Плёнка #26
Юэн перепутал время и пришёл на репетицию на час раньше. Не сильно огорчаясь, он кинул куртку на пол рядом с гитарами и улёгся, закинув одну ногу на колено другой. Достал смартфон, покопался в нём, без особого интереса прокручивая новостную ленту, сделал фото студии с попавшим в кадр мыском своего кроссовка и отправил Берну с вопросом: «Чем занимаешься?»
Бернард редко когда отвечал моментально. В среднем откликался только через полчаса, в этот раз, однако, сообщение от него пришло минут через пять.
«Работаю, обрабатываю фотографии».
Покачивая в воздухе стопой из стороны в сторону, Юэн набрал ответ.
«В этом предложении мне слово «работаю» особенно не понравилось».
Он буквально увидел перед мысленным взором, как Бернард улыбнулся одними краешками губ, когда прочитал это сообщение. Юэн хотел уже в очередной раз обвинить его за приступ трудоголизма, как вдруг ему пришли фотографии с той их вылазки в Ньют-Крик, заброшенную железнодорожную станцию посреди леса. Он приподнялся, рассматривая себя эстетично позирующего под листьями папоротника.
Берни так искусно поработал в фоторедакторе, что Юэн лишь завороженно просматривал один снимок за другим. Он давно привык видеть себя с гитарой в концертной тематике, однако на природном фоне без музыкальных инструментов, как оказалось, тоже выглядел неплохо. На последних фотографиях они с Берни были вместе. Там же. Под широкими листьями папоротника. Юэн прикусил большой палец и неосознанно расплылся в улыбке. Тогда прохладный воздух просачивался через одежду, покрывая кожу мурашками, ярко пахло влажной землёй и озоном как после дождя, Берн недовольно бормотал что-то про пауков и прочих насекомых, всеми силами напускал на себя серьёзность, однако прикосновения его губ были особенно жаркими и чарующими.
«Не забудь написать за полчаса до окончания репетиции».
Юэн начал набирать ответ, быстро, едва попадая по нужным буквам, потому что хотел поделиться впечатлениями от просмотренных фотографий, однако в студии хлопнула дверь и раздался приветственный возглас. Он стёр непонятное сообщение с кучей ошибок и неверных слов, написал простенькое «хорошо» и поднялся.
Тим долго шуршал своей яркой курткой-палаткой, попутно что-то рассказывая, а потом показал язык, на котором блеснул шарик пирсинга.
— Я где-то слышал, что люди на такое подсаживаются и потом не могут остановиться, — с лёгкой иронией отметил Юэн. — Надеюсь, ты не превратишься в одну большую железку.
— Вряд ли дойду до такой крайней стадии, — засмеялся Тим. — Но кто знает? А ты сам не думал что-нибудь проколоть? Мне кажется, тебе бы пошли серьги в ушах.
— Младшая сестра иногда сдаёт мне в аренду свои клипсы с кошачьими мордочками. Пока этого вполне достаточно.
— Звучит очень ми-и-ило, — приторно протянул Тим. — Покажешь как-нибудь?
— Неа, я надеваю эти клипсы только в пятое и седьмое новолуние високосного года и то если не идёт дождь.
Тим улыбнулся. Он стал смелее и ещё дружелюбнее после того, как группа Ната распалась. И показателем, конечно, служило не увлечение пирсингом. Он изменился в характере. Это тонко чувствовалось по общению и его поведению. Тим стал меньше похож на зашуганного, пусть и яркого, зверька, сохранив при этом особенность своих немного специфичных повадок. Пока никого не было, они болтали о всякой ерунде.
— Кстати, поговаривали, что у вас с Натом парные татуировки, — сказал Тим, смущённо улыбаясь. — У меня как-то всё не было времени спросить: это правда?
Юэн обвёл мученическим взглядом помещение студии. Какие только истории он не слышал о них с Натом пару лет назад. Кто-то очень умный, явно обладающий чувством юмора на уровне табуретки, даже пускал шутку, будто Нат и Юэн поженились. Удивительно, что до сих пор какие-то слухи продолжали гулять по определённым кругам. Юэн полагал, что всем уже должно было наплевать, однако кому-то не сиделось смирно, а другие просто подхватывали и разносили дальше.
— Ага, замок и ключ. У кого что — даю волю фантазии. У обоих в неприличных для показа местах, — устало сказал Юэн. Брови Тима медленно поползли вверх. — Ладно, шучу, конечно. У меня вообще нет татуировок. И делать я их не собираюсь. Буду особенной рок-звездой — без татуировок и с чистым как у Аполлона телом.
— А я вот подумываю набить себе что-нибудь на спине или ключицах. Крылья или змею...
— Нат когда-то хотел набить себе на боку ящик пива, — усмехнулся Юэн. — Даже жаль, что мы тогда его отговорили. Такой шедевр пропал.
За поверхностной болтовнёй Юэн осторожно поинтересовался у Тима насчёт Челси, общаются ли они или даже на улице стараются обходить друг друга по широкой дуге.
— Мы с ней иногда переписываемся, — говорил Тим, пока подключал синтезатор и убирал подальше от прохода провода. — Она мне довольно охотно отвечает. Однако я пока не до конца разобрался, что чувствую к ней. Вероятно, уже ничего. У меня есть девушка, нам хорошо вместе.
Что ж, думал Юэн, по крайней мере у Тима всё весьма неплохо на личном фронте. И парень появляется в студии, чтобы заниматься музыкой, а не как раньше — стараться заполучить внимание понравившейся девушки, которая была увлечена другим человеком.
Вскоре объявился Рикки. То, что он всё ещё приходил на репетиции, можно было считать хорошим знаком. Без барабанщика у них совсем ничего не получится. Единственное, что беспокоило Юэна — реакция Рикки на Тима. Рик держался от мальчика-сахарка подальше и лишний раз боялся посмотреть в его сторону, будто манерные повадки, тяга к яркой одежде и пирсингу были чем-то отвратительным, порицаемым обществом и заразным.
Сидя на колонке, Юэн на полном автоматизме перебирал струны и размышлял, как разрулить напряжённую ситуацию, пока она не переросла в откровенный конфликт и не закончилась тем, что ребята разбегутся. Было бы обидно. Пока что они неплохо играли вместе. Пусть только каверы и чаще вчетвером (Тим всё-таки по доброте душевной иногда брал партии бас-гитары), однако Юэну нравилась энергетика игры в коллективе. В коллективе, в котором пока никто не собирался поливать друг друга грязью, цеплять двусмысленными фразочками и грызть глотки.
Нат вместе с новеньким пришли самыми последними. Юэн отложил гитару, подошёл поздороваться и буквально просканировал парня, предположительно их будущего бас-гитариста, представившегося как Келлен. На вид ему было лет двадцать пять, может, чуть больше. Тёмные и усталые глаза не сильно выделялись на фоне смугловатой кожи, а среднего тона волосы с бледно-рыжим оттенком были заведены назад. Что-то в нём Юэна сразу напрягло. Он даже руку Келлену пожал с неохотой, невольно поморщив нос, а потом интуитивно отступил на шаг назад. Может, он уже скептически относился к новеньким, не ожидая от них ничего, кроме конфликтов. Объективных причин для неприязни он в себе не обнаружил, и по первому впечатлению Келлен не выглядел полным придурком, однако Юэн прекрасно знал, что это может быть просто отличная маскировка. Многие поначалу ведут себя нормально, а потом всплывают черты их дефектного характера.
Конечно, на новичка посыпался град стандартных вопросов: давно ли играешь, выступал ли на сцене, как дела с импровизацией, какую музыку предпочитаешь?
Юэн сразу уловил поставленный голос.
— Поёшь?
— Пел только в музыкальной школе уже очень и очень давно, — сказал Келлен. — Когда играл в группе, был на бэк-вокале. Голос у меня непримечательный.
Юэн хмыкнул, держа руки крест накрест на груди.
«Что верно, то верно. По крайней мере этот тип с порога не пытается поставить себя выше остальных».
Пройдясь по самым важным вопросам, они выбрали несколько простеньких песен. Преимущественно для того, чтобы оценить уровень новичка и посмотреть, как он ведёт себя в коллективе.
Келлен не наврал. По движениям и постановке рук было видно, что играть он умеет, однако сказывался долгий перерыв — он терялся и путался, однако старался поспевать за всеми. Келлен лишь кратко рассказал о причинах распада их группы. Они оказались довольно банальными: у большинства участников начали появляться семьи и количество свободного времени значительно сократилось. А потом многие и вовсе перегорели к музыке, в том числе сам Келлен.
Юэн неосознанно поёжился от этого хладнокровного рассказа. Ему было жутко от одной мысли, что он может потерять тягу к музыке. Если такое вдруг случится, жизнь превратится в череду серых дней. Выгорание — страшная штука. Очень страшная.
— Ты женат или обручён? — поинтересовался у Келлена Тим. Стоявший рядом Нат с молчаливым любопытством перевёл взгляд на бледно-рыжего новичка.
Келлен приподнял руку с золотым кольцом на безымянном пальце. Посмотрел на него холодно и отстранённо, будто один его вид приносил ему боль или освежал хмурые воспоминания.
