматривался резко, как хищная птица, и, выхватив из дверного кармана тряпку, запустил ею в Бернарда.
Бернард мгновенно вскинул руки, прикрывая лицо.
— Фу, она же грязная, — заворчал он и отшвырнул тряпку от себя. — Я ею фары протираю и боковые зеркала.
Юэн вжался в спинку кресла, но тряпка его не миновала, приземлившись между ног.
— Это твоя тряпка! — фыркнул он.
Тряпка вновь полетела в Бернарда и упала ему на бедро. Он одним быстрым движением подхватил её и кинул в Юэна.
— Я тебе её дарю.
— На кой чёрт мне грязная тряпка? — с хрипом возмутился Юэн, ловко швыряя «снаряд» обратно.
— Если не нужна, положи откуда взял, — сказал Бернард, финально бросая тряпку.
С выражением полнейшего отвращения на лице Юэн взялся двумя пальцами за её уголок (предположительно самый чистый участок) и сунул в дверной карман, нахохлившись, будто птица, попавшая под ливень. Бернард отстегнул ремень безопасности и приблизился к нему.
— Скажи честно, всё очень плохо? — тихо спросил он. Около машины промелькнуло несколько прохожих.
— Нет, в целом всё нормально. Я уже говорил, раз десять с утра, — сказал Юэн.
Бернард попытался расслабить и опустить напряжённые плечи. В отличие от Юэна он чувствовал себя отлично, несмотря на то что всего несколько часов сна должны были приглушить любую бодрость.
— Я переживаю...
Промолчав и смягчившись во взгляде, Юэн медленно отстегнул свой ремень безопасности и тоже приблизился к Бернарду.
— Но сидеть мне немного больно.
— А ходить?
— Нормально, — пожал плечами Юэн.
— Прости, что-то я не подумал об этом, — сказал Бернард. — Надо было предложить тебе прогуляться до центра, а не катать на машине.
— В тебя давно не прилетала грязная тряпка, я смотрю.
Бернард улыбнулся и приблизился ещё на дюйм, скользнув взглядом по ловцу снов, свисающему с зеркала заднего вида.
— Ещё спина побаливает, — жалобно протянул Юэн, касаясь своей поясницы. — И, кажется, я потянул плечо.
— Левое или правое?
— Левое.
Бернард мягко положил руку ему на плечо, мысленно пробегаясь по событиям вчерашней ночи и неосознанно останавливаясь на некоторых из них.
— Вполне логично, — усмехнулся он.
Устало прикрыв веки, Юэн беззлобно передразнил смешок и коснулся руки Бернарда на своём плече. На мгновение кончик его языка показался между губ, а щёки тронул румянец, явный знак того, что он тоже прокрутил в голове недавние события.
Бернард закинул руку Юэну на шею и, аккуратно притянув к себе, коснулся губами его уха.
— Я так не хочу никуда ехать, — прошептал Юэн. Ладонь его легла Бернарду на бедро.
— Так позвони Эйсу и скажи, что ты приболел. И это даже не враньё.
— Не могу, — устало вздохнул Юэн. — Мы начинаем готовиться к концерту. Эйс приедет только к вечеру, а мне за целый надо уйму дел переделать, не могу подставить его. Попробую выбить на завтра удалённую работу, а сегодня по максимуму выполнить то, что требует моего присутствия.
Бернард крепче прижал Юэна к себе и погладил его по плечу. И этот человек действительно считал себя в какой-то мере инфантильным, неорганизованным и безответственным? Ещё когда Юэн подрабатывал в фотостудии, Бернард отметил, что он никогда не старался отлынивать от работы. Да, он был временами неуклюж, много болтал и периодически совершал ошибки, но быстро исправлялся. А перейдя в клуб, Юэн начал выкладываться на все сто процентов. Его не смущал ни ненормированный график, ни порой долгое отсутствие выходных. Ему нравилось то, чем он занимается, он это действительно ценил, иначе не переживал бы так сильно, когда практически в самом конце испытательного срока влез в драку. Трудоголиком Юэна, конечно, сложно было назвать, но безответственным он точно не был. А ещё Бернард завидовал его способности с лёгкостью отключаться от рабочих дел и уметь наслаждаться отдыхом. Он старался этому у него научиться.
— Что я могу сделать для тебя? — спросил Бернард с искренним желанием не просто оказать Юэну моральную поддержку в такой долгий и сложный для него день, а принести какую-нибудь реальную помощь. — Хочешь, заберу тебя с работы?
— Нет, не надо. Эйс обещал подвезти, тебе нет смысла мотаться.
— Может быть, что-то ещё? — с надеждой спросил Бернард.
Юэн задумчиво промычал, помедлив секунды две-три.
— Буду благодарен, если к моему возвращению наберёшь ванну. С пеной. С большим количеством пены. Желательно до потолка. Хочу лежать, отмокать и делать себе из пены усы и бороду.
— Хорошо, — рассмеялся Бернард, живо представляя себе обрисованную Юэном картину.
— А ты чем займёшься? — поинтересовался Юэн с улыбкой на губах. — Кроме своей «любимой» работы, конечно же.
— Во-первых, поеду покупать тебе пену для ванны, так как дома такой роскоши уже давно не было.
— Купи много.
— Да-да, я уже понял, что до потолка и всё такое.
— А ещё? — спросил Юэн, ненавязчиво поглаживая Бернарду бедро.
— Встречусь с Лиз после обеда. Пока она ещё в городе.
Рука Юэна остановилась всего на секунду.
— С твоей школьной подругой, с которой мы на днях пересеклись в кафе-пекарне, да? Всё-таки решил с ней повидаться?
Большим пальцем Бернард медленно погладил Юэна по плечу. Он не чувствовал в его голосе каких-то ноток ревности или чего-то на неё похожего, хоть и оставлял вероятность, что они могут проявиться в теории.
— Поначалу думал, что встреча совершенно ни к чему, но потом решил, почему бы и нет. Мы с Лиз не враги, неплохо общались и вряд ли когда увидимся вновь. Так что...
Юэн отстранился и заглянул Бернарду в глаза, затем ехидно усмехнулся.
— Дикарь выбирается из своей пещеры...
