Плёнка #24
Бернарда разбудил мягкий стук капель о стекло. Даже не надо было выглядывать на улицу, чтобы понять — погода сегодня ужаснейшая. Холод и слякоть. На дорогах скользко. В студии, пока обогреватель хоть немного не согреет воздух, придётся сидеть в куртке.
Юэна в постели не оказалось, но Бернард знал, что тот ещё не уехал на работу. Словно бы наряду с призрачным радаром в нём появился радар, реагирующий исключительно на Юэна: «очень далеко, далеко, близко, очень близко, код-красный!»
Укутавшись в одеяло, Бернард сел на край кровати. К оконному стеклу лип мокрый снег и, подтаявший, неровными дорожками стекал вниз. Укрытые полотном серого неба поредевшие деревья раскачивались то плавно и медленно, то стремительно и сильно. Бернард ещё немного посидел, ни о чём не думая, потом переоделся и заглянул на кухню, из которой доносились звуки готовки и жизнерадостное насвистывание.
— Привет, — улыбнулся Юэн, сверкнув взглядом. На щеках играл слабый румянец. Прослеживалась закономерность: чем отвратительнее погода на улице, тем лучше настроение у Юэна. Бернард машинально улыбнулся ему в ответ. — Как спалось?
— Удивительно, но нормально. Мне ничего не снилось.
Бернард обнял Юэна со спины и, положив подбородок ему на плечо, посмотрел на сковородку на плите. Коснулся его локтя, провёл по предплечью и накрыл ладонью руку с кухонной лопаткой. Юэн довольно усмехнулся и перевернул ломтики поджаривающегося бекона. Рядом на медленном огне варилось кофе.
Мурлыча мелодию, Юэн склонил голову набок. Бернард медленно провёл губами по краешку его уха и оставил несколько поцелуев в основании шеи.
— Если ты продолжишь, нам придётся есть угольки, — выдохнул Юэн. В тоне его голоса, однако, не было никакого недовольства. Лишь констатация факта. — А ещё, не знаю, чем всё может обернуться, но просто предупреждаю: если фиксирующий реактив в прошлый раз не прожёг мне зад, то включённая плита это точно сделает.
Усмехнувшись, Бернард крепче стиснул Юэна в объятиях. Не хотелось отходить, будто было недостаточно того, что они полночи проспали в обнимку.
— Извини, не хотел отвлекать. Просто у тебя такой сосредоточенный вид, когда ты готовишь. Сфотографирую как-нибудь. Чем-то помочь? — отстранившись, спросил Бернард.
— Нет, уже всё почти готово. Присаживайтесь, сэр, — учтиво сказал Юэн с лёгким поклоном и пригласительным жестом махнул в сторону стола. — Официант скоро принесёт ваш заказ.
Бернард покорно уселся на место, отмечая, что просыпаться позднее обычного не так уж и плохо. Через пару минут Юэн поставил перед ним большую тарелку с яичницей и сосисками, тосты с беконом и сыром и чашку ароматно пахнущего кофе. Бернард выразительно уставился на завтрак, в кои то веки ощутив сильный голод.
— Сервис на все пять звёзд. И персонал вежливый, — усмехнулся он, подхватывая вилку и ножик. — Самый настоящий завтрак чемпиона.
— Вроде того, — кивнул Юэн и тоже сел за стол. По размеру порции себя он тоже явно не обидел. — Я подумал, что нам обоим надо хорошо подкрепиться после всего что произошло вчера, — театрально прокашлявшись, он пододвинул стул ближе.
— Ага, это точно, — сказал Бернард, вонзая вилку в сосиску. — Я так долго спал...
— Конечно, отправка призраков первым рейсом отнимает силы. Ты заснул раньше меня, обычно наоборот...
Взгляд Бернарда внезапно застыл на поверхности стола. Там не было ничего интересного, в поле зрения попадала лишь кружка Юэна с кофе. Он сидел и медленно пережёвывал завтрак.
— Как твоё состояние сейчас? — обеспокоенно поинтересовался Юэн, выводя из плена собственных мыслей.
Бернард проморгался и посмотрел на него. Тот уже расправился с яичницей (когда только успел?) и взял активный курс на сочные тосты с беконом и подплавившимся сыром.
— Чувствую себя немного вяло, но в целом нормально.
Юэн с набитым ртом закивал. На этом тема призраков и последствий встреч с ними была исчерпана, и от мистических разговоров они перешли к более рутинным. Позавтракать вдвоём удавалось в основном только когда планировалась вылазка куда-нибудь, поэтому хотелось, чтобы эти утренние минуты длились как можно дольше.
— Итак, — вдруг приглушённо сказал Юэн, подперев голову рукой, — сейчас мы наблюдаем, что эта особь всё-таки питается нормальной пищей, а не только водой, в которой заваривались неведомые травы...
Бернард улыбнулся, и Юэн в ответ улыбнулся ещё шире. Независимо от того, кто готовил, когда они были вместе по утрам, то завтракали более-менее полноценно. В остальные дни Бернард обычно ограничивался лишь чашкой чая или кофе. Юэн тоже был далёк от образчика, придерживающегося здорового питания.
Бернард опустил взгляд на дно кружки. Очертания кофейной гущи складывались в... глаз? Он покрутил чашку и рассмотрел на другой стенке нечто вроде фигурки человека с опущенными, будто у оловянного солдатика, руками. В предсказания на кофейной гуще Бернард никогда особо не верил. Это было сродни тесту Роршаха или пятнам на потолке в фотостудии до ремонта. Увиденные образы можно интерпретировать по-разному, поэтому правильного ответа не существует. Ключ к разгадке привидившегося образа крылся в недрах черепной коробки, и сейчас для самокопания был неподходящий момент.
— Чем займёшься? — спросил Юэн, водя пальцем по ободку кружки. Свой кофе он давно допил и тоже с интересом заглядывал на дно, но предсказанием кофейной гущи не делился.
— Поеду в студию, конечно. И там, и в бюро дел невпроворот, — сказал Бернард, поднимаясь из-за стола.
Он приблизился к Юэну, приобнял и поцеловал его в макушку.
— Спасибо за завтрак. Очень вкусно и сытно.
— Пожалуйста.
Юэн окликнул его, и Бернард остановился в проёме, бросив взгляд на красную головку иголки, воткнутую в дверной косяк. В понимании матери это был ещё один оберег, вроде бы от сглаза. Хорошо, когда дом — защищённая от любых невзгод крепость, но сейчас Бернарду хотелось убрать эту иголку. С людьми и их сглазом он как-нибудь справится сам. Ему необходима защита от призраков.
Обхватив Бернарда со спины, Юэн крепко стиснул его в объятиях.
— Будь осторожен на дорогах, — прошептал он.
Бернард повернулся и встретился с заботливой тёплотой серых глаз.
— А ты не влезай в драки.
— Тут уж не могу ничего обещать. Иногда кулаки чешутся врезать кому-нибудь, кто это заслужил.
Надпись на его кофте будто подтверждала его слова: «Я здесь не для того, чтобы соответствовать вашим ожиданиям». Тем не менее Бернард хмыкнул и решил его немного подразнить.
— Если ты будешь себя хорошо вести, — сказал он, большим пальцем коснувшись ямочки на подбородке Юэна, — мы повторим то, что делали вчера.
— Ты мне условия ставишь? — низко, хрипло и с вызовом произнёс Юэн, лукаво приподняв бровь. Его рука обхватила запястье Бернарда, а в глазах блеснул озорной блеск. — А ты не думал, что я начну ставить встречные условия?
— Какие, например? — улыбнулся Бернард, подхватывая игру.
Продолжая держаться за запястье, Юэн опустил голову так, что большой палец Бернарда с подбородка скользнул к его губам, и приоткрыл рот.
«Код красный!»
Бернард едва успел заметить кончик его языка, как из кармана толстовки разнеслась звонкая трель. Он рассеянно достал смартфон. Взглянув на дисплей, Юэн тяжело вздохнул.
— Я никогда не прощу нашего гробовщика за то, что испортил такой момент, — пробубнил он. — Он прям знает, когда звонить невовремя...
Бернард поднял трубку.
— Да, мистер Чилтон. Да, я подъеду. Всё нормально, просто... небольшое недомогание. Из-за погоды, скорее всего. Да, точно, сейчас всё в порядке. Хорошо.
Бернард отключился. Короткие вопросы. Короткие ответы. Чилтон и в обычной жизни предпочитал вести практичные беседы, а по мобильному вообще ограничивался лишь самыми необходимыми фразами.
Когда Бернард работал только в своей студии, он мог позволить себе приезжать к обеду (однако почти никогда этого не делал). Но сейчас он сотрудничал с другим человеком, что предполагало некие обязательства. В какой-то мере это был минус, потому что эти самые обязательства иногда связывали по рукам и ногам. Когда не хотелось задерживаться дома — времени было много. Теперь — он был бы рад задержаться, но уже нельзя.
Бернард тяжело вздохнул и крепко обнял Юэна, погладил его по спине. От него приятно пахло кофе. Сегодня прикосновения казались более насыщенными и глубокими, чем прежде. Даже «обыкновенные объятия» не хотелось прерывать, но хоровод мыслей о работе начал своё движение в голове. Бернард отстранился, придерживая Юэна за плечи.