— Обручён. Вроде как...
— Вроде? — вклинился Юэн. — Почему так неуверенно? Либо есть человек, с кем ты в серьёзных отношениях, либо нет.
— Мы поссорились, — с неохотой сказал Келлен. — Уже давно даже не разговариваем, но...
— ... ты надеешься, что помиритесь, — дружелюбно отметил Тим.
— Типа того.
Пересёкшись взглядом с Юэном, Нат пожал плечами, как бы говоря этим жестом: «Кажется, это не наше дело». У Юэна промелькнула в голове одна теория, что могло заставить Келлена вновь вернуться к музыке, но пока он был не уверен и оставил мысли при себе.
Через пару песен, едва Юэн прислонился губами к горлышку бутылки с водой, Нат по-хозяйски закинул ему руку на плечо.
— Надо поговорить, птичка, — шепнул он и более громко добавил: — Пойдём выйдем. Я покурю, а ты постоишь вдалеке и поворчишь на меня за летящий в твою сторону табачный дым.
— Пошли, только дай куртку прихвачу.
— Ребят, мы ненадолго, — сказал Нат и широко взмахнул рукой, находясь уже около двери. — Отдохните пока и подберите, что будем играть следующим.
На улице маленькими группками стояли люди, которые так же выбрались на улицу из духоты репетиционных студий, чтобы освежиться, перекурить и поболтать. Нат встал таким образом, чтобы табачный дым не летел на Юэна. Раздался щелчок зажигалки, пламя лизнуло кончик сигареты, и долговязый блаженно затянулся.
— Что скажешь о новичке? — спросил он, выпустив плотный сизый дым, на несколько мгновений скрывший его лицо.
Юэн знал, что Нат не позовёт «перекурить» просто так. В последнее время разговоры (особенно обсуждение тех, кто приходил на репетиции) за сигаретой стали традицией.
— Рано пока о нём что-либо говорить, — ответил Юэн, скрестив руки на груди. Он всё думал, чем новичок его царапнул. Может, тем, что в теории мог претендовать на вокальные партии? Но по разговорам становилось скорее понятно, что Келлен вообще петь не любил и в коллективе предпочёл бы только играть на бас-гитаре.
— Вы даже не близки к драке, а это уже прогресс, я считаю, — заметил Нат, продолжая играться с зажигалкой, то открывая, то закрывая её.
— Репетиция ещё не закончилась, — ухмыльнулся Юэн и сделал шаг в сторону, уворачиваясь от сизого табачного щупальца, которое внезапно потянулось к нему.
— Ну да, точно. Что-то я поспешил с выводами.
Трое парней, стоявших неподалёку, засмеялись от какой-то скверной шутки и, запустив поочерёдно окурки в пепельницу, скрылись в здании. Над головой громко трещала лампочка уличного фонаря, у которой вился крупный мотылёк.
— Где ты нашёл этого парня? — спросил Юэн.
— Он сам меня нашёл, — улыбнулся Нат и, перестав наконец истязать зажигалку, кинул её в карман. — Пришёл по зову сердца.
— Ага, как и было сказано в древнем пророчестве.
— Именно. Ладно, если серьёзно — хрен его знает. Через знакомых знакомых, как это частенько бывает. Он мне написал, я ему ответил, — Нат пожал плечами. — Далеко не загадываем, но пока он мне нравится.
— Надеюсь, не в том смысле, в котором тебе обычно нравятся люди.
— Что? Вовсе нет. Он не в моём вкусе, это во-первых, и я тоже явно не в его. А во-вторых, я по-прежнему придерживаюсь своих принципов и не пытаюсь подкатывать к тем, кто уже занят. Даже если этих людей временно разделяет ссора.
— Которая, вероятно, и привела его к нам, — всё-таки вынес свои умозаключения Юэн.
— Думаешь, он решил вернуться к музыке из-за того, что поссорился со своей невестой? — Нат убрал руки в карманы и стоял, пожёвывая сигарету, с которой сыпался пепел. — Как ты до этого додумался? Твои дедуктивные способности иногда меня поражают.
— Я просто очень внимательный и умный, — вскинув подбородок, сказал Юэн. — Ладно, не так уж важно, что его привело. Главный вопрос состоит в том, долго ли мы ещё будем собирать участников...
— Это точно. Поскорей бы. Люто тебе завидую с того концерта.
Пока долговязый пытался проворачивать какие-то очередные дымовые трюки с огрызком сигареты, Юэн достал телефон и написал Бернарду: «Примерно через полчаса можешь выезжать». Он кликнул по последней фотографии в их переписке и вновь невольно улыбнулся. Убрал телефон и встретился с пристальным взглядом холодных синих глаз.
— Что?
Нат ехидно ухмыльнулся, что явно не могло предвещать ничего хорошего, и, отправив окурок в пепельницу, даже как-то чересчур пафосно выпустил дым в сторону.
— Как у вас с Берни дела? — спросил он, приблизившись на шаг.
— Ты о чём? — нахмурился Юэн, хотя понимал, к чему клонил Нат.
— О том самом. Хочешь тоже продемонстрирую свои дедуктивные способности?
— Нет.
Но Нат, как и Юэн, имел свойство задавать некоторые вопросы чисто для формальности, поэтому с невозмутимым видом продолжил:
— Секса у вас не было. Максимум — вы тискали друг друга. Но все разновидности петтинга лично я считаю несерьёзными. На этом этапе вы и застряли. Я прав?
От наглой прямолинейности у Юэна дрогнул уголок рта. Он приподнял бровь, пробуя на вкус мысль: а не закончить ли репетицию прямо сейчас по причине того, что один из участников уедет в больницу вправлять нос. Нат обожал каверзные вопросы и похабные шуточки.
Юэн не стеснялся собственного желания интимной близости с Берном. Причём абсолютно разной: той, которая между ними уже произошла, и той, которая ещё нет. Он считал вполне нормальным явление, когда хочется большего и по-разному. Коснуться плеч, ключиц, погладить по груди. Провести пальцами по напряжённым мышцам спины. Уткнуться носом в шею, стиснуть плечи. Поцеловать живот и дразнящим движением языка провести чуть ниже, у самой линии нижнего белья, опуститься ещё ниже... Стянуть остатки одежды, чтобы быть открытым морально и физически. Чувствовать, как отзывается тело на прикосновения и поглаживания, короткие или долгие поцелуи. И с Берном такие подробности можно было обсуждать, но с кем-то другим...
— Мне всё равно, что ты там считаешь серьёзным, а что нет. У меня есть своё мнение на этот счёт, и мы не застревали ни на каких этапах. Нас двоих всё устраивает. Это ты застрял интеллектом в возрасте дошкольника, — твёрдо и с долей язвительности сказал Юэн. Шутки шутками, и, может быть, нос Ната останется в целости и сохранности, однако оставить без ответа подобную наглость он не мог. — Думаешь, я буду обсуждать с тобой интимные подробности наших с Берни отношений?
Нат насупился и рассеянно хлопнул себя по карманам куртки.
— Нет, не призываю обсуждать. Это между вами. Мне просто любопытно. Ты же знаешь, что я такой же любопытный, как ты.
Если бы на месте Ната был кто-то другой, кто вот так же бесцеремонно полез бы в личное, он бы уже получил кулаком в челюсть. И Юэн осознавал, что по давней дружбе многое Нату прощает, и тем не менее его всё же напрягало, что долговязый суёт нос не в свои дела, пусть и делает это не со зла и без откровенных издёвок.
Нат вдруг ещё приблизился и заговорил шёпотом. Юэна обдало его табачным дыханием.
— Не то чтобы я относил себя к экспертам в этой области, но с парнями не раз встречался, могу подсказать что-нибудь. Например, чтобы вам двоим было комфортно, советую...
— Нат, — резко перебил его Юэн, оскалившись предостерегающей улыбкой. — Ты самый настоящий друг. Уверен, твои рекомендации бесценны и ты поделишься ими безвозмездно, ведомый лишь искренним желанием оказать дружескую поддержку. Но мы с Берни как-нибудь сами разберёмся. Так что иди нахрен, пожалуйста. В противном случае я буду «говорить» не словами.
— Птичка с клыками. Сунешь палец — откусит руку по плечо, — с беззлобным саркастическим смешком сказал Нат. — Ладно, я понял. На твоём месте я сам бы послал куда подальше тех, кто раздаёт непрошеные советы.
— Каким ты иногда бываешь умным. В таком случае мог бы сначала себя послать куда подальше и потребность делиться советами отпала бы сама собой.
Виновато улыбаясь, Нат легонько хлопнул Юэна по плечу.
— Не скрипи зубами так сильно, мне страшно. По-прежнему не любишь обсуждать личное?
— С чего бы мне начать любить это делать?.. — с вызовом сказал Юэн таким тоном, что ответа на данный вопрос слышать он и не ожидал.