— Иди ты, — усмехнулся Бернард. Он хотел шутливо толкнуть Юэна в плечо, но быстро опомнился, что тот жаловался на боль, поэтому просто погладил. — На работу.
— Какой деликатный посыл, — рассмеялся Юэн. — Ладно, мне действительно пора. Передавай привет Лиз и её малышке, если она будет с ней. И не забудь про ванну с пеной. До потолка.
— До потолка, — повторил Бернард, кивая и пристёгивая ремень безопасности.
— Я прибуду с рулеткой и всё тщательно проверю.
Бернард достал из кармана куртки смартфон и посмотрел на время.
— Мне кажется, или твой поезд отправляется через две минуты?
***
Лиз взяла латте с двойной порцией грушевого сиропа, Бернард за компанию взял горячий шоколад. Ещё будучи подростком, Лиз обожала сладкое, и эта страсть не сказывалась негативно на её фигуре. Она всегда была стройной, хотя сейчас, после родов, казалось, выглядела даже худее прежнего. Возможность делать себе двойные порции (а, бывало, и тройные) была одной из причин, почему она решила наняться в кафе, в чём она и призналась, ещё когда они с Бернардом работали вместе.
Даже в послеобеденное время на улице было ещё сыро и прохладно. Однако Бернард и Лиз всё равно решили прогуляться до центрального парка.
Бумажный стаканчик приятно грел ладонь, когда они шли по тихим улочкам и вспоминали школьные годы, в частности их подработку в кафе-пекарне и разные смешные случаи. Лиз с интересом отмечала изменения в городе.
«Помню, раньше здесь была цветочная лавка, а теперь парикмахерская».
«Старая вывеска этого канцелярского магазинчика нравилась мне больше».
«Мне казалось, у входа в парк было больше деревьев».
Они уселись на одной из скамеек, казавшейся ещё чуть влажной после ночного дождя.
Лиз объявилась без малышки, и у Бернарда было время и возможность рассмотреть давнюю подругу получше.
Со школьных лет она, конечно же, изменилась. С короткой стрижкой Лиз была ещё миниатюрнее, хотя Бернарду, возможно, казалось так только потому, что он сам подрос за эти пять лет. На фоне перекрашенных в тёмный цвет волос лицо девушки с заострившимися чертами выглядело бледным. Декоративной косметикой она практически не пользовалась, что раньше, что сейчас, однако заметно, что за собой она ухаживала, пусть и следы усталости от жизни с младенцем отражались на её лице. Через неплотную ткань серой куртки проступали очертания острых плеч. Голос Лиз с возрастом стал чуть более низким.
— Я слышала о твоём отце... Соболезную, — сказала она, опустив взгляд на бумажный стаканчик в своей руке.
Бернард молча кивнул и отпил горячего шоколада. Когда они учились в школе, он пару раз приводил Лиз в гости. Грегор не интересовался, кем она являлась Бернарду, подружкой, девушкой или просто знакомой, которая помогает с уроками, но отзывался о ней хорошо. Возможно, отца просто устраивал факт, что Бернард вообще с кем-то дружил. Лиз побаивалась его, «фотографа, который сбрендил после смерти жены», и это было основной из причин, почему с домашним заданием они с Бернардом чаще всё-таки сидели у неё дома или в подсобке кафе.
— Тебя не достают? — поинтересовалась Лиз, посмотрев на Бернарда. Он был благодарен ей за то, что она не начала расспрашивать про отца и вообще продолжать болезненную тему, но услышать соболезнования от неё было трогательно.
— Уже значительно реже. Людям наконец-то становится неинтересно обсуждать одни и те же истории который год подряд. К тому же меня сейчас, наверное, воспринимают уже серьёзнее.
Лиз вопросительно подняла бровь.
— Я частично работаю в похоронном бюро, — пояснил Бернард.
— Ого!
— Ну и продолжаю держать свою маленькую фотостудию.
— Да, я помню, ты давно писал, что открыл студию, как и хотел, — задумчиво произнесла Лиз, приподняв руку с бумажным стаканчиком. — Странное сочетание: фотографии и... похороны.
«А ещё я вижу души умерших людей, — мысленно сказал Бернард. — Действительно, странное сочетание».
Он сделал ещё один глоток, допивая остатки горячего шоколада, и задумался: если бы его способность видеть призраков проявилась в подростковом возрасте, как отреагировала бы на неё Лиз? Или Бернард так и не решился бы ей всё рассказать? Скорее всего, не смог бы доверить ей подобное. Не потому что Лиз в теории могла кому-то сболтнуть, а просто... просто она не тот человек. И уверенность в этом сидит где-то глубоко внутри. Это просто чувствуешь. Как Бернард теперь чувствует призраков.
— А я пока нигде не работаю, — сказала Лиз, когда пауза между ними начала затягиваться. — Занята воспитанием ребёнка. Было много попыток в разные профессии. Ты и сам знаешь, что у меня семь пятниц на неделе, в этом плане я не особо изменилась, — беззаботно рассмеялась она. — Получила образование, поработала по специальности совсем немного, встретила Фрэнка и... появилась Рут. Зачем только училась?..
— Не вижу в этом ничего плохого. У тебя славная дочка, — улыбнувшись, приободряюще сказал Бернард.
Щёки Лиз зарумянились, она расплылась в искренней улыбке.
— На самом деле я рада, что всё сложилось так, пусть и не удалось пока построить карьеру. Мы с Фрэнком осознанно подошли к созданию семьи. Он был, конечно, более морально готов, чем я. Многое в семейной жизни для меня сложно, и иногда кажется, что я никудышная мать.
Бернард вспомнил их встречу в кафе на днях. У Юэна ловчее получалось держать маленькую девочку на руках. Это, впрочем, никаким образом не подтверждало слова Лиз о себе, у Юэна было больше опыта, так как он долго тренировался на Джи. С ним малышка Рут вела себя очень спокойно, потому что, несомненно, он её очаровал.
— Зря ты так о себе, — мягко сказал Бернард. — Уверен, у тебя неплохо получается, просто не со всеми детьми бывает легко.
— Это точно, — усмехнувшись, кивнула Лиз. — Фрэнк очень помогает в этом плане. Он старше почти на десять лет, мне с ним проще, чем... чем с другими, моего возраста, например.