— Хотел бы я остаться, — честно признался Бернард, борясь с желанием вновь коснуться его подбородка и губ, — но сам понимаешь.
— Понимаю, конечно.
— Могу забрать тебя с работы сегодня.
Юэн покачал головой.
— Меня Эйс подвезёт. Я совсем забыл рассказать, его новая девушка живёт в соседнем городке, поэтому иногда он будет меня подвозить. Ну если они вдруг не поссорятся, конечно. Тогда я снова пересаживаюсь на автобусы и пригородные поезда. И, возможно, буду пользоваться услугами «Такси Бёрнс».
Улыбнувшись с последней фразы, Бернард понимающе кивнул. Хотя в такую погоду ему было бы спокойнее самому привозить Юэна домой, пусть и для этого пришлось бы потратить лишний час-полтора. А ещё из-за разных графиков им не удавалось вовремя доводить друг до друга важные новости. Хоть пиши и оставляй письма, потому что ночью особо не поболтаешь. Бернард не мог привыкнуть к этому. Будто они и вместе и по раздельности одновременно.
— Тогда тоже будьте осторожны на дорогах.
***
На выходе из похоронного бюро, он едва не стукнул кого-то дверью. Около грузового лифта до сих пор не хватало освещения, особенно в такие пасмурные дни, как сегодня, но Бернард сразу узнал чуть полноватую женскую фигуру в пальто.
— Мисс Грант, — сказал он.
— Здравствуй, Бернард, — улыбнулась женщина. — Как твои дела?
Бернард опустил взгляд на массивную папку, которую прижимал к корпусу. Все документы так и норовили из неё посыпаться. А как у него дела? Он так потерялся, что не смог бы сразу сообразить, который час и какой сегодня день недели. В качестве ответа он что-то рассеянно промычал, так и не собравшись с мыслями.
— Весь в работе? — спросила Мария, облегчив ему задачу.
— Вроде того, — усмехнувшись, кивнул Бернард. — Последние пару дней вышли очень... — он сделал глубокий вдох и медленный-медленный выдох, — напряжёнными.
— Серьёзно? Виктор сильно тебя загружает?
— Не сильнее обычного, просто... — Бернард замолк на пару секунд, размышляя, стоит ли делиться новостями с этой женщиной. Но Мария была одной из тех немногочисленных людей, к которым как-то сразу относишься лояльно. Она предпочитала не распространять слухи и рассуждала по справедливости. К тому же Бернард до сих пор был ей благодарен за то, что она тогда помогала на похоронах Грегора. И совсем не важно, что она помогала многим. — Дома ремонт, я ухожу из студии раньше обычного. Приходится часть работы брать с собой, чтобы всё успевать.
Мария улыбнулась. Бернарду она почему-то показалась очень бледной, даже глаза её будто бы потеряли пару оттенков цвета. Морщинки углубились. Может, это из-за того, что блёклый свет пасмурного дня подчёркивал усталость и прожитые годы? А ещё, судя по висящему пальто, она немного похудела...
— Вы с Юэном молодцы, что затеяли ремонт, — сказала она. — Удачи, Бернард. Не переусердствуй.
«Вы?» — мысленно повторил Бернард. Хотя разве стоило удивляться? Юэн уже давно переехал к нему. В маленьких городках не спрячешься (они, впрочем, и не прятались, но и каждому встречному не докладывали о своих отношениях). К тому же Мария могла видеть их держащихся за руки тогда на кладбище, когда Бернард подменял Виктора на похоронах, и всё понять без лишних пояснений.
Бернард сделал шаг в сторону, пропуская женщину, и обернулся.
— Мистер Чилтон сейчас собирается ехать в морг, — сообщил он на всякий случай.
— Знаю, — кивнула она.
Бернард тоже кивнул, попрощался и поднялся к себе, едва не обронив папку на лестнице. Он долго возился с замком, потом хлопнул себя по лбу, когда осознал, что поворачивал ключ в замочной скважине в другую сторону. В последние дни он стал ужасно рассеянным.
Вообще-то, это уже был не первый раз, когда Мария появлялась в бюро. Практически всегда она заглядывала к Бернарду, просто чтобы поздороваться. Уже давно оценила ремонт и посвежевший вид фотостудии, а раза два даже угостила Бернарда обедом, принесённым в контейнере. Добрая женщина. Добрая, но немного самоотверженная. Старается ради других. А сама что?..
Бернард мало знал о Марии Грант. Только какие-то общеизвестные факты. Она появлялась почти на всех похоронах. Бернард, бывало, видел её на городских мероприятиях, куда выбирался в качестве фотографа по велению мэра. Работала она вроде в книжном магазине, том самом, около которого Бернард перепутал Эрику с какой-то другой девушкой, когда они с Юэном посидели в баре. По молодости она работала в доме отдыха «Вайтбридж», где, вероятнее всего, и познакомилась с Виктором. Возможно, именно с того момента и тянулись их неафишируемые отношения на протяжении вот уже многих лет. С перерывами, скорее всего. Потому что после той устроенной Бернардом выставки в честь своего отца Мария и Виктор явно стали общаться больше. Мисс Грант никогда не была замужем (Бернард напрямую подобным не интересовался, но так говорили все вокруг). Детей тоже нет, либо о них также никому неизвестно. Она производила хорошее впечатление и не вызывала жалости. Вот и всё, что Бернард знал о Марии. Не очень много.
Положив папку на рабочий стол, он принялся завешивать зеркало тканью и лишь отдалённо услышал шум отъезжающей от бюро машины.
Ночью кто-то умер, и ранним утром Чилтон попросил оформить все необходимые документы. Бернард сначала подумал, что ему вновь придётся поработать на похоронах, уже стал судорожно вспоминать, насколько мятый у него костюм и куда Юэн мог положить отпариватель, однако Виктор об этом даже не заикнулся. Попросил только дождаться его из морга и помочь спустить тело в подвал.
Последние пару дней, как начался ремонт, действительно выдались очень напряжёнными и пролетели незаметно. Бернард поднимался рано, ложился поздно. Находясь в полусне, мысленно составлял списки дел. Снова наваливалась бессонница. Нормально заснуть удавалось, только когда возвращавшийся в ночные часы Юэн пристраивался под боком, тихо мурлыча мотив какой-нибудь песни, или обнимал его со спины. Навязчивые мысли рассеивались и становилось спокойнее.
Бернард уже выключал рабочий компьютер, когда за воем ветра расслышал шум подъезжающей машины. Накинув куртку, выбежал из студии. На лестнице спохватился и вернулся обратно, чтобы закрыть дверь на ключ. Рассеянность уже начинала раздражать. В кармане пиликнул телефон. Юэн спрашивал, когда Бернард приедет и сменит его дома на наблюдательном посту за ремонтом, так как ему уже совсем скоро надо было уезжать на работу.
Бернард замотался с самого утра и совершенно забыл предупредить Юэна о том, что задержится из-за подготовки к похоронам. Спускаясь по лестнице, он на ходу набирал сообщение, не попадая по нужным буквам и в итоге отправил как есть, с тонной ошибок. Телефон снова пиликнул из кармана, но у Бернарда уже не было времени проверять уведомления.
Он выскочил на улицу, как раз когда стоп-сигналы «кадиллака» погасли. Не дожидаясь указаний прихрамывающего Чилтона, Бернард сам открыл дверцы катафалка, выдвинул каталку, опуская рычажок... Он уже много раз помогал Виктору и осознал, что успел привыкнуть и воспринимает эти действия как что-то обыденное. Был бы Юэн рядом, он бы ткнул Бернарда в бок и сказал, что тот — прирождённый гробовщик. Но на самом деле Бернард просто всегда старался выполнять любую работу ответственно. Подвести Виктора, будто подвести... родного человека. Отца в какой-то мере.
Бернард потянул каталку на себя и поймал немного удивлённый взгляд Виктора, который опёрся на трость, наблюдая за происходящим. Однако когда сильный порыв ветра мотнул дверь, чуть не прихлопнув ею Бернарда вместе с несчастным усопшим, Чилтон, включив всю свою прыть на максимум, дёрнулся с места и придержал створки.
Бернарду казалось, что в подвал они спускались целую вечность. Лампочка в лифте мигала, как в каком-нибудь фильме ужасов, а суровый мужчина в чёрном пальто с солидной тростью молчал, с мрачной отчуждённостью смотря куда-то в сторону. Когда Виктор отпирал массивную дверь к холодильным камерам, Бернард осознал, что воспринимает всё как во сне. От серых безликих стен исходил ледяной холод. Из потолочного светильника лился болезненный жёлтый свет. Лампа, как в операционной, склонилась над столом без единого пятнышка грязи. Что в кабинете, что здесь — у Виктора везде всё было опрятно и чисто. Его можно было даже назвать педантичным. Каждый день выглаженная свежая рубашка и стрелочки на брюках. И начищенные ботинки даже в такую слякоть.
Бернард вздрогнул, когда на его плечо неожиданно опустилась рука с перстнем.
— Тебе бы выходной взять, — сказал Виктор.
И прозвучало это не как совет, а как приказ, не терпящий никаких возражений. Бернард не успел ничего ответить. Соображал он сегодня явно медленнее обычного.
— Завтра, — твёрдо сказал Виктор, мягко хлопнул Бернарда по плечу и подтолкнул к выходу. — И спасибо за помощь.
