История минувших лет ч.14
Сказитель аккуратно вывел последние строки на пожелтевшем листе, прежде чем отложить перо. Взгляд его блуждал по людям, один за другим подходившим к жертвенному дереву.
Вершина горы наполнялась тихими голосами — шёпотами молитв, звуками переставляемых корзин. Люди склоняли головы, протягивали ладони к коре, благодарили, просили. За урожай, за здоровье, за тёплую зиму, что прошла без бурь и потерь. За себя, за своих детей, за то, чтобы беды обходили двери их дома.
Сказитель задержал взгляд на фигуре, что медленно приближалась к алтарю.
В этот вечер одной из последних к подношению подошла супружеская пара.
Мужчина шагал уверенно, а женщина прижимала к животу руки — не столько от страха, сколько от чувства, знакомого каждой матери.
Она была беременна.
И носила она под сердцем ребёнка Альдера.
Полгода назад этот мужчина был чужаком. Скептиком. Человеком, который отвергал всё, что не поддавалось логике. Теперь же он стоял среди жителей деревни, будто всегда был одним из них.
Его жена бережно поставила корзину с дарами у корней дерева, опустилась на колени и сложила руки в молитве. Её губы беззвучно шептали слова благодарности, и в глазах читалась искренняя вера.
Альдер не молился.
Он просто стоял рядом. Молча.
Но сказитель видел, как его взгляд был прикован не к дарам, не к жене, не к людям вокруг.
Альдер смотрел на дерево.
Так, словно ждал ответа.
Интересно.
Сказитель невольно записал этот момент.
— Кто бы мог подумать, — негромко проговорил он, подходя ближе.
Альдер чуть повернул голову.
— Ты ведь не верил, — продолжил сказитель.
Альдер усмехнулся.
— Люди меняются.
— Ты? — сказитель прищурился. — Нет, ты не из тех, кто меняется. Ты из тех, кто делает что-то для своей выгоды.
Альдер ничего не ответил.
Но в его глазах мелькнула тень усмешки.
— А ты? — негромко бросил он. — Как долго собираешься здесь сидеть? Разве не выспросил уже всех стариков? Разве не записал все свои сказки?
Сказитель не отреагировал на издёвку.
В каком-то смысле Альдер был прав. Всё, что можно было узнать, он узнал. Все истории были записаны, все вопросы заданы.
Но вот ответы...
Ответы не давали ему покоя.
Чем глубже он погружался в эту историю, тем больше обнаруживал несостыковок и тайн, которые оставались необъяснимыми. Он знал, что происхождение Божества и его истинный облик скрывают больше вопросов, чем ответов. Но загадки всегда его манили, и он был из тех, кто не мог оставить их неразгаданными.
И ещё был Альдер.
Его изменения были как отдельная загадка. Он стал частью этой деревни, но его перемены не выглядели такими, как у обычных людей. Сказитель не мог избавиться от чувства, что за всем этим скрывалось нечто большее.
Он вновь посмотрел на Альдера, отметив, как, несмотря на лёгкость в его голосе, тот снова смотрел на дерево.
Так, словно пытался там кого-то увидеть...
Пламя костра плясало в темноте, отбрасывая неровные тени на лица сидящих вокруг мужчин. В воздухе пахло дымом и влажной землёй — весна уже вступила в свои права, и ночи стали мягче, теплее.
Сказитель сидел чуть поодаль, записывая на листе отрывки разговоров. Говорили, как всегда, о делах насущных: о земле, доме, будущем.
— В этом году поля выглядят хорошо, — заметил кто-то из мужчин, подбрасывая в костёр ветку. — Думаю, к лету будет что собирать.
— Если дожди не подведут, — отозвался другой, скептически качая головой.
— Не надо тут своим кривым ртом наговаривать на беду, — с усмешкой бросил третий.
Смех прокатился по кругу, но ненадолго. Разговор вскоре снова вернулся к урожаю, к земле, к тому, что волновало всех.
