Окно призрака. Непроявленные плёнки | 18+

Первым, что бросилось в глаза, были крупные щели в рассохшемся полу. Откуда-то доносился тягучий скрип досок, будто кто-то прохаживался с особой осторожностью. Нос щекотала пыль.

Поначалу Бернарду показалось, что он просто упал в обморок и сейчас медленно приходит в сознание. Голова звенела и по ощущениям была больше похожа на камень.

«В этот раз без видений?» — удивился он и попытался пошевелиться.

Конечности отдались глухой болью, будто он пролежал в неподвижном состоянии не менее суток. Отталкиваясь от пыльного пола, Бернард приподнялся и, кратко осмотревшись, похолодел от накатившего страха.

Возможно, в сознание он пришёл, но оказался не там, где предполагал. Помещение выглядело незнакомым. Со всех сторон обступала густая темнота. Приглушённый свет, словно прожектор на сцене театра, подсвечивал неподвижно сидящую на стуле посреди комнаты фигуру. По длинному тёмно-зелёному платью и чёрному бантику-ушкам, Бернард узнал Эл. Но какая из двух, Элспет или Элизабет, — непонятно.

Он сделал шаг вперёд и наткнулся на невидимую стену. Выставил руку перед собой и ощутил гладкость и холод стекла. Он надавил на него ладонью, постучал, и то ответило слабой вибрацией. Скользя рукой по стеклу, Бернард двинулся в сторону. Каждый шаг отдавался скрипом досок и шуршанием пыли под подошвами. Девочка продолжала сидеть без намёка на движение с опущенной к груди головой. А откуда-то по-прежнему доносился приглушённый шум чьих-то неторопливых шагов, правда, теперь этот звук терялся на фоне шагов самого Бернарда.

Когда ладонь его огладила прямой угол, он понял, что дальше идти и проверять нет смысла. Это большой стеклянный короб, увеличенная версия того, в котором в музее фабрики хранилась кукла по имени Элизабет.

Сглотнув подступивший к горлу ком, Бернард ещё раз осмотрелся и выбрал такую позицию, чтобы стоять напротив Эл. Из-под полы длинного платья выглядывали аккуратные туфли с посеребрёнными пряжками. На груди, под белым кружевным воротничком, висела крупная брошка из камня глубокого синего цвета. Он только сейчас рассмотрел, что в руках девочка держала куклу. Обыкновенного пупса с растрёпанными и испачканными в пыли волосами и всего с одной туфелькой.

Он прислонился к стеклу в желании рассмотреть, кого именно всё-таки видит перед собой. Вероятно, это тоже кукла. Кукла, которая держала в руках куклу. Когда стук отдалённых шагов затих, раздался слабый шёпот. Бернард весь обратился в слух, затаил дыхание и попытался не шевелиться. Тьма за спиной будто ещё сильнее сгустилась, дышала неизвестностью в затылок, чем порождала лишь чувство тревоги, пульсирующее в солнечном сплетении.

Шёпот усиливался. Голоса, мужские и женские, детские и старческие, наслаивались друг на друга, но Бернард как ни пытался напрягать слух, не мог разобрать ни слова. Фигура на стуле неожиданно пошевелилась. Плечи судорожно расправились, голова порывисто и с трудом приподнялась, будто её дёргал за невидимые ниточки такой же невидимый кукловод. Тонкие детские пальцы крепче сжали куклу, в ответ издавшую короткий обидный всхлип.

Девочка открыла глаза и захлопала ресницами, смотря куда-то перед собой безжизненным взглядом. В её тело будто бы постепенно вливалось сознание, от чего движения становились плавными и живыми. Даже кожа девочки приобрела более здоровый оттенок, на по-детски припухлых щеках появилось подобие румянца. За её спиной в воздухе медленно проявились слабые очертания толстой посеребрённой нити, уходящей прямо вверх, в тёмный купол.

Без сомнения это была Элспет Вуд в возрасте девяти-десяти лет. Совсем ещё маленькая девочка, внешне поразительно похожая на Джинджер или в какой-то степени даже на Юэна, отчего Бернарду приходилось насильно выталкивать подобные ассоциации, невольно стискивая кулаки и сжимая челюсть до боли. Элспет опустила взгляд на куклу в своих руках, губы её зашевелились будто она беседовала с игрушкой, заботливо поглаживая её по пыльным волосам. В шелесте голосов Бернард начал угадывать слова и отдельные фразы.

Сначала она не видела призраков. Только слышала. Ей действительно казалось, что куклы с ней разговаривают. Элспет слушала их с интересом, так как общение со сверстниками из-за постоянных съёмок не складывалось, а близких друзей у неё не было вовсе. Куклы рассказывали порой удивительные истории, которых не встретишь даже в сказках. А иногда они делились чем-то очень страшным, связанным с какой-нибудь болезнью или смертью, после чего Элспет долго не могла уснуть и просила родителей оставлять ей в комнате и коридоре свет на ночь. В ответ девочка рассказывала куклам о своих кошмарах и о том, что она часто просыпается с тянущей в груди тревогой и ощущением, будто в её комнате есть кто-то и этот кто-то за ней наблюдает, она его не видит, но чувствует. Элспет делилась с ними своими страхами и переживаниями. На долгий период подобное общение её сильно увлекло, она сама искала новых «друзей», с кем можно было бы пообщаться и даже не обращала внимания, что после такого испытывала недомогания.

Чаще «куклы» были настроены нейтрально, но попадались и агрессивные. Они ругались и кричали, щебетали елейным голосом проклятия и угрозы. Элспет не понимала, чем могла вызвать у них такую бурную реакцию, часто не могла сдержать эмоций и начинала плакать. Окружающим людям, совершенно не догадывающимся, что обидели её «куклы», казалось, будто Элспет разревелась от усталости или просто капризничает, потом стали говорить, что её нестабильность связана с взрослением и бушующими подростковыми гормонами.

Бернард слышал гомон этих взрослых голосов, твердящих: «Это от съёмок. Она просто устала. Ребёнку надо отдыхать. Поплачет и успокоится, у меня дочь такого же возраста тоже истерики устраивает на ровном месте».

После общения с негативно настроенными «куклами» Элспет становилось особенно плохо. Её донимали мигрени, головокружения и ещё более страшные кошмары, в битве с которыми её героиня с созвучным именем Элизабет выходила победительницей.

Элспет нравилось думать, будто она и есть Элизабет. Она надеялась, что однажды станет такой же сильной и смелой девочкой, которая не будет забиваться в угол кровати, боясь нависших над ней огромных когтистых лап, а даст отпор монстрам, злым куклам и невидимым наблюдателям и покажет остальным детям, что кошмары победить можно.

Бернард неосознанно потоптался на месте, и под ногами что-то зашуршало. Он опустил голову и заметил на полу листок. Картинку. Ту самую фотографию, что показал Юэн, где Элспет Вуд стояла рядом со своей кукольной копией — Элизабет, персонажем из книжки. Бернард не смог бы объяснять словами, но ощущал связь, которая возникла между Элспет и Элизабет. Прототипом и образом, улучшенной версией, на которую этот самый прототип хотел быть похожим.

Вокруг Элспет на стуле собирались куклы, сама она взрослела чертами лица, медленно превращаясь из девочки с припухлыми детскими щёчками в симпатичную девушку, а нить за её спиной становилась плотнее и шире. Бернард понятия не имел, что это может быть за «нить». Но предположил, что таким образом призрак демонстрировал развивающиеся способности.

Помимо кукол в стеклянном коробе начали появляться человеческие силуэты. Они возникали из воздуха. Некоторые мерцали полупрозрачным голубоватым свечением, другие просто по едва заметным бледным или чёрным очертаниям напоминали людей. Со временем из множества услышанных историй Элспет поняла, что раньше с ней разговаривали вовсе не куклы, а души умерших людей. Теперь она могла их видеть. И чем дальше, тем больше их становилось.

Бернард, завороженно наблюдающий за происходящим в стеклянном коробе, даже вздрогнул, когда брошка Элспет вдруг упала и разбилась. Голоса внезапно стали настойчивее и громче. Девочка закладывала ладонями уши, с силой зажмуривала глаза, мотала головой из стороны в сторону. Силуэты тянулись к ней. Маленькие кукольные ручки хватали её за подол платья. Сверху из темноты нависали когтистые лапы из её кошмаров. А Элизабет в это же время в книжных сюжетах удачно расправлялась с очередными монстрами.

Не в силах просто стоять Бернард сделал шаг вперёд и вновь наткнулся на стену. Он понимал, что никак не может помочь, ведь эта история происходила с Элспет много лет назад, но ему больно было видеть, как мучалась девочка. Возможно, она специально отгородила его (или себя), чтобы он просто наблюдал.

Он до боли стиснул челюсть, сжал руки в кулаки, сминая поднятую с пола фотографию, обуреваемый негодованием и едким чувством полной бесполезности. Он зритель. И сейчас он должен просто смотреть.

Уходящая от Элспет вверх «нить» бугрилась, становясь больше похожей на огромную пуповину. Она пульсировала алым светом, и такой же пульсацией вспыхивала голова девочки. В её мозгу стремительно разрасталась опухоль. Любые контакты с призраками становились болезненными. Сквозь её прислонённые к носу пальцы текла кровь и падала на тёмное платье, капли оседали на белоснежном воротничке. Силы её покидали. У Бернарда защемило сердце, и он опустился на пыльный пол, приникнув ладонями к стеклу. Ему начало казаться, будто он тоже ощущает в своей голове эту неприятную пульсацию. Он даже обернулся, чтобы проверить, не торчит ли из его спины такая же алая пуповина.

Разномастные голоса перекрикивали друг друга и среди них раздавались только горькие и жалобные всхлипы самой Элспет. Девочки, которая видела призраков. Девочки, которая после смерти сама стала призраком. Всё это походило на жуткий сон. Бернард заткнул уши от нарастающего гула оглушительных голосов, замотал головой, неосознанно зеркально повторяя движения Элспет, замкнутой в огромной стеклянной комнате. И от перенапряжения он тоже видел кровь на своих руках, хлынувшую из носа.

«Хватит!» — кричал то ли он, то ли она, то ли они вместе.

А потом всё резко прекратилось. И голоса и шорохи. Тишина давила на уши. Нить-пуповина перестала дёргаться, окрасившись в насыщенный алый цвет. Силуэты исчезли, а куклы, перепачканные пылью и золой, с отсутствующими конечностями, валялись на полу, некоторые с закатившимися глазами, другие с подплавленными или обезображенными лицами. Откинувшись на спинку и запрокинув голову, Элспет сидела в инвалидном кресле. До жути хрупкая.

Даже отдалённый осторожный шорох шагов ни откуда не доносился. Бернард слышал только стук собственного сердца. Кровь перестала капать ему на колени. Он поднялся, вновь приник к стеклу ладонями, оставляя на нём алые разводы, и присмотрелся. На фалангах пальцев девочки заметил полосы. Кукла.

Бернард выдохнул и вдруг ощутил дикую усталость, будто кто-то нажал на кнопку отключения энергии. Приложился лбом к холодному стеклу и прикрыл веки. Воздуха перестало хватать, словно он внутри стеклянного короба, а не снаружи, и он задышал глубоко. Знакомый мелодичный голос звал его по имени, прорываясь сквозь толщу темноты откуда-то совсем издалека. Бернард представил этот голос в виде тонкой серебряной ниточки, попытался за неё ухватиться и ощутил, как его трясут за плечи.

Он открыл глаза, осознавая, что декорации сменились. Обеспокоенное лицо Юэна с синяком под глазом оказалось очень близко.

— Берн, ты здесь? — едва ли не кричал он.

— Ю... — прошептал Бернард, опуская взгляд на свои руки. Чистые, без единой капельки крови. Он раскрыл ладонь, уже ожидая увидеть фотографию из своего видения, но он держал только смятый ловец снов с распустившейся ниткой. — Что... что произошло?

— Ты у меня спрашиваешь? — изумлённо спросил Юэн, придерживая Бернарда за плечи.

Он не упал в обморок, но сознанием точно унёсся куда-то далеко и по ощущениям надолго, а по времени прошло словно совсем немного, не больше минуты наверняка. Проведя под верхней губой, посмотрел на свои пальцы. Крови нет. Голова тяжёлая и мутная, как это обычно бывает после контактов с призраками. По телу разлилась усталость, оседая свинцом в конечностях.

— Я был уверен, что упаду, — сказал Бернард, вспоминая, каким долгим было видение, посланное призраком. — Не понимаю, — он посмотрел на ловец снов в своей руке, но амулет не мог ничего рассказать, хоть и очевидно в какой-то мере тоже «видел» всё.

— Я тоже, но это ведь хорошо, да? Куртку стирать не придётся, — горько усмехнулся Юэн, похлопав Бернарда по плечам. — Ты сначала просто стоял, потом протянул руку. Я подумал, хочешь схватиться за меня заранее, на случай если начнёшь падать. Но ты вцепился в меня вдруг мёртвой хваткой, а взгляд стал стеклянным, страшнее, чем у той куклы в витрине. Посмотри, у меня точно пара седых волос появилась.