В подростковом возрасте ему казалось, что они с Натом очень похожи. Это замечали и они сами, и окружающие. Возможно, именно из-за схожих граней характера подружились. Однако чем больше они общались в последнее время, тем чаще Юэн задавался вопросом: а в чём они всё-таки схожи? Увлечением музыкой (в частности оба предпочли гитару). Некоторыми чертами характера (прямолинейностью, упёртостью, стремлением отстаивать свои позиции и иронией, зябко граничащей с тягой к клоунаде). А в остальном — восприятием мира и отношением к окружающим — разные.
— Вернёмся, — сказал Юэн, поднимая взгляд к лампочке фонаря. Мотылёк, ранее привлечённый ярким светом, исчез. — Ребята наверняка нас заждались.
— Надеюсь, никакого осадка не осталось после разговора? — спросил Нат, когда они шли по коридору. — А то ты какой-то хмурый. Как бы снова не начал молнии глазами метать...
— Нет. На глупых не обижаются.
— Если вдруг что, можешь обращаться. По любым вопросам, — ухмыльнулся Нат, похлопав его по плечу.
— Я понял, — процедил сквозь зубы Юэн, приподнимая подбородок. — Просто не заставляй меня снова тебе угрожать.
Никакой обиды действительно не было. Обида — вообще то чувство, которое Юэн крайне редко испытывал и то по отношению к себе. Он скорее не совсем понимал, с чего Нат вдруг вообще полез со своими выводами. И как он только дошёл до них? В любом случае, долговязый хотя бы был понятливым. Иногда.
А ещё у Ната все назывались просто «девушками» и «парнями». Чаще он заводил несерьёзные отношения с девушками, которые дальше у него подразделялись на блондинок, брюнеток, рыжих и так далее. И не считал важным запоминать имена таких «одноразовых» людей. Будучи подростком, он открыто заявлял, что не видит явных отличий в отношениях между людьми и ему неважно, разного они пола или одинакового, однако при этом каждый раз акцентировал внимание на половой принадлежности. Он любил обобщать и редко выделял конкретных личностей. Юэн был таким же лишь отчасти, и в случае с Бернардом подобное обобщение считал неуместным, если даже не оскорбительным. Может быть, в словах Ната его больше зацепило именно это, а вовсе не то, что друг полез с какими-то выводами.
Вторую часть репетиции новичок вёл себя свободнее, потому что руки его «вспомнили» как играть. Если он останется, то несколько щадящих репетиций должны привести его в строй. Нат и Тим с ним общались неплохо, Юэн по-прежнему не понимал, почему не мог вести себя более-менее дружелюбно. Однако подобное недоразумение вовсе не портило его настроения. Он истошно исполнял любимые песни, с удовольствием осознавая, как ближе к ночи голос охрипнет, а пальцы будут побаливать. На пару песен он даже встал за синтезатор, полагаясь исключительно на свои давние навыки и мастерство импровизации. Вышло неплохо, однако гитара всё-таки была роднее.
В небольшом перерыве между песнями Юэн с бутылкой в руках облокотился на колонку около барабанной установки.
— Эй, Ватсон, как дела? Классная футболка, кстати.
Рикки кратко опустил взгляд на свою красную футболку с принтом анимешной девочки. Или мальчика. Для Юэна подобного рода персонажи в такой стилистике все были на одно лицо.
— Холмс, — на автоматизме поправил Рик. — Спасибо. Дела? Вроде неплохо...
Юэн понимающе закивал, огляделся на Ната, который оживлённо что-то рассказывал рыжему новенькому и Тиму, и вновь на него повеяло ощущением, что ответственность за будущее их пока призрачной группы лежит целиком и полностью на его плечах. Пока выходило так, что Нат всех развлекал, а Юэн пытался поговорить с каждым и узнать его мнение и настрой.
«Может, это и к лучшему», — думал Юэн. В конце концов, ему было даже проще полностью взять на себя роль лидера группы, чем делить это место с кем-то. Нат мог продолжать приводить людей, если Келлен всё-таки откажется. Или если Юэн с ним сцепится на последующих репетициях. Находить возможных участников у него получалось лучше, так как знакомых у него было раза в два или три больше.
— Как у вас с Тимом?
— А что у нас с ним? — спросил Рик, прислонив руку к спортивной повязке на голове. — Ни-никак.
— Ты его будто... побаиваешься?
Рикки тяжело вздохнул, нерешительно посмотрел Юэну за спину, туда, где стояла троица музыкантов, среди которых Тим в сиреневом худи и штанах защитного цвета.
— Если честно, то да... Немного. Он из тех самых...
— Кого?
— Ну... забыл название.
— Без понятия, о чём ты. Если так интересно, можешь спросить у него сам.
— Просто он такой яркий...
Юэн отлип от колонки и подкинул полупустую бутылку с водой, чтобы остальным казалось, будто они просто болтают ни о чём, а не обсуждают кого-то из участников.
— Ему так нравится. А вдруг он тоже удивляется, как можно носить футболки с анимешными... девочками.
Рикки снова опустил взгляд и оттянул края футболки, рассматривая принт и, вероятно, принимая на себя озвученную мысль.
— Слушай, — сказал Юэн, перестав играться с бутылкой, — не буду ходить вокруг да около. Необходимо знать, останешься ли ты с нами или тебе нужно ещё время, чтобы подумать?
Рикки снял спортивную повязку, встряхнул обильной шевелюрой и снова надел. Не было сомнений — он просто тянул с ответом. Взгляд его рассеянно бегал с одной тарелки на другую, а нога отбивала нервный ритм около бас-барабанной педальки.
— Ты давно знаешь этого Тимоти? — спросил Рикки.
— Года три-четыре, наверное.
— А Натаниэля?
Юэн усмехнулся от такой официальности, с которой Рик частенько относился к именам (хотя себя просил называть попроще, а не Рикард). На примере Ната это звучало совсем непривычно. Нату, как и Бернарду, собственное имя не нравилось. «Слишком длинное, — как-то уже давно отзывался он. — И чересчур слащаво-утончённое, будто я ангел какой».
— Лет восемь или девять, забыл уже. Мы в подростковом возрасте познакомились, — после недолгой паузы сказал Юэн.
Рик прокрутил между пальцами барабанную палочку. Сначала правой рукой, потом левой.
— Ты им доверяешь?
— И им, и тебе. Поэтому хочу минимизировать возможные конфликты.
Рик понимающе кивнул и опустил руку с барабанной палочкой себе на бедро.
— Знаешь, а Брэд до сих не примкнул ни к какому коллективу. Он и не хочет. Говорит, что после распада группы Чеда очень многое обдумал и второй раз в такое влипать не собирается.
— Брэдди всегда хотел казаться гуманистом и миротворцем. Но он никогда не мог остановить хотя бы один конфликт. Полагаю, он просто выбрал более комфортный для себя вариант — избегание критических ситуаций. Его право. Но мы ведь сейчас не о нём разговариваем.
— Да-да, знаю, просто... Это немного странно. Когда-то он меня привёл в коллектив, хотя я думал, что никогда не смогу найти с людьми общий язык. Я был уверен, что сдамся первым, но вот я здесь, а он даже дома на гитаре не играет...
Юэн молча пожал плечами. Некоторым людям необходим был пинок со стороны, чтобы вырулить на свою дорогу и покатить дальше по ней самостоятельно. Рикки, вероятно, относился к числу именно таких людей.
— Мне нужно ещё время, чтобы всё обдумать, — сказал он. — Мне нравится атмосфера на репетициях, однако есть моменты, с которыми я ещё не разобрался.
— Хорошо, Ватсон, — только и смог сказать Юэн. Он сделал уже несколько шагов по направлению к гитаре, которую оставил на стойке, потом вернулся и приблизился к барабанной установке. — Тим — неплохой человек. Надеюсь, когда вы пообщаетесь, твоё мнение о нём изменится в лучшую сторону.
— А если нет?
Юэн вздохнул.
— Тогда просто не судьба.
«И нам придётся искать нового барабанщика».
***
— Ты до закрытия будешь выбирать?
— Не отвлекай гения от сложной работы.
— Виноват, просто сообщаю, что пекарня работает не круглосуточно.
— Терпение, мой друг, терпение. Ты совсем не умеешь ждать.
— Кто бы говорил...
— ... а жизнь, тем не менее, иногда вынуждает нас замедлиться, возможно даже, совсем остановиться, обратиться к своему внутреннему «я», услышать его тихий шёпот и подумать...
— Уверен, твоё внутреннее «я» уже давно определилось, касса вон там.
Бернард, конечно же, ворчал больше для важности. Юэн никак не мог отлипнуть от витрины, изучая огромный выбор круассанов, маффинов и пирожных с разной начинкой. Кафе-пекарня по осени приобретала всё большую популярность. За столиками сидели посетители, подростки и взрослые, парочками или с детьми, прячась от промозглой погоды. В помещении играла музыка и витал сладковатый аромат выпечки и горячего шоколада. Вроде ничего не изменилось, но в кафе в последнее время стало как-то уютнее.
— Берн, ты точно ничего не будешь?
— Не буду. Как-то не особо хочется сладкого.
— Тем лучше, нам с Джи больше достанется.
Однако Юэн всё равно взял столько, чтобы уж наверняка хватило на всех, в том числе и на тех, кто отнекивается и предпочитает травяной чай любой другой еде.