Последнее хоть и было сказано довольно холодно, но искреннее.
Поднимаясь на лифте с нервно мигающей лампочкой, Бернард задумался: Виктор сам решил устроить ему выходной или Мария подсказала?
***
«Надо не забыть проверить тот отчёт. Всё-таки, кажется, я совершил там ошибку... — размышлял Бернард, пока принимал душ, на полном автоматизме потирая себя мочалкой. — Чернила для принтера практически закончились. Если как в тот раз будут проблемы с доставкой...»
Вместе с хороводом мыслей он поднялся на второй этаж и сначала по невнимательности ткнулся в спальню. Вышел в коридор, потом снова вернулся и осмотрелся, раз уж всё равно зашёл.
Вариант, на котором они финально остановились, был не в чёрно-белых тонах, но тоже играл на контрасте. Вместо белого цвета стен они в итоге выбрали светло-мятный, а мебель подобрали тёмного оттенка. Правда, она пока в разобранном виде громоздилась коробками в коридоре и большой комнате на первом этаже. Но Бернарду уже нравился свежий вид их спальни. Встроенный шкаф красовался новыми жалюзийными дверцами. Немного пахло краской и обойным клеем. Ремонтники работали быстро и оперативно и им осталось доделать кое-что по мелочи.
Бернард сам не заметил, как с мыслей о работе переключился на мысли о ремонте. В общем-то, в таком режиме и пролетели у него последние дни. С одного на другое. Нельзя было сделать ремонт сразу во всём доме — это вылетало в крупные суммы, да и Бернарду не хотелось спешить. Спешка порождала ощущение ограниченного времени. Шаг за шагом, комната за комнатой — так казалось правильнее, упорядоченнее, как при проявке фотографий. Чёткая временная выверенность. Строгая последовательность. Сначала один раствор, потом другой.
То, что скоро они с Юэном будут спать в обновлённой комнате на новой кровати — грело душу. Это не просто было что-то своё. Это было что-то их совместное. И пусть пока всего одна комната.
Бернард прошёл в конец коридора к своей спальне, куда они временно переместились.
Основной свет был потушен, на столе горела лишь лампа. Дом окутывала тёмная и холодная осенняя ночь. Ветер притих и уже не бросал мокрый снег в окна. Можно было даже рассмотреть на небе проглядывающие сквозь облака звёзды.
К сожалению, не обошлось без инцидентов (впрочем, как и всегда в Сент-Брине в это время года). В городе кто-то на скользкой дороге въехал в витрину магазина. Дело было ранним утром, владелец ещё не успел открыть лавку, поэтому обошлось без жертв, а водитель отделался шоком, парой синяков и необходимостью возмещать причинённый ущерб. Теперь как минимум неделю весь город будет говорить об этом происшествии. И о предстоящих похоронах. Потому что чья-то смерть тоже была событием, которое нуждалось в обсуждении.
В последнее время Бернард заметил, что приходившие в фотостудию люди стали относиться к нему лояльнее. Может быть, так на их настроение влиял обновлённый вид самой студии — меньше хлама, меньше мрачности. А может, мелькание в похоронном бюро делало Бернарда в глазах других уважаемым человеком. По-прежнему странноватым, но значимым.
Юэн валялся на кровати поверх одеяла со смартфоном и сразу отложил его, как только Бернард прикрыл за собой дверь. Спать вдвоём здесь было непривычно и тесно. И Бернарду каждый раз казалось, что он либо упадёт, либо сильно прижмёт Юэна к стене, хотя не имел привычки ворочаться и захватывать всю территорию кровати. Несмотря на явные неудобства, вроде нехватки места (гитара Юэна стояла прислонённой к шкафу, часть его одежды просто стопкой лежала на одном из стульев, а свой ноутбук он почему-то очень любил класть поверх ноутбука Бернарда) в комнате было комфортно. Маленькая уютная крепость.
Бернард устало присел на край кровати. Прохладный воздух, проникающий в комнату через приоткрытое окошко, коснулся его шеи и щёк. Остудить бы голову. Но для этого, наверное, потребуется ведро со льдом.
— Ты снова стал каким-то апатичным. Опять только о работе и делах думаешь, — приподнявшись, сказал Юэн и положил Бернарду руки на плечи. — Давай я сделаю тебе массаж. У тебя всё так жутко зажато.
— Я не против.
Растирающими движениями Юэн принялся разминать мышцы в области шеи. Бернард хмурился и чувствовал, как медленно угасает глухая боль в затылке, плечи расслабляются и навязчивые мысли о работе и ремонте буквально растворяются.
— Рассказывай, Берн.
— А что рассказывать? Ты всё и так знаешь. Я что-то замотался. Бюро, студия, ремонт. Ещё Ньюмен звонил, в ближайшие дни намечается какое-то городское мероприятие, естественно, мне надо присутствовать на нём, — он вздохнул. — А ты не думал заделаться в массажисты? — усмехнулся Бернард, прикрыв веки и опустив голову на грудь. — У тебя хорошо получается.
Юэн ухмыльнулся где-то у самого уха. На мгновение щёку обдало жаром его дыхания.
— Знаешь, когда-то я работал личным массажистом у одного крупного криминального синдиката. Глава синдиката любил чесать языком и многое мне разбалтывал во время сеансов. В какой-то мере считал меня одним из своих консультантов. У него было шесть пулевых ранений и шрам в половину лица. И трость практически как у Чилтона. Колоритный и страшный человек, который одним лишь взглядом мог уничтожить. В общем, сам понимаешь, жизнь в таких условиях нелёгкая: постоянные разборки, делёжка территорий и всё такое сопутствующее, кражи, перестрелки, подставы, облавы. В итоге кто-то нас сдал и нас накрыли, мне пришлось в срочном порядке бежать в другую страну с поддельными документами. Чтобы меня не нашли, я сменил пол и сделал много пластических операций. Так вот, открою тебе величайший секрет: на самом деле мне сорок девять и меня зовут Доминика. У меня чёрный пояс по карате и шестеро детей, разметавшихся по разным странам. Но всё это в прошлом. Я нашёл смысл жизни в другом и с массажем завязал. Ну практически завязал. Как видишь, для тебя могу немного постараться.
— Интересно, что я узнаю о таких подробностях только сейчас, — улыбнулся Бернард и тихо застонал, когда пальцы Юэна впились в зажатую с левой стороны шеи мышцу.
— Я что-то тоже немного выдохся, так что извини, шутки сегодня низкого качества, но ты хотя бы улыбнулся, уже радует.
— Как у вас дела в клубе? — поинтересовался Бернард.
— Система кондиционирования полетела к чертям, хотя её ремонтировали недавно. Вычисляем, входит ли это в гарантийный случай. Ремонтники утверждают, что это не их косяк, но я что-то сомневаюсь. Мне кажется, у них просто руки из задницы растут. Но это ерунда. Я всё равно выгрызу замену полной системы, не заплатив при этом ни фунта. Они просто ещё не знают, с кем связались.
Бернард молча улыбнулся. Ладони Юэна мягкими поглаживающими движениями переместились к его плечам, а потом пальцы, крепкие и острые, россыпью прошлись вдоль шейных позвонков.
— Из хорошего, — продолжал Юэн, — у нас на днях концерт. Поэтому снова бегаю как ужаленный в жопу. Скажу по секрету: Эйс скоро тебе позвонит с деловым предложением. Но тебе необязательно соглашаться, если ты устал. А ты устал, Берн. Очень. Тру-до-го-лик.
Закончив массаж, Юэн обвил руками Бернарда со спины и приник щекой к его щеке.
— Не устал.
— Врёшь.
Бернард тяжело вздохнул.
— Вру.
— Не много ли ты на себя берёшь, Берн. Что за синдром спасателя?
— У меня нет синдрома спасателя. Я не стремлюсь помогать всем. Если знаю, что могу, то делаю. Просто сейчас всё одновременно навалилось.
Замолкнув, он прикрыл веки и обхватил запястье Юэна, поглаживая большим пальцем тыльную сторону его ладони.
— Если ты будешь выступать, то я поеду в любом случае.
— Я буду выступать... — прошептал Юэн.
— Один?
— Да, это же акустика. Даже если бы мы нашли бас-гитариста, я бы всё равно заявился как сольный исполнитель.
Большим пальцем Бернард скользнул в центр его ладони.
— Я не могу такое пропустить, даже если буду едва стоять на ногах.
Он не видел, но почувствовал, что Юэн улыбнулся. Бернард потёрся щекой об его щёку, осознавая, как сильно соскучился по его песням. Акустический концерт — самая великолепная новость за последние пару дней.
Какое-то время они просто сидели так. Юэн что-то тихо пел, легко касаясь губами уха. Бернард, как губка впитывая в себя его голос, круговыми движениями большого пальца поглаживая центр его ладони. Он бросил взгляд на папку на рабочем столе, в которой собирал всю информацию об интересных и заброшенных местах.
— Виктор завтра на похоронах. И он вновь отправил меня на выходной. Может, съездим куда-нибудь? — предложил Бернард. — Погода улучшается. Ремонтников завтра тоже не будет. Встанем пораньше, соберёмся и поедем, а потом я отвезу тебя в клуб. Мне срочно нужно переменить обстановку и выехать за пределы города, подальше от работы.
— Хорошо, что ты начал сам это осознавать и понимать, когда перерыв действительно необходим.