Бернард внимательно слушал Лиз. Она сидела рядом, закинув ногу на колено другой, немного взволнованно теребила в руках практически пустой бумажный стаканчик из-под латте, но говорила от чистого сердца, а не пыталась завуалировать реальные проблемы приторными речами. В школе она грезила мечтами уехать в другой город и построить карьеру. Если нашёлся человек, с которым ей захотелось создать семью, значит, он действительно для неё важен и ценен. Бернард не мог видеть полной картины (да ему это и не было нужно), но ему хотелось верить, что всё так, как казалось.
— Мы с Фрэнком подумываем о втором ребёнке. Хотя он хочет, чтобы было не менее четырёх, — засмеялась Лиз.
— Четыре ребёнка, серьёзно? — улыбнулся Бернард. — С ума сойти, даже не представляю, как можно за всеми уследить. Особенно если все активные и любознательные.
— Я тоже не представляю. Сомневаюсь, что смогу вытянуть это, но... очень хочу, — сказала Лиз и, допив латте с двойной порцией грушевого сиропа, отправила пустой стаканчик в мусорное ведро рядом со скамейкой. — Извини. С рождением Рут, мне кажется, я только о детях и могу разговаривать. Хотя искренне пытаюсь интересоваться чем-то другим, читать книги, например. Умудрилась даже кое-какие онлайн-курсы закончить. А то, знаешь, я со многими девушками и женщинами общаюсь, и у некоторых после рождения детей мозг будто бы сжался до величины грецкого ореха. Только и разговаривают о подгузниках и детском питании. Это, конечно, актуально, когда у тебя маленький ребёнок, но не постоянно же об этом болтать. Боже, надеюсь, я не стану такой...
— Не станешь, — уверил Бернард. — Впрочем, даже если всё-таки временно станешь, не думаю, что это критично. Ребёнок подрастёт и появится больше свободного времени на себя.
Лиз застенчиво улыбнулась и увела тёмную прядь за ухо.
— А вы с тем парнем... вместе, да?
Бернард поймал её заинтригованный взгляд и кивнул. Проницательность Лиз его удивила, он хотел было спросить, как она догадалась (рассказал ли ей кто), но она, будто прочитав его мысли, ответила сама:
— Я сразу поняла только по тому, как вы смотрите друг на друга, хоть для меня это немного странно и непривычно... Но я целиком и полностью осознала, что ты правильно тогда предложил расстаться, потому что на меня ты так не смотрел.
Бернард прокашлялся. Одной из причин, почему он не горел желанием видеться с Лиз, было то, что он не хотел говорить о прошлом, потому что оно уже прошло. Всё, что можно, он сказал ещё пять лет назад. Тогда же абсолютно спокойно отпустил ситуацию. Вот только, может, Лиз её всё ещё держала... Это невольно напомнило истории призраков, которых живые люди возвращали с того света, потому что не смогли примириться с потерей и со своими эмоциями. Между живыми тоже бывает нечто аналогичное.
— Лиз, — нахмурившись, сказал Бернард хрипло, — я не.. не вижу смысла...
— Позволь мне всё же кое-что сказать, — с мольбой произнесла Лиз, перебивая его. Глаза её чуть покраснели от навернувшихся слёз. Бернард не стал возражать. Он сделал глубокий вдох, уверенный, что в случае чего, сможет подобрать верные слова, чтобы не обидеть девушку. По крайней мере вчера, когда он приехал во время разговора Вилли и Юэна, он был настроен решительно. Значит, со своим прошлым он тоже в состоянии справиться. — Хоть это и было много лет назад, но я всё равно хочу извиниться за своё поведение.
Бернард посмотрел на давнюю подругу внимательно. Изменилась она не только внешне.
— Мы всего лишь были подростками, Лиз... — сказал он.
— Но это не отменяет того, что вела я себя ужасно. Смотрю на себя в том возрасте и вижу только истеричку, — с сожалением сказала девушка дрожащим голосом. — Да, тогда казалось, что всё навечно, и твой отказ я восприняла очень остро. Я неоднократно пыталась заводить отношения после, но все они заканчивались одним и тем же, пока не встретила Фрэнка и не осознала, что с тобой вела себя отвратительно. Ты пытался мне всё доходчиво объяснить, я тебя не слушала. Ты быстро повзрослел, а я только после пары лет и нескольких неудачных попыток налаживания личной жизни.
Видя взволнованное состояние Лиз, которая едва не плакала, пока произносила речь, Бернард достал из рюкзака пачку бумажных носовых платков.
— Возьми.
— Нет, не надо. У меня в сумке должно быть, — махнула рукой Лиз и поставила сумочку на колени. — Знаешь, — усмехнулась она сквозь слёзы, — когда у тебя есть ребёнок, с собой приходится носить много всего. Соска, погремушка, бутылочка с водой, дополнительная бутылочка с водой, несколько упаковок влажных салфеток, упаковка обычных салфеток, подгузник, желательно две или три штуки как минимум. Боже, я снова говорю о детях...
Бернард усмехнулся. Примерно то же самое можно было сказать о его рюкзаке, когда они с Юэном куда-то выбирались. Комплектация, конечно, отличалась, но всё равно пестрела разнообразием вещей на многие случаи жизни.
— Понимаю, хоть у меня и нет детей, — сказал он, смотря как Лиз сосредоточенно перебирает всё, что перечислила и даже больше. Бернард настойчиво протянул ей пачку салфеток. — Не ищи, просто возьми.
— Спасибо. Извини, что тебе приходится видеть меня заплаканную. После родов у меня временами шалит гормональный фон, — произнесла Лиз, забрав салфетки и отложив сумочку на скамейку. — А ты всё такой же добрый.
Бернард молча улыбнулся.
— Красивая штука, — сказала Лиз, указав на ловец снов, который он не так давно вновь прицепил на рюкзак. В довесок к тем, которые имелись у него в кармане каждой куртки. — Помню, у тебя дома висели такие.
Бернард провёл пальцем по узору и бусинам. Как хорошо, что нет нужды объяснять, для чего эта «красивая штука» ему действительно нужна.