— А аромат какой замечательный, — пропел он, когда ему вручили бумажные пакеты с выпечкой и он первым делом сунул в них свой нос. — Как хорошо, что в нашей семье ни у кого никогда не было аллергии на шоколад, а ещё нет склонности к полноте.
— Будешь налегать на эти штуки, станешь первым, — с насмешкой предупредил Бернард. — Сразу по двум направлениям.
— Спасибо за то, что стоишь на страже моего здоровья и особенно моей фигуры, — сказал Юэн и показал ему язык.
У выхода, на улице, темноволосая девушка возилась с ёрзающим на руках маленьким ребёнком. Как самый настоящий джентельмен Юэн открыл и придержал для неё дверь, галантным жестом пригласив внутрь пекарни. Бернард отступил в сторону.
Поправив лямку сумочки на плече, девушка пересекла порог и поблагодарила за проявленное уважение. Юэн поманил Берна, чтобы тот не тормозил и выходил, пока он держал дверь открытой. Девушка сделала несколько шагов и обернулась.
— Бернард Макхью?
— Да, — застыв, ответил Берн и вопросительно посмотрел на незнакомку. Юэн тоже замер.
Лицо девушки макушкой заслонял вертлявый ребёнок. Она как-то тяжко и совсем неумело переместила его с одной руки на другую и прижала к корпусу. Ситуации это не сильно изменило.
— Лиз. Лиз Брукс, — сказала девушка. — Мы с тобой учились в одной школе.
Юэн нахмурился, ведь он учился в той же школе, а незнакомка по виду была примерно их с Бернардом возраста. Лицо фотографа всего на мгновение стало задумчивым.
— Точно, Лиз. Я тебя не сразу узнал. Наверное, из-за короткой стрижки и тёмного цвета волос.
Лиз улыбнулась и задумчиво посмотрела на Юэна, будто пыталась его вспомнить, но он сам видел девушку впервые.
— Юэн, — представился он. — Мы вряд ли были знакомы раньше.
Лиз кивнула, снова переводя взгляд на Бернарда. Тот смотрел на неё в ответ с лёгкой заинтересованностью.
— Кажется, последний раз мы виделись лет пять или шесть назад, — сказал он.
— Да, после того как я школу окончила.
Не подавая голоса, Юэн просто наблюдал за происходящим, не сразу сообразив, что как истукан почему-то продолжал стоять и придерживать дверь. Он отпустил ручку, предчувствуя, что им придётся задержаться.
— Как ты... снова оказалась в Сент-Брине?
— Мы приехали с мужем навестить моих родителей.
Ребёнок на руках девушки непокорно вертелся, пока не заметил Юэна. Крупные и поразительно умные глаза смотрели на него изучающе, будто на интересную игрушку. Юэн улыбнулся, и маленькие ручки потянулись к нему.
— Понятно. Значит, это твой...
— Моя дочка, Рут. Ей скоро будет годик, — сказала Лиз, безуспешно пресекая упорные попытки ребёнка дотянуться до Юэна.
Широко улыбаясь, Юэн приблизился к малышке и протянул ей руку. Рут аккуратно коснулась его кольца своими маленькими розовыми пальчиками, но вскоре ей стало этого мало и она ещё активнее потянулась к Юэну, начала недовольно вертеться и хныкать.
— Кажется, она хочет к тебе на ручки, — неуверенно прокомментировала Лиз, растерянно сведя брови на переносице и всё ещё пытаясь подхватить Рут поудобнее. — Не знаю, что с ней, обычно к малознакомым людям она не лезет...
— Можно? — спросил Юэн, расплывшись в самой обворожительное улыбке из своего арсенала. — У меня есть младшая сестра, поэтому опыт обращения с детьми имеется.
Возможно, Лиз и не отдала бы ребёнка незнакомому человеку, но Рут была на грани младенческой истерики, а женщина за кассой и посетители уже посматривали в их сторону с недовольством, поэтому она передала малышку Юэну, который предусмотрительно вручил пакеты с выпечкой Бернарду.
Брови Лиз взметнулись вверх от удивления, когда Рут замолкла, едва оказалась на руках Юэна. Джи давно уже выросла, но он моментально вспомнил, как обходиться с маленькими детьми. Поэтому привычным жестом обхватил малышку одной рукой, на всякий случай придерживая её другой.
— Милаха, — сказал он, смотря в крупные светлые глаза девочки, лицо которой обрамляли тонкие светло-русые локоны, выбившиеся из косички. — Она ещё не начинала говорить?
— Нет. Пока даже слоги не произносит, хотя уже должна...
— Необязательно. Я вот до трёх лет молчал, только мычал что-то мелодичное, хотя всю речь понимал. Когда ругались, правда, делал вид, что не только немой, а ещё и глухой.
Малышка аккуратно взяла его за пряди волос, ткнула пальчиком в нос, будто нажала на кнопку, а потом снова заинтересовалась волосами.
— Рут, не очень ли ты настырно лезешь руками в лицо человеку? — спросила Лиз и потянулась к своему ребёнку, однако девочка поспешно обняла Юэна, уложив голову ему на плечо.
— Всё в порядке, — засмеявшись и мягко похлопав малышку по спине, сказал Юэн. — Она очень деликатная.
— Вообще-то, она редко когда так смирно себя ведёт, даже мне с ней справиться иногда бывает сложно, — произнесла Лиз. Сведённые на переносице брови и звенящая напряжённость в голосе свидетельствовали о том, что она действительно в замешательстве.
Лиз громко вздохнула и поправила сумку на плече. Без ребёнка на руках появилась возможность рассмотреть таинственную знакомую Бернарда. Тёмные волосы с шоколадным оттенком практически касались плеч. На бледноватом лице под глазами залегли тени, как следствие беспокойной жизни с младенцем. Серая кожаная куртка, вероятно, когда-то была в размер, но сейчас висела на худощавой фигуре как на вешалке. Несмотря на явные следы усталости и отсутствие какого-либо макияжа, у Лиз были правильные и довольно миловидные черты лица. Она посматривала на Юэна с Рут даже с какой-то завистью. А вот взгляд Бернарда искрился загадочностью и задумчивостью. Он словно рассматривал интересный снимок, а не просто смотрел на то, как маленький ребёнок с особой аккуратностью касается лица и волос Юэна. И ещё Берни сдержанно улыбался одними уголками губ.
Лиз прокашлялась, и Юэн заметил, как Бернард будто вышел из ступора, обращая внимание на свою давнюю знакомую.
— Вы остановились у родителей? — спросил он.
— Да, — кивнула девушка.
— Видел их недавно. У них вроде всё хорошо.
— Да.
Юэн слушал их разговор, попутно показывая Рут свои кольца на пальцах. Малышка действительно вела себя очень вежливо. Сосредоточенная и умная не на свой возраст, она поглаживала кольца, потом аккуратным движением пальчиков вновь бралась за короткие пряди Юэна. Почему-то они очень её привлекали. Она ни разу не потянула его больно за волосы и сидела на руках спокойно.
— Я бы ещё с тобой поигрался, но, полагаю, нам всем пора идти, да? — спросил Юэн, обращаясь к малышке, но на самом деле спрашивая у Бернарда и Лиз.
— Да, — сказала девушка.
Бернард тоже согласился.
— Отдаю тебя обратно твоей маме, — сказал Юэн Рут. — Так что веди себя хорошо, ладно?
Малышка захлопала глазами с длинными ресницами и с важным видом тихонько кивнула, отчего брови Лиз вновь поползли вверх. Юэн отдал девочку.
— Рада была с тобой увидеться, Бернард, — сказала Лиз. Спокойная и довольная Рут приникла к ней корпусом и обняла за шею. На прощанье малышка подарила Юэну улыбку, сияющую детской искренностью. — Может, встретимся как-нибудь? Поболтаем? Оставлю Рут с родителями. Я ещё неделю буду в городе. Так что...
— Можно, — кивнул Бернард, однако Юэн вовсе не уловил в его голосе особой заинтересованности.
***
— Скажи «сы-ы-ыр»!
— Ка-а-арто-о-офель!
Джи засмеялась. Раздался щелчок, и Юэн специально зажмурился от вспышки. Из фотоаппарата вылез снимок, который сестра моментально подхватила и принялась им размахивать в воздухе. Потом посмотрела на изображение, засмеялась звонче прежнего и показала сидевшему на диване Берну. Тот улыбнулся и посмотрел на Юэна.
— Тебе очень идут эти хвостики с розовыми резинками, — сказал он. — И закрытые глаза.
Юэн покрутил головой, и Джи вновь его сфотографировала сидящего на полу в окружении элементов и карточек из настольной игры и каких-то побрякушек и игрушек. Берн просто так подарил ей один из своих фотоаппаратов моментальной печати. Она уже практически отщёлкала целую пачку снимков, а ещё две как дракон сокровище припрятала в своём логове на втором этаже.