— Делаю успехи? — усмехнулся Бернард.
— Немного.
Бернард повернулся и коснулся щеки Юэна прямо под наливающимся синяком. Недовольно покачав головой, посмотрел на царапину в уголке его рта.
— А ты вот совсем не делаешь успехов.
— Подумаешь, немного помахались кулаками с какими-то придурками после репетиции. Зубы целы. У меня, по крайней мере, — он рассмеялся. — Я только рад остался после этой стычки, а то без адреналина как-то скучно.
Юэн, конечно, изменился, но в чём-то продолжал оставаться собой. Бернард уже даже перестал удивляться, что Юэну удавалось выйти из драк с незначительными ссадинами и небольшими синяками, которые заживали на нём через пару дней, а не с разбитым носом или переломанными костями. Наверное, ему действительно везло либо он просто умел правильно драться. Бернард поцеловал его в уголок рта, прямо в маленькую подживающую ранку. Юэн довольно прикрыл веки и озарился благодарной улыбкой.
— Я хотел бы немного поработать, — сказал Бернард. — Час или полтора, как получится. Всё равно пока не смогу уснуть. Так хоть заказ доделаю.
Он устало поднялся и опустился в кресло за рабочим столом. Пока ноутбук загружался, достал из выдвижного ящика очки.
— Берн, это что?
— Что? — недоумевающе спросил Бернард, посмотрев на Юэна и приподняв подбородок.
— Очки? С каких это пор ты их носишь?
— Ах, это, — Бернард взглянул на экран и кликнул по значку фоторедактора. — В последнее время сильно начали уставать глаза от монитора. Думал, что эти разрекламированные очки для работы за компьютером полная ерунда, но ощущение сухости в глазах исчезло.
Юэн поднялся и приблизился. С озорной улыбкой стянул с Бернарда очки и примерил их. Чёрная оправа сочеталась с его тёмными волосами. Он коснулся дужек с двух сторон.
— Ну как?
— Выглядишь мило и важно одновременно. Тебе идут очки, — улыбнулся Бернард. — Эти по крайней мере.
— Я, вообще-то, про синяк под глазом спрашивал.
— Удивительно, но это тоже смотрится на твоём лице гармонично, — рассмеялся Бернард.
— Гармонично или... может, даже сексуально? — кратко приподняв бровь, спросил Юэн, красуясь побитым лицом в очках перед невидимыми камерами.
Бернард смотрел на него снизу вверх долгих секунд пять.
— Это странно, но в какой-то мере да...
— Так и думал, — довольно улыбнулся Юэн, гордо вздёрнув подбородок. — Хотя жёлтый цвет сходящих синяков, на мой взгляд, далёк от эстетики. А вот синий и фиолетовый выглядят неплохо.
Он посмотрел на экран ноутбука и, приблизившись к Бернарду, вдруг уселся ему на колени и закинул руки на шею. Кресло под ними скрипнуло, но вид у Юэна был невозмутимый, будто он ничего не слышал. Бернард бросил полный досады взгляд на окошко открытого фоторедактора. Потом обхватил Юэна за пояс и вопросительно на него посмотрел.
— Ты ведь не дашь мне поработать?
С наигранным сожалением приподняв брови, Юэн покачал головой.
— Никакой работы. Ни-ка-кой. Раз у тебя выходной, то он начинается сейчас.
Он медленно провёл внешней стороной пальцев по щеке, Бернард перехватил его руку и принялся целовать покрасневшие и местами сбитые костяшки. Средним и безымянным пальцами скользнул по коже под рукав кофты и коснулся краешка шрама. Взгляд Юэна затуманился, брови приподнялись, а щёки тронул румянец. Из приоткрытого рта на мгновение показался кончик языка.
— Почему тебе так нравится касаться и целовать мои покалеченные места? — спросил Юэн, облизнув губы.
— Не знаю, — пожав плечами, сказал Бернард. — Не ты ли говорил, что не обязательно искать во всех действиях смысл?
— Стоит признать, память у тебя неплохая.
Бернард улыбнулся и расслабленно откинулся на спинку кресла.
— Мне нравится наблюдать за тобой в такие моменты. Осознавать, что тебе хорошо.
— Приятно, что ты сосредоточен на моих ощущениях, но как же твои личные чувства, Берн? Разве они менее важны?
— Я не говорил, что они менее важны, — сказал Бернард, на секунду скосив взгляд в сторону. — Просто... я всё-таки больше созидатель.
— Да, я это уже понял, — ехидно улыбнулся Юэн. — А вообще, все эти «я созидатель» и прочая глупость — просто оправдания. Но мы будем над этим работать, — заявил он и коснулся губами лба Бернарда. Потом, медленно опускаясь, поцеловал его в переносицу и в кончик носа. — Шаг за шагом, постепенно, как ты любишь.
Юэн в чём-то был прав. В периоды, когда Бернард нырял в работу, он совершенно забывал о себе, хотя несомненно, пытался перепрограммировать своё поведение. Напоминал себе о необходимости нормально питаться, к примеру. Прикупил очки для работы за компьютером, чтобы весь вечер не тереть глаза и не отпускать безмолвные мольбы, когда же пройдёт ощущение сухости. А осознав, что устал от рутины и работы, сам предложил куда-нибудь съездить. Ему приятна забота Юэна, но он и сам должен был думать о себе, а не перекладывать эту задачу на другого человека.
Пальцы Юэна медленно «прошлись» по груди, огладили кожу над воротом футболки, скользнули по шее и зарылись в волосы на затылке. Он медленно коснулся своими губами губ Бернарда, немного прогнувшись в пояснице. От таких прикосновений улетучивалась любая усталость, а от навязчивых мыслей о делах и работе и вовсе не оставалось и следа.
Бернард старался целовать Юэна аккуратно, чтобы не потревожить ранку в уголке его рта. Однако Юэн был так настойчив, что, казалось, совсем позабыл о своих боевых ранениях. Опустив одну руку на бедро, другой рукой Бернард залез ему под кофту и погладил спину, ощутив подушечками пальцев, как гладкая кожа вмиг покрылась мурашками.
Он отстранился от поцелуя только для того, чтобы снять очки с Юэна и положить их на стол.
***
Они молчали. По радио крутили знакомые песни, но Юэн только скромно кивал в такт головой, вырывал нитки из дырок в джинсах и как-то угрюмо смотрел в окно.
— Что-то ты подозрительно немногословен, — не выдержал Бернард. — С утра едва ли не до потолка прыгал, а как сели в машину, сразу притих. Что могло случиться за такой короткий промежуток времени?
Больше всего Бернарда беспокоило, что Юэну перехотелось ехать и он решил отмолчаться, чтобы не обидеть, потому что они вроде как уже договорились на поездку.
— С чего ты взял, что что-то случилось? — отозвался Юэн. — Если я не произношу тысячу слов в минуту, значит, что-то не так?
— Разве нет? Обычно ты молчалив, когда что-то произошло или когда спишь. В остальное время болтаешь без умолку...
— А ты часто смотришь, как я сплю? — игриво ухмыльнувшись, спросил Юэн.
— Приходится. Ты порой засыпаешь, едва голова коснётся подушки. Так и почему вдруг ведёшь себя как мышь?
— Зато ты оказался поразительно болтлив в некоторые моменты, — беззлобно съязвил Юэн.
— Ну да, верно подмечено, — улыбнулся Бернард. — От темы не отходи.
— На самом деле я сдерживаюсь.
Бернард с искренним удивлением и безмолвным вопросом посмотрел на Юэна.
— Вот такого я точно не ожидал.
— Плюс один к моей непредсказуемости, — самодовольно сказал Юэн. — Просто мы вновь проболтали почти до самого утра, и я подумал, раз ты такой уставший в эти дни, то тебе нужно набраться сил в тишине и спокойствии. Иначе своей болтовнёй и мини-концертами я утомлю тебя ещё сильнее.
— Довольно гуманно, — кивнул Бернард. — Серьёзно, самый человеческий поступок, о котором я когда-либо слышал. Хоть и не понимаю, к чему такие жертвы. Меня твоя болтовня вовсе не утомляет. Наоборот отвлекает от мыслей о работе.
— Ты не мог бы об этом сообщить раньше? Последние полчаса я провёл в диких мучениях. Но теперь-то отыграюсь, спасибо, — Юэн принялся переключать радиостанции.
— Прозвучало как угроза, — успел усмехнуться Бернард за секунду до того, как в салоне взревела музыка и Юэн вместе с ней.
«Вот теперь всё нормально».
— Берн, такой вопрос, — посерьёзнев и подобравшись на сидении, сказал Юэн после устроенного мини-концерта. — Тебе когда-нибудь приходилось спать в этой машине?
— Нет, — мотнул головой Бернард, заметив вдалеке на обочине указатель. — А что?
— Просто пока ты вчера был в душе, я смотрел характеристики твоей машины, — он оглянулся и махнул рукой. — Если сложить передние и задние сиденья, получится очень удобное и просторное спальное место.
Бернард сбавил скорость, когда они проскочили мимо указателя.
— На что намекаешь? Что нам надо продать дом и жить в машине?
— Заметь, не я первым озвучил эту мысль, — усмехнулся Юэн. — На самом деле просто намекаю на то, что мы можем ездить и на более дальние дистанции. Меняться за рулём, чтобы было менее напряжно, ночевать в отелях или на крайний случай в машине. И нам не обязательно рано вставать, чтобы всё успеть.