— Альдер, ты ведь помогал осенью? — вдруг спросил один из мужчин, бросив на него взгляд.
Не просто спросил.
Обратился.
Сказитель отметил это. Люди начинали тянуться к нему, прислушиваться к его мнению. Теперь он был тем, чьё слово имело вес.
Альдер поднял голову от огня, кивнул.
— Да, — подтвердил он. — Осенью засеяли немало.
Он замолчал на мгновение, будто вспоминая, а потом, с лёгким сомнением, добавил:
— Хотя... разве не должно было взойти больше?
— Верно, — подхватил другой. — В прошлую весну урожай был богаче.
— Может, потому, что осенью мы молились усерднее? — невзначай заметил Альдер, и его голос был совершенно ровным, без намёка на подтекст.
Тишина повисла почти незаметно, спрятанная среди потрескивания дров.
— Может быть, — наконец, отозвался кто-то.
— Воля Баала, выходит? — задумчиво произнёс Альдер.
Старики переглянулись, их лица стали более серьёзными.
— Земля даёт столько, сколько может дать, — сказал один из них, покачав головой. — Не больше и не меньше.
— Конечно, — легко согласился Альдер. — Я просто рассуждаю.
— Вот и рассуждай молча, — буркнул старик.
Молодёжь переглянулась, и один из них, всё же не без сомнения, проговорил:
— Может, и правда, если подношения станут больше, земля будет щедрее?
Ещё один молодой мужчина, немного помедлив, добавил:
— Я тоже думаю, что Альдер прав.
Альдер слегка улыбнулся и, невзначай похлопав по ноге тому, кто говорил, а затем проговорил:
— Возможно, всё может быть. А что если дело не только в количестве, но и в самой сути подношений? Может, Баала не устраивает то, что мы ему приносим...
Другой, услышав это, заинтересованно уточнил:
— Что ты имеешь в виду?
Альдер, как бы неохотно, отозвался, не давая прямого ответа:
— А если... в дар попробовать отдать скот?
Старики напряжённо посмотрели на него.
— Никогда прежде не приносили в жертву скот, — твёрдо ответил один из них. — Всё живое на этой земле священно. Люди, звери — Баал не делает различий.
— Разумеется, — сказал Альдер, не проявляя ни смущения, ни волнения. — Просто мысли вслух.
— Так и оставь их себе, — буркнул старик.
Молодёжь снова переглянулась. В их глазах мелькнуло сомнение.
И зерно было посеяно.
Сказитель это видел.
Через месяц дожди всё же шли, но редко и не так обильно, как прежде. Земля трескалась под солнцем, и каждый день, прожитый без влаги, заставлял людей всё больше тревожиться за урожай. Сначала говорили, что дождь ещё придёт, потом — что, может быть, Баал в этот раз медлит с ответом. Но чем суше становилась земля, тем чаще в разговорах вспоминались слова, сказанные у костра.
Решение далось не сразу. Одни не соглашались, говорили, что так не должно быть, что зверь священен так же, как человек. Другие колебались, но страх остаться без еды оказался сильнее.
В конце концов, на алтарь привели козу.
Божество увидело этот дар. Он был удивлён, когда обнаружил жертву. Люди впервые принесли живую жизнь, и это было новым. Но Баал, что сейчас, что тогда, никогда не понимал их логику. Их решений, их страхов, их странных попыток умилостивить того, кто и так всегда давал им то, что мог.
Но если они решили так — он принял это.
Исполнил их волю, как велел ему отец.
Баал просто делал то, что, как казалось ему, должен. В этом и была вся его суть. В этом — его предназначение. Он не видел грани дозволенного, не задумывался, было ли это правильно. Ведь если люди просили — он отвечал. Если нуждались — он давал. Он не видел разницы между плодами и козой, между простой молитвой и принесённой жизнью.
Он просто следовал словам отца.
Тем, что когда-то не понимал.