За вечер они успели сделать многое. Выпить по чашке горячего шоколада, съесть сладости, купленные в кафе, сыграть несколько партий в настольную игру. Юэн заплёл Джи косичку, а она в ответ, тоже приняв на себя роль стилиста, подвязала ему два хвостика. Бернарда Джи сразу определила в свои консультанты, поэтому розовые резинки с медвежатами выбрал он. Ещё она выкрасила Юэну ногти в чёрный цвет, как самой настоящей рок-звезде, но результат ей не понравился, и в итоге она всё стёрла.
Юэн наконец отдал сестре книжку «Эл в лабиринтах сновидений». Обложка с девочкой в симпатичном длинном платье ей понравилась, хоть и была уже немного выцветшей.
— Какая она старая... — произнесла Джи, изучая листы, особенно сильно пожелтевшие по краям.
— И очень редкая. Я купил её у одного, — сказал Юэн, переглянувшись с Бернардом и коротко приподняв брови, — особенного коллекционера.
— И много потратил?
— Всю зарплату! — воскликнул Юэн и ущипнул сидевшую рядом сестру.
Она захихикала и, спасаясь от дальнейших «щипков», отклонилась к Бернарду, а потом попросила его почитать пару глав истории о девочке, противостоявшей кошмарам.
— А может, ты нам почитаешь? — предложил Юэн.
— Хочу, чтобы Берни.
Бернард согласился быстро, и Джи, как котёнок, прильнула к нему боком, с горящим интересом заглядывая в книжку. Юэн тоже посматривал на картинки, пока Берни читал с художественным выражением, будто делал подобное уже множество раз.
После чтения и ещё одной короткой фотосессии Джи убежала к себе в комнату минут на десять-пятнадцать, а вернувшись, расплылась в улыбке, пряча что-то за спиной.
— Даже страшно спрашивать, что ты задумала, — произнёс Юэн. К тому моменту они с Берном уже сидели на полу.
— Будет свадьба.
Бернард усмехнулся, Юэн прокашлялся.
— Джи, я как умудрённый жизненным опытом взрослый и как твой старший брат не советую вступать в брак так рано. Не говори, что вы только вчера познакомились, а ты уверена, что это любовь всей жизни. И ещё назови мне его имя и фамилию, адрес проживания. Он обязан пройти проверку на полиграфе прежде, чем породнится с нами.
Сестра захихикала и уселась на пол, скрестив ноги.
— У вас будет свадьба, — твёрдо сказала она.
— У нас будет свадьба? — спросил Юэн, посмотрев на Берна.
— У нас будет свадьба? — подняв брови, спросил Берн.
— Мы этого не планировали, Джи.
— Неважно, — безаппеляционно сказала она, артистичным взмахом руки пресекая любые попытки противоречить. — Я уже всё подготовила.
— Ответственная женщина или манипуляторша — никак не могу определиться, кто же на самом деле моя сестра... — задумчиво протянул Юэн, но Джи вдруг резко поднялась с места и залезла на диван.
Она поманила парней, чтобы те тоже встали. По её указке Юэн снял резинки с медвежатами и пригладил волосы ладонью, а Бернард поправил ворот рубашки, накинутой поверх футболки. Джи достала из кармана худи смартфон и с важным видом начала что-то в нём пролистывать. Юэн покосился на Бернарда. Тот стоял рядом, улыбаясь одними краешками губ. Его типичная сдержанная, но искренняя улыбка.
Каждый раз посреди ночи, когда Юэн опускал руку на соседнюю подушку и не находил Бернарда, ему становилось жутко, пульс подскакивал и он сразу просыпался. Этой ночью Берна снова не оказалось рядом. Сквозь сон Юэн поначалу подумал, что тот отправился на кухню сделать себе успокаивающий чай, а потом едва не подпрыгнул в кровати, когда заметил сидевшую в кресле фигуру с шарнирной куклой в руках.
«Что такое, Берн?»
«Ничего. Всё хорошо. Всё хорошо».
Юэн позвал его обратно в постель. Положив куклу на стол, Бернард беспрекословно вернулся. В этот раз без долгих разговоров, потому что Юэн знал, о чём тот думал. О несправедливости, уничтожившей жизнь девочки, которая видела призраков.
Бернард крепко обнял Юэна, положив голову на плечо, и заснул даже быстрее него. Какое-то время Юэн пролежал в раздумьях, пару раз бросив взгляд на лежащую на столе куклу, но вскоре и сам уснул.
После такой истории им просто необходимо было что-то хорошее, связанное с детьми. Очень кстати позвонила Морин и попросила посидеть с Джи, пока она будет на дне рождения подруги.
Несмотря на то, что у них с сестрой была большая разница в возрасте, Юэн иногда сам признавал, что он такой же наивный, как Джи. Ему хотелось верить, что положительными эмоциями можно вытравить боль из души и сердца. Он надеялся, что кошмары не вернутся, и что Бернард не будет больше сидеть застывшим изваянием посреди ночи с куклой в руках. Образ темноволосой сероглазой девочки не должен ассоциироваться у него со страданиями и нелёгкой судьбой, поэтому Юэн шепнул сестре, что сегодня необходимо устроить весёлый вечер для поднятия настроения Бернарда. Она подняла большой палец вверх и ответила, что очень постарается. Вот, старалась.
Джи положила телефон на подлокотник дивана, и из динамиков раздался... свадебный марш.
— Серьёзно? — засмеялся Юэн.
Джи показала ему жест «рот на замке» недвусмысленно намекая, что сейчас мероприятием заведует она, а остальным лучше помалкивать, пока она сама не попросит. Юэн повторил её движение, «застегнув рот». Бернард молчал и так, поэтому ему делать ничего не потребовалось. Он лишь с умилением смотрел то на Джи, то встречался взглядом с Юэном.
— Итак, властью данной мне... не помню как там дальше, нарекаю вас мужем и... мужем! — Джи достала из-за спины шкатулку с наклейками бабочек и открыла её.
Внутри оказались кольца из фольги. Удобно, потому что их можно было скорректировать по размеру. А ещё Джи учла момент, что у Юэна колец было достаточно, а Берн их не носил вовсе. Под звуки свадебного марша, доносившегося из динамиков смартфона, они обменялись кольцами как на самой настоящей свадьбе. Юэн не мог стереть с лица улыбку, Бернард тоже.
— Можете поцеловаться, — сказала Джи и, плюхнувшись на диван, подхватила с журнального столика фотоаппарат.
Юэн и Бернард сократили расстояние и по-быстрому чмокнулись, едва коснувшись губ друг друга.
— Как скромно, — прокомментировала Джи, не успев сделать фото. — Если вы так же поцелуетесь на настоящей церемонии — вам никто не поверит.
— Этого вполне достаточно, — отрезал Юэн. Джи захихикала.
После «свадьбы» они ещё раз сыграли в настольную игру, потеряли новоявленные кольца и Джи заставила Юэна провести мини-концерт. Он принёс из своей комнаты старую акустическую гитару. Не помнил, когда последний раз менял на ней струны, но надеялся, что они не лопнут от нескольких простеньких песен.
У Джи, конечно, накопился огромный список песен, которые она хотела бы послушать, однако Юэн сыграл только самые весёлые и красивые. Джи прыгала на диване, танцевала с Бернардом, фотографировала, восторженно хлопала ладошками и пыталась подпевать. Энергия била из неё ключом, и в какой-то момент Юэн даже забеспокоился, что Бернард просто устанет и в следующий раз откажется приезжать в гости, однако вёл он себя вполне заинтересованно. Показывал Джи тонкости процесса съёмки, пару раз даже сам приглашал потанцевать под гитару.
Закончив с мини-концертом, они решили посмотреть фильм, но меньше чем через час Джи начала клевать носом.
— Иди спать, — сказал Юэн. — Уже двенадцатый час.
— Я хочу дождаться маму, а ещё хочу посидеть с вами подольше.
— Мама, скорее всего, приедет поздно, а мы заезжаем не в последний раз.
Откинувшись на спинку дивана, Джи уже полулежала с закрытыми глазами. Бернард улыбнулся, посмотрев на неё.
— Иди. В кровати лучше спится, — сказал он.
— Ладно, — согласилась Джи после недолгого раздумья и еле-еле открыла сонные глаза. — Я пойду спать, — она поднялась и устало огляделась, — но надо сначала собрать игру.
— Мы соберём, иди, — произнёс Юэн, мягко коснувшись маленького плечика сестры.
Джи с полузакрытыми глазами кивнула. Сил, чтобы перечить, у неё уже не осталось, но Юэн знал, что она в состоянии самостоятельно добраться до собственной спальни. Крепко обняв на прощанье Берна и Юэна, она шаркающей походкой направилась в сторону лестницы.
— Подожди, Джи, чуть не забыл, — сказал вдруг Бернард и потянулся к своему рюкзаку.
Взгляд Джи оживился. Она резво вернулась обратно, будто сонливость смело рукой. Юэн тоже потянул свой любопытный нос. Бернард достал ловец снов размером с тарелку. Белый со стеклянными сине-зелёными бусинами. На нитях с белоснежными пушистыми перьями были ввязаны камушки глубокого синего цвета. А ещё у этого ловца снов имелись маленькие остроконечные «ушки» из ленты.