— Так вот к чему ты ведёшь, тебе просто не нравятся ранние подъёмы.
— Терпеть не могу, — согласился Юэн.
— Ладно. Я понял.
— Да?
— Да. Ваше обращение за номером пять шесть девять ноль семь один два три будет рассмотрено.
— Спасибо, — сложив руки в молитвенном жесте и поклонившись, сказал Юэн.
Бернард покосился на него с улыбкой. И как он мог подумать, что Юэну могло перехотеться куда-либо ехать, когда тот искренне желал, чтобы их путешествия продолжались и не ограничивались одним днём? Всё-таки накопленная за эти дни усталость давала о себе знать, подкидывая нелепые мысли в голову.
— Мы почти приехали, — сообщил Бернард, включая поворотники и сворачивая на другую дорогу.
Клауд-Хиллс был похож на Сент-Брин, Айрис-Вудс, Глейд-Райт и вообще на все остальные небольшие города. Школа, библиотека (в которую тоже наверняка мало кто ходил), парк, в котором периодически проводились какие-то мероприятия и ярмарки, трёхэтажные дома с лавочками на первых этажах и частные дома на окраинах.
Так как поездка считалась спонтанной, и у них не было особо времени подготовиться, кроме как с утра приготовить сэндвичи в дорогу, Юэн сбегал в местный супермаркет, пока Бернард сокрушался над новыми сколами на капоте. Машину они оставили там же, у магазина на стоянке, чтобы не привлекать внимание, и, делая вид, будто просто прогуливаются, отправились до точки назначения пешком.
— Обширная территория, — сказал Юэн, когда они подобрались к высоким воротам, которые стягивала массивная цепь и не менее внушительный проржавевший замок. Он подступился к сохранившейся на бетонной колонне табличке. — Фабрика игрушек? Серьёзно? А она точно закрыта?
— Точно, — подтвердил Бернард, наводя объектив фотоаппарата на ворота. — Фабрика закрыта уже лет как сорок, даже больше. Давай осмотрим периметр. Что-то мне подсказывает, сюда очень легко пробраться.
— О, новые настройки подъехали? Теперь в тебе есть встроенный навигатор, который показывает маршруты, как пробираться в ту или иную заброшку?..
По правую сторону, вдоль ограждения, тянулась асфальтированная дорожка, местами припорошенная мусором. Фабрика граничила с лесополосой и находилась на самой окраине города, как и положено подобным производствам для соблюдения санитарно-защитной зоны, поэтому людей поблизости не было, но Бернард всё равно опасливо оглядывался по сторонам.
Долго блуждать не пришлось. Лазейка, через которую, по всей видимости, на территорию фабрики попадали все кому не лень, обнаружилась почти сразу. Склонившись, Бернард оттянул край сетки и выразительно посмотрел на Юэна.
— Сдаётся мне, ты заранее подготовился, — сказал Юэн, скрестив руки на груди. — Приехал сюда, повозился с кусачками, а теперь просто делаешь вид, будто не имеешь к этому никакого отношения.
— Мне лестно, если ты считаешь меня настолько предусмотрительным. Но если я ношу кусачки с собой, это не значит, что я ими пользуюсь, — Бернард приподнялся, продолжая придерживать край сетки и торопливо поманил рукой. — И у меня банально не было времени приезжать сюда одному.
Утоптав ногами траву и кустарники, Юэн пролез через ограждение и придержал сетку с другой стороны. Бернарду вспомнилось, как они пробирались к заброшенному театру. Тогда, правда, было темно. Бернард толком не понимал, что с ним тогда происходило: он просто сходил с ума или действительно видел что-то потустороннее. О фобиях Юэна он тоже ничего не знал. А если бы знал, то попросил бы его подождать снаружи, а не лезть в пропахший гарью и пылью театр с чучелом волка. Но случилось так, как случилось, и именно такое стечение обстоятельств привело их в итоге сюда.
Пропитанная дождями земля пружинила под ногами. Впавшие в спячку кустарники вяло цеплялись за одежду. Серое полотно неба простиралось до самого горизонта. Ветра практически не было, но от стылого воздуха всё равно хотелось спрятаться во что-нибудь тёплое.
Они вышли на асфальтированную территорию, сквозь трещины в которой пробивались дикие травы. Юэн с особым энтузиазмом пинал камни в разные стороны. Один из них попал по стенке ангара складских помещений, разнёсся характерный металлический грохот, похожий на раскат грома. Высоченные двери казались полностью рыжими из-за ржавчины, и как Юэн с Бернардом ни старались, им не удалось сдвинуть их ни на дюйм.
По стенам складов растянулись граффити, чьи-то ники и бестолковые надписи, вроде «кто кого любит», а «кто — полный придурок», всё это перемежалось матерными словами и непристойными рисунками, не претендующими на высокое искусство. В кустах рядом валялись пустые алюминиевые банки и окурки. После подобных находок фабрика перестала казаться заброшенной (больше похожа на помойку). Всегда хотелось увидеть место, которое не испортили бы вандалы и ищущие развлечений подростки. Понятное дело, фабрика хоть и находилась в полупустой промзоне, но была местной достопримечательностью. Попасть на территорию через лазейку у центральных ворот мог любой желающий, а оттого терялся шарм заброшенного места.
— Стоит ли ожидать встреч с гостями из иномира? — поинтересовался Юэн.
— Я что-то чувствую, но очень слабо. Нечто аналогичное было на той станции посреди леса. Никто в итоге не объявился.
— Тем лучше, если и здесь никто не объявится.
Они блуждали по огромной территории около часа, постоянно натыкаясь на следы присутствия людей: в основном мусор, бутылки, надписи и раздавленные окурки. Кто-то очень постарался в своё время и заколотил и забаррикадировал все возможные окна и двери, обвешал всё массивными цепями и замками, чтобы пресечь попытки попасть в производственные помещения. Выбитые окна, до которых было не добраться, говорили о том, что кто-то от скуки практиковался в меткости.
Бернарда всё больше и больше расстраивало положение дел. Фабрика игрушек есть. Самих игрушек нет. На производство не глянешь, потому что внутрь банально никак не проберёшься. Оставалось довольствоваться только впечатляющим видом корпуса-титана, тело которого с одного бока рассекала огромная трещина. При взгляде на него создавалось впечатление, что его составили из разных кусочков. Будто архитектором был взрослый, воплотивший в реальность свои детские творения, построив огромный дом из деталей разных конструкторов.
«Намешали всего и взболтали», — как верно подметил Юэн.
С одной стороны виднелся край стены из красного кирпича с маленькими окнами, с другой стороны кирпич уже серый, а окна большие и будто бы немного косые. И с каждого ракурса корпус выглядел иначе.
Юэн устроился на одном из бетонных блоков и принялся за перекус. Бернард с сэндвичем тоже сел рядом, только аппетита у него не было совсем. Он долго пережёвывал кусочек, совершенно не ощущая вкуса, и осматривал окружение, пытаясь найти лазейку в производственный корпус.
— Не грусти, Бёрнс, — бодро сказал Юэн. — Оказывается, не все места для нас открыты. Такое бывает. Зато мы погуляли на свежем воздухе и отвлеклись. Переменили обстановку, как и планировали.
Бернард досадливо промычал в ответ, с неохотой откусив ещё один кусок от казавшегося безвкусным сэндвича. Держа банку с газировкой, пальцами другой руки Юэн барабанил по коленке. Радиостанция Ю FM вновь перешла в режим вещания.
Почти смирившись с мыслью, что придётся уходить с минимальным уловом, Бернард поднялся и его будто окатило ледяной волной. Видимо, призраки всегда старались напомнить о себе, когда о них переставали думать.
«Где ты?»
Заинтригованный собственным предчувствием, Бернард огляделся. На фоне посеревших кирпичных строений и зарослей он даже не сразу разглядел хрупкую фигуру в длинном сине-зелёном платье, тёмными волосами чуть выше плеч и высоким чёрным бантиком. Она стояла у поваленного дерева, преграждающего узкий проход по заросшей тропинке.
Бернард машинально двинулся с места и только успел услышать за спиной, как Юэн окликнул его. Когда они подошли к поваленному дереву, призрака на месте уже не оказалось.
— А я уж думал, что в этот раз обойдётся без приключений, — уперев руки в бока, сказал Юэн.
— Ты рад или сожалеешь?
— И то и другое в какой-то мере.
Через дерево можно было перелезть, но Бернард предпочёл протиснуться между ним и каким-то ржавым трактором с облупившейся краской. Юэн последовал его примеру.
— Ладно, а куда теперь? — спросил он, отряхивая джинсы.
Бернард осмотрелся, тоже мысленно задаваясь этим вопросом. Фигура девушки стояла в самом конце длинного одноэтажного строения с маленькими мутными окошками. Бернард направился туда, обогнул угол здания и оказался в тупике с кустарниками и глухой высокой стеной производственного корпуса. По правую сторону находилась какая-то пристройка, больше похожая на сарай. Бернард решил проверить, потянул за ручку хлипкую дверь и внезапно... остался стоять с ней в руках.
— Что за новый метод открытия дверей? — рассмеялся Юэн. — С каких это пор ты стал таким сильным? Тренировки в бассейне творят чудеса. Или ты нашёл новый рецепт травяного чая, делающего из тебя супер-человека?..