— Извини, я сделал тебе больно? — виновато спросил Бернард, с особой нежностью поглаживая его по предплечьям и плечам.

— Немного, но это как бы не критично...

— Прости, — сказал Бернард и, обняв Юэна, прислонился щекой к его щеке. — Это случайно, я не хотел.

— Я же сказал, не критично. Подожди, ты что... плачешь? У тебя щека мокрая.

Бернард отстранился и коснулся своего лица. И правда мокро.

— Что же ты такого увидел... — с долей мрачности произнёс Юэн, сомкнув и приподняв брови.

Бернард кратко покосился на куклу, запертую в стеклянном коробе.

— Пока что-то даже нет сил рассказывать, — сдавленно сказал он, извлёк из кармана салфетку и коснулся ею лица.

— Понимаю. Я и не требую. Просто интересно, что спровоцировало такую реакцию, — кивнул Юэн и вдруг перехватил салфетку. — Давай я тебе помогу, а то ты какой-то рассеянный.

Бернард без возражений позволил за собой поухаживать, невольно зафиксировав взгляд на Юэне и вновь подумав над тем, как в этом человеке сочетается мягкость и горячий темперамент. Синяк, конечно, так быстро не смог бы сойти, а вот от ранки в уголке чуть приоткрытого рта уже почти ничего не осталось. Бернард аккуратно положил руку Юэну на пояс, но тот даже не заметил, потому что был очень сосредоточен, заботливо вытирая щёки и скулы.

Больше всего Бернарду сейчас хотелось не подтверждать рассказами трагичную историю девочки-призрака, а просто в очередной раз сказать Юэну о своих чувствах. Эти слова казались ценными и важными. И будут такими, если их придётся повторить ещё сотни раз или даже тысячи. Однако он продолжал просто молча стоять, смотреть и ловить лёгкие прикосновения кончиков пальцев к своему лицу.

Юэн наконец заглянул Бернарду в глаза, неглубокая складка между его бровей разгладилась, и он улыбнулся.

— Я выставлю счёт за оказание медицинских услуг, — усмехнулся он.

— Спасибо тебе, — сказал Бернард, не сводя с него взгляда.

— Пустяки, — пожав плечами, ответил Юэн и приблизился к витрине с книжками. — Знаешь, вряд ли это кому-то здесь понадобится, поэтому прихвачу парочку и отдам их Джи. Уверен, она будет в восторге. Истории про Эл ей точно понравятся.

Пока Юэн возился с витриной, пытаясь как-то её вскрыть, чтобы не пришлось ничего разбивать, Бернард вновь посмотрел на большую куклу Элизабет. Серые глаза её не потускнели от времени, волосы поблёскивали, а на платье не было ни пылинки. Если и сравнивать со сказками, то теперь она больше похожа на Белоснежку. Вечно молодая, безмятежная красавица, заключённая в стеклянный гроб, защищающий её от любых воздействий внешнего мира. И у основания этого гроба, прямо на пол, Бернард возложил смятый ловец снов.

Он всё ещё чувствовал присутствие призрака, но теперь знал, что тот больше не появится, просто наблюдает со стороны. А Бернард в свою очередь рассматривал неподвижную куклу.

«Одна — никогда не проснётся, другая — никогда уже не заснёт».

***

На внутренней парковке было пустынно. Стоял только какой-то неприглядный фургончик со спущенными колёсами. Юэн заглушил двигатель, однако выбираться наружу не спешил. Как и Бернард, устроившийся в расслабленной позе на пассажирском сидении. В пути он задремал, но краем уха всё равно слышал, как Юэн тихонько подпевал работающему на слабой громкости радио и периодически материл других водителей.

— Знаешь, о чём я думал всю дорогу? — спросил Юэн, откинувшись на спинку.

— Извини, мои телепатические способности работают сейчас с постоянными ошибками, так что, нет, не знаю, — подобравшись на сидении, беззлобно ответил Бернард.

— Я вспомнил ту коллекцию кукол в заброшенном театре и внезапно подумал...

— ... внезапно подумал... — тихо-тихо повторил Бернард, покосившись в сторону фургончика, во всю боковину которого кто-то балончиком написал: «Давай потанцуем?»

— А что если, — не обращая внимания, продолжал Юэн, — тот, кто собирал дефектных кукол и расставлял обычных на территории заброшенной фабрики, — один и тот же человек?

— Твоя голова — генератор всевозможных теорий и умопомрачительных идей.

— Ты так много комплиментов делаешь мне в последнее время. Мне лестно, спасибо.

Бернард улыбнулся и коснулся волос, приглаживая их. Голова всё ещё была тяжёлой и мутной, но общее состояние немного улучшилось. Он хотя бы мог говорить и язык не заплетался.

— Если бы я был детективом, я бы сказал, что почерки у этих людей разные. Да и территориально театр и фабрика находятся друг от друга очень далеко.

— Думаешь, у нас одних есть машина и сомнительное увлечение посещать заброшенные местечки? — ухмыльнулся Юэн и, цокнув языком, покачал головой. — Из тебя получился бы о-очень плохой детектив.

— Ладно, даже если предположить, что за всем этим стоит один и тот же человек... — задумчиво произнёс Бернард, побарабанив пальцами по своей коленке. — Что мы будем делать с такой важной информацией?

— Обсуждать? — просто спросил Юэн, пожав плечами. — Или мы сможем выследить его. Вдруг у него какое-то серьёзное психическое расстройство и ему нужна помощь.

Бернард вспомнил ту повешенную куклу и, поёжившись как от порыва холодного ветра, повёл плечами. Обнажённую куклу в раковине тоже можно было отнести к разряду странных инсталляций. Может, человек, который всё это устроил, и не обладал идеальным моральным здоровьем, но вреда никому не наносил, блуждая по закрытой фабрике или, быть может, даже пробираясь в какие-то другие покинутые места. По крайней мере, ничто на это не указывало. Всего лишь куклы, даже не чучела животных. Просто у него такое... увлечение? Специфическое, но всё же...

— Интересно, а что бы ты сделал, если бы вдруг объявились какие-то незнакомые люди и посоветовали тебе обратиться к психотерапевту? — спросил Бернард.

— Э-э-э, я бы их послал.

— Не думал, что тот человек может сделать так же?

— Ладно, согласен, — примирительно заявил Юэн. — Не будем мы его выслеживать. Но как по мне, личность весьма неординарная. Я нареку его Коллекционером.

— Коллекционер — какое-то общее и довольно клишированное название. Кажется, у собирателей кукол есть какой-то другой термин.

— Здесь я шериф, и я решаю, как будут называть странноватых личностей, — с напускной надменностью и строгостью сказал Юэн, пригрозив пальцем.

— Молчу-молчу, — вскинув руки в безоружном жесте, произнёс Бернард. — Кто я такой, чтобы перечить главному шерифу. Всего лишь салага.

— Вот именно, — кивнул Юэн. — Но я всё же подумаю над вашим предложением подобрать более оригинальное название. И возможно, вас даже ждёт повышение, детектив.

Бернард тихо рассмеялся. Впервые с того момента, как повстречался с призраком Элспет, ему стало весело. Ненавязчивые шутки Юэна порой обладали каким-то целительным эффектом. Иногда они были даже лучше травяного чая.

— Серьёзно, Ю, заканчивай ты с этими детективными сериалами.

— Чтобы мы лишились таких диалогов? Снова перечишь шерифу? Повышение отменяется.

— Хорошо-хорошо, а шериф собирается идти в клуб на «подработку»?

— Мы рано приехали, — сказал Юэн и, облокотившись на руль, случайно нажал на сигнал клаксона. От резкого звука вспорхнули две птицы, до этого спокойной сидевшие на мусорном баке около уличного фонаря. — Там ещё никого нет. Внутри пустынно и скучно.

Они выбрались из машины. Плавно надвигались сумерки, сглаживая острые очертания и углубляя тени. Скрестив руки на груди, Бернард привалился к капоту, задумчиво смотря в небо на первые блёклые звёзды. Юэн переоделся в более будничную одежду, сменив вельветовую куртку на кожаную, а чёрные джинсы на... другие чёрные джинсы, но более чистые. Поменял даже кроссовки. Позаигрывал с зеркалом, никак не налюбуясь на свою боевую отметину под глазом.

— Ты как? — спросил он, устраиваясь рядом с Бернардом.

— Чуть лучше, чем в прошлые разы. Или привыкаю, или просто эта встреча оказалась менее энергозатратной. Немного пришёл в себя, пока ты был за рулём.

— Уверен, что сам доедешь до дома? Могу отвезти тебя, потом просто вернусь своим ходом, — предложил Юэн.

— Не надо, всё нормально.

Юэн прижался боком плотнее и взял Бернарда за руку, переплетая их пальцы вместе.

— Жаль, что не получается провести день целиком вместе, — прошептал он. — Чтобы ни у кого никакой работы. Никаких выматывающих встреч с призраками и никаких стычек с какими-нибудь идиотами.

— Обязательно устроим такой день, — склонившись к Юэну, сказал Бернард. — С самого утра будем свободны.

— И чем будем заниматься? — с заигрывающей хрипотцой спросил Юэн.

— А чем ты бы хотел заняться? — тихо спросил Бернард.

Юэн крепче стиснул его руку.

— Ты знаешь. Конечно же, гончарным делом.

Бернард не смог сдержать улыбки. Склонив голову набок, он приблизился к шее Юэна, уже ощущая тонкий аромат его кожи, как вдруг на парковку въехал серый внедорожник. Бернарду он показался знакомым.

Посмотрев в сторону паркующейся машины, Юэн тяжело вздохнул и убрал руку.

— В который, мать его, раз нам что-то мешает.

Бернард усмехнулся и вместо поцелуя в шею просто похлопал Юэна по плечу. Кутаясь в длинный кардиган, из внедорожника вышел Эйслин Сантос, владелец клуба «Синий светильник». Он вскинул руку в приветственном жесте и поправил очки на переносице.

— Какая встреча. Не думал, что ты так рано приедешь, — сказал он, обращаясь к Юэну.

— Нам с Берни было в одну сторону, поэтому получилось так, — невозмутимо ответил Юэн.

— Ага, — кивнул Эйс, с каким-то подозрением посмотрев сначала на одного, потом на другого.

Бернард всё ещё сомневался, стоит ли этому человеку знать об их с Юэном отношениях. С одной стороны Эйсу подобная информация личного характера совершенно ни к чему, как и всем остальным. С другой, хотелось свободнее общаться с Юэном, но Бернард до сих пор побаивался только того, что это может как-то негативно отразиться на его работе администратором.

— Бернард, раз ты здесь, то не буду тянуть. У нас совсем скоро намечается концерт. Я уже говорил, что предыдущие фотографии мне понравились. Всё в меру, и ракурсы отличные. В этот раз по той же программе. Интересует?

— Я не против.

— Отлично, — кивнул Эйс и посмотрел на Юэна. — С кем подрался в этот раз?

— Упал неудачно.

Взгляд Эйса сменился на недоверчивый, однако подвергать Юэна допросам мужчина не стал.

— Не забудь замазать, чтобы люди не сильно пугались. Ты как-никак лицо клуба.

— Обязательно.

Эйс неспешно направился к двери, на ходу роясь в своей наплечной сумке.

— Напиши, как будешь дома, — склонившись к Бернарду, шепнул Юэн.

— Хорошо.

Юэн кратко коснулся его плеча, улыбнулся и развернулся. Бернард сел в машину. Пару секунд он просто сидел, смотря на дверь, за которой скрылся Юэн, потом завёл двигатель.

Несмотря на то, что Бернард чувствовал себя уставшим, его реакция оставалась хорошей. На выезде с парковки он заметил в зеркале бокового вида какое-то движение, расслышал стук о корпус машины и резко затормозил. Ремень безопасности натянулся, и Бернард успел даже отметить, что пока не надо менять тормозные колодки.

Со стороны водительской двери показался улыбающийся Юэн. Он прислонил ладонь к стеклу, что напомнило Бернарду его недавние видения на фабрике. Только теперь он в закрытом пространстве. Постучав об окошко, чтобы Юэн убрал руку, Бернард нажал на кнопку опускания стёкол.

— Что-то забыл?

— Я ненадолго отпросился у Эйса и решил всё-таки отвезти тебя домой.

— Зачем?

— Глупый вопрос. Потому что хочу, и ещё потому, что не выговорил тебе свою дневную норму.

Бернард вздохнул и улыбнулся, понимая, что этого человека никак не переубедить. Если Юэн что-то решил, он этого добьётся. Бернард был уверен, что в состоянии доехать сам, однако Юэн настойчиво выпроводил его с водительского места. Вновь усевшись на пассажирском сидении, он расслабился и только смотрел на дорогу, прокручивая в мыслях произошедшее на фабрике.

После встречи с призраком осталось много впечатлений и вопросов. Даже очень много. Словно Элспет, как мать в «Вайтбридже», за короткий срок передала ему гораздо больше информации, чем он пока в состоянии осознать. Она ни о чём его не просила. Отделила стеклом, чтобы он просто наблюдал, и осталась там, на фабрике, со своей кукольной копией. Зачем?..