— Извини, — сказала Лиз, полностью успокоившись, но всё ещё держа упаковку бумажных носовых платков, — если ты не против, я бы хотела прогуляться по городу одна. С приезда даже толком не выдалось свободного времени. Сегодня наконец-то оставила Рут с мужем и родителями. Когда меня долго нет, она начинает капризничать. А я хочу посмотреть, что где изменилось, просто походить и предаться ностальгии, вряд ли в ближайшие пару лет снова приеду сюда.
— Конечно, — кивнул Бернард. — Мне и самому надо ехать по делам. Посети нашу библиотеку. Не так давно там сделали ремонт.
— Серьёзно? — искренне удивилась Лиз, поднимаясь и закидывая лямку сумки на плечо. — Неужели заменили шатающиеся ограждения?
— Да, — мрачно сказал Бернард.
«Заменили, но только после того, как случилось что-то непоправимое». Но такие подробности Лиз знать не нужно.
— Спасибо, Берни, за встречу, — улыбнулась она.
— И тебе спасибо.
— Пусть у тебя всё будет хорошо.
— И у тебя.
***
Бернард сидел на кухне, когда расслышал звук подъезжающей к дому машины. Это было непривычно, поэтому он мгновенно переместился к окошку и увидел остановившийся на дороге знакомый серый внедорожник, из которого выбрался Юэн, помахал рукой и неспешно двинулся по лужайке. Бернард открыл перед ним дверь, когда он ещё не поднялся на крыльцо, а Эйс уже уехал. Юэн широко, но немного устало улыбнулся и невозмутимо пожал плечами, медленно поднимаясь по ступенькам.
— Да, он знает, что мы живём вместе.
— Откуда? — спросил Бернард, отступая к стене и пропуская Юэна в дом.
— Мы с тобой имели неосторожность засветиться на камерах.
За спиной Юэна захлопнулась дверь и сомкнулась занавеска из бусин-леденцов, цокающих друг об друга.
— Каких камерах? — нахмурился Бернард, на автоматизме перехватывая куртку и отправляя её на вешалку.
— О, швейцар, спасибо, — усмехнулся Юэн. — Каких камерах? Да, обычных. У нас в клубе их полно.
— И ты так усердно делал вид, будто совершенно про них забыл.
Юэн обезоруживающе улыбнулся, вскинув руки ладонями от себя.
— Ты же сам как-то сказал, что будет лучше, если факт наших отношений всплывёт случайно. Вот, я старался...
— Я хотел бы удивиться, но почему-то не могу, — произнёс Бернард, скрестив руки на груди. — То есть всё это время Эйс знал о нас.
— Как оказалось, да. Он сказал, что нет нужды скрывать подобное, но на работе лучше держаться друг с другом нейтрально. Но я-то всё равно знаю места, где камер нет, — ехидно усмехнулся Юэн, многозначительно поиграв бровями. — Но вообще, Эйс часто отсутствует в последнее время, так что ему банально некогда следить за нами. Есть дела и поважнее.
— Это и всё, что он сказал? Ты уверен, что это никак не повлияет на твою работу?
— Если бы его что-то не устраивало, он бы уволил меня давно, — твёрдо сказал Юэн, расправившись с кроссовками и выпрямившись перед Бернардом. — Так что всё нормально. Он просил передать, что ждёт тебя на концерте в качестве фотографа.
— Отлично, — кивнул Бернард.
— Отлично, — повторил Юэн. — Как там моя ванна?
— Вся в твоём распоряжении. Беги, пока вода не остыла.
Юэн воспринял предложение чересчур буквально. Он быстрой походкой направился в ванную комнату, едва ли не скидывая с себя одежду на ходу. Из коридора Бернард слышал его блаженные возгласы, и хоть дверь осталась приоткрытой, он всё равно постучался прежде чем войти.
С довольным видом человека, добравшегося до дома после тяжёлого трудового дня, Юэн уже лежал в ванной. Среди обильной пены были видны только его голова и плечи. Одежду он бросил прямо на пол, кольца лежали на полочке у запотевшего зеркала. Бернард прикрыл дверь, чтобы не пускать прохладный воздух.
— Уверяю, что пена была до потолка, когда я выходил из ванной, — приблизившись, произнёс он.
— Ладно, на первый раз прощаю, — сказал Юэн. Он подхватил ладонями пену и опустил себе на голову с таким важным видом, будто то была настоящая корона. Пытался сделать усы и бороду, но это плохо получалось.
По его правому предплечью, огибая неровности, змейкой скользила пена, пока он не опустил руки обратно в воду. Наблюдая за ним, Бернард даже не шевелился, у него вновь возникло желание коснуться шрама.
— Не хочешь залезть ко мне? — спросил Юэн, светясь игривым взглядом. — Здесь хватит места на двоих.
— Нет, я уже мылся.
— А я не спрашивал, мылся ты или нет... — фыркнул Юэн и опустился в воду до половины лица. «Корона» на его голове медленно таяла.
— Ладно, развлекайся, я пойду, — сказал Бернард.
Раздался плеск воды, и Юэн схватил его за край джемпера, оставляя на ткани мокрые следы.
— Куда ты так спешишь? Посиди со мной.
Бернард никуда не спешил. Поэтому он откинул в сторону одежду Юэна и уселся на пол, привалившись спиной к ванне. В воздухе витал ненавязчивый аромат лаванды от пены. Пар сгущался. Было душно, и Бернард стянул джемпер, оставшись в футболке.
— Я ещё не принимал ванну в доме-ловце-снов, — расслабленно сказал Юэн. Щёки его порозовели, взгляд стал сонным. Он обновил «корону» на своей голове. — Теперь буду делать это чаще. Как прошла встреча с школьной подружкой?
— Неплохо, мы немного прогулялись и поболтали. Она извинилась.
— За что?
— Я же рассказывал, что когда-то она остро восприняла моё предложение о расставании. Вот за своё поведение и извинилась, — сказал Бернард и коснулся своего лба и щёк, чувствуя как на них оседает конденсат.
— Должен признать, она хороший человек.
— Да, — согласился Бернард. — Наверное, поэтому мы с ней и поладили когда-то.
— Не каждый посчитал бы нужным за такое извиняться, — продолжал Юэн, играясь с пеной. — Тем более за то, что было больше пяти лет назад в подростковом возрасте. Но, видимо, её это беспокоило.