По всей видимости, дверь давно была сорвана с петель и приставлена ко входу в пристройку для вида. Они с Бернардом заглянули внутрь. У дальней стены стоял железный стеллаж, рассохшийся стол и стул с отломанными ножками. На полу валялось битое стекло и железные прутья. Через большую оконную раму можно было пролезть, только следовало выбить оставшиеся осколки, чтобы не порезаться.
— Ты думаешь о том же, о чём и я? — загадочно спросил Юэн, когда они с Бернардом переглянулись.
— Вероятно, — ответил Бернард, поднимая с пола кусок арматуры.
Удачно перебравшись через раму, они огляделись. Здесь росла густая трава, которая летом наверняка достигала высоты до самого пояса. Бернард нигде не увидел призрака, но заметил кое-что другое, гораздо более интересное — приоткрытую двухстворчатую дверь.
«Подозрительно», — подумал он.
Когда они гуляли по территории, к этому месту с тупиком и пристройкой точно не выходили. Зачарованные тропинки, спрятанные от посторонних глаз.
— А если призрак ведёт нас в ловушку? Как тот фермер, — послышался за спиной голос Юэна.
— Не сказал бы, что чувствую от этого призрака негативные эмоции.
«Но спасибо, теперь я задумался».
— А если он просто хорошо маскируется?
У Бернарда не было ответа на этот вопрос. Он остановился у приоткрытой двери, преграждая Юэну проход, и, машинально опустив взгляд, увидел на земле цепь и сбитый замок. Что ж, они были далеко не первыми, кто воспользовался этим входом.
— Что ещё? — пробурчал Юэн.
— Прежде чем мы войдём, я хотел бы кое-что прояснить.
Юэн достал из кармана фонарик и выжидательно покрутил его в руке.
— Слушаю тебя, босс.
— Там, внутри, скорее всего очень много тёмных замкнутых пространств.
Брови Юэна сначала взметнулись вверх, потом опустились. Сам он скорчил скучающую гримасу.
— Мы так долго ехали сюда, потом мчались за призраком таинственной девушки, чтобы ты сказал мне это? Ну да, очевидно там много тёмных замкнутых пространств. И что? Я думал, мы давно уже всё обговорили, а мы снова возвращаемся к тому, с чего начинали?
— Мы не возвращаемся, дослушай, — сказал Бернард. — До этого нам, можно сказать, везло. Но что будем делать, если нам одновременно станет плохо? Как будем выкарабкиваться?
— Ну как? — угрюмо хохотнул Юэн. — Ползком-ползком. Кто едва в сознании — потихоньку тащит другого, потом можно поменяться.
Бернарда шутка совсем не рассмешила. Он нахмурился и посмотрел Юэну за спину на раму в пристройке, через которую они пролезли. Дорога к отступлению всегда открыта, но пасовать в последний момент будто как-то неправильно.
— Шутки шутками, — мрачно сказал он, — и тем не менее...
— Брось, Берн, — ободряюще хлопнул его по плечу Юэн. — Больше всего меня беспокоит призрак, который ведёт нас. Вернее, беспокоит то, что он может чего-то от тебя хотеть. Если я буду сосредоточен на тебе, а я уже сосредоточен, то никакой панической атаке меня не взять. Это тоже своего рода переключение внимания, смекаешь?
— Ага, — закивал Бернард. — И ещё мне что-то говоришь про важность личностных переживаний, а сам их на второй план задвигаешь.
Юэн коснулся волос и обезоруживающе улыбнулся, снова напомнив нашкодившего щенка, на которого даже строго смотреть не получалось.
— Потому что сейчас так правильнее. Тебе много не надо, чтобы хлопнуться в обморок, и зависит это в большинстве случаев не от тебя, а меня всего лишь потрясёт минут пять-десять, за которые я успею с собой совладать.
Бернарду категорически не нравилось, как Юэн относился к своим фобиям, но в какой-то мере он поступал так же. Видимо, вся суть как раз заключалась в том, чтобы довериться другому человеку и просто позволить себе быть ведомым, когда возникает острая необходимость.
— Ладно, — сказал Бернард, доставая из рюкзака фонарик. — Нам в любом случае надо быть начеку. Сам видишь, в каком состоянии здание. Неприятности могут поджидать на каждом шагу.
Юэн кивнул.
— Это да. Действуем по обстоятельствам. Мозг лучше работает в стрессовой ситуации. Если идти, то идти вместе. Мы — команда.
— Как мотивирующе.
— Забыл, что я в машине более получаса находился в режиме накопления энергии? И ты сам сказал, что моя болтовня тебя не утомляет, вот и разгребай последствия.
Помучавшись с дверью, которая с трудом открылась, они оказались в цехе со станками и пресс-формами. Через окна, установленные под высоким потолком пробивался свет, но из-за пасмурной погоды и огромной площади, помещение утопало в сумраке. В воздухе до сих пор витал запах масла и какой-то химии, отчего дышалось тяжело и хотелось чихать. Оборудование покрылось толстым слоем пыли, кое-где даже пробивались чахлые ростки, валялись птичьи перья и мелькали бледные головки каких-то грибов.
— Жуть какая, — пробурчал Юэн, когда луч фонарика высветил пресс-форму с частями куклы, со стороны больше похожую на слепок расчленённого младенца.
Бернарду тоже стало не по себе, но фотографии он всё же сделал. Здесь же стоял большой ящик с остатками материала и неудачно отлитыми частями. Обрезанные маленькие ручки и ножки перемешались с подплавленными безглазыми головами и бесформенными кусками.
— Интересно, — сказал Юэн, — насколько часто работникам фабрики снились кошмары?
— Не часто. К такому быстро привыкаешь.
В какой-то мере Бернарду это было знакомо. Даже к самым жутким вещам со временем привыкаешь (он вот и к призракам начал относиться уже спокойнее). Когда в похоронном бюро появлялось тело покойника, Виктор надевал маску полнейшего хладнокровия, становясь больше похожим на высеченную в камне скульптуру. Бернард не был даже в половину таким, но после того как начал сотрудничать с Чилтоном, тоже заметил в себе изменения.
По крайней мере на фабрике игрушек приходится сталкиваться с куском материала, приобретающего человекообразную форму, в отличие от работы в похоронном бюро. В этом цехе встречалось множество пресс-форм, рассчитанных на отливку кукол разных размеров, а ещё обыкновенных резиновых игрушек животных.
— Я всё жду, когда ты что-нибудь расскажешь об этом месте, — сказал Юэн, когда они медленно прохаживались вдоль станков.
— Я... не смогу ничего рассказать, потому что я не готовился.
— Серьёзно? Обычно ты досконально изучаешь информацию, прежде чем куда-либо отправиться, а потом как эксперт сыпешь историческими сводками.
Бернард вздохнул и рассеянно потёр лоб.
— Я же говорю, не было времени. Даже в бассейн не ходил эти дни.
— Вот теперь я на сто процентов уверен, что ты заработался.
— И даже имеющиеся распечатки дома оставил, — снова вздохнул Бернард. — Запомнил только местонахождение фабрики и общедоступные факты, вроде того, что закрылась она более сорока лет назад по причине нерентабельного производства. Спрос на игрушки резко упал, а фабрику в итоге так никто и не выкупил. И вряд ли кто-то возьмётся восстанавливать производство или перепрофилировать его.
Ни Бернард, ни Юэн не знали подробностей технологического процесса производства кукол, но предположили, что отлитые части покрывались каким-то составом и сушились в соответствующих камерах. Почти все эти камеры пустовали за исключением одной, в которой на штырях висели потрескавшиеся маленькие кукольные ноги, руки и головы, будто самая последняя смена на фабрике просто забыла про игрушки.
— На данный момент фабрика возглавляет топ самых жутких мест, которые нам довелось посетить, — сказал Юэн. — У меня плюс одна фобия.
Не все двери в производственном корпусе оказались открыты. Многие были так же либо заколочены, либо забаррикадированы. В помещении с макетами и разнообразными формами запах затхлости был настолько сильным и едким, что начинала сразу болеть голова и хотелось выбежать подышать свежим воздухом. Крыша здесь протекала, стены покрылись пятнами чёрной плесени, а набухшие от влаги опилки вывалились из набивных тел словно внутренности.
Комната с холодными бетонными стенами была забита всевозможными столами и стеллажами. В выдвижных ящичках по отдельности лежали фарфоровые руки, ноги и головы разных размеров, но в основном маленьких. Здесь же нашлись коробочки с кукольными глазами и ресницами. В этой комнатке кукол собирали, приклеивали или прошивали им волосы, вставляли глаза и пищалки, издающие хныкающий звук, когда куклу переворачивают или резко дёргают.
В более-менее чистых помещениях располагались застывшие конвейеры, на которых ещё остались кукольные головы, большие и маленькие, раскрашенные и абсолютно безликие и бледные. На широких стола готовых кукол с расписными лицами наряжали в платья и чепчики, надевали поверх маленьких носочков и колготок сандалии и туфли. Оставшимся здесь немногочисленным игрушкам уже было не суждено попасть в магазины.