— Прими душ, обязательно перекуси и ложись спать, — советовал Юэн, заботливо расстёгивая пуговицы на куртке Бернарда, когда они переступили порог дома. — Я присоединюсь к тебе через несколько часов, не скучай. Всё, я побежал, — протараторил он и резко развернувшись, схватился за ручку двери.

— Стой, Ю.

Юэн обернулся с вопросительным выражением лица. Похожие на леденцы бусины занавески тихо клацали друг об друга. Бернард приблизился и вложил Юэну в ладонь ключи.

— Возьми машину. Я сегодня всё равно никуда не поеду.

— Новая услуга «Такси Бёрнс» — самообслуживание.

— Каршеринг по самым низким ценам. Спецпредложение, — улыбнулся Бернард. Он думал, что у него совсем не хватит сил даже на самые простенькие шутки, но Юэн много болтал на обратной дороге, и от этого настроение не упало на самое дно.

— Даже не знаю, — с сомнением произнёс Юэн, изучая ключи, будто в первый раз их видел, хотя всего пару минут назад держал их в руках. — Есть ли смысл?

— Не возьмёшь, усажу тебя в салон и отвезу сам, — настаивал Бернард.

— А потом я тебя, и будем мы возить друг друга...

— В твоих силах не дать этому кругу замкнуться.

Юэн сжал ключи в ладони и улыбнулся.

— Ладно. Спасибо. Я постараюсь её не поцарапать и всё такое прочее. Пивные банки тоже, обещаю, выкидывать сразу, а не складировать на заднем сидении.

— Я всё равно потом проверю, — похлопал его по плечам Бернард.

— Надо будет только как-то объяснить Эйсу, почему я поеду домой на твоей машине. А то выглядит так, будто я отлучился, чтобы выкрасть её у тебя.

— Придумаешь что-нибудь, фантазия у тебя хорошая.

— Верно подмечено.

— Иди уже.

Бернард наблюдал за Юэном в окошко, пока тот не скрылся из виду. Создавалось впечатление, будто тёмно-синий сумрак сгустился вокруг дома-ловца-снов и спрятал его от внешнего мира. Полнейшая тишина и ощущение застывшего времени и замкнутого пространства.

Наверное, действительно стоило что-нибудь поесть, вот только аппетита не было совсем. Не хотелось даже чая, разве что просто попить немного воды.

Приняв душ, Бернард обнаружил на телефоне сообщение от Юэна, что тот удачно добрался до клуба. Бернард ответил, чтобы он был осторожен на обратной дороге, и, немного успокоившись, лёг в кровать. Прижал к себе кофту Юэна, в которой тот спал, и буквально провалился в сон.

***

Он проснулся посреди ночи, перевернулся на другой бок и пролежал до тех пор, пока в комнате не начал медленно рассеиваться мрак. Кошмарных сновидений сегодня не было, вместо них в голове копошились мысли. Много их. Будто клубок из змей. И из-за их навязчивого шипения Бернард никак не мог уснуть.

Равномерно дыша, Юэн лежал рядом лицом к стенке. Бернард так глубоко заснул, что даже не заметил, когда тот вернулся домой. Вообще казалось, что с того с момента, как он отправил Юэну сообщение и коснулся головой подушки, прошло всего пару секунд во сне и несколько часов, как он пытался утихомирить свои мысли.

Поняв, что в ближайшее время уснуть не получится, Бернард поднялся с кровати и приоткрыл окошко чуть шире. Так в комнате становилось намного холоднее, но хотя бы мысли в голове остужались. Он сел на край кровати, уперев предплечья в колени. Бессонница. Его частая спутница. Она, пожалуй, приходила даже чаще, чем призраки. С ней иногда можно было справиться рецептами маминых травяных чаёв, но обычно она была их сильнее.

Юэн зашевелился, зашуршал одеялом, переворачиваясь на другой бок. Рука его опустилась на соседнюю подушку, потом похлопала ниже, он промычал что-то неразборчивое и приподнялся на локте.

— Малыш Берн, что случилось? — сонно протянул он, потирая глаза. — Плохие сны?

— Нет, просто очень много мыслей в голове. Засыпай.

Юэн тяжело присел в кровати, согнув ноги в коленях. Несколько секунд он просто пытался разлепить веки, потом приблизился и, свернувшись калачиком, положил голову Бернарду на бёдра.

— Раздели их со мной, — попросил он, натягивая рукава кофты до ладоней. — Полегчает.

Бернард накрыл его ноги одеялом и запустил руку ему в волосы, пропуская тёмные пряди между пальцев. Очертил бровь, опустился ниже к скуле, потом ещё ниже к линии челюсти. Чересчур много мыслей, он не знал, с чего начать. Но с чего-то надо, чтобы распутать этот навязчивый шипящий клубок.

Юэн ущипнул его за коленку.

— Ай, больно же.

— А ты не тяни. Если я лежу с закрытыми глазами, это не означает, что я сплю. Рассказывай.

Бернард вздохнул.

— Я всё думаю о призраке на фабрике.

— Почему она там? Кто или что её удерживает?

— Она не подпитывается от какого-то конкретного человека, как, например, в случае с Алисией, которая полностью зависела от Дэвида и буквально вычерпывала его жизненные силы, — произнёс Бернард. Он приглаживал Юэну волосы, подушечками пальцев касался его лица и шеи, это помогало мыслям течь плавнее. — Она связана ментально со многими людьми через персонажа, для которого стала прототипом.

— И забирает жизненные силы у всех этих людей?

Бернард покосился на куклу, очертания которой сквозь тёмно-синий сумрак проступали на столе.

— В какой-то мере да — от всех по крохе, — кивнул он. — Однако я бы сказал, что она существует не за счёт людей, она существует благодаря им, их воспоминаниям о ней. Но время проходит, о ней забывают, и она слабеет с каждым днём.

— Мы живы, пока хоть кто-то о нас помнит, — задумчиво протянул Юэн.

— Именно так. Случай Элспет очень хорошо это демонстрирует.

Какое-то время они молчали. Бернард продолжал поглаживать Юэну волосы и касаться его шеи, придерживая на своём бедре голову другой рукой. По оголённым предплечьям пробежались мурашки, когда из окна резко потянуло холодным воздухом. О стекло стукнулось несколько капель, деревья на улице зашуршали.

— Поэтому она не хотела, чтобы ты отправил её обратно? — спросил Юэн приглушённым голосом. — Она хотела остаться здесь?

— Возможно, — сказал Бернард, нежно огладив окружность его уха.

— Зачем она тогда тебе явилась, если не для этого?

— Потому что она была такой же, как я, — тихо произнёс Бернард. Тело пробила мелкая дрожь, а горло сдавило и засаднило. — Она просто хотела... поделиться своей историей. Долгое время она лишь слышала призраков и не понимала, что происходит, поэтому ей казалось, будто с ней разговаривают куклы.

Юэн громко сглотнул и чуть крепче сжал пальцами бедро Бернарда.

— Способности, вероятно, передались ей через потомство или даже от кого-то из прабабушек или прадедушек, потому что её амулетом была фамильная брошка, какое-то время нивелирующая негативный эффект от контактов с призраками. И когда та, не выдержав нагрузки, разбилась, Элспет и вовсе осталась без защиты. Она даже не знала, что необходима новая вещь, которая переняла бы на себя негативные последствия общения с призраками. Ей никто не сообщил о том, чем можно от них защититься. Не было у неё и близких людей, которым она могла бы довериться и поделиться переживаниями. Все считали, что у неё просто богатое воображение, а потом и вовсе, что она сходит с ума. Итог ты знаешь: инсульт, закатившийся как у куклы глаз, опухоль мозга, инвалидное кресло, ранняя смерть.

Дрожь усилилась. Она отдавалась в пальцы, и Бернард убрал руку от лица Юэна, хотя тот наверняка почувствовал, что что-то не так.

— Это она всё тебе рассказала? — спросил Юэн.

— Показала, — поправил Бернард. Он на мгновение стиснул челюсть. Перед мысленным взором застыла картинка, как девочка за стеклом хватается за пульсирующую алым голову руками. — Но я только сейчас начал более чётко видеть некоторые моменты.

Юэн тяжело вздохнул и погладил Бернарду бедро.

— Извини, что разбудил среди ночи и загружаю своими дурацкими озарениями. Мне надо было просто по-тихому спуститься на кухню...

— Вовсе они не дурацкие, — сказал Юэн и, приподнявшись, приблизил своё лицо к лицу Бернарда. — Всё очень серьёзно и важно. Хорошо, что ты этим делишься.

— Я просто не могу перестать думать о том, что мне повезло больше, — сказал Бернард, понурив голову и опустив ладони на свои колени. Пальцы сами собой начали комкать тонкую ткань. — Мать оставила мне хоть что-то. Она обезопасила меня амулетами, она тянула меня в «Вайтбридж», чтобы передать часть накопленной информации. И я даже могу жить вполне себе полноценной жизнью. У Элспет не было такого родственника. Она совершенно не знала, что ей делать.

— Берн, кажется, в тебе говорит какая-то разновидность синдрома выжившего.

— Возможно, — нахмурился Бернард, обнимая себя за дрожащие плечи. Трясло его не от холода, а от того, что он снова пропускал через себя воспоминания. И боль. Всю боль, что пережила когда-то девочка по имени Элспет Вуд, родившаяся в похожем на Сент-Брин небольшом городке Клауд-Хиллс. — Мне больно от несправедливости. И мне ужасно жаль эту девочку. Если бы я мог как-то что-то изменить... Но я могу только смотреть... смотреть... смотреть...

Юэн крепко его обнял, заботливо поглаживая спину и затылок, будто бы вбирая всю дрожь и боль, рассеивая их. Бернард уткнулся ему в шею, вдыхая аромат его кожи. Приник губами, ощущая успокаивающую пульсацию венки. Порывом ветра в стекло снова бросило несколько капель дождя. На небе у горизонта появилась размытая бледная жёлто-розовая полоса.

Ни слова. Лишь прикосновения. Ни звука. Лишь дыхание друг друга. Спокойно от приятной теплоты крепко прислонившегося тела. И при этом немного беспокойно от того, что в этом мире ничто не вечно. И вновь какое-то смирение, что в таком случае страдания и боль тоже не бесконечны и когда-нибудь заканчиваются.

Когда Бернард перестал дрожать, Юэн чуть отстранился, оставив руки на его плечах.

— Мне тоже её жаль, Берн. Девочку-призрака, которая при жизни видела призраков и быстро сгорела только потому, что рядом не оказалось никого, кто протянул бы ей руку помощи. И сколько таких, как она, остались без какой-либо поддержки, в полном незнании. Но ей мы уже ничем не можем помочь, ты же это понимаешь...

— Понимаю, — кивнул Бернард, обхватив Юэна за запястья и поглаживая большими пальцами рёбра его ладоней.

— Думаю, Эл хотела показать, насколько важны связи между людьми. Иными словами, она, как и твоя мать, не желала, чтобы кто-то повторил её трагичную судьбу.

В голове Бернард всё проигрывал один и тот же момент, как он в видении натыкается на стеклянную стену, за которой Элспет окружили призрачные силуэты и многочисленные куклы. Она стала прототипом для персонажа, который наверняка помог многим детям справиться с кошмарами. Саму же её в жизни преследовали куда более страшные видения, и она всё мечтала, что когда-нибудь станет смелой и сильной, совсем не подозревая, что она уже такая. А после смерти она осталась, чтобы показать, как бывает, когда ты в полном незнании, когда ты совсем один.

— Но ты не один, Берн, — будто прочитав его мысли, прошептал Юэн. — И очень важно, чтобы ты тоже не забывал о себе заботиться, не перенапрягался с работой, давал себе отдыхать, выговаривался. Если тебе захочется что-то рассказать посреди ночи, смело буди меня.

— Я ведь говорил, что ты замечательный? — спросил Бернард, прислонив руку Юэна к своим губам.

— Было что-то такое, — усмехнулся Юэн. — Точную дату и время, к сожалению, сказать не смогу, но в блокнотике у меня записано.

— Ты всегда говоришь очень много верных подходящих слов.

— Нет, не всегда. Да-а-алеко не всегда. Например, со своими проблемами, — сказал Юэн, кратко вскинув руку и указав на своё правое предплечье, — я не такой остроумный и соображающий. Знаешь, я много лет живу с этой штукой, но какие-то серьёзные выводы начал делать только в последнее время. Когда... раскрылся перед тобой и мне пришлось часто контактировать с замкнутыми тёмными пространствами, будь то проявочная или какие-то заброшки. Поэтому если я кажусь трезвомыслящим, то в этом отчасти есть твоя заслуга. Потому что до тебя я был тем ещё идиотом... Однако если присмотреться и провести тщательный анализ данных, то идиотом я и остался....

Бернард вновь поцеловал его пальцы.

— Ты не идиот.

— Именно этого комплимента я ждал всю свою жизнь.

Юэн потянул Бернарда к себе, вовлекая в горизонтальное положение и укладывая его голову к себе на плечо. Они укрылись одеялом, спасаясь от льющейся с улицы прохлады. Юэн пригладил Бернарду волосы назад и коснулся горячими и мягкими губами лба, будто проверяя нет ли температуры.