— Сегодня не мой день рождения, но так много подарков. В честь чего? — спросила Джи, с сияющими глазами забирая амулет.
— Просто так. Разве обязательно должен быть повод? — сказал Бернард.
Она крепко его обняла, долго любовалась подарком, вертя им перед носом у Юэна, и попросила помочь повесить ловец снов в изголовье своей кровати.
Берн согласился, Юэн остался внизу, чтобы прибраться. Он тоже всё ещё носил с собой амулеты, подаренные Бернардом. Один из них был ещё нормальный, другой уже немного потрёпанный из-за того, что его приходилось часто перекладывать из кармана в карман, однако у Джи сегодня появился особенный оберег. Бернард не мог спасти Элспет, однако он мог попытаться уберечь другую сероглазую девочку, пусть и не обладающую способностями медиума.
«Как вообще это проявляется и передаётся?» — размышлял Юэн, пока раскладывал элементы настольной игры и собирал фантики с побрякушками сестры. Вдруг кто-то из их дальних родственников тоже имел подобные способности? И много ли в семье Бернарда на самом деле было тех, кто общался с призраками? Все ли они умерли рано или кто-то из них дожил до преклонного возраста? Почему способность передавалась по кровным узам, будто какая-то хроническая болезнь, или это что-то вроде родового проклятья?..
Вскоре Бернард вернулся.
— Джи легла спать? — спросил Юэн, закрывая коробку с настольной игрой.
— Практически, — кивнул Берн, приблизившись. — Я ушёл, когда она отправилась в ванную чистить зубы.
— Отлично. А я, кажется, убрался, — сказал Юэн, уперев руки в бока.
— Не совсем...
Юэн резко повернулся, чтобы проверить, не осталось ли чего на диване, и локоть его внезапно с чем-то столкнулся.
Берн с тихим болезненным стоном привалился к дивану и прислонил руку к лицу.
— Что произошло? — затормошился Юэн, потирая ушибленный локоть. Берн только что стоял рядом, а теперь уже полусидел на полу с видом пострадавшего от жестокого насилия.
— Я наклонился за карточкой, и тут вдруг твой острый локоть, — пробухтел он недовольно. — Можно было как-то медленнее двигаться, а не так, будто ты перепил кофе?
— Извини, это вышло случайно. Но ты, кажется, всё-таки от заразился от меня неуклюжестью, — усмехнулся Юэн и, наклонившись, достал из-под дивана карточку от настольной игры, как раз ту, с которой он мог бы выиграть партию, а не разориться в самый последний момент.
Берн отнял руку от лица, и Юэн заметил на его пальцах пару капель крови. По сравнению с тем, что было у него обычно, — ерунда.
— Какая же всё-таки травмоопасная штука — уборка, — сказал Юэн, ситуация своей нелепостью пробирала его на смех, но он сдерживался.
— С тобой — да, — буркнул Берн и, придерживая нос рукой, поспешил в ванную.
Юэн прислонился к дверному косяку, наблюдая за Бернардом около раковины. Тот одарил его косым взглядом и, набрав в ладони холодной воды, плеснул себе в лицо.
— Не смотри на меня так испепеляюще. Пару капель всего. Не сравнится с тем, как у тебя хлещет после встреч с некоторыми призраками.
— Нравится мне твоя заботливость.
Бернард выключил воду и, хмуро смотря куда-то в сторону, взялся за полотенце.
— Ты что, обиделся? Я уже сто раз извинился, пока мы преодолевали тот короткий путь из гостиной до ванной.
— Извинения принимаются, — механически сказал Берн, повесив полотенце обратно.
Юэн в задумчивости почесал подбородок.
— А знаешь, теперь можно сказать, что мы сравняли счёт... — он отлип от дверного косяка и с улыбкой протянул руку. — Ну что, один — один?
Бернард хмыкнул. Секунды две заискивающе смотрел на протянутую руку, потом крепко стиснул ладонь Юэна и резко потянул его на себя. Юэн без какого-либо сопротивления подался вперёд, намеренно впечатываясь в Берна. Ещё раз, но теперь без травм.
Юэн аккуратно и коротко поцеловал Бернарда в нос. Берн прикрыл веки, будто ожидая ещё порцию исцеляющих поцелуев, а когда их не последовало, присел на краешек ванной и притянул Юэна. Приложился щекой к грудине и обхватил его за поясницу.
— Спасибо вам с Джи за такой вечер. Порой чего-то такого очень не хватает.
— Знаю, — просто ответил Юэн, коснувшись его волос. — С Джи вообще сложно соскучиться.
— С тобой, в общем-то, тоже, — с иронией ответил Берн.
Юэн покачал головой и, взяв Бернарда за подбородок, осмотрел масштаб трагедии. Кто бы знал, что он случайным образом вернёт удар в нос. Бернард смотрел на него снизу вверх так задумчиво, что Юэну хотелось лишь наклониться и поцеловать его, однако он осознавал, что дверь в ванную осталась открытой и Джи могла их застукать. А что если они слишком увлекутся и потеряют бдительность?..
— Ю.
— Да? — хрипло отозвался он.
— А ты правда не разговаривал до трёх лет?
— Представь себе. Зато сейчас заткнуть меня сложно.
— Это точно.
Юэн потрепал Берна за уши и запустил руку в волосы, приглаживая их назад.
— Теперь моя очередь задавать вопросы, — сказал он. — Кто была та девушка, с которой мы встретились в пекарне? Вы общались прямо как старые друзья.
Берн ткнулся подбородком ему в грудь и крепче стиснул в объятиях.
— А ты приревновал? — прищурив зелёные глаза, спросил он.
— Нет, — покачал головой Юэн. Не ревность, но что-то другое он точно испытал в тот момент. — Мне просто любопытно.
Бернард потупил взгляд, на мгновение его руки опустились Юэну на бёдра, потом он вовсе их убрал.
— Лиз Брукс, — задумчиво произнёс он. — Мы с ней действительно дружили. Хоть и не сказал бы, что наша дружба была продолжительной и крепкой.
Предчувствуя продолжительную беседу, Юэн присел рядом на краешек ванной, делая максимально заинтересованный и невинный вид.
— Вы дружили в школе, да? Она была из твоего класса?
— Нет, — с какой-то неохотой протянул Бернард. Взгляд его, который он постоянно уводил в сторону, был уже не таким загадочным и искрящимся, как несколько минут назад, когда они ещё не заговорили на тему прошлого. — В школе мы с ней толком не общались. Лиз была на год старше. Мы познакомились, когда я нанялся на подработку в кафе-пекарню. Помнишь, я рассказывал?
Юэн кивнул и подтянул одно колено к груди. Берн рассказывал о работе в пекарне, когда они наводили порядки в студии и нашли множество фотоаппаратов, которые он одно время активно собирал для коллекции. Тогда, однако, он совсем ничего не упоминал про девушку.
— Лиз тоже там подрабатывала, — задумчиво говорил Бернард. Он почему-то всё ещё избегал встречаться с Юэном взглядом. Смотрел то на коврик, то на раковину, то на свои сцепленные на бёдрах пальцы. Юэн обхватил колено рукой и внимательно его слушал. — Какое-то время она меня сторонилась, как и многие. Тогда я был просто «сыном того фотографа, который сбрендил после смерти жены».
— Такой себе титул...
— Постепенно, слово за слово, мы подружились. Бывало, она приглашала меня в гости и иногда помогала с уроками. Её родители поначалу тоже относились ко мне с холодком из-за всех этих слухов, но потом поняли, что я вполне себе нормальный, — Бернард наконец-то поднял голову и, встретившись взглядом с Юэном, легонько улыбнулся.
— Ты нормальный, — подтвердил Юэн и придвинулся к нему ближе. — Странности, конечно, имеются, но у всех свои тараканы в голове.
Бернард вдруг притих, уперев взгляд в пол.
— Это всё? — осторожно спросил Юэн. — Вы вместе подрабатывали в пекарне, и иногда Лиз помогала тебе с уроками...
— Нет, не всё.
Юэн прислонил подбородок к колену, вглядываясь в лицо Бернарда. Он смотрел на его выразительные скулы, на его прямой нос и сдержанно поджатые губы.
— Лиз была твоей девушкой, Берн?
Не поднимая взгляда, Бернард склонил голову набок.
— Это, наверное, громко сказано...
— Почему?
Бернард медлил в нерешительности. Юэн хотел в качестве поддержки просто коснуться его, но понимал, что, скорее всего, именно сейчас это будет лишним.
— Не буду врать, — тихо сказал Юэн, — мне интересно узнать, как проходила твоя подростковая жизнь, но можешь не рассказывать, если не хочешь.
— Раз уж мы её встретили, пожалуй, ты должен всё-таки кое-что знать.
Юэн затаил дыхание. Кончики пальцев вдруг прошибла нервная дрожь, а нога его едва не соскользнула с краешка ванной.
— Не назвал бы нас с Лиз парой, потому что мы были всего лишь подростками, для которых отношения были в новинку.
Прозвучало безэмоционально, как приговор судьи. Или будто Берн рассказывал о ком-то другом, а не о себе.