Он мыслил в верном направлении, и добавить к его умозаключениям было нечего, поэтому Бернард просто молча кивнул.
— Вы продолжите с ней общаться?
Повернувшись корпусом, Бернард опустил руку в воду и встретился взглядом с серыми глазами.
— Может, будем переписываться раз в год, — сказал он, костяшками пальцев проведя под водой по плечу и грудине Юэна. — Я уверен, что Лиз отличная подруга, но вряд ли мы ещё когда-нибудь увидимся. Во взрослой жизни мы оказались совершенно друг другу не нужны.
На этот раз промолчал Юэн. Он не шевелился, и его взгляд сфокусировался на руке, скрывающейся под слоем пены. Бернард глубоко вздохнул, положил другую руку на край ванной и уткнулся подбородком в собственное предплечье.
— Берн, — тихо позвал Юэн спустя время, когда от «короны» на его голове практически ничего не осталось. — Ты как?
— Я? Очевидно, лучше тебя.
Юэн рассмеялся, на мгновение сомкнув брови и прикрыв глаза.
— Я не об этом. Хотел спросить: как твоё моральное состояние сейчас, после фабрики игрушек? Встреча с Эл на тебя сильно повлияла, я это вижу и беспокоюсь.
— Ну я... иногда всё ещё думаю о ней. О том, что с ней случилось. Но мне уже лучше, — Бернард улыбнулся. Он поднял руку и смахнул пену. — После той поездки произошло столько приятных событий, не имею права огорчаться.
— Вот и отлично, — сказал Юэн и окунулся в воду с головой.
Вынырнув, он провёл рукой по мокрым волосам, уводя их от лица. С его ресниц срывались капли, рот был чуть приоткрыт.
Что там говорила Лиз? Что она всё сразу поняла только по тому, как они друг на друга смотрели? Будучи фотографом, Бернард вообще имел привычку с интересом рассматривать какие-либо вещи и объекты, людей тоже, но значительно реже. И ему стало любопытно, как надо смотреть на человека, чтобы кто-то посторонний разглядел в этом взгляде эмоции? Момент с очаровыванием Юэном малышки Рут Бернарду особенно запомнился. Тогда ли Лиз стало всё окончательно ясно? Может, он и сейчас смотрел на него так же?
Взгляд сам собой зацепился за покрасневший от горячей воды шрам на предплечье. Пар капельками оседал на лице и руках, Бернард провёл по лбу и щекам тыльной стороной ладони. Душно.
— Может, всё-таки залезешь ко мне, пока вода тёплая? — предложил Юэн. — Или так и продолжишь сидеть там, грустный и одинокий?
Потратив секунды две на размышления, Бернард стянул с себя футболку и поднялся, схватившись за пояс штанов. Юэн, приподняв брови и улыбаясь на одну сторону, пристально смотрел на него снизу вверх.
— Будешь наблюдать за тем, как я раздеваюсь?
— Да.
— Ладно, — хмыкнул Бернард и, избавившись от оставшейся одежды, аккуратно залез в ванну позади Юэна, который привалился к его груди спиной.
Вода поднялась почти до краёв и частично выплеснулась на пол. Пена значительно подтаяла. От прикосновения кожи к кожи в таком тесном контакте в голове сразу вспыхнули яркие вчерашние образы, и Бернард, обвив Юэна руками, прислонился своей щекой к его. У того не сходила с лица довольная улыбка, отчего обнимать его хотелось крепче.
— Ю, — тихо сказал Бернард, коснувшись его ключицы и проведя по ней пальцем до левого плеча, — как... как твоё плечо?
— Нормально, ещё немного тянет, но не болит.
— А...
— С этим тоже всё в порядке, — перебил Юэн.
— Точно?
— Не забывай о моей способности к усиленной регенерации.
— Хорошо, если так.
Какое-то время они сидели молча. Юэн, казалось, совсем расслабился и сонно прикрыл веки, принимая заботливые прикосновения Бернарда, который поглаживал его руки и торс, иногда перебирался пальцами к плечам и шее, аккуратно касался шрама.
— У меня есть два предложения, — сказал Бернард, пытаясь ухватиться за убегающие мысли.
Юэн задышал глубже, приподнимая подбородок.
— Я тебя слушаю, — с лёгкой хрипотцой прошептал он.
— Завтра пасмурно и обещают кратковременные дожди, но, может, возьмём Джи и поедем в парк аттракционов? Или в кино сходим втроём?
— Признаться честно, — сказал Юэн, — я ожидал услышать что-то про новое заброшенное местечко, которое мы могли посетить.
— У меня имеется кое-что на примете поблизости. Не думай, что у меня закончились варианты, — усмехнулся Бернард. — Но сейчас я бы хотел провести время более обыденно. Если не получится с Джи, мы могли бы куда-нибудь сходить с тобой вдвоём, в тот же кинотеатр, например, на матч какой-нибудь или просто поужинать в ресторане. Вариантов много. Ты завтра работаешь как обычно или удалённо?
— Удалённо. С утра поработаю, а после обеда буду свободен. Позвоню тогда Джи, она придёт в восторг, — кивнул Юэн. — Что со вторым предложением? — бархатным голосом спросил он. — Очень надеюсь, что оно гораздо более интригующее, чем первое.
— Ты сходишь со мной в бассейн?
Юэн ощутимо напрягся в объятиях и зашевелил ногами, расплескивая воду.
— Мы вроде уже обсуждали эту тему. Я не умею плавать, это во-первых, — отчеканивая слова, сказал он. В голосе чувствовалась насторожённость. — Во-вторых, не собираюсь светить шрамом перед незнакомыми людьми. Хоть и могу надеть плавательную кофту с длинным рукавом, но всё равно...
— Ты и не полезешь в воду, — перебил его Бернард и крепче обвил руками. — Я рассказывал, что там обитает призрак. Просто решил попросить тебя побыть рядом, когда буду с ним общаться. Но если не хочешь, ничего страшного.
Юэн молчал недолго.
— В таком случае я согласен, — спокойно сказал он. Бернард ощутил, как мышцы его расслабились.
— Правда?