— Слушай, — прошептал он. — Я надеюсь, ничего страшного не случится, что мы прихватили с фабрики куклу и книжку?

— Нет. Ничего. Это просто напоминание. Как фотографии. Призрак за этими предметами не последует и не будет через них вычерпывать энергию. Элспет осталась там. Медленно угасает...

— Хорошо, просто на всякий случай спросил.

Какое-то время они лежали молча. Юэн перебирал пряди его волос, а Бернард по-прежнему не мог уснуть, несмотря на то, что большую часть навязчивых мыслей он высказал и ему полегчало. Он просто хотел полежать вот так в объятиях друг друга, потому что на следующий день вновь новые дела и задачи, и увидятся они только вечером.

— Знаешь, чего я хочу? — вдруг спросил Юэн.

— Тосты с сыром?

— Это вопрос или предложение?

Бернард усмехнулся. Юэн потрепал его за ухо.

— Хочу, чтобы мы как-нибудь заночевали в моей комнате.

— Очередная идея-фикс?

— Даже если так, что ты мне сделаешь?

— Только что-нибудь хорошее.

***

Бернард вылез из бассейна и, накинув полотенце на плечи, осмотрелся. Сегодня во время плавания он, конечно, думал об обитающем здесь призраке, но мысленно старался от него отгородиться. Представлял будто вокруг него стеклянный, непроницаемый купол. Во-первых, потому что избегать общественных мест, в которых обитают призраки, не получится, поэтому надо как-то учиться сосуществовать с ними. Во-вторых, Бернард не хотел частить контактами с потусторонним. И хоть он положил маленький-маленький ловец снов в карман плавательных шорт на всякий случай, но прежде чем снова встретиться с призраком, хотел что-нибудь о нём разузнать. В архиве статей ничего про детские смерти в местном бассейне не нашёл. Однако не слишком-то он уже доверял информации, хранившейся в библиотеке. Её отсутствие, однако, тоже ни о чём не говорило. И всё же, возможно, кто-то из жителей наверняка мог что-то знать.

— Извините, — сказал Бернард, остановившись около женщины с бейджиком «Дональдина». Она сидела за крохотным столиком у стенки, периодически посматривая в сторону дорожек, но в основном листала что-то в телефоне. Явно более интересное, чем люди, устало бултыхающиеся в воде после работы.

Донна подняла на Бернарда взгляд.

— Да, что такое, мальчик? — улыбнулась она, положив телефон на столик.

— А вы давно здесь работаете?

Донна хохотнула и, подперев голову рукой, воззрилась на Бернарда.

— Ты что это, подкатить ко мне вздумал?

Бернард сделал глубокий вдох. Возможно, обращаться к этой женщине не было никакого смысла.

— Шучу же, что ты так напрягся, — вновь хохотнула Донна. — Дай-ка припомнить, сколько я работаю в этом хлорном болоте.

«Хлорное болото».

У Донны точно имелось чувство юмора. Довольно специфическое, если она свою работу называла подобным образом.

Бернард сел с другой стороны столика, обтираясь полотенцем, на случай, если она откопает в памяти что-то интересное и её история затянется.

— Наверное, уже лет пятнадцать, — сказала Донна.

— Много ли здесь бывало несчастных случаев? — поинтересовался Бернард, не придумав ничего лучше, чем спросить напрямую.

Донна посмотрела на него с прищуром, но Бернард стойко выдержал этот взгляд. Ни один мускул на его лице не дрогнул.

— А-а, я тебя вспомнила. Ты тогда доплавался, что у тебя кровь носом пошла. Сегодня-то всё нормально? Не переутомился?

— Всё нормально, спасибо, — учтиво сказал Бернард.

— По поводу несчастных случаев. Так по мелочи: кто ударился, кто поскользнулся, кто неудачно с бортика прыгнул, бывало, что и кровь носом у кого-то шла. В общем, периодически что-то случается, как и везде.

— А что-то посерьёзнее было? — будто бы ненавязчиво спросил Бернард. Он отпускал сотню благодарностей за то, что Донна вообще не стала его расспрашивать, зачем он интересуется подобным. Может, таких любопытных, как он, тут было много. За пятнадцать лет-то.

— Ноги, руки ломали, ключицы. Но значительно реже. Ты об этом? Захотел байки про бассейн послушать?

— Наоборот, слухами весь город полнится, а мне всё-таки хотелось бы услышать, что происходило здесь на самом деле, а что лишь вымысел.

Донна отклонилась в сторону, будто для того чтобы лучше рассмотреть Бернарда. Всем своим видом она показывала важность и даже какое-то уважение.

— При мне здесь умер один человек. Инфаркт. Очень усердно плавал с больным сердцем. Так что ты береги себя, мальчик.

— Один человек? Взрослый мужчина?

— Взрослый мужчина, — повторила Донна.

Бернард, конечно, очень хотел поинтересоваться, слышала ли женщина что-нибудь о детских смертях, но тут уже посчитал, что подобный прямолинейный вопрос точно прозвучал бы странно.

— Хорошо, спасибо за информацию. Похоже, здесь довольно безопасно, — натянув улыбку, сказал Бернард и схватился за края висевшего на шее полотенца, готовый встать.

Дональдина вдруг чуть потянулась к нему и махнула кистью.

— Когда я только сюда пришла, некоторые из старого персонала бассейна поговаривали о том, что здесь якобы умерла маленькая девочка.

В груди у Бернарда резко похолодело. Возникло чувство, будто он вот-вот увидит призрака. Он настороженно осмотрелся и попытался отвязаться от этого ощущения. Сейчас точно не время.

— Вероятно, ты тоже что-то такое слышал, иначе бы не стал интересоваться, да? — ухмыльнувшись, спросила Донна.

«А она довольно проницательна и внимательна, — подумал в этот момент Бернард. — Хоть и строит из себя болтушку и шутницу».

— Однако, — продолжала Донна, — я больше чем уверена, что это выдумка. Эта история вообще очень мутная и непонятная, не стоит болтать о ней направо и налево.

— Я и не собирался.

— Вот и славно! — воскликнула Донна и невозмутимо протянула руку.

Бернард помедлил секунду, потом ответил на её рукопожатие. Ладони у неё оказались крепким и сухими. Во взгляде возникло нескрываемое уважение, которое Бернард не совсем понял, как вдруг заполучил.

— Спасибо, — сказал он и направился к душевым кабинкам.

Остановившись перед дверью, он кратко огляделся. Ему показалось, что он всё-таки увидел рассеивающегося призрака девочки в жёлтом купальнике.

***

— Боже, Берни, давно не виделись, как ты? — воскликнула женщина, переступая через порог. За её спиной сомкнулась занавеска из бусин-леденцов, хлопнула дверь.

— Всё хорошо. Рад тебя видеть, Эллен. Давай сюда сумки. Что там?

— Так, кое-что по мелочи тебе прикупила в подарок. — сказала она, принявшись расстёгивать пуговицы пальто. — Надеюсь, с размером не промахнулась, а то ты будто подрос и немного увеличился в плечах...

— Это вряд ли, — усмехнулся Бернард, заглядывая в одну из сумок. Там было то ли одеяло, то ли плед. — Наверное, просто благодаря плаванию держу спину и плечи ровнее.

— Снова в бассейн начал ходить? — поинтересовалась Эллен, потянувшись к вешалке. Бернард только сейчас осознал, что с самого порога по количеству верхней одежды и обуви заметно, что в доме живёт не один человек. — Мне бы такую силу воли как у тебя.

Эллен убрала пряди волос за уши, пригладила тёмно-синие брюки с завышенной талией и поправила плечики бежевой блузки, которую украшала цепочка с одной жемчужиной. Бернард почему-то вспомнил брошку Элспет Вуд. Драгоценные камни и другие украшения, вроде колец, тоже могли выступать в роли оберегов.

Тётя будто бы немного изменилась с последней их встречи. Это был первый её визит после похорон Грегора, и Бернарду ещё сильнее начинало казаться, что с тех пор прошла целая вечность.

— Мы вчера с Нелли за разговорами так много наготовили, поэтому можно не заморачиваться с готовкой, только разогреть что-нибудь. Я ненадолго заскочила, — сказала Эллен, следуя за Бернардом на кухню и по дороге заглядывая в гостиную.

Бернард слишком хорошо знал тётю, чтобы понять: ею движет не столько любопытство, сколько попытка определить, не становится ли он потихоньку копией своего отца. И хоть от Эллен Бернарду действительно было что скрывать, но волноваться ей не о чем. Ещё от её глаз не могла скрыться электрогитара Юэна, которая теперь стояла на подставке в гостиной недалеко от дивана. Эллен не стала с порога расспрашивать об изменениях, произошедших с последнего её визита, однако Бернард чувствовал, что подобный разговор им предстоит.

Она застыла в проёме на несколько секунд, буквально сканируя помещение кухни. Эллен хоть и была более разговорчивой, чем её брат, однако выводы всегда оставляла при себе.

Бернард понимал, что в какой-то степени она всё ещё чувствовала себя ответственной за него. Он всегда хорошо к ней относился. И был благодарен за всё, что она для него сделала, в том числе именно она консультировала его по вопросам оформления документов после смерти Грегора, потому что работала в нотариальной конторе. Но её попытки поговорить по душам Бернард часто пресекал, и, вероятно, из-за этого она ещё больше видела схожесть между ним и Грегором.

Чем-то Эллен напоминала Бернарду Марию Грант, только более молодую и строгую версию. Бернард до сих пор ясно помнил, когда она отчитывала Грегора за его помешательство и за то, что он бросил сына. Голос громкий, чёткий, поставленный. Никакой истеричности, лишь холодная уверенность в собственных словах. И взгляд суровый, какой проскальзывал иногда и у отца. В остальное время она редко когда поднимала голос. Только по делу.

— Где же твой друг? Юэн? — мягко прихлопнув ладонями по столу, спросила Эллен, когда они разобрали сумку с едой. Большая часть контейнеров отправилась в холодильник, и Бернард невзначай отметил, что в ближайшее время хотя бы не придётся готовить.

В телефонных разговорах он ещё давно упоминал, что из-за некоторых проблем Юэн временно переселился к нему. То, что в итоге это оказалось не временным, Эллен он не рассказывал.

— У них в клубе последние приготовления к концерту, поэтому он работает сегодня допоздна, — сказал Бернард, доставая чашки из шкафчика. Эллен раскладывала по тарелкам кусочки ягодного пирога. — Кстати, о нём, — медленно начал Бернард, разливая чай по чашкам. Как-то слова совсем не складывались. Разговаривать с Эллен о личной жизни он не привык, но в отличие от остальных людей, она точно должна была знать. — Мы с ним...

— Вы с ним не только друзья, — завершила за него фразу Эллен, усаживаясь за стол. Она улыбнулась.

Бернард поставил перед ней кружку с чаем, кратко пересёкшись с женщиной взглядом.

— Да, вроде того, — потерянно сказал он, тоже усаживаясь за стол. Об обхватил свою кружку двумя ладонями, даже не совсем ощущая, что та сильно горячая. — Как ты... Тебе кто-то об этом рассказал?

«Твоя подружка Нелли, может?»

Учитывая то, как быстро у них в городе распространялись слухи, Бернард даже не удивился, если бы о подробностях его личной жизни Эллен узнала от третьих лиц.

— Считай это интуицией, но у меня ещё тогда на похоронах промелькнула мысль о вас.

— Тогда между нами ничего не было.

— Или это вам так казалось?

Бернард не очень хотел вспоминать похороны. В тот день он будто плыл в долгом сне, от которого хотелось проснуться, и увидеть Юэна не ожидал. Тогда они были знакомы всего ничего, однако Юэн пришёл на похороны, несмотря на то, что знал отца Бернарда лишь понаслышке и после даже остался помочь. Что им двигало? Банальное человеческое сочувствие? Или что-то другое? Но именно в тот день, даже вечер, если быть точным, Бернард посмотрел на него иначе. Есть ли смысл сейчас копаться в прошлом?..

— Признаться честно, — сказала Эллен, отщепнув ложкой кусочек пирога, — я думала, что ты сойдёшься с той девушкой из библиотеки, о которой пару раз рассказывал.

— С Эрикой.

— Да, вы же вроде неплохо общались?

— Мы и сейчас с ней продолжаем общаться, просто...

— ... просто она — не твой человек.

Бернард молча кивнул.

«Спасибо, Эллен, за то, что сегодня угадываешь мои мысли».

— Юэн — хороший парень, — сказала тётя. Бернард поднял на неё вопросительный взгляд. — И нет, меня не смущают ваши отношения. Не переживай. Я уже говорила, что он сразу мне понравился. Иначе я не стала бы тогда интересоваться, не хочет ли он переехать с тобой за компанию. На самом деле, хорошо, что вы вместе. Плечом к плечу идти проще, чем тянуть всё в одиночку, — на последнем предложении голос Эллен дрогнул. Она откусила кусочек пирога и, прожевав, добавила: — Как я понимаю, теперь вы не очень настроены переезжать? Ремонт затеяли.