В изоляторе брака определённо работали люди, которые в глубине души больше всего хотели работать в музее. Иначе как ещё можно было объяснить, что все плохо выплавленные части и криво накрашенные лица занимали почти всю комнату, от пола до потолка? В таком окружении дефектных кукол было некомфортно. Создавалось впечатление, будто кто-то (и даже не просто кто-то, а много кто) пристально наблюдает. Частично это и было так. Ведь на территории фабрики обитал как минимум один призрак, и он наверняка следил за передвижениями двух отчаянных людей.
— Кладбище кукол, — вынес вердикт Юэн, осматривая ряд безволосых голов с закатившимися глазами.
— В теории даже эти части ещё можно использовать. Так что это не совсем кладбище, скорее паноптикум.
— Ну да, а вся фабрика — инкубатор, — немного устало усмехнулся Юэн.
За всё время что они ходили по корпусу, он держался стойко. В особо глухие и замкнутые пространства они не совались, часто останавливались в светлых помещениях у разбитых окон, чтобы хоть немного подышать свежим воздухом. Бернард тонко ощущал присутствие призрака (или призраков, он пока не научился определять количественно), но нигде его не видел, хоть и каким-то шестым чувством предполагал, что встреча неминуема.
Одной из странностей Бернард посчитал, что им не удалось увидеть трещину, пересекающую одну из граней корпуса. Вполне вероятно, что она просто находилась с той стороны, куда они не смогли попасть из-за закрытых дверей, но создавалось впечатление, что изнутри здание более цельное, чем снаружи.
— Знаешь, — сказал Юэн, — а это идеальное место, чтобы спрятать труп.
Бернард покосился на него с сомнением.
— Нет, ты меня не так понял. Как тебе идея для триллера: двое полицейских расследуют череду странных исчезновений и нападают на след, ведущий на старую заброшенную фабрику игрушек, где среди пластмассовых кукольных тел находят останки пропавших людей...
— Мне кажется, тебе пора прекращать смотреть детективные сериалы.
— Одному, — усмехнулся Юэн. — Ты хотел сказать: пора прекращать смотреть детективные сериалы одному и начинать смотреть с тобой. Когда, Берн? Мы так и не глянули вместе ни одного фильма.
— Когда переедем из моей комнаты обратно в нашу спальню, можно будет начать. А пока подыщи проектор. Стены светлые и нам не обязательно мучаться с ноутбуком.
Взгляд Юэна загорелся.
— Проектор! — воскликнул он, достав из кармана телефон.
— Не сейчас же.
— Точно, займусь этим на работе.
Чтобы не возвращаться долгой дорогой обратно, Бернард с Юэном решили оттащить баррикаду в виде стола и снять засов на одной из дверей. Однако фабрика не хотела отпускать так скоро, потому что этот путь привёл к заросшему саду и к другому корпусу. Попасть внутрь не составило труда, двери оказались незаперты, хоть и открывались с трудом. Здесь располагались кабинеты с большими окнами, поэтому ходить по помещениям было комфортнее.
Первая кукла, которая им встретилась, одетая в запылённое голубое платье и чепчик, сидела за печатной машинкой. Бернард даже вздрогнул от неожиданности, когда вошёл в комнату и посчитал, что за столом сидит ребёнок.
— Ага, — кивнул Юэн. — Значит, здесь появлялся какой-то шутник. Оригинально.
Чем дольше они ходили, тем больше кукол им встречалось. Они сидели на полках и лежали рядом с печатными машинками, стояли на подоконниках и смотрели в мутные окна. В туалетной комнате прямо в раковине сидела кукла без одежды со вскинутой рукой, будто была крайне недовольна, что кто-то нарушил её уединённость, когда она собралась принимать водные процедуры. Одинокие куклы стояли у закрытых кабинетов, будто безмолвно просили, чтобы их пустили внутрь. В подсобке со швабрами обнаружились две «целующиеся» куколки, одна с короткими светлыми волосами, другая с длинными рыжими, обе в чёрных платьях с белыми воротничками.
Юэн загадочно поиграл бровями, осматривая инсталляцию.
— А этот шутник ещё и романтик. Даже интересно, в каком году он проник на территорию и расставил кукол по всему корпусу.
— Судя по слою пыли на игрушках, не очень давно. Да и часть самих игрушек выглядит относительно современно.
Бернард навёл объектив фотоаппарата на прильнувших друг к другу кукол и заметил что-то на стене за стеллажом. Отодвинув в сторону коробку, он увидел небрежно накарябанное сердечко и имена в нём «Айлин и Кендра».
— Ого, кажется у этих красоток целая история, — присвистнул Юэн, рассматривая надпись.
Бернард сделал несколько фотографий, в том числе и на плёночный фотоаппарат.
— Пойдём, не будем им мешать, — сказал он и потянул Юэна за собой из подсобки.
Экскурсия продолжилась.
— Будет жутко, если мы приедем сюда где-нибудь через месяц, а все куклы будут уже в разных местах.
— Ещё одна идея, на этот раз для мистического триллера.
— Блуждающие живые куклы, — хмыкнул Юэн. — Заметил, какой контраст наблюдается между этим корпусом и производственным? Будто чёрное и белое, жизнь и смерть, Ад и Рай.
— Да, заметил, — согласился Бернард и остановился, чтобы проверить остатки заряда на цифровом фотоаппарате. На территории фабрики всё разряжалось очень быстро. Он уже успел сменить один блок аккамулятора, а на плёночном фотоаппарате случайно засветить две плёнки. — Фотографии выйдут эффектными. Даже подумаю насчёт выставки, только не в нашем городе.
— Эм-м, Берн?
— Что такое?
Юэн с мрачным видом стоял на расстоянии вытянутой руки.
— Посмотри наверх.
Бернард поднял голову. Прямо над ним, подвешенная к лампе, раскачивалась кукла в белом сарафане и длинными тёмными волосами.
«Ерунда какая-то. Мне это кажется», — подумал Бернард, не веря своим глазам. Образ куклы поразительно напоминал его давний детский кошмар, в котором девушка в белом сарафане (Бернард знал, что она похожа на мать, но никогда не хотел ассоциировать её с Инесс) также раскачивалась из стороны в сторону, как маятник, привязанная к толстой ветке дерева.
Он поёжился от неприятных воспоминаний и для успокоения нащупал в кармане ловец снов. Но амулет не сильно помогал. Бернард был встревожен: как бы к нему не вернулась вереница давних изнуряющих кошмаров.
— Просто интересно, что было у этого человека в голове, когда он делал такое? — спросил Юэн, смотря на повешенную куклу.
— Лично мне вот совсем неинтересно, — пробурчал Бернард. — Пойдём, если верить указателям, здесь где-то должен быть небольшой музей.
Долго ходить не пришлось. Зачарованные лабиринты коридоров привели их к упомянутому музею, где на стенах висели частично выгоревшие фотографии знаменательных событий, вроде открытия фабрики и других торжественных мероприятий. Из года в год к производственному корпусу пристраивались новые помещения, поэтому он выглядел такой разномастной громадиной, в которой легко можно было потеряться. Подобное строительство (будто бы наслаивание пристроек одна на другую) не считалось правильным, и, возможно, именно поэтому в итоге в здании образовалась трещина. Непрактичный вид также отпугнул потенциальных покупателей. Всё, что осталось у фабрики — это антураж.
Они долго рассматривали витрину с продукцией, которая когда-либо здесь производилась. Стоило признать, ассортимент был довольно обширен, на производстве удалось рассмотреть лишь малую часть.
Были здесь обычные отлитые статуэтки животных, паровозики и машинки, детские погремушки и целая коллекция кукол разных размеров и из разных материалов. Деревянные и соломенные куклы в национальных костюмах множества стран, разукрашенные марионетки в полосатых блестящих цирковых костюмчиках. Куклы-клоуны с карикатурно длинными носами. Балерины, изящно тянущие руки вверх и склонившие головы к плечам. Улыбающиеся младенцы, которые отливались в тех страшных пресс-формах, и собранные, одетые и вполне симпатичные фарфоровые куколки в красочных нарядах с чепчиками и шляпками.
Среди великого разнообразия внимание Бернарда привлекла одна кукла, удивительно похожая на призрака, которого он видел и который, собственно, указал им дорогу. Глазам верилось с трудом, поэтому он открыл витрину и потянулся, стараясь не потревожить остальные экспонаты. У небольшой куколки в сине-зелёном платье с белым воротничком двигались руки, ноги, голова, сгибалось даже туловище и кисти. Чёрный остроконечный бантик на голове был больше похож на заячьи ушки.
Внутри разрасталась тревога.
— Чертовщина какая-то, — недоумевающе почесав затылок, сказал Юэн, рассматривая находку. — Ты ведь не можешь видеть призраков кукол. Они ведь не живые. Или... можешь? Тогда я совсем теряю нить происходящего. Или то, что ты видел, было шумом?
— Я пока тоже мало чего понимаю, — задумчиво ответил Бернард и, смахнув пыль с куклы, засунул её в карман.
Хоть у него и не было возможности лучше рассмотреть призрака, но память подкидывала ему образ именно человека. А ещё у призрака будто бы было что-то с глазом. Бернард вяло осматривал окружение. Поначалу казалось, что производственный корпус был более жутким, но начинка административного здания порождала уйму вопросов.
Послышался треск досок под ногами, Юэн прошёл и заглянул в соседнее помещение.
— Берн, подойди-ка сюда.