— Да. Это меняет суть дела. Только не уверен, что призрак в моём присутствии как по заказу пойдёт на контакт с тобой, хотя в последнее время они будто осмелели или просто попадаются такие...
— Я сам не уверен, получится ли, — размышлял Бернард. — Призрак хочет мне что-то рассказать или показать, но я не знаю как общаться с ним в общественном месте, чтобы никто не посчитал меня сумасшедшим и не вызвал «скорую». Надо подгадать время, когда там останемся только мы.
— На месте сориентируемся, — сказал Юэн и, выдохнув, чуть откинул голову назад. Его пальцы под водой сомкнулись на запястье Бернарда. — Рад, что ты стал чаще говорить о своём состоянии и что-то рассказывать, а не отмахиваться фразой «всё нормально».
— Если вдруг соскучишься по старым добрым временам, когда я так говорил, то могу устроить.
— Нет, не надо, — запротестовал Юэн, приподняв руку и коснувшись ладонью его шеи.
— Поэтому я и предложил тебе побыть со мной, — сказал Бернард. — Не хочу превращаться в своего отца.
«Музыкальные» пальцы скользнули по щеке. Бернард хотел поймать их и поцеловать, но Юэн вновь опустил ладонь ему на шею.
— А что насчёт остальных призраков? Та дама в белом тебе не являлась?
— Уже давно нет.
— Может, она больше не нуждается в твоих услугах, нашла другого медиума, более сговорчивого и доступного. Ты же как скала, — рассмеялся Юэн. — Или ты теперь для неё невидимка. Научился лучше ставить ментальный блок, выучил определённую комбинацию клавиш.
Когда-то Бернард задавался вопросом: сможет ли привыкнуть к своей способности, чтобы разговоры о призраках не казались чем-то странным? И вот некоторое время спустя он и сам не заметил, как практически свыкся. Подобные разговоры, конечно, всё ещё сложно было отнести к категории будничных, однако изменение восприятия уже ощущалось. Постепенно, слово за слово, и теперь можно было рассуждать о призраках и хотя бы не чувствовать, будто сходишь с ума.
А Юэн? Он тоже задавался такими вопросами? Или с его гибким умом всё происходило куда легче? Конечно, и у него был период скепсиса — после той поездки к сгоревшему дому с призраком мальчишки по имени Рамси Колинс (на своё удивление Бернард почти не запоминал имена жителей, появлявшихся в студию, но имена призраков помнил очень хорошо). Сомнения Юэна тогда был оправданы и понятны. Он боялся, что Бернард на фоне потери родственника просто сходит с ума. А потом объявился Дэвид со своим откровением о дочери, пойманные отцом на плёнку призраки и кости в лесу, к которым привёл их бывший обладатель, застрявший в мире живых.
«Когда варишься в собственных мыслях, часто становишься их заложником», — когда-то говорил Дэвид Питтс. Ему тоже важно было в какой-то момент услышать мнение со стороны. Бернарду хорошо запомнились эти слова. Человек — существо одинокое и самостоятельное, однако встречающиеся на жизненном пути люди играют в его жизни важные роли, оказывают сильное влияние.
Бернард крепче обнял Юэна, осознавая, что без него наверняка сошёл бы с ума, угодив в ловушку собственного разума и абсолютно неконтролируемой и непознанной на тот момент способности медиума. Он коснулся губами его уха, и Юэн склонил голову набок, расплываясь в улыбке. Аккуратными движениями растёр пену по шее и плечам, смыл водой. Юэн блаженно прикрыл веки, дыша медленно и глубоко.
— Смотри не растай, — усмехнувшись сказал Бернард, убрав с его лица мокрую прядь.
— Я уже, спасибо.
Бернард нежно прикусил мочку его уха, опустил голову и поцеловал в шею.
— Знаешь, — произнёс Юэн с дразнящей хрипотцой, от которой у Бернарда всегда пробегались мурашки по коже (даже сейчас, когда они сидели в тёплой воде), — кухня и гостиная хороши для разговоров, но ванная с первого раза выбилась в мои фавориты.
Бернард рассмеялся, не сильно отвлекаясь от его шеи, покрывая её поцелуями.
— Жаль только, что вода быстро остывает, — сказал он.
— А я вот наоборот, — тихо произнёс Юэн.
На этот раз Бернард промолчал и, нащупав его руку под водой, медленно провёл по шраму на предплечье. Пальцы другой руки поглаживающими движениями прошлись от ключиц по груди и до живота.
— Знаешь, какая есть особенность у ванны? — спросил Юэн. — У разговоров здесь риск перейти во что-то совершенно иное более высок, чем на диване, к примеру.
— Это минус или плюс? — выдохнул Бернард рядом с его ухом.
— Несомненно, плюс.
***
Проводить похороны во второй раз было уже не так волнительно, хоть и от мыслей о том, что к подобному привыкаешь, было странно. Бернард помнил последовательность действий, знал, когда и кому нужно позвонить, а ещё мысленно возводил вокруг себя ментальный купол, не пропускающий чужое горе, потому что оно в любой момент могло больно отзеркалить своё собственное. В голове периодически всё ещё возникали образы с похорон отца. Всё-таки прошло катастрофически мало времени, чтобы эти воспоминания выцвели, однако сегодня Бернард морально чувствовал себя лучше. Возможно ещё и потому, что при каждой свободной минуте мыслями уносился в дом-ловец-снов, где утром они с Юэном долго прощались у входной двери.
— Хочешь, я поеду с тобой? — прошептал Юэн, поглаживая его спину через плотную ткань куртки.
— Нет. Тебе там не место. Даже в качестве моральной поддержки.
— Я так же думаю о тебе. Не место тебе там.
Бернард промолчал, притянул Юэна за пояс к себе и потёрся кончиком носа о его нос. От них двоих ещё немного пахло лавандой. Коридор был погружён в сонный сероватый сумрак.
— Мне кажется, или ты за ночь подрос на пару дюймов? — тихо спросил Юэн, приподнимая подбородок.
Бернард усмехнулся, тоже отмечая, что сейчас разница в росте ощущалась сильнее.
— Я просто в ботинках стою.
Юэн опустил взгляд.
— Точно, — улыбнулся он. — А то я уже начал чувствовать себя низкорослым.