— Дом с хорошей отделкой потом можно гораздо быстрее и выгоднее продать, но да, ты права, пока что, наверное, нет, — Бернард выпрямился на стуле и навис над чашкой чая, к которой с самого начала разговора так и не притронулся. — Дело не только в ремонте, а в том, что многое изменилось. Я пообещал мистеру Чилтону, что помогу ему с бюро. Юэн только недавно нашёл хорошую работу. Всё вроде бы начало настраиваться.

— Понимаю, — кивнула Эллен. — Моё предложение остаётся в силе. Как соберётесь переезжать, дайте знать.

В прошлый раз Бернарду благополучно удалось скрыть то, что он нашёл в комнате отца. Он запер его спальню на ключ и просто сказал, что там беспорядок. Был не так уж далёк от правды. Потребовалось много времени, чтобы привести комнату Грегора в порядок. Теперь она не была похожа на логово помешавшегося на фотографиях человека, скорее просто на кладовку с огромным количеством коробок. Однако, что тогда, что в этот раз Эллен не изъявила сильного желания посмотреть на бывшую спальню своего брата. Может быть, ей пока было тяжело морально заходить туда (Бернард-то уже попривык). А может, ей вполне хватило оценить обстановку дома по другим комнатам.

Приезжая в Сент-Брин, Эллен всегда останавливалась у одной из своих давних подруг. Бернард вызвался подвезти её. Не хотел, чтобы тётя ходила по тёмным улицам одна, несмотря на то, что в городе у них тихо и ещё не самое позднее время.

— Рад был с тобой повидаться, — сказал Бернард на прощанье, когда остановился за перекрёстком, где Эллен попросила её высадить.

— А я рада, что с тобой всё в порядке, — дружелюбно ответила женщина. — Передавай привет Юэну. Надеюсь, в следующий раз мы соберёмся вместе.

— Хорошо, передам.

— Пока, Берни. Береги себя.

— И ты тоже.

***

Бернард практически доделал заказ, когда хлопнула входная дверь, задребезжали оконные стёкла и раздался радостный возглас: «Я дома! Как же я задолбался, знал бы кто». Из коридора донеслось бурчание, громкие усталые вздохи и звуки неравной борьбы с обувью.

— Я думал, ты приедешь гораздо позже, — рассеянно посмотрев на время в ноутбуке, сказал Бернард.

Из-за стенки выглянуло ухмыляющееся лицо Юэна.

— А что, — с ехидством спросил он, — не успел спрятать любовницу?

Он сделал шаг в сторону, застыл в дверном проёме и, уперев руки в бока, с важным, нахмуренным видом начал осмотр комнаты, крутя головой по сторонам. Недолго думая, Бернард запустил в него декоративной подушкой, но Юэн вовремя скрылся за стенкой и насмешливо засмеялся.

— Чёрт, — буркнул Бернард, откладывая ноутбук вместе с очками на журнальный столик.

Он хотел было потянуться за ещё одним снарядом, однако Юэн уже навис сверху, грозно держа подушку над головой и скалясь как маньяк, который настиг свою жертву.

— Прояви милосердие, Аполлон, — жалобно воззвал Бернард, приложив ладонь к его животу. Опустил руку чуть ниже, подцепил пальцами край пояса джинс и потянул на себя.

— Так уж и быть, — с надменной насмешкой отозвался Юэн, залез Бернарду на колени и, опустив подушку за его головой, широко улыбнулся. От ссадин на костяшках его пальцев давно не осталось и следа, а вот синяк под глазом хоть и сходил быстро, но всё ещё желтоватым полумесяцем сиял на лице.

— Так и, — протянул Бернард, похлопав Юэна по крепким бёдрам, — Эйс отпустил тебя пораньше?

— Да, мы сделали всё основное, осталось по мелочи, но Эйс сказал, что это уже не мои заботы и я могу быть свободен, — протараторил Юэн и потряс Бернарда за плечи. — Сво-о-ободен! Завтра концерт. У меня уже пальцы подрагивают в волнительном предвкушении. Надеюсь, у нас всё в силе?

— Всё в силе. Сам с нетерпением жду завтра.

— Отлично. Ладно. Для полного счастья мне осталось сходить в душ, — на мгновение стиснув плечи Бернарда, Юэн буквально спрыгнул с него.

Пока он мылся, попутно тренируясь в пении, Бернард успел доделать заказ. Минут через двадцать переодевшийся в домашнюю одежду, дышащий свежестью и румяный Юэн плюхнулся рядом.

— Ну и как тебе новый диван? — спросил он, с особой тщательностью ощупывая подлокотники и мягкую спинку. — Надеюсь, на нём так же удобно спать, как на предыдущем.

— Можешь хоть сегодня опробовать.

— Спасибо за разрешение, босс, — одобрительно кивнул Юэн и, подтянув ноги и продемонстрировав носки с мультяшными призраками, уложил голову Бернарду на коленки.

— Всё чаще прихожу к мысли, что не надо было предлагать тебе отдельную комнату, раз тебе так полюбилось спать здесь.

— А я ведь был не против, — прикрыв веки, усмехнулся Юэн и заворочался, устраиваясь поудобнее. — Теперь осторожно, хрупкий груз. Попрошу не бросать, не кантовать, не подвергать воздействию низких температур. Разрешается только гладить, обнимать и целовать.

Улыбнувшись, Бернард провёл ладонью по его голове с чуть мокрыми кончиками волос, склонился и медленно подул ему в шею.

— Щекотно, — прошептал Юэн, приподнимая подбородок.

Бернард помедлил и подул снова.

— Доиграешься, — беззлобно пригрозил ему Юэн и, перевернувшись на спину, запрокинул голову, сильнее открывая шею.

Бернард наклонился ещё ниже и уже сложил рот трубочкой, как Юэн резко притянул его к себе. Губы его дразняще мимолётно коснулись губ Бернарда, и он подул ему в шею в отместку.

— Не так уж и щекотно, — сказал Бернард и легонько провёл пальцами по низу его живота прямо над линией штанов.

Юэн заворочался у него на коленях, отчего пояс его штанов чуть съехал вниз.

— А вот здесь точно щекотно.

— Я знаю, — ухмыльнулся Бернард и вновь, перебирая пальцами и едва касаясь кожи, провёл в том же месте.

— Всё, хватит. Слишком щекотно, — хохотнув и втянув живот, сказал Юэн. Он затопал стопами по дивану, сминая подаренный Эллен плед.

— Уверен? — спросил Бернард. — Сам же просил гладить, обнимать и целовать.

Юэн закинул руки себе за голову, отчего кофта его натянулась, ещё сильнее обнажая пресс.

— Тогда где всё остальное? — с обидой произнёс он. — Пока было только гладить.

— Остальное — неудобно, когда ты так лежишь, — в тщетной попытке опустить уголки своих губ, чтобы выглядеть невозмутимо, ответил Бернард. — Поэтому вот.

Он склонил голову и снова подул. Секунды две-три Юэн лежал со спокойным довольным видом, потом вдруг резко перевернулся на бок. Скользнул ладонью Бернарду под джемпер, приподнимая его за край, и приник губами к прессу. Бернард вжался в спинку дивана, когда Юэн круговым движением языка обвёл его пупок и короткими поцелуями опустился чуть ниже. Действительно щекотно. И не только. Опаляя жарким дыханием его кожу внизу живота, Юэн задумчиво потёрся подбородком о пояс штанов. Бернард замер на несколько мгновений, неосознанно облизнул губы и потянул Юэна к себе за плечо. Тому пришлось сначала приподняться на локте, а потом усесться боком, перекинув согнутые в коленях ноги через бёдра Бернарда и упершись копчиком в диван.

Сначала Юэн просто коснулся губами его шеи. Будто случайно. Но уже через несколько секунд его движения стали более горячими и страстными. Повернувшись корпусом, он мягко прикусывал губами кожу, оставляя на ней чуть влажный след, а когда провёл языком по напряжённой шейной мышце, Бернарда пробили мурашки по всему телу.

— От тебя пахнет лесными ягодами, — прошептал Юэн, целуя Бернарда в подбородок.

— А от тебя апельсинами, — ответил он, поглаживая в ответ его поясницу и колени. — И ещё немного гелем для душа.

— Ты пахнешь травами. Мята и лимонник. Видишь, я даже научился различать некоторые из них.

— Скоро, значит, проведём экзамен.

Юэн вновь поцеловал его в шею. Тихонько простонал, отстранился и облизнул губы. Бернард потянулся рукой, чтобы коснуться ямочки на подбородке, но Юэн вдруг зашевелился и, перекинув и раздвинув ноги, уселся ему на колени.

— Тебе, я смотрю, нравится вот так сидеть на мне, — заметил Бернард, мягко похлопав его по бёдрам.

— Очень, — озорно сверкнув глазами, сказал Юэн и подался вперёд, обвивая шею Бернарда руками и настойчиво притираясь своей нижней частью к его нижней части. — Та-а-акой тесный контакт.

Юэн игриво клацнул зубами около его рта. Надавив ладонями на поясницу, Бернард крепче прижал Юэна к себе и они наконец-то поцеловались в губы.

Одновременно сочетая в себе напористость и нежность, Юэн игриво взъерошивал Бернарду волосы, а потом заботливо приглаживал их у висков. Прикосновения его музыкальных пальцев к голове вызывали даже какое-то расслабленное состояние, он будто разминал затёкшие мышцы после тяжёлого рабочего дня.

Юэн дразнился. С лукавым смешком он размыкал поцелуй и как-то целомудренно принимался целовать Бернарду щёки, скулы, лоб. Потом, прижимаясь корпусом и чуть прогибаясь в пояснице, возвращался к губам, ласкающими движениями проводя по ним языком. Целовал в краешек рта. Бернард ловил губами его игривый кончик языка, что отзывалось мурашками по всему телу и приятными тянущими ощущениями внизу живота, потому что они продолжали настойчиво притираться друг к другу через тонкую ткань спортивных штанов.

Бернард потянул края кофты Юэна вверх, оглаживая при этом спину, щекоча бока и любуясь каждым изгибом его тела и выраженной линией ключиц. Пришлось ненадолго прервать поцелуй, чтобы Юэн приподнял руки и отбросил кофту в сторону.

— Ходи дома так чаще, — прошептал Бернард, аккуратно поглаживая ладонью правое предплечье Юэна. Он закрыл глаза, сосредотачиваясь на неровностях под подушечками пальцев.

— Как так? — тихо спросил Юэн, жарко выдохнув и прикусив мочку его уха. — наполовину обнажённым?

— И так тоже, да, — улыбнулся Бернард, проведя подушечками пальцев вдоль его позвонков от поясницы до лопаток, и обратно, ощущая, как напрягаются мышцы.

Юэн довольно простонал, когда Бернард прильнул губами к его ключицам. Он жадно ловил глухие стоны и звуки обрывочного дыхания Юэна, когда опустился ниже и нащупал языком его сосок. Мелко задрожав, Юэн стиснул пальцами его плечо. Даже немного больно, но чертовски приятно от факта, что у него это выходило неосознанно.

Бернард провёл кончиком носа по грудине и переместился к другому соску, лаская его языком. В желании доставить Юэну ещё больше удовольствия и увидеть его соблазнительный довольный румянец Бернард осторожно опустил руку ему между ног и нежно погладил. Чуть прогнувшись в пояснице, Юэн вновь крепко сжал его плечи и тихо заскулил, так сладко, что мурашки побежали по коже. Посчитав это одобрением, Бернард скользнул пальцами ему в штаны, оттягивая резинку нижнего белья, однако Юэн внезапно отстранился и упёрся ладонями ему в грудь.

— Нет, Берн, притормози, — едва ли не задыхаясь сбивчиво произнёс он.

Бернард сразу же убрал руку, переместив её Юэну на поясницу.

— Прости, — виновато сказал он. — Если не хочешь, не буду.

— Дурак. Я не об этом, — выдохнул Юэн и, приникнув корпусом, положил подбородок Бернарду на плечо. — Берн, я с ума схожу, когда ты меня касаешься. Не отказался бы от такого каждый день, может, даже по несколько раз в день, — тихо произнёс он. Пальцы его пощекотали Бернарда по рёбрам. — Но я хочу, чтобы тебе тоже было приятно, а не только мне одному.

Бернард приобнял его.

— Мне приятно. Очень. Если тебе хорошо, то и мне тоже.

— Я это уже слышал.

— Но это правда. Я бы не делал, если бы мне это не нравилось.

— Ладно, но ты ведь не откажешь мне в желании ощутить то же самое по отношению к тебе?

Когда Юэн говорил так, растягивая слова и опуская голос до шёпота с дразнящей хрипотцой, отказать ему вообще в чём-либо было невозможно. Если бы он таким образом сказал что-то вроде: «Давай продадим дом и машину, купим фургончик и уедем к океану. Только ты, я, фотоаппарат и гитара», Бернард на следующий день скорее всего побежал бы к риэлтору и нотариусу.

— Мне будет вдвойне приятно от того, что и тебе хорошо, — продолжал Юэн. Он взял Бернарда одной рукой за подбородок и заглянул в глаза. — А тебе... от этого втройне или даже больше?

— Сложная арифметика, — усмехнулся Бернард, склонив голову набок.