Тем, что теперь управляли всей его сутью.
На следующее утро небо затянулось тучами. Дождь обрушился на землю густой стеной, пропитывая сухую почву, стекая с крыш, наполняя высохшие колодца. Он шёл несколько дней, пока, наконец, земля не насытилась влагой, а взращённые плоды не стали выше.
Люди приняли это как ответ.
Как знак.
Они смотрели на налитые влагой поля, на густую листву, на высокие, крепкие плоды — и не сомневались.
Баалу были угодны их дары.
Баалу нужна была жертва.
Иначе зачем бы он ответил так щедро?
Но ни один из них не знал правды.
Дело было не в Баале. Он всё так же отвечал на их молитвы, как и прежде.
Дело было в человеке.
В том, кто ещё осенью, выйдя в поле, сжал в ладони зёрна и, усмехнувшись про себя, оставил большую часть из них в кармане.
В том, кто хитро прятал за словами суть, позволяя людям самим подвести себя к нужному выводу.
В том, кто посеял сомнения, а теперь с интересом наблюдал, как они проросли.
Наивные жители оказались жертвой обмана, хитро сплетённого Альдером, движимым жаждой любопытства и алчности...
После долгого странствия сказитель снова вернулся на гору Лилин.
Он искал ответы.
Слишком много несостыковок накопилось в его записях. Слишком много странных совпадений, которые нельзя было просто игнорировать. Он слушал рассказы стариков, изучал старые сказания, пытался сложить из разрозненных фрагментов цельную картину.
И кое-что он узнал.
Когда-то, в давние времена, когда на этих землях жило первое Божество, у него был воспитанник.
Мальчик.
Он жил поодаль с Божеством, учился у него, помогал в заботах.
Сказитель даже допустил мысль, что этот ребёнок и был тем самым неизвестным Божеством Баалом, которое однажды, словно из ниоткуда, появилось на горе.
Но эта мысль тут же потеряла смысл.
Мальчик оказался демоном.
Отпрыском демонессы Лилит.
И его сожгли.
Так говорили сказания. Так утверждали те, кто передавал рассказы старых времён.
Тогда почему же сказителя не покидало ощущение, что он что-то упускает?
Что-то важное.
Вот почему он снова вернулся.
И первым, что он увидел, была знакомая женщина, идущая по тропе.
Жена Альдера.
Она держала за руку их первенца — белобрысого мальчика, которому на вид было уже около трёх лет. Другой рукой она придерживала округлившийся живот.
Время пролетело незаметно.
Сказитель перевёл взгляд дальше.
К загону.
Скот.
Его стало ещё больше — не меньше тридцати голов.
Но шесть из них были отделены от остальных.
Сказитель замедлил шаг.
Он сразу понял, что это означало.
Шесть голов.
Их готовили к жертве.
И снова больше, чем прежде.
Раньше всё началось с одной козы. Тогда это казалось спорным, почти табуированным. Люди сомневались, колебались.
Теперь же они выращивали скот ради подношения.
Или, как думал про себя сказитель, ради жертвы.
Он один из немногих понимал, что так не должно быть.
Божество не должно принимать живые жертвы.
Не должно забирать чью-то жизнь.
Но если так, то кто тогда жил на этой горе?
Было ли это действительно Божество?
Или тот, кто лишь носил его имя?
Сказитель задумчиво пробежался взглядом по селу.
Люди были заняты своими делами, но среди них выделялся один.
Альдер.
Он стоял чуть поодаль, окружённый несколькими мужчинами. Они говорили ему что-то, он кивал, иногда отвечал.
Но сказитель видел главное.
Альдер уже не просто один из жителей.
Люди доверяли ему. Они шли к нему за советом, искали у него ответы.
Он стал кем-то большим.
Тем, чьё слово значило больше, чем слово старейшин.
Тем, кто невидимо управлял всем.
Не только житейскими заботами, но и волей, и душами людей.