Немного потерянный, Бернард пришёл на зов. В центре небольшой музейной комнатки стоял стеклянный короб, а в нём большая кукла размером с ребёнка, увеличенная копия той, что лежала у него в кармане.
Застыв в проёме, они с Юэном переглянулись.
«По крайней мере, — подумал Бернард, — я не один это вижу».
Он первым шагнул к запечатанной в стекле кукле. Юэн оказался рядом через мгновение.
— Тёмные волосы, серые глаза, — сказал Бернард. — Чем-то немного похожа на тебя, вернее, даже на Джи. И роста примерно такого же, как она.
Он присмотрелся и хоть совсем не разбирался в конструкции кукол, тем не менее отметил, что у этой могли двигаться пальцы, прямо у человека. Наверняка и глаза открывались и закрывались. В остальных «суставах» она тоже скорее всего могла изгибаться, если уж это даже могла делать её уменьшенная копия.
Вышитый узорами воротник пожелтел от времени. На груди всё ещё блестела брошка с большим огранённым тёмно-синим камнем.
— Смотри-ка, — послышалось со стороны. Бернард даже не сообразил, когда Юэн успел отойти от него.
В витрине, рядом с которой он стоял, лежали книги с названием «Эл в лабиринтах сновидений». На обложке девочка лет десяти-одиннадцати защищалась рукой от нависших над ней теней. На другой обложке эта же девочка, придерживая сине-зелёное платье, спускалась к ручью, а за её спиной высился перевёрнутый дом. Далее она сидела на траве окружённая волками, к ней корявыми ветками тянулись злобно ухмыляющиеся деревья.
Юэн достал телефон и отошёл к окну.
— Сейчас узнаем, что здесь происходит.
В соседней витрине были эскизы. Карандашные наброски девочки с бантиком, похожим на ушки зайца. Отдельные зарисовки брошки, воротничка, сапожек и самого платья с дополнительными юбками. Кукла сделана по образу персонажа. Но персонажи тоже неживые. Откуда мог взяться призрак?
На немой вопрос ответил Юэн.
— Ты видел не призрака куклы, а её, — приблизившись, сказал он и повернул смартфон к Бернарду.
— Элспет Вуд? — прочитал Бернард имя под чёрно-белой фотографией девочки, чьи черты лица угадывались на лежащих в витрине эскизах.
— Да. Модель персонажа по имени Эл. Элизабет.
— Элизабет и Элспет — это ведь вариации одного и того же имени.
Юэн кивнул и уткнулся в телефон.
— Сейчас всё объясню. Одна издательская компания решила создать историю с главной героиней по имени Элизабет, которая могла бы конкурировать с Алисой из «Алиса в стране чудес» и с Дороти из «Волшебника страны Оз». По сюжету книжек Элизабет, или Эл, преследуют кошмары, — Юэн поднял взгляд на Бернарда, кратко приподняв одну бровь. — «Красивые сказочные миры, несомненно, очень привлекательны, — писали в интервью создатели. — Но мы обеспокоены одной из самых распространённых проблем среди детей — кошмарные сновидения. В первую очередь при создании истории нам хотелось бы привлечь внимание к вышеупомянутой проблеме и создать образ такого персонажа, на который детям хотелось бы равняться. «Быть такой же сильной и смелой, как Эл. Уметь смотреть в лицо своим страхам, как это делает Эл». «Эл в лабиринтах сновидений» — серия детских книжек, где главная героиня постепенно побеждает всех монстров из своих кошмаров.
— Неплохая задумка.
— Согласен. Но по итогу идея не выстрелила, хотя, конечно, Элизабет полюбилась многим детям. Честно, я ничего не знал об этой истории вплоть до сегодняшнего дня.
— Я тоже.
— Самое интересное и странное впереди, — продолжил Юэн, водя пальцем по экрану смартфона. — Элспет Вуд — девочка, родившаяся здесь, в Клауд-Хиллс, и ставшая прототипом для персонажа Элизабет, тоже страдала от кошмаров, и её биография частично легла в основу истории, поэтому и имена у них схожие. Ей приходилось часто приезжать на фабрику, когда был заключён договор на производство кукол, — Юэн кивнул на витрину, в которой стояла большая кукла по имени Эл, и снова протянул телефон. — Смотри, есть даже фотография, где Элспет стоит рядом с Элизабет. Пиар-ход неплохой, но выглядит жутковато. Это было из рубрики «интересное», а вот дальше «странности». Многие отмечали, что Элспет на фабрике часто разговаривала с куклами. На тот момент никто не считал это странным, она ведь ребёнок с насыщенным детством, у неё банально не хватало времени поиграть и пообщаться со сверстниками. Но время шло, а Элспет так и продолжала общаться с куклами, что уже начало настораживать её родителей и менеджеров. А потом у девочки началась чёрная полоса. На съёмках ей вдруг стало плохо. Её увезли с подозрением на инсульт. Из-за спазма один глаз закатился и перестал двигаться, а дальнейшее обследование выявило опухоль мозга. Ей было четырнадцать, когда её карьера закончилась. Глаз так и не восстановился, отказали ноги. Она утверждала, что видит души умерших людей, — Юэн снова поднял взгляд на Бернарда и, нахмурившись, громко сглотнул. — Психиатры выявили шизофрению. Она проходила лечение, но болезни съедали её. В шестнадцать лед Элспет Вуд умерла.
У Бернарда отлила кровь от щёк. Он пошатнулся.
— Берн, неужели она...
— ... такая же, как я?
Юэн опустил взгляд и поковырял пол мыском кроссовка.
— Страдала от кошмаров. Говорила, что видела призраков... опухоль мозга... Что было первопричиной? Способности вызвали болезнь или Эл просто заболела и сошла с ума?
— Хотел бы я знать... — тихо сказал Бернард, всматриваясь в поблёскивающие глаза куклы в стеклянном коробе.
— Люди придумали множество теорий, в том числе и таких, в которых Элспет до сих пор жива, просто закрыта в психиатрической лечебнице. Но если ты видел её призрака, то, очевидно, она действительно мертва. Что ещё меня беспокоит: снова ребёнок. Чем дальше, тем страшнее. Почему? Почему так много детей? Высокая детская смертность, безликая статистика которой удручает. И как можно на это повлиять?
Поджав губы, Бернард покосился в сторону Юэна. У него под глазом синеватым цветом налился поставленный вчера синяк. В голове вновь промелькнула ассоциация с Элспет с закатившимся из-за болезни глазом, хотя у Бернарда с ней было намного больше общего.
«А ведь ты мог попасть в эту безликую статистику детских смертей. Если бы выставил руку на секунду или даже на доли секунды позже...»
Словно почувствовав на себе взгляд, Юэн поднял глаза. Что ж, наверное, каждый из них платил за жизнь. Юэн расплатился шрамом, который останется с ним навсегда, и продолжает расплачивается фобиями. А Бернарду, возможно, даже повезло больше. У него в качестве платы только кошмары и кусок нитки с бусинами и перьями.
Улавливая ход деструктивных мыслей, Бернард попытался переключиться на что-то другое, потому что если он продолжит, это чревато возвращением кошмаров с участием Юэна.
Он прислонил ладонь к стеклу, чувствуя, как внутри медленно нарастает ощущение присутствия призрака.
— Ты ведь не просто так вела нас сюда, да? — спросил он. — Ю.
— Да?
— Здесь стекло, а она где-то совсем близко.
В ответ он услышал только обречённый вздох. Бернард посмотрел на куклу, закрыл глаза и попытался мысленно обратиться к призраку. В солнечном сплетении образовался ледяной комок. Вдоль позвонков пробежались мурашки. Это ощущение. Ни с чем не сравнимое. И сейчас Бернард за него цеплялся. Он открыл глаза и едва не отшатнулся. Кукла тоже приложила свою маленькую ладошку к стеклу.
В ушах зашумело, в глазах зарябило. Он с каким-то хладнокровием осознал, что куклы, если только это не марионетки, двигаться сами не могли. Не галлюцинация и не душа умершего человека, но тоже мистической природы. Шум. Сгусток энергетики и личностных впечатлений самого Бернарда.
Ощущение присутствия призрака нарастало. Совсем рядом. Слева. Он повернул голову и увидел её. Не куклу. А именно ту, что была на фотографии. Левый глаз и правда закатился, но правый серого цвета смотрел на Бернарда изучающе. Платье на ней было практически то же самое, что и на кукле, глубокого сине-зелёного цвета, с поясом на талии и широким белым воротничком, под которым сияла брошка с камнем. Бантики торчали аккуратными острыми ушками. На вид она подросток. Уже не ребёнок, но ещё и не женщина. Сколько ей было, когда она умерла? Шестнадцать? Яркие губы выделялись на фоне бледного лица.
«Элспет, — подумал Бернард, — а там в стеклянном коробе — Элизабет».
Он сам протянул ей руку со свисающим с мизинца карманным ловцом снов. Элспет помедлила, но руки его всё же коснулась. Холод, впиваясь в кожу ледяными иголками, поднялся к плечу, оттуда к затылку, навевая сонливость и ощущение парализованности во всём теле.
«Только бы в стекло не впечататься, — с каким-то смирением успел подумать Бернард. — Надеюсь, Ю успеет меня подхватить».
Нет, он даже не надеялся. Он знал, что успеет.
В глазах потемнело.