— Я тоже никогда не был силён в расчётах, — рассмеялся Юэн. Он прикусил нижнюю губу и снова выжидательно посмотрел Бернарду в глаза. — Ты, конечно, можешь попробовать меня остановить... — сказал он, перебирая пальцами по груди.

Бернард перехватил его руку, поднёс к губам и поцеловал в костяшки.

— Могу, но не позволяй мне сделать этого.

Юэн коротко, но необычайно чувственно поцеловал Бернарда в губы. Прислонил ладони к его прессу, погладил и неспеша потянул за края джемпера.

— Мне так нравятся твои плечи, — сказал Юэн, отправляя кофту куда-то на пол. — Когда-нибудь я напишу песню, посвящённую только твоим плечам.

— Думаешь, стоит? — усмехнулся Бернард, поглаживая его по бёдрам. — Именно из-за этих плечей я опозорился перед тобой тогда на детской площадке, когда не смог подтянуться на лесенке.

— Неважно, сколько раз ты можешь подтянуться в пьяном состоянии, сто раз или ноль, — улыбнулся Юэн, огладив шею и плечи Бернарда. — Я бы написал песню про плечи, только потому что они твои, — руки его скользнули по грудным мышцам к прессу. — Потом и до других частей тела доберусь обязательно.

Юэн нежно поцеловал Бернарда в щёку, запуская пальцы под пояс его штанов и чуть приспуская их. Бернард не мог оторвать взгляда от его рук, завороженно наблюдая за неторопливыми и осторожными движениями. Волнение разливалось в солнечном сплетении, текло по венам и оседало слабой дрожью предвкушения в кончиках пальцев. Рука с шрамом на предплечье плавно, будто бралась за микрофон, обхватила горячую плоть. На мгновение, показавшееся вечностью, Бернард позабыл как дышать. С тихим стоном он откинул голову на спинку дивана, когда большой палец Юэна огладил нежную кожу самой чувствительной части.

Юэн усмехнулся, явно безумно довольный подобной реакцией, и, водя сжатой ладонью вверх и вниз, подарил Бернарду долгий и чувственный поцелуй в губы. Ловкие пальцы (теперь только одной руки) вновь зарывались ему в волосы, массировали затылок, приглаживали короткие пряди у виска. Прикрыв веки от настойчивых и аккуратных прикосновений, Бернард поглаживал Юэна по напрягающейся спине, едва касаясь уголков чуть выпирающих лопаток, а потом скользнул левой рукой ему промеж ног, ощущая, как под тканью всё горит и пульсирует. Юэн мягко прикусил его верхнюю губу и, накрыв ладонью руку Бернарда, оттянул резинку штанов, приспуская их.

Необыкновенно сладкий и мелодичный стон, сорвавшийся с губ Юэна, когда они прижались друг к другу оголённой плотью и сцепили руки, переплетая пальцы, вынудил Бернарда откинуть голову на спинку дивана и из-под прикрытых век заглянуть в серебряные глаза.

— Ю...

— Да, — хрипло ответил Юэн, смотря на Бернарда немного затуманенным взглядом.

Он не знал, что хотел сказать. Он просто хотел произнести его имя. Букву. Звук. Будто было недостаточно, что они так близко друг к другу. Бернард кратко опустил взгляд вниз, и Юэн крепче стиснул его руку своей ладонью, а потом медленно провёл губами по его губам.

— Сделаем это вместе, Берн. Только, пожалуйста, не сдерживайся, — прошептал Юэн.

— Не собирался, — тихо произнёс в ответ Бернард.

Он потянулся к шее Юэна, оставляя на ней несколько влажных поцелуев, плавным движением языка обвёл аккуратный кадык, опустился к ключицам. Бернарду дико хотелось покрыть поцелуями шрам на его предплечье, но правая рука Юэна была занята. Их пальцы то переплетались, то ненадолго разъединялись, потом снова переплетались. Напористо сжимались и бережно поглаживали. Бернард даже не мог уже толком понять, где чья рука, они словно слились воедино. Он вновь прильнул к соскам Юэна, с особой нежностью лаская их языком, прищипывая и посасывая губами, попутно чувствуя приглушённую боль от того, как острые пальцы с прохладными кольцами впивались ему в плечо. А ещё ему до дрожи нравилось, как Юэн эротично постанывал прямо в губы, когда они целовались. Эти мелодичные звуки его голоса хотелось надолго оставить в памяти.

Мягким, но настойчивым движением Юэн опустил голову Бернарда на спинку дивана, позволяя его спине и шее расслабиться. Он запустил руку ему в волосы, сгибая и разгибая пальцы, массируя кожу головы и порой едва уловимо оглаживая окружность его уха.

Тяжело дыша, Юэн вдруг разорвал поцелуй, расцепил их руки, которыми они внизу ласкали друг друга. На мгновение Бернард нахмурился, не понимая, что произошло. Юэн прислонил правую руку к своему лицу и, облизнув ладонь от основания до самых кончиков пальцев, вновь опустил её. У Бернарда от этих его действий мгновенно голова пошла кругом и тело будто током прошибло. Тихонько заскулив, он ещё сильнее вжался затылком в подголовник, прикусил губу и уставился в потолок.

— Берни, малыш, — прошептал Юэн, проведя губами по линии челюсти Бернарда. — Люблю тебя.

— А я тебя, — ответил шёпотом Бернард и впился Юэну в губы невообразимо горячим поцелуем, прикусывая мягкие губы.

Их руки внизу одновременно начали двигаться чуть энергичнее. Бернард не смог удержаться и, скользнув ладонью Юэну под резинку штанов, нежно огладил упругую ягодицу. Томительно застонав, Юэн откинул голову назад, демонстрируя привлекательный изгиб шеи. Ноги сводило судорогой, но Бернард не обращал на это внимания. Иногда он специально перекладывал руку Юэна к себе на плечо, чтобы тот до боли стискивал его пальцами.

— Берн...

В ответ Бернард широко лизнул его сосок и на мгновение двумя пальцами скользнув в ложбинку между ягодицами, мягко стиснул ладонь на одной из них.

Запустив руку Бернарду в волосы, Юэн облизнул его губы и, внезапно напрягшись, оглушительно застонал. От этого стона в голове Бернарда всё окончательно перемешалось, он и сам выдохнул с громким стоном, прикрыв веки от приятного чувства, разливающегося слабой усталостью по всему телу.

Уткнувшись Бернарду носом в щёку, Юэн горячо и сбивчиво задышал. Их руки все ещё скользили вместе, но уже значительно медленнее, пока совсем не остановились. Бернард расслабленно откинулся на спинку дивана. Юэн положил ладонь ему на шею и приблизился корпусом.

— Аккуратнее, лучше не прислоняйся ко мне, — сказал Бернард, коснувшись своего живота.

Юэн усмехнулся и взял его за руку, сцепив пальцы в замок.

— Какая разница, — на выдохе произнёс он и плотно прижался к Бернарду, устало положив голову ему на плечо.

Бернард приобнял его свободной рукой, поглаживая спину, ставшую чуть влажной от проступившего пота. Прошёлся пальцами по его позвонкам, отдаваясь приятному расслаблению. Оба молчали до тех пор, пока дыхание не восстановилось, а голова хоть немного не прояснилась.

Юэн отлип от плеча Бернарда и, довольно улыбаясь, заглянул ему в глаза.

— Теперь доволен? — беззлобно съехидничал Бернард.

— Ага, — кивнул Юэн. На его щеках играл румянец. — А ты?

— Тоже, — усмехнулся Бернард и притянув Юэна к себе за поясницу, поцеловал его в губы.

***

Народу в клубе было очень много. Бернард, бережно прижимая к груди фотоаппараты как младенцев, с трудом протискивался сквозь толпу, чтобы сфотографировать всё с определённых ракурсов. Юэн выступал ближе к концу мероприятия. Он специально сделал так, чтобы Бернард к тому моменту уже успел отснять большую часть материала, а ещё сказал, что петь перед разогретой публикой приятнее.

На ВИП-ложе практически все столики оказались заняты. Даже самые дальние, с диванами и креслами, рассчитанные для больших компаний. Впрочем, Юэн предусмотрительно поставил на один из них табличку «зарезервировано», и Бернард кинул туда свой рюкзак.

Он в волнении постукивал пальцами по корпусу фотоаппарата, стоя у ограждения, вновь испытывая сильное волнение, будто вот-вот сам должен выйти на сцену.

Публика встретила Юэна одобрительными возгласами и овациями. Он вскинул руку к тёмным круглым очкам на своём лице, широко улыбнулся, увёл ладонь в сторону и поклонился. По залу снова разнеслось ликование и свист — его запомнили и хотят слушать. Это хорошо.

Когда он уселся на высокий стул, укороченные брюки натянулись на коленях, открывая вид на белые носки с неприличными словами, что на удивление очень шло его сегодняшнему стилю. В правой ноздре сверкнуло тонкое колечко, с бедра свисала прикреплённая к поясу цепочка. Кольца он выбрал сегодня чёрные, в тон свитшоту с выкрашенными в цвета всполохов пламени рукавами. Бернард на такое мероприятие оделся куда скромнее. Натянул тёмные джинсы и песочного цвета джемпер в крупную белую горизонтальную полоску.

Когда зал затих, Юэн плавным движением обхватил гитарный гриф у основания порожка, отчего у Бернарда в голове вспыхнули некоторые... иные ассоциации. Он стиснул руками фотоаппарат и навёл объектив на сцену.

Всё было будто в первый раз. Бернард задерживался взглядом на пальцах, скользящих по грифу и перебирающих струны. Он впитывал в себя буквально каждое движение Юэна. Любовался тем, как напрягались мышцы на его шее, как приоткрывались губы, как колыхались пряди его тёмных волос, как плавно поднималась и опускалась его пятка, постукивая по перекладине высокого стула. А в звуках его голоса Бернарду в буквальном смысле слова хотелось раствориться.

Несмотря на то, что Юэн пел практически всегда (когда готовил, когда переодевался, особенно громко когда принимал душ, даже во сне, бывало, что-то напевал) Бернарду это никогда не надоедало и хотелось слушать чаще. Потому что каждый раз казалось, будто голос его звучит чище и привлекательнее, чем прежде.

У Юэна, конечно, было своё мнение на этот счёт. Он как-то говорил, что поставить голос и научиться правильно дышать можно достаточно быстро, но вокальный талант необходимо развивать на протяжении долгих лет. Как и другие навыки вокал требовал капитальных вложений сил и времени. Ещё Юэн сравнивал голос с хорошим вином, приговаривая, что с возрастом оттачивается не только техника, но появляется и сочный объём, терпкость, глубина и особый вкус. Бернарду же казалось, что голос Юэна звучит одинаково хорошо всегда, и в тонкости он не вдавался, предпочитая основываться на собственных ощущениях. И сейчас эмоции у него зашкаливали. Хотелось, чтобы выступление растянулось на долгие часы, и одновременно с этим он желал, чтобы Юэн, довольный и сияющий от сцены, присоединился к нему на ВИП-ложе.

В этот раз он сыграл всего одну кавер-песню. Затем три из своего репертуара, которые исполнял ранее и оставил напоследок новинку. Бернард ничего о ней не знал. Юэн даже не упоминал, что сочиняет новую песню. Вернее, он постоянно что-то сочиняет, однако ни одной строчки из этой песни Бернард ни разу прежде не слышал, а он уже привык прислушиваться и запоминать.

«Нить тянется и складывается
В узор, оберегающий воспоминания

И когда я падаю, то хватаюсь за неё
Чтобы не забыть

Потому что не уверен,
Что память всё сохранит

Тебе нет причин закрываться
В пустой комнате,
Но я слышу, как поворачивается
Ключ в замочной скважине

Ты показываешь дорогу,
Время утекает сквозь пальцы,
И ты спасаешь меня от ловушек,
Твой голос — моя путеводная звезда

Вдыхаю густую тьму,
Выдыхаю жидкий красный свет

Просто сделай шаг навстречу,
Кожа к коже, медленно
Красный свет струится с моих рук на твои,
Ты по-прежнему встревожен,
Голоса зовут тебя по имени,
Но я рад, что ты не идёшь на их зов

Я покажу тебе дорогу,
Время перестанет утекать сквозь пальцы,
И я вызволю тебя из ловушек,
Мой голос станет для тебя путеводной звездой

И никто ни о чём никогда не узнает,
Потому что когда мы уйдём,
От нас останется только эхо»

— От нас останется только эхо... — шёпотом повторил Бернард.

Он хлопал вместе с остальными, пока Юэн на прощанье распинался на сцене, вскидывал гитару и отправлял всем направо-налево воздушные поцелуи. А когда он с гитарой поплёлся за кулисы, слушатели свистели и просили его вернуться. Бернард тяжело выдохнул, ему казалось, будто внутри него надулся огромный шар, стало как-то слишком душно. Он провёл рукой по взмокшему лбу и вздрогнул, когда волна одобрительного крика с пущей силой пронеслась по залу. Юэн вернулся на сцену, только уже без очков, и снова уселся на стул, чтобы сыграть на бис.