— Как далеко у вас всё зашло? — вырвалось у Юэна, он прикусил язык, но было уже поздно.
Бернард шумно выдохнул.
— Никак, — сказал он, однако голос его дрогнул. — Может быть, моё тело под влиянием бушующих гормонов и говорило «да», но мозг говорил «нет».
— Она тебе чем-то не нравилась? Мне она показалась довольно миловидной, но, может быть, характер ужасный...
— Дело ведь вовсе не во внешности и не в характере. Здесь немного другое, — устало сказал Берн и снова шумно выдохнул. — Когда Лиз начала проявлять ко мне интерес, и мы стали плотнее общаться, она мне понравилась, не только как... человек. Однако я довольно быстро осознал, что неверно истолковал собственные чувства. У меня особо не было друзей, а Лиз оказалась настойчива и добра, и я испытывал по отношению к ней лишь симпатию и благодарность, которую по неопытности и на фоне всё тех же подростковых гормонов принял за влюблённость.
Юэн усмехнулся. Почему-то он даже не был удивлён, услышав от Бернарда подобную историю. Наверное, удивился если бы было иначе.
— Некоторые люди до старости не могут разобраться в собственных чувствах и живут в созависимых отношениях, а ты сделал это в столь юном возрасте...
— Я всегда был склонен к рефлексии, как ты мог уже заметить.
Юэн улыбнулся и подвинулся ещё ближе. Теперь ему казалось, что обстановка стала менее напряжённой.
— Что было дальше?
— Дальше я рассказал ей о своих умозаключениях и предположил, что она тоже всё перепутала. Конечно, она не хотела мне верить, потому что в подростковых сериалах и книжках всё иначе, а на что ещё равняться, когда у тебя нулевой опыт? Она считала, что я её «тот единственный и неповторимый», что она моя «единственная и неповторимая». Ей казалось, что наши «отношения» — это серьёзно и на всю жизнь, и что иначе быть не может...
— Как часто и кажется в подростковом возрасте, и многие раздувают проблемы до вселенских масштабов.
— Да. Возможно, из-за того, что я часто был наедине с собой, самостоятельный с детства, я и повзрослел раньше своих сверстников. Само собой, Лиз на меня обиделась. Даже предположила, что я нашёл другую. Но мне не хотелось разрывать с ней дружбу, я пытался ей доходчиво объяснять и постепенно она всё меньше на меня злилась, начиная воспринимать как друга, а не как «парня, который бросил». После окончания школы она переехала, поступила в университет, какое-то время мы ещё переписывались, но потом я сам выпустился из школы и занялся своей студией, и общение само сошло на нет. Дальше ты уже и сам всё знаешь.
Юэн задумчиво постучал пальцами по своей коленке. Ничего сверхъестественного в рассказанной Бернардом истории не было. Подростковые отношения в принципе часто заканчиваются именно потому, что когда гормоны утихают, появляется ясность ума и становится понятно, что всё действительно было не тем, чем казалось. История с Лиз лишний раз доказывала доброту и мягкость Бернарда, те качества, которые он несёт в себе, но проявляет из-за своей репутации крайне редко и осторожно.
— Получается, расстались вы не на негативной ноте?
— Какую-то обиду она наверняка всё ещё таила в себе, но да, пожалуй, расставание было скорее тёплым.
— Однако же, ты был будто не сильно рад её встретить...
Бернард пожал плечами. Вид у него уже был более расслабленный.
— Интересно было её встретить вновь в Сент-Брине, увидеть через столько лет, но не более.
— Спасибо, что в итоге рассказал.
— На самом деле это было намного легче, чем рассказывать о призраках и об отце с матерью.
Юэн улыбнулся и погладил Берна по плечу.
— А ещё, — добавил Бернард, — я не хочу, чтобы ты считал меня дикарём, только-только вышедшим из пещеры и не умеющим контактировать с людьми.
— Я не считаю тебя дикарём, вышедшим из пещеры. Скорее уж дикарём, вышедшим на свет из проявочной комнаты, — засмеялся Юэн.
Теперь улыбнулся Бернард. В голове у Юэна вилось ещё несколько вопросов, однако он расслышал звуки открывающейся входной двери.
— Мать пришла, — сказал он и хлопнул себя по щекам. — Так, каменное лицо и невозмутимая улыбка. А то у неё будет много вопросов, почему мы вместе выходим из ванной.
***
Юэн долго не мог заснуть. Он прокручивал в памяти встречу с подругой Бернарда в кафе и его последующий рассказ. Возможно, в этом рассказе кое-какие детали об отношениях с Лиз Берн всё-таки предпочёл скрыть. Почему Юэну так казалось, он не знал. Какое-то зябкое предчувствие, в котором он однако не был уверен. Выуживать подобную информацию он не хотел. Это было не так важно, как например видения призраков или навязчивые и истязающие кошмары. Если что-то Бернард возжелал оставить при себе, так тому быть. Он имел на это полное право.
Вполне возможно, думал Юэн, что у Бернарда могли быть попытки в отношения и после первой подростковой влюблённости, может быть, с кем-то из другого города, кого не смущала его репутация. В конце концов, он хоть и носит гордое звание «странноватого фотографа из похоронного бюро», но как отшельник, отвернувшийся от мирских благ, вовсе не выглядит. Довольно симпатичный, с аккуратными привлекательными чертами лица, и в целом опрятный, ответственный трудоголик, так что даже не удивительно, что Эрика положила на него глаз. А небольшие странности даже привлекают. Об этом однако Юэн тоже не хотел знать. Он оставлял возможность, но не стремился подтвердить или опровергнуть свои предположения.
Но он точно знал, что Бернард больше никому не показывал отцовские снимки. Что никому, кроме Юэна, не говорил, как скучает по родителям. Никого, кроме него, не приводил в обклеенную фотографиями комнату отца и не рассказывал о детстве. Ни с кем больше не посещал такое огромное количество заброшенных местечек. Однако разговор их казался неоконченным. Из-за того ли, что вернулась мать и прервала их. Или просто Юэну необходимо было время, чтобы сформулировать кое-какие вопросы и выводы.
— Слушай, Берн, ты не спишь?
Бернард лежал на спине с закрытыми глазами, однако Юэн уже мог определить по глубине дыхания, спит тот или нет.
— Что случилось?
Юэн сглотнул, собираясь с мыслями. Их спальня с новыми обоями даже ночью теперь казалась светлее.
— Я просто хотел сказать, — начал Юэн, смотря в потолок на скачущие по нему пятна теней, — даже если у вас с Лиз было что-то. Ну... ты понял. Вполне нормально, если ты не захотел об этом рассказывать. И я не ревную тебя к прошлому или что-то вроде этого.
Послышался тяжёлый вздох, полный такого отчаяния, что, казалось, он отозвался эхом.
— Даже не знаю, что тебе ответить. Что ж, э-э... спасибо? Вообще-то, я думал, что ты уже давно спишь.
— Я размышлял над очередной песней и уговаривал себя не сорваться побежать играть на гитаре.
Бернард ткнул в экран смартфона на тумбочке.
— Сейчас половина третьего ночи. Ты думаешь о музыке?
— Обижаешь. Я круглосуточно о ней думаю. Часто даже во сне ко мне приходят мелодии и тексты. Жаль, не всегда удаётся их записать.
— И как твой мозг не устаёт от постоянных размышлений?
— А как твой не устаёт? — парировал Юэн. — Да ты сам спишь и видишь, как фотографируешь что-нибудь, или думаешь о том, как что-то сфотографировать.
Бернард рассмеялся.
— Ладно. Один — один. Только если мне не снятся кошмары. Давай спать. Хотя если у тебя так чешутся руки, можешь спуститься в гостиную и поиграть на гитаре, к сожалению, без публики в виде меня. Мне завтра очень рано вставать, а я что-то сильно за сегодня устал.
— Только не говори, что от нас с Джи.
— Нет. Когда вы вдвоём — это, конечно, взрывной коктейль, однако мне нравится.
Юэн заулыбался и закрыл глаза.
— Я, пожалуй, попытаюсь всё-таки уснуть.
Вместо ответа Бернард приблизился и, приобняв Юэна, положил голову ему на плечо. Сон по-прежнему не шёл. Они лежали молча, каждый думая о чём-то своём.
— Берн, можно задать тебе вопрос? — не выдержал Юэн.
— Настораживает, когда ты вдруг начинаешь проявлять тактичность. Обычно просто сеешь вопросами. Значит, тебя что-то беспокоит.
— Поразительные аналитические способности. Да ты талант во многих сферах! И фотограф, и гробовщик, и медиум, и...
— Задавай свой вопрос, хватит растягивать хронометраж как в плохом спектакле.
Юэн помедлил, размышляя, как более ёмко донести до Бернарда мысль, которая действительно не давала ему покоя.
— Берн, — начал он хрипло, прокашлялся и продолжил: — то, что ты просил тогда не спешить... это... как-то связано с прошлым твоим опытом? Может... ты не хотел спешить, потому что сомневался в своих чувствах?
Бернард ответил не сразу. Его дыхание углубилось, он сжал пальцами плечо Юэна, потом приподнялся.