— Поговаривают, что у мужчин рост полностью прекращается к двадцати семи годам. У тебя есть ещё пять лет, чтобы обогнать или хотя бы нагнать меня.
— Скорее уж, четыре.
— Четыре?
— У меня скоро день рождения. Так что, можно считать, что четыре. Четыре года, чтобы стать выше тебя. Хотя и ты тоже можешь подрасти за это время...
— Подожди, — захлопал глазами Бернард. — Когда у тебя день рождения?
— Эм-м, примерно через... неделю.
Бернард смутно припоминал, что когда-то где-то перед глазами мелькала дата рождения Юэна, но он тогда совершенно не придал этому значения. Несмотря на то, что они почти всегда о чём-то разговаривали, делились воспоминаниями, были так близки морально и физически, каждый раз создавалось ощущение, что они ещё многого друг о друге не знали, порой даже каких-то банальных вещей.
Бернард судорожно начать думать над подарком и ещё судорожнее, как успеть подготовить его за неделю.
Он заключил лицо Юэна в ладони, провёл большими пальцами по его скулам и неторопливо поцеловал в губы. Настойчиво и нежно. Ощущая в каждом ответном движении и прикосновении податливость и напористость одновременно.
— Зачем ты это делаешь, Берн? — прикрыв веки, тихо-тихо спросил Юэн, с явной неохотой отрываясь от поцелуя.
— Что именно?
— Говоришь, что уходишь на несколько часов, но целуешь и касаешься так, будто уходишь навсегда.
— Не знаю, просто потому что хочу, — мягко улыбнувшись, ответил Бернард, не убирая рук от его лица.
Юэн потёрся кончиком носа об нос Бернарда и, стиснув его запястье, погладил ребро ладони большим пальцем. Бернард вновь потянулся к губам, чувствуя, как Юэн гладит его по лопатке, ладонь опускается к пояснице и чуть ниже, пальцы забираются в карман джинс, выныривают и сжимаются на ягодице.
— Берн.
— Что?
— Официально хочу заявить, что у тебя классная задница.
— Это значит, что стоит ожидать новых песен? — рассмеялся Бернард.
— Я же обещал добраться до всех частей твоего тела, — расплывшись в улыбке, сказал Юэн и обвил шею Бернарда руками. — Просто дай мне немного времени.
— Вообще-то, я первым хотел сказать, что у тебя привлекательная задница. И в джинсах, и без... — сказал Бернард, скользя ладонями к его поясу. Юэн склонил голову набок. — Просто ты меня опередил.
— А ты тогда опередил меня с признанием, так что теперь мы сравняли счёт, — произнёс Юэн и, приблизив лицо, дразняще клацнул зубами около его губ. Бернард улыбнулся. — Если ты не уйдёшь в течение тридцати секунд, я не отпущу тебя до завтрашнего утра как минимум. И мне совсем неважно будет, что похороны обойдутся без ведущего. Двадцать девять, двадцать восемь, двадцать семь...
Бернард мягко оттиснул Юэна от себя.
— Так, ладно, иначе это не закончится. Я скоро вернусь, мы пообедаем, заедем за Джи и отправимся в путь.
Юэн кивнул и вдруг приник к Бернарду, крепко стискивая его в объятиях.
— Никто не говорил, что выбраться из моего захвата будет легко, но ты можешь попытаться. Двадцать один, двадцать...
— Мне правда надо ехать, — сказал Бернард, пытаясь высвободится. — Я уже опаздываю. Человек сам себя не похоронит.
— Это с какой стороны посмотреть. Вот если мы посмотрим на этот вопрос с точки зрения философии, то...
Бернард заткнул его поцелуем — на этот раз коротким и поверхностным. Воспользовался послаблением и выскочил из дома, потому что срочно надо было ехать в бюро, где уже дожидался Виктор, чтобы передать катафалк с мертвецом. Гробовщику, как называл его Юэн, потребовалось сегодня уехать по экстренным семейным делам, поэтому Бернард занялся похоронами.
В доме, где проходила прощальная церемония, кто-то с ностальгией вспоминал, каким усопший был при жизни, кто-то находился на первой стадии осознания и пока не совсем понимал, что происходит, кто-то наверняка приходил в ужас, задаваясь вопросами: «что теперь делать» и «как теперь быть», кто-то вообще мысленно был отсюда далеко. Как и Бернард, старающийся держаться ментально подальше от атмосферы отчаяния и горя. Из знакомых он заметил здесь только Марию Грант и ещё несколько людей, которых знал в лицо, но не по имени.
В кармане кратко завибрировал смартфон. Бернард извинился перед людьми, с которыми разговаривал, и вышел в коридор.
«Ты так быстро убежал, что позабыл зонт, — пришло сообщение от Юэна. — Хочешь, принесу? А то обещают сильный дождь».
Юэну совсем не сиделось дома, поэтому он искал поводы примчаться к Бернарду.
«Я просто устроил себе тренировку, — прилетело следующее сообщение, когда Бернард едва успел прочитать первое, — и хорошо бы закончить её кардио-нагрузкой, поэтому напиши адрес, и я прибегу».
Бернард живо представил себе картину, как в дом вбегает раскрасневшийся Юэн в спортивных штанах и толстовке, пересекает комнату, чтобы вручить зонт, потом говорит что-то вроде «До скорого», машет рукой и убегает. Ладно, возможно, в дом он бы не стал забегать по этическим причинам, попросил бы встретиться на улице, однако Бернард всё равно поспешно набрал ответ:
«Не надо. Справлюсь с дождём как-нибудь. Скоро приеду. Если так хочется, то вокруг дома бегай».
«Пошёл бегать вокруг дома, как завещал мой личный тренер Макхью».
Бернард улыбнулся сообщению. Всё-таки они с Юэном могли находиться далеко друг от друга, но всегда были на расстоянии телефонного звонка или сообщения. Бернард чувствовал его моральную поддержку, и эти глупые сообщения отвлекали.
Тучи над головой особенно сильно нахмурились, когда все уже приехали на кладбище. На Бернарде была чёрная куртка-пальто без капюшона, и он надеялся, что похоронная церемония успеет закончиться раньше, чем с неба хлынет дождь. А ведь они с Юэном запланировали ещё на сегодня поездку...