Он спел какую-то коротенькую и весёленькую песню, чем заслужил, кажется, ещё больше одобрения у публики и после, уже окончательно со всеми распрощавшись, удалился за кулисы. Бернард выжидательно со своего наблюдательного пункта осматривал весь зал. Юэн обещал прийти, как только освободится.

— Привет, — раздался женский голос у самого уха.

Бернард повернул голову, машинально схватившись за фотоаппарат и уводя его в сторону. Совсем рядом со скромной улыбкой на губах и с румянцем, заметным даже при тусклом освещении, стояла Эрика. Волосы её были убраны в высокий хвостик, но маленькие курчавые пряди выбивались около висков. Большие серьги-кольца ловили блики. Она как-то застенчиво схватилась за края джинсовой ветровки, накинутой поверх пудрового цвета платья, и повела плечами.

— Привет, не ожидал тебя здесь увидеть, — честно признался Бернард.

Эрика улыбнулась и облокотилась на перила рядом с ним. Заиграла громкая музыка, и, повернув голову, девушка чуть приблизила своё лицо.

— Мы здесь иногда бываем компанией, — сказала она. — А сегодня у одного друга день рождения, я увидела тебя и...

Бернард закивал. Значит, она здесь не одна. Ещё сам Юэн когда-то говорил, что Эрика появлялась на разных концертах в компании друзей, так что даже неудивительно, что они в итоге пересеклись.

— А ты? Здесь...? — спросила она.

Бернард молча приподнял и продемонстрировал фотоаппарат.

— Понятно, — сказала Эрика. И через долгую паузу добавила: — Ты вообще когда-нибудь отдыхаешь?

— Бывает иногда, — усмехнулся Бернард и наконец заметил в толпе внизу Юэна, вернее, в глаза сперва бросилась его кофта с «пламенными» рукавами.

Юэн подошёл к Гэри и перекинулся с ним парой фразочек. Охранник закивал головой и поднял большой палец вверх. Юэн отошёл от него и попытался протиснуться между людьми, но столкнулся с каким-то длинным темноволосым парнем. Вернее сказать, тот парень сам налетел на него, словно специально.

Насторожившись и крепче вцепившись в поручень, Бернард потянулся вперёд в попытках рассмотреть, что там происходит. Юэн ткнул парня в плечо, тот с силой ткнул его в ответ. Гэри был слишком занят созерцанием трёх девушек, поющих и пританцовывающих на сцене в мини-юбках, и не видел назревающей драки. Бернард уже было дёрнулся и отлип от поручня, готовый спуститься вниз. Не то чтобы он не был уверен в силах Юэна, просто хотел оказаться рядом, если что-то плохое вдруг случится. Однако Юэн и налетевший на него парень вдруг крепко пожали друг другу руки. И Бернард только сейчас рассмотрел, что длинный парень не кто иной как Натаниэль.

«Кажется, это надолго», — выдохнув и облокотившись на поручень, подумал Бернард, наблюдая за тем, как Юэн и Нат протиснулись сквозь толпу и встали у стены недалеко от барной стойки. Они о чём-то болтали. Нат активно жестикулировал, указывая то на сцену, то на Юэна. Потом к ним подошла девушка с короткими светлыми волосами. Нат по-хозяйски приобнял её за шею, притянул к себе и чмокнул в щёку.

Эрика либо не видела, куда смотрел Бернард, либо просто делала абсолютно незаинтересованный вид. Стоя рядом, она пританцовывала и тихонько подпевала. Было даже немного непривычно видеть её такой, но алкоголь, очевидно принятый по случаю дня рождения друга, придавал ей раскованности.

— Чего в бассейн не ходишь? — спросил Бернард. Во-первых, ему было интересно, связано ли как-то её отсутствие с тем, что он тогда ей отказал. И во-вторых, надо было убить время, пока эти двое внизу наболтаются.

Эрика остановилась, надув губы. На её щеках по-прежнему играл румянец.

— Брайс заболел.

— Понятно, — сказал Бернард. Раньше Эрике особо не мешало иногда приходить в бассейн без младшего брата. Сейчас, видимо, её тяга к тренировкам поугасла.

Когда Бернард опустил взгляд, блондинка с короткой стрижкой куда-то испарилась, а Нат с Юэном всё ещё болтали, стоя однако уже ближе друг к другу, из-за того, что у барной стойки в перерыве между выступлениями музыкантов образовалась плотная толпа.

Эрика приблизилась и принялась рассказывать что-то про своего друга, который справлял сегодня день рождения. Компания, от которой она временно отсоединилась, обосновалась где-то на ВИП-ложе, поэтому Эрика и заметила Бернарда. Он пытался поддерживать разговор, но постоянно посматривал то вниз на толпу, в которой всё сложнее было разглядеть Юэна, то на дисплей телефона.

Внезапно Эрика сказала, что ей надо возвращаться к друзьям и мгновенно улетучилась. Бернард даже не сразу понял, что вдруг такого произошло и не успел сказать «пока», только недоумевающим взглядом проводил девушку, быстрой походкой отправившуюся куда-то в другой конец ВИП-ложи. Обернувшись, он увидел Юэна около лестницы.

— Мне показалось, или это была Эрика? — спросил он, когда приблизился. Глаза его сверкали, как часто бывало у него после выступлений.

— Да, это была она, но ты её спугнул, — кивнул Бернард.

— Я такой страшный, что она совсем не хочет со мной пересекаться, да? — усмехнулся Юэн. — Или она не желает видеть меня из принципа? Серьёзно. Что за обиды на уровне бестолковых подростковых сериалов, где у героев по венам течёт истеричность в чистом виде и велико желание делать драму на пустом месте?

— Без понятия. Я не такой спец по сериалам, каким ты стал в последнее время, — пожав плечами, сказал Бернард. Вообще-то Эрика как-то с самого начала приняла позицию игнорирования Юэна. Что у неё на уме — неведомо. Да и знать особо не хотелось. — Отличное выступление.

Юэн мгновенно позабыл про Эрику и просиял.

— Понравилось? — замурлыкав, спросил он и приблизился.

— Очень. Только я не услышал ни одного слова про плечи.

Юэн сначала посмотрел на него непонимающе, приподняв бровь, потом ухмыльнулся.

— А ты расстроен?

— Если честно, то да, есть немного.

— Эй, я говорил об этом только вчера. Думаешь, песни так быстро пишутся? Иногда на эти три-четыре минуты текста под гитару уходит недели две, а то и месяц, потому что кажется, что где-то чего-то не хватает или наоборот много лишнего.

Бернард улыбнулся.

— Попробую пережить это недоразумение и обязательно буду ждать песню про плечи.

Юэн театрально закатил глаза и широко улыбнулся.

— Мне, правда, всё очень понравилось... — произнёс Бернард. — И слова, и исполнение, и каждое твоё движение.

Ему так хотелось обнять Юэна и поцеловать, но, стоя у ограждений, они были у всех на виду, и по-прежнему следовало держать дистанцию. Пока что. Хотя Бернарду всё чаще начало казаться, что он зря беспокоится о репутации Юэна и лишь возводит между ними стену, ограничивая проявление чувств.

И всё же в этом тоже можно было найти золотую середину. Невыносимо держаться совсем далеко друг от друга, поэтому Бернард приподнял руку тыльной стороной к себе. Юэн улыбнулся и, прислонив свою ладонь, переплёл их пальцы вместе.

— Так хочу оказаться дома или где-нибудь, где нам никто не сможет помешать, — прошептал он.

— Я тоже, — ответил Бернард и, опустив взгляд на их сцепленные руки, сильнее стиснул пальцы.

Однако подобные моменты, когда очень хотелось прильнуть друг к другу, но не было возможности, обладали особым шармом. После них прикосновения и поцелуи казались особенно чувственными и желаемыми. И может быть, они с Юэном двигались друг к другу медленно в физическом плане, зато у них было время растягивать и наслаждаться каждым шагом. Бернарду нравилась эта неспешность. И то, что произошло вчера на диване в гостиной, произошло в своё время. Ни раньше, ни позже — как надо.

Другая рука Юэна мягко легла ему на пояс, прямо под ремнями от фотоаппаратов. Если он приблизится ещё на дюйм, то полетят к чертям все попытки сохранять дистанцию — Бернард сам его поцелует.

— Хо-хо-хо! А вот и я! — воскликнул Нат, осторожно и при этом стремительно приближающийся к ним. Он был слишком сосредоточен на удержании трёх больших стаканов, поэтому даже не обратил внимания на то, как Юэн с Бернардом отдалились друг от друга и расцепили руки. — Бармен сказал, что никто трезвым отсюда не уйдёт и сделал всем крепкие-крепкие коктейли, — Нат поставил стаканы на столик и, подняв на Юэна взгляд, добавил: — Ладно, шучу. Взял, как ты и просил, безалкогольные. Вам. Я-то не планировал переходить на трезвый образ жизни. Если всё равно умирать, зачем делать это со здоровой печенью?

Он вдруг приблизился к Бернарду и дружелюбно положил ему на плечо свою крупную ладонь.

— Привет, кстати. Надеюсь, ты не пропустил выступление нашей певчей птички? — больше риторически спросил Нат, кивнув подбородком в сторону Юэна. — Это было так восхитительно, что я едва не кончил. До сих пор мурашки по коже.

Бернард тяжко вздохнул, на мгновение скосив взгляд на сцену внизу. Юэн поморщил нос.

— Даже не знаю радоваться, что моё выступление вызвало у тебя такую бурную реакцию, или убежать с криком отвращения? Пожалуй, я ближе ко второму варианту...

— Можешь ругать меня за скверные шутки сколько угодно, но факт остаётся фактом: выступил ты отлично. Давно хотел посмотреть вживую.

Нат приглашающим жестом указал на напитки. Они втроём уселись за столик. Поболтали о выступлении Юэна и об остальных засветившихся сегодня исполнителях. Бернард иногда вставал, чтобы сделать фотографии. Нат с Юэном плавно переключились на разговоры о группе.

— «Синий светильник» на начальном этапе может стать нашей основной площадкой для выступлений.

— Рано говорить об этом, потому что недостаточно найти подходящего бас-гитариста. Нам нужно ещё сыграться. Боюсь, как бы Ватсон не сбежал, пока я не могу понять, нравится ли ему с нами или нет...

— Я стараюсь не сильно его пугать. Он не слишком разговорчивый и в сторону Тима поглядывает с опаской, но вроде пока нормально, держится, — пожал плечами Нат. — Я всё-таки рассчитываю, что у нас в группе появится девушка.

— Для каких целей?

— Для гендерного разнообразия.

— Ага, и какое отношение это гендерное разнообразие имеет к музыке? — с тонкими нотками раздражения спросил Юэн.

— Ты что-то имеешь против девчонок в группе?

— Ничего не имею. Если она будет хорошо играть, а не скандалить и поливать остальных помоями, то мне вообще без разницы. Это касается любого, кто присоединится к нам. Просто предполагаю, что не любая девушка согласится с нами играть.

Бернард молча слушал их разговор краем уха, пока стоял у ограждения с фотоаппаратом. Он не мог объяснить почему, но ему вновь казалось, что беседа между Юэном и Натом какая-то напряжённая. Они довольно открыто разговаривают, подшучивают друг над другом, однако создавалось впечатление, что вот-вот могут сцепиться в драке из-за возникающих разногласий.

— Брось, — взметнул руками в воздухе Нат, — есть много девчонок, которые хотят играть в одной группе с парнями. Что такого плохого, если у нас появится такая? Желательно очень и очень симпатичная.

— Не совсем понимаю, с какой целью мы решили всё-таки собрать группу? — уже с откровенным раздражением спросил Юэн, повысив голос. — Мы пытаемся найти участников для выступлений или ищем кого-нибудь, с кем бы ты хотел замутить?

Нат фыркнул и, откинувшись на спинку стула, закатил глаза.

— Ты прекрасно знаешь, что мне вообще без разницы, с кем мутить. Но с девчонками, конечно, приятнее.

— Мне кажется, надо определиться, зачем тебе так необходим участник женского пола, — твёрдо и холодно сказал Юэн. — Сначала будешь строить ей глазки и заигрывать, потом начнёшь специально игнорировать, и получится как с Челси? После просто все разбежимся, потому что кто-то вновь начинает мешать музыку и отношения в группе.

— Опять ты за своё, — устало протянул Нат. — Я не игнорировал Челси, с ней всё вышло ненамеренно.

Если бы у Бернарда помимо «призрачного радара» был ещё и такой, который улавливал предстоящие драки, сейчас бы стрелка на нём билась около красной зоны. Он вернулся за столик, надеясь, что его присутствие остудит градус накала. Пальцы Юэна крепко сжались на стакане с виноградной содовой. Бернарду попалась с апельсиновым соком, чаще они выбирали наоборот, просто Нат перепутал их стаканы, а меняться они не стали. Под столом Бернард коснулся бедра Юэна своим коленом.

— Оставим этот бесполезный разговор, — сказал Юэн. Нос его с колечком в правой ноздре коротко поморщился. — Не хочу по сто раз говорить об одном и том же.