— Ты головой не ударялся? — спросил Бернард без капли иронии.
— Вообще или конкретно сегодня?
— Откуда у тебя возникают такие странные мысли?
— Не знаю, откуда-то, — Юэн усмехнулся. — Я ведь не рассказывал, почему после трёх лет начал разговаривать? Меня похитили инопланетяне, вживили передатчик, и теперь частенько у меня происходит соединение с космосом и внеземными цивилизациями. Поэтому и мысли всякие появляются.
Бернард пропустил шутку мимо ушей. Лицо его в сумраке выглядело настолько серьёзным, что Юэн посчитал плохой идеей задать ему вопрос, а потом выкарабкиваться глупыми шуточками.
— Зачем сравнивать с тем, что было много лет назад? — голос Бернарда твёрдый, сдержанный, холодный.
— Я не сравниваю, я всего лишь интересуюсь. На всякий случай.
Бернард тяжко выдохнул и опустил ладонь Юэну на шею, прижался своим лбом к его лбу.
— Ю, спешить я не хотел по другому поводу. Я уже рассказывал, и ничего с тех пор не поменялось. Это вовсе не означает, что я не хочу чего-то большего между нами. И то, что я испытываю к тебе, не идёт ни в какое сравнение с прошлым опытом. Я решил рассказать о Лиз потому, что это в большей степени касается нас с тобой. Я за многое тебе благодарен, Ю. Но люблю я тебя не в благодарность за твоё хорошее отношение. А просто за то что, ты — это ты. Без каких-либо условий.
— Бе-езу-условна-ая любо-овь... — пропел Юэн.
— Именно, — сказал Бернард и вновь опустился ему на плечо. — Можешь даже песню сочинить.
— Даже по моим меркам она будет чересчур слащавой.
— Ну и пусть, зато правдивая.
Юэн приобнял Бернарда, запуская пальцы ему в волосы. Он уверен, что Берн чувствовал, как сильно колотилось в груди его сердце.
— Зато я теперь понял, кому должен сказать «спасибо» за то, что ты так хорошо целуешься.
— Я надеялся никогда не услышать подобных слов...
— Извини, но ты связался со мной, а это значит, что надо быть готовым к чему угодно, — рассмеялся Юэн.
Бернард приподнялся на локте, и в сумраке Юэн заметил его улыбку.
— Ладно, раз уж у нас сегодня ночь откровений, — сказал Юэн. — Я тоже хочу кое-что тебе рассказать.
Чтобы было удобнее, Юэн сел в кровати, скрестив ноги. Бернард сел напротив него в такой же позе. За его спиной, в окне, небо уже начинало потихоньку светлеть.
— Спать, как я понимаю, мы сегодня не планируем, — пробубнил Берн.
— Я хуже бессонницы, да?
— Лучше. Так что ты хотел рассказать?
Юэн сделал глубокий вдох, сжимая пальцами свои колени.
— Кое-что про Ната... Раньше, когда мы много общались, о нас разные слухи ходили. Как оказалось, до сих пор что-то проскальзывает. И раз ты в последнее время начал крутиться в наших кругах, то я посчитал, что тебе будет лучше знать, что было на самом деле.
Бернард выжидательно притих. Он даже не шевелился.
— У Ната есть одна ужасная привычка: когда он напьётся, то становится слишком любвеобильным и лезет ко всем. На его восемнадцатилетие я дико надрался и... — Юэн потёр лоб, — не помню, как так получилось, помню только, как мы уже сидели с Натом и целовались. Мы оба были вдрызг пьяные, я даже ничего тогда не почувствовал. Потом меня очень долго рвало, я едва не заснул прямо в туалете, а на следующий день думал, что умру от похмелья.
— Понятно, — сказал Бернард. Плечи его немного опустились.
— Это твоё «понятно» прозвучало как пуля в лоб.
— А что я ещё могу сказать? Весело у тебя проходила подростковая жизнь.
— Не то слово, день рождения Ната я вообще желал бы забыть. Никогда столько не пил. С того случая о нас и начали поговаривать всякое, но всё, что ты можешь услышать — бред чьих-то воспалённых мозгов, потому что после той алкогольной шалости между нами больше ничего не было.
Бернард молчал. Юэн не мог выдержать это молчание, поэтому язык его развязывался всё сильнее.
— Ладно, расскажу кое-что ещё. Об этом, кроме нас с Натом, никто не знает.
— Хорошо, я слушаю.
— Года два спустя мы как-то хорошо посидели после концерта. Обычно я старался вернуться домой в любом состоянии, но тогда мне было совсем плохо, и Нат предложил переночевать у него.
Бернард вздохнул.
— Дослушай до конца, не делай поспешных выводов. Ничего зазорного в этом предложении не было, так как мы частенько сидели у него дома с гитарами. И по ночам тоже, потому что играется лучше, хотя его соседи не всегда были с нами согласны.
Теперь Бернард тихо усмехнулся.
— В общем, я был пьян и завалился спать на диване. Нат с какой-то девушкой уединился в своей комнате. Он, понятное дело, тоже был нетрезвым. Сквозь сон я расслышал крики и ругательства. Долго не мог понять, что происходит. Вдруг эта фурия решила его укокошить во время постельных утех? Или Нат сбрендил и пытался взять её силой? Я проснулся и по обрывкам фраз понял, что ничего страшного не случилось. Просто Нат связался с очередной истеричкой. Трусики она чьи-то нашла в его постели, или что-то из этого. Девушка пулей вылетела из квартиры с визгами, что больше не желает его видеть. Через какое-то время, когда я уже начал засыпать, на краешек дивана сел Нат, он что-то бормотал, я послал его сквозь сон куда подальше, а потом он положил руку мне на задницу, и я проснулся и мгновенно протрезвел.
— И? — на выдохе произнёс Берн.
— Что и? Я спросил: какого хера он вытворяет?
— А он?
— Извинился и сказал, что вышло случайно.
— А это на самом деле вышло случайно?
— Может быть, а может, он подумал, что я могу согласиться, раз с той девушкой у него ничего не вышло.
— Наверное, не очень приятно было ощутить себя... запасным вариантом.
Юэн пожал плечами и тяжело вздохнул.
— Мерзко, а не неприятно. Мы не разговаривали с ним на эту тему, но я намекнул, что такого не должно повториться.
— Только не говори, что повторилось... — тихо и настороженно сказал Бернард.
— Если бы повторилось, мы бы с ним сейчас не общались. Более того, он бы ходил с красивым горбатым носом. Так что нет, после того случая больше ничего такого не было, лишь безобидные шутки, на которые я выработал иммунитет и уже не обращаю внимания. Из-за проблем с отчимом мне пришлось какое-то время пожить у Ната, и он вёл себя абсолютно нормально, даже когда сильно напивался.
— У него к тебе особое отношение. До сих пор. Это заметно.
— Знаю. Он никогда этого и не скрывал. Возможно, в подростковом возрасте, когда мы только познакомились, я испытывал к нему лёгкую симпатию, но потом понял, что для меня он всего лишь хороший друг, не больше. По натуре Нат очень любвеобильный, ему многие нравятся, я не исключение, однако это никогда не мешало нам общаться. Каким бы идиотом он не был, слово «нет» он понимает.
Бернард сидел напротив, и расстояние между их скрещёнными ногами было не больше пары дюймов. Юэну хотелось сократить это расстояние после всех услышанных и высказанных слов. Он вытянул руку, и его ладонь встретила ладонь Бернарда. Сразу стало спокойнее. И легче. Они будто ещё сильнее сблизились. По крайней мере, Юэну так казалось.
— Ю, — сказал Берн. — Ты ведь понимаешь, что тебе необязательно было рассказывать всё это, потому что рассказал я.
— Понимаю, — кивнул Юэн, крепче стискивая ладонь Берна. — Но я рассказал не по принципу «откровение за откровение», а просто подумал, что так будет правильнее. Меньше недосказанностей.
Бернард молча кивнул.
— Не Нату ли я должен сказать «спасибо» за то, что ты так хорошо целуешься? — с сарказмом спросил он.
— Нет, — резко сказал Юэн и засмеялся. — Но мы не будем об этом говорить.
— Согласен, пожалуй, достаточно, — ухмыльнулся Бернард. Юэн ощутил прикосновение к другой своей руке. — Я тоже не ревную тебя к прошлому. Что бы там ни было — это не важно. А важно для меня сейчас — наше с тобой настоящее и будущее.
— Всё, что было в прошлом, пусть там и останется.
Юэн прикрыл веки. Перед мысленным взором понеслись линии и чёрные жирные точки с хвостиками. Он открыл глаза и, приподняв руки, сцепил свои пальцы с пальцами Бернарда.
— А теперь, когда мы всё обсудили, мне нужно сыграть на гитаре, — сказал он. — Сейчас это жизненно необходимо. Очень хочу, так что, спокойной ночи, отдыхай.
Юэн расцепил пальцы и уже было потянул руки к себе, однако Бернард удержал его.
— Думаешь, я усну теперь? — спросил он и вздохнул. — Не уходи, играй здесь.
И Юэн остался.