А души их становились чернее.
И один лишь человек — всего лишь человек — изменил это место.
Когда-то гора Лилин была светлой. Люди, жившие здесь, довольствовались малым, благодарили за то, что имели.
Но с Альдером всё стало иначе.
Они стали жаднее. Сами того не замечая.
Сказитель думал, что хуже уже не будет.
Но он ошибался.
Спустя несколько месяцев после последней жертвы, когда деревня жила своим привычным ритмом, беда пришла внезапно.
Жена Альдера умерла на следующий день после родов.
Оставив после себя новорождённую дочь и осиротевшего сына.
Никто не ожидал такого. Роды, хоть и были тяжёлыми, прошли благополучно. Но наутро женщина так и не проснулась.
Люди собрались в доме Альдера. Кто-то молча качал головой, кто-то всхлипывал, женщины прижимали к груди своих детей, словно боялись, что судьба усопшей может настигнуть их.
Но больше всего сказителя поразил сам Альдер.
Он стоял на коленях у кровати, сжимая в руках холодную руку своей жены, и рыдал.
По-настоящему.
Громко, с надрывом, будто внутри него что-то сломалось.
Сказитель смотрел на него и не мог понять: была ли эта боль искренней?
Ведь за те годы, что сказитель наблюдал за этой семьёй, он ни разу не видел, чтобы Альдер действительно любил её. Да, он заботился о ней — по крайней мере, на глазах других. Их брак был прочен, но холоден. Он никогда не держал её за руку просто так, никогда не смотрел на неё с нежностью.
Но сейчас он был убит горем.
— За что?! — его крик прорезал воздух, пронзительный, полный боли.
Люди замерли, глядя на него. Казалось, сама деревня затаила дыхание, ожидая, что он скажет дальше.
— Почему Баал не сберёг её?! — Альдер запрокинул голову, стиснув кулаки. — Разве наша вера была мала?! Разве мы не молились ему каждый день?! Разве не отдали ему свои сердца?!
Среди собравшихся прокатился едва слышный ропот.
Сказитель уловил, как кто-то виновато опустил глаза, а кто-то, наоборот, нахмурился, сжав губы в тонкую линию.
И вдруг из толпы раздался шёпот, слабый, но цепляющийся за сердца, как ледяной ветер:
— Почему?.. Почему он оставил наших бедных детей без матери? Разве она не была достойна его милости?
Эти слова упали в тишину, словно камень в глубокий колодец.
И на несколько мгновений сказитель ощутил дрожь в воздухе.
Люди начали сомневаться.
Но затем Альдер поднялся.
Его дыхание было прерывистым, плечи всё ещё дрожали, но он словно загонял своё горе внутрь, пряча его за решимостью.
— Нет, — его голос звучал глухо, но уверенно. — Я не буду гневаться на Баала.
Он провёл рукой по лицу, глубоко вдыхая.
— Если он так решил... значит, на то была его воля.
Тишина.
И тогда, не говоря больше ни слова, он поднял тело жены, прижимая её к груди, и шагнул вперёд.
К дереву.
Толпа разом загудела — сначала негромко, сбивчиво, но затем голоса стали расти, сливаясь в настороженный шёпот.
Сказитель смотрел, не до конца понимая, что тот собирается сделать.
Но когда Альдер, опустившись на колени, бережно уложил её тело у самых корней, в голове сказителя вспыхнуло одно слово.
Жертва.
— Пусть её смерть не будет напрасной, — голос Альдера дрожал, но его слышали все. — Пусть Баал примет её как мой дар. Самый дорогой.
Он склонился, касаясь лбом земли.
— Я отдаю ему её тело. Пусть примет его... и дарует нам милость.
Слова были сказаны.
И сказитель понял: никто не посмеет его остановить.
Не после того, как он отдал самое дорогое.
Тогда, в тот день, было принесено первое мёртвое человеческое подношение.
Первые гнилые ростки пустили корни...