Нат со вздохом лишь развёл руки в стороны. Юэн опустил голову, поймал соломинку губами и как-то яростно её прикусил. Бернард посмотрел на время в телефоне. И почему минуты тянулись так долго? Натаниэль вдруг заёрзал на месте и отлип от спинки стула. На лице его заиграла широкая улыбка.

— Кстати говоря, я хотел бы узнать мнение Бернарда по одному вопросу.

— По какому? — незамедлительно отозвался Бернард, даже ему начало казаться, что напряжённое молчание между ними затянулось.

Нат отставил пустой стакан с коктейлем и взялся за другой, который ему принесли пару минут назад.

— Я предложил Юэну сыграть на следующем концерте вместе. Он — чистый вокал, я аккомпанирую на акустике.

— И как моё мнение может повлиять на ваше решение?

— Просто интересно, что ты думаешь по этому поводу. Мы уже выступали подобным образом, но это было чёрт знает когда.

Бернард покосился на Юэна, тот уже с более спокойным видом попивал содовую из соломинки. Он посмотрел на Бернарда, приподняв брови. Взгляд его буквально говорил: «Я не знаю, чего хочет от тебя этот идиот, но тебе лучше что-нибудь ему ответить, иначе он не отвяжется».

— Чтобы никто не надумал ничего лишнего, — начал Нат, вскинув руки ладонями вперёд, — я хотел бы сказать, что не собираюсь затмевать яркость нашей птички, просто соскучился по сцене. Неизвестно, когда мы сможем выступить группой, поэтому хоть так. Умел бы петь, сыграл бы сольно. Но меня скорее сожгут прямо на сцене, как только я рот открою. Юэн в любом случае получит свою порцию славы, потому что с вокалистами всегда так, но, может, и мне что-нибудь перепадёт. Я заскучал и деградирую, мне это не нравится.

Юэн издал смешок и громко допил остатки содовой через соломинку.

— Здесь должна быть шутка про деградацию, да? — с иронией заметил Нат.

— Да, но я решил, что сегодня её не будет.

— Если вы оба не против, то почему бы не попробовать? — сказал Бернард. — Здесь многие в основном как раз вдвоём или втроём выступают.

— Я пока не знаю, когда будет следующий концерт, — сказал Юэн.

— Ты табы скинь в любом случае, а там ближе к делу разберёмся. Прогоним на общих репетициях. Или на крайний случай можно ко мне домой завалиться. Как в старые добрые времена, да? — подмигнув, сказал Нат.

— Посмотрим, — с холодком ответил Юэн.

— Ладно, — бросил Нат, выпив коктейль едва ли не залпом. — Проводите меня?

— Уже уходишь?

— Ага, а что ещё здесь делать? Я приходил посмотреть на тебя на сцене. Больше ничего интересного нет. Заметил, кстати, как после твоего выступления народ тоже начал потихоньку уходить?

— Надеюсь, это не из-за того, что я их распугал. Не хотелось бы остаться без посетителей.

— Не драматизируй, птичка.

Без куртки на улице было холодно. Юэн приобнял себя за плечи. Нат решил напоследок закурить и отошёл в сторону. Бернард скрестил руки на груди, думая о фотоаппаратах, которые оставил на хранению бармену Кевину, чтобы не толкаться с ними в толпе подвыпивших людей.

— А где твоя девушка, кстати? — спросил Юэн.

— У меня нет девушки.

Натаниэль, видимо, очень много тренировался, потому что теперь у него выходили ровные колечки из дыма и выпускать их ему нравилось будто бы даже больше, чем курить.

— Ты был с блондинкой.

— Ах, эта... — Нат сильно затянулся. — Да мы с ней здесь и познакомились. Вообще забыл, как её зовут, да и пофиг. Слишком болтливая и голос у неё писклявый, у меня уши закладывало.

Нат выпустил остатки табачного дыма из лёгких, как паровоз, который вот-вот начнёт движение, и швырнул окурок в пепельницу.

— Ладно, парни, — сказал он и, вытянув из пачки сигарету, отправил её себе за ухо, — желаю вам хорошо провести вечер.

Юэн провожал Натаниэля хмурым взглядом, пока тот не скрылся за углом дома.

— Эй, — произнёс Бернард, коснувшись его плеча, — что-то ты не в настроении после общения с лучшим другом.

Юэн посмотрел на него и мгновенно переменился в лице. Складка меж бровей разгладилась, уголки губ приподнялись.

— Вовсе нет. Людям надо очень постараться, чтобы испортить мне настроение. Нат тот ещё раздолбай и похабник, но в целом он безобидный.

— А выглядело так, будто разговаривали вы с ним очень напряжённо.

Юэн тяжело вздохнул, сильнее стискивая себя за плечи. Бернард тоже поёжился от холода и приобнял Юэна. На парковке никого не было. Из-за двери приглушённо доносилась музыка.

— Если я магнит для неприятностей, то Нат магнит для скандальных особ, — сказал Юэн. — С ним расстаются с криками и ругательствами. Никакие ультрадраматичечкие пьесы не сравнятся со спектаклями, которые ему закатывают, а он только рад их провоцировать. Поэтому в какой-то мере я беспокоюсь за будущее нашей группы, мы можем разбежаться намного раньше, чем проведём первое совместное выступление. И больше всего в этой ситуации напрягает то, что Нат так умолял меня собрать группу, но в итоге я будто единственный, кому это действительно надо. А для него это словно... попытка убить время от скуки.

— Звучит так, будто ты в этом уверен.

— Если бы подобное произошло всего раз...

— Люди меняются.

— Некоторые нет.

Бернард вздохнул и оглядел пустынную парковку. Фонарь подсвечивал надпись на боковине фургона.

— Давай вернёмся в клуб, холодно вот так стоять.

Когда они попали в технический коридор, одна из дверей которого вела в основной зал, Юэн вдруг потянул Бернарда в сторону, будто увидел кого-то, от кого срочно потребовалось спрятаться. Бернард хотел было спросить, что происходит, но в следующий момент был уже прижат к стенке в полутёмном углу «кармана» рядом с неработающим вендинговым автоматом. Юэн запустил руки ему под джемпер, оттягивая края вверх, и прижался своим оголённым прессом.

— Как же сильно я хотел это сделать... — прошептал он, потёршись кончиком носа о щёку Бернарда и проведя губами по линии его челюсти.

Растянувшись в улыбке, Бернард прикрыл веки, чувствуя, как по коже забегали мурашки и участился пульс. Там, за стенкой, люди и грохочет музыка, а они здесь в пустынном уголке, где их мог заметить кто-нибудь из персонала. И дистанцию, которую желательно бы сохранять, сейчас был велик соблазн сократить. Он аккуратно заключил лицо Юэна в свои ладони и поцеловал, нежно покусывая его губы.

— Ты виноградный на вкус, — сказал Бернард.

— А ты... апельсиновый.

Издав довольный тихий стон, Юэн протиснул ладонь между ними, выше приподнял джемпер Бернарда и свой свитшот, увеличивая таким образом площадь контакта кожи с кожей.

— Берн... — выдохнул Юэн.

— Что такое? — спросил Бернард, большими пальцами поглаживая его скулы.

Юэн уложил подбородок ему на плечо и зацепился пальцами за пояс на его джинсах.

— Я... — прошептал он, однако договорить не успел.

Сквозь приглушённую музыку послышался электронный писк, и одна из дверей в коридоре резко хлопнула. Юэн нахмурился и застыл. У Бернарда бешено заколотилось сердце. Оба затаили дыхание и прислушались.

— Да, теперь могу разговаривать, — раздался знакомый мужской голос, однако владельцем его был точно не Эйс.

Юэн вдруг посмотрел на Бернарда с какой-то довольной ухмылкой и, коротко поцеловав его в щёку, прошептал на ухо: «Это Гэри». Он крепче прижался к Бернарду, когда по коридору разнёсся звук медленно приближающихся шагов.

— Ну, котёночек, я уже скоро буду. Чего тебе купить?

Из-за угла действительно показался Гэри. Однако он медленно прошёл мимо и даже не повернул головы в сторону Юэна и Бернарда, вжавшихся в стенку в укромном тёмном местечке, потому что разговаривал по телефону. Они проследили за тем, как он неспеша приблизился к двери, ведущей на внутреннюю парковку, приложил ключ-карту к считывающему устройству и вышел.

Бернард поймал взгляд Юэна, и они оба рассмеялись.

— Мы будто подростки, прячущиеся от взрослых, которые непременно если засекут, то отругают и посадят нас под домашний арест, — с улыбкой прошептал Юэн.

Бернард усмехнулся и накрыл его руки своими.

— С другой стороны, если нас увидят вместе, отнекиваться уже не будет смысла.

— Ты прав, — закивал Юэн. — Будет даже лучше, если такие подробности всплывут сами собой.

— Ладно, возвращаемся. Мне ведь до конца концерта нужно ещё отснять некоторых исполнителей.

Они как и прежде устроились у ограждения на ВИП-ложе, наблюдая за сценой и разговаривая.

— Птичка, — сказал Бернард.

— Что? — непонимающе спросил Юэн, склонившись к нему.

— Я заметил, что Нат часто называет тебя птичкой. Певчей птичкой.

— Ах это, — небрежно ответил Юэн. — Давнее прозвище. Не знаю, с чего он вдруг начал снова меня так называть. Но пусть...

— Это потому что ты поёшь?

— Да, однако есть и другой подтекст. Это тянется с тех пор, когда он шутил на тему, что может стать моим отчимом. Да, Нат — автор той скверной шутки, из-за которой моя мать его невзлюбила.

— А какая связь между той шуткой и твоим прозвищем?

— У него фамилия Бирд. Натаниэль Бирд. Созвучно с птицей*. Отчим, фамилия. Улавливаешь тонкую иронию?

Бернард усмехнулся и покачал головой.

— Кажется, ты далеко не один, кто обыгрывает имена и фамилии.

— Конечно, нет. Нас таких много.

Вообще-то, начиная говорить о друге Юэна, Бернард хотел разузнать кое-что другое.

— Тебе не понравилось его предложение о совместном выступлении, я прав?

Юэн коротко на него посмотрел и сцепил пальцы в замок, опираясь на поручни ограждения предплечьями.

— Идея неплохая, ничего не имею против. Я выступал на сцене по-всякому. С коллективом, сольно, дуэтом с девушками пел под гитару, но сейчас всё немного иначе. Спокойно сыграю с Натом какой-нибудь кавер. Однако... как видишь, постепенно отхожу от перепевок. Песни, которые исполняю сольно, очень личные, не хочу, чтобы кто-то, даже Нат, которого я давно знаю, касался их.

— Понимаю, — просто сказал Бернард. Он помнил, как Юэн недавно говорил, что помимо игры в коллективе хочет и будет выступать сольно. Это не просто его прихоть, это жизненная потребность. Он горит. Горит желанием целиком и полностью сочинять песни. И его настроение передаётся через музыку слушателям. Поэтому люди так откликаются на его выступлениях. Поэтому у Бернарда внутри тоже всё загорается, когда он слышит его голос.

Улыбнувшись, Юэн прижался к Бернарду плечом.

— Вот если бы ты умел играть на гитаре, я бы согласился без раздумий.

— Однако я не умею, — усмехнулся Бернард. — Те мои попытки на репетиции не считаются.

— Могу научить. Проведём пару занятий.

— Если найду время в своём плотном рабочем графике между похоронами и замазыванием чьих-то морщин в графическом редакторе, то обязательно. Но вряд ли я стану великим гитаристом.

— Как и я не стал великим фотографом, — сказал Юэн, приподняв уголки губ. — А если серьёзно, то... ты вот научил меня фотографии проявлять, отчётности всякие заполнять и прочей ерунде, благодаря которой я получил должность в клубе, и мне было бы приятно поучить тебя игре на гитаре. Если ты этого действительно хочешь...

— Хочу, — прошептал Бернард. — Почему бы и нет?..

Юэн широко и мечтательно улыбнулся.

— Отлично. Я буду очень строгим учителем, — сказал он, разминая пальцы.

— Стоит опасаться, что в меня прилетит что-то тяжёлое, когда у меня не будет получаться?

— Что ты, я не сторонник насилия, — засмеялся Юэн. — Для тебя я специально разработал иные методы.

— Звучит грозно и интригующе одновременно. И кстати, не умаляй своих способностей. Работу здесь ты получил вовсе не потому, что я научил тебя бумажки оформлять правильно.

— Если я сейчас скажу, что твоя заслуга здесь всё-таки есть и без тебя ничего этого бы со мной не было, разговор ведь может затянуться надолго, да?

— Полагаю, что да, — усмехнулся Бернард. — Обычно так у нас и бывает.

— Тогда я не буду этого говорить, подразумевая, что ты и так всё понимаешь, неглупый ведь. Тянуть всё в одиночку сложно. Когда есть кто-то, кто поддерживает — чуть проще, — произнёс Юэн, почти повторяя смысл фразы, сказанной Эллен накануне, которой он не мог слышать. — Об этом напомнила мне история Элспет Вуд. Поэтому... спасибо. Просто спасибо.

— И тебе спасибо. Просто спасибо.

*фамилия Ната — Бирд (Beard), что созвучно с Бёрд (Bird— англ. «птица»)