Он стоял поодаль от всех, но теперь смотрел в основном себе под ноги, лишь иногда поднимая взгляд для оценки обстановки. Конечно, несмотря на то, что Бернард пытался отгородиться ментально, и Юэн периодически присылал сообщения для отвлечения, не вышло не проникнуться чужим горем. Он сочувствовал родственникам умершего, но в данном случае он должен быть морально самым крепким из присутствующих. Поэтому когда Бернард опускал взгляд на пожухлую траву под ногами, он старался думать об обыденных вещах. Например, перебирал, что подарить Юэну. Гитару? Бернард в них не разбирался и боялся купить то, что Юэну не понравится или не подойдёт. Шкаф носков с забавными рисунками и кофты с сомнительными надписями? У него уже есть. Ловец снов он ему и так подарит...
Размышления прервало резко закручивающееся ощущение ледяного кома в груди. Бернард поднял взгляд и долго не мог понять — где призрак? Церемония подходила к концу, и люди зашевелились.
Призрак усопшего в чёрном костюме стоял в одном ряду со своими родственниками и смотрел, как каждый присутствующий бросает горсть земли на опущенный в могилу гроб и отходит. На Бернарда он не обращал никакого внимания, даже когда тот приблизился к процессии, чтобы лучше всё рассмотреть. Всякая душа присутствует на собственных похоронах? В прошлый раз он тоже видел призрака. С такой тенденцией заниматься проведением похорон ещё сложнее...
Призрак не исчез, когда все разошлись и на кладбище остался только Бернард, решивший немного прогуляться. Чем дальше он находился от призрака, тем слабее было ощущение холода в солнечном сплетении. Никакие мысленные барьеры сейчас не работали. Призрак как стоял у собственной могилы, так и продолжал стоять. Уже очень долго...
— Вам надо уходить, — сказал Бернард, приблизившись и ощутив, как его будто окатило ледяной волной.
Призрак медленно и механически повернулся, и Бернард различил на его бледном лице... огорчение? Или больше почувствовал, чем увидел. Призрак вздохнул, прямо как живой человек, испытывающий горькое сожаление, и растворился в воздухе.
Когда душа умершего исчезла, а вместе с ней и ощущение ледяного кома в груди, у Бернарда закружилась голова. Он присел, склонив одно колено к земле, чтобы перевести дыхание и справиться с головокружением.
Несмотря на то, что призрак не произнёс ни слова, не попытался вступить в контакт и отправился самостоятельно, именно в этот момент Бернард ощутил острую необходимость научиться отгораживаться от мёртвых. С каждым разом он лучше понимал свою способность, принимал факт, что она не исчезнет по щелчку пальцев, и при этом осознавал, что в какой-то момент, для собственного здоровья и стабильного психического состояния (и ещё чтобы Юэн не переживал), надо будет остановиться. Но пока он по-прежнему мало знал о том, от чего хотел защититься.
С неба начал накрапывать дождь. Бернард поднял руку, чувствуя как на тыльную сторону ладони опускаются ледяные капли. Они скользили по коже, пробираясь под рукав.
Надгробный камень на соседней могиле покрылся редкими пятнами, потом и вовсе потемнел, когда дождь усилился и посыпался за ворот куртки. Бернард вжал голову в плечи, и над его головой с характерным звуком вдруг раскрылся зонтик.
— Ю?
— Нет, — ответил женский голос.
Бернард приподнялся. Головокружение почти прошло.
— Извините, мисс Грант, я Вас перепутал. Я думал, что Вы уехали с родственниками усопшего.
— Сегодня нет, мне нужно в... — запнулась Мария, на мгновение стиснув пальцами ручку зонта, — у меня есть дела.
Бернард понимающе кивнул и посмотрел на свежую могилу, у которой недавно находился призрак.
— Вы были знакомы? — поинтересовалась Мария. Бернард, видимо, тоже долго был около могилы, и мисс Грант приняла это за неверный знак.
— Нет, — мотнул головой Бернард.
«Не помню даже, чтобы мы пересекались в жизни с этим человеком. Зато после своей смерти он меня увидел».
Мария кивнула в сторону центральных ворот.
— Подержишь зонт? Так будет удобнее.
— Конечно.
Она отдала зонт Бернарду и взялась за его локоть. Так идти было удобнее и ни на кого не капал холодный дождь.
— Мистер Чилтон снова попросил Вас за мной присмотреть?
Мария засмеялась и свободной рукой мягко похлопала Бернарда по плечу.
— Это разве плохо?
— Думаю, нет.
Бернард вздохнул. После краткого контакта с призраком он всё ещё ощущал лёгкое недомогание и сейчас больше всего хотел бы посидеть где-нибудь в сухом и тёплом месте минут десять.
— Устал? — сразу же поинтересовалась Мария. — Когда делаешь что-то, что совершенно не по душе, всегда устаёшь сильнее обычного.
— Не имеет значения, я пообещал.
— Виктор переживает за тебя, Бернард. Он понимает, что это не твоё.
«Она сама об этом догадалась или Виктор на досуге поделился с ней своими переживаниями?»
Бернард был знаком с Чилтоном уже несколько лет, и всё это время мужчина вёл себя сдержанно. Таков ли изначально был его характер или это издержки профессии, или и то и другое вместе — понять сложно. И только в последнее время Виктор стал относиться к Бернарду временами чуть теплее, в особенности в моменты, когда они не обсуждали рабочие вопросы. Но таких моментов было немного.
Вместе с Марией они неспешно дошли до катафалка.
— Вас подвезти? — спросил Бернард.
— Нет, спасибо, я пройдусь.
Бернард посмотрел на дрожащие ветви деревьев и мокрую листву под ногами. Дождь омывал каменные колонны ворот кладбища. Погода, конечно, не располагала к прогулкам, однако настаивать он не стал. Когда он уселся в машину, в которой ещё витал запах свежих цветов, дождь немного усилился. Мария уходить не спешила. Возможно, так влиял пасмурный день, но Бернарду показалось, что она стала ещё бледнее, чем прежде.
— У Вас всё нормально? — спросил Бернард, не надеясь, что женщина пустится в откровения.
Улыбнувшись, Мария кивнула. Бернард кивнул ей в ответ, но не поверил.