Пение канарейки (редактируется)

Альдер медленно открыл глаза.

Перед его взглядом ещё мерцали обрывки сна: роскошные ткани, дорогие украшения, изысканные блюда на столе... Голоса, произносящие его имя с почтением, — нет, с благоговением. В этом сне он был богатым, уважаемым торговцем, человеком, чьё слово значило многое, чьи желания исполнялись без промедления.

И он чувствовал себя прекрасно.

Бодрость разливалась по телу, словно вино, мышцы больше не болели после долгого пути, и даже воздух казался мягче.

Альдер потянулся, ощущая приятную лёгкость во всём теле, затем сел на постели и огляделся. В комнате царил полумрак — утренний свет ещё не добрался до углов, но сквозь щели в ставнях пробивались тонкие полоски золота.  

Он провёл рукой по лицу, отгоняя остатки сна. Как же хорошо он себя чувствовал.

Встав, он лениво разомнул плечи, накинул на себя верхнюю одежду и направился к выходу. 

На улице его встретило мягкое тепло солнца. Лёгкий ветер пробежался по коже, донося с собой запах свежего хлеба и зелени. Деревня уже жила своей обычной жизнью: кто-то, нагрузившись корзинами, спускался с вершины, кто-то подметал двор, кто-то готовил завтрак. Всё выглядело так же спокойно, как и вчера, когда он впервые сюда пришёл. 

Альдер огляделся, вновь проникаясь этим местом. Здесь не было суеты городских рынков, криков торговцев, шума толпы... Всё казалось непривычно размеренным, даже беззаботным. Не правильным для реальной жизни.

— Доброе утро!

Альдер повернул голову.

Старшая дочь той семьи, с которой он пришёл в деревню, стояла рядом, держа в руках деревянную чашу с чем-то парящим.

— Как вам спалось? — спросила она с улыбкой.

Альдер скользнул по ней равнодушным взглядом.

Кивнул, натянув на лицо вежливую маску, но отвечать не стал. Он вообще не любил пустые разговоры, а уж тем более с теми, кого не считал достойными внимания.

Но девушка, похоже, не собиралась останавливаться. Она заговорила вновь — что-то о местной кухне, о завтраке, что ждёт на столе...

И в этот момент он услышал плач.

Тонкий, дрожащий, рвущийся из маленькой груди.

Альдер невольно замер.

Чуть поодаль ребёнок, разыгравшись, неудачно упал и рассёк себе колено. Над ним тут же склонилась женщина, утешая, но Альдер уже не слышал их слов.

Потому что этот плач выдернул из глубины его сознания нечто другое.

Образы вспыхнули перед глазами.

Сначала — маленькая голубая птичка в небе.

Потом — фигура, стоящая под деревом.

И наконец...

Ярко-жёлтые глаза, пристально глядящие на него сквозь темноту.

А затем снова этот плач.

Пронзительный.

Детский.

Леденящий нутро.

Грудь сдавило неприятное чувство. Голова вдруг налилось тяжестью, мысли спутались. Он не мог понять, что именно его тревожило сильнее — эти странные воспоминания или то, что они были пугающе реальными.

— Альдер?

Чей-то голос пробился сквозь вязкую тишину его мыслей, но он не сразу обратил внимание.

Сердце гулко стучало в груди, неприятное волнение медленно, но неумолимо разливалось по всему телу.

И вдруг — прикосновение.

Чужая ладонь на его руке.

Его окатило холодом.

Вспышка напряжения, мгновенный инстинкт — он резко дёрнул рукой, сбрасывая прикосновение, и обернулся.

— Что?! — вырвалось у него громче, чем он рассчитывал.

Перед ним стояла та самая девушка.

Она вздрогнула, испуганно отшатнулась, растерянно распахнув глаза. На губах замерло несказанное слово, в глазах мелькнула неуверенность... и что-то ещё.

Обида.

Альдер смотрел на неё, тяжело дыша. Он всё ещё чувствовал, как внутри медленно угасает то странное, гнетущее напряжение, но воспоминания не спешили рассеиваться.

Ярко-жёлтые глаза.

Плач.

Густая, давящая темнота.

Что это было?

— Я... просто звала вас на завтрак, — неловко пробормотала девушка, опуская взгляд.

Она выглядела растерянной, в уголках глаз заблестели крошечные капли слёз, но она сдерживалась. Сжала пальцы в тонкие кулаки, словно стараясь унять дрожь, а затем резко отвернулась и быстро ушла.

Альдер выдохнул, провёл рукой по лицу, раздражённо убирая со лба волосы.

— За что ты так с бедной девчонкой?

Голос раздался сбоку.

Он медленно повернул голову.

Сказитель.

Тот стоял, лениво склонив голову набок, и смотрел на него с откровенным любопытством.

— Не повезло же такой доброй бедняге влюбиться в такого бездушного сухаря, — усмехнулся он.

Альдер бросил на него холодный, злой взгляд.

Проигнорировал.

Он не собирался оправдываться.

Он снова посмотрел в сторону, куда убежала девушка, но вовсе не потому, что чувствовал себя виноватым.

Мысли о ней выветрились из головы так же быстро, как и появились.

Гораздо сильнее его тревожило другое — то, что он не мог выбросить из памяти. Нечто странное и необъяснимое, слишком нереальное для существования...

После завтрака прибывшая с ним семья, не теряя времени, начала постепенно обустраиваться в деревне. Несколько мужчин из местных уже взялись помогать им строить простенький, но крепкий дом.

Альдер не планировал принимать в этом участие, но его втянули в работу, даже не спросив его желания. Он не сразу нашёл достойную причину отказаться, а потому, скрипя зубами, нехотя взялся за дело. 

Но уже спустя час под палящим солнцем он чувствовал себя так, будто провёл на каторге несколько дней. Пот струился по вискам, рубашка липла к спине, руки саднило от непривычного грубого труда. Ещё и эти люди вокруг — энергичные, неутомимые, словно нарочно показывали ему свою выносливость.  

И хуже всего было осознание того, что он вообще не должен этим заниматься. 

Прислонившись к стене одного из домов, он жадно пил воду, чувствуя, как прохладная жидкость разливается по иссушенному горлу. В тени было легче дышать, но взгляд его невольно возвращался к тем, кто продолжал работать. Они не жаловались. Никто даже не выглядел уставшим. 

Чёрт, да они вообще люди?

Альдер скривился, всё ещё не придумав хорошего повода уйти, когда краем глаза заметил знакомую фигуру. 

Сказитель шёл по улице в сопровождении местной женщины. Они о чём-то неспешно беседовали, явно направляясь куда-то по делу. 

Долго раздумывать не пришлось. 

Альдер без лишних слов плеснул оставшуюся воду себе на голову, взъерошил влажные волосы и, словно так и было задумано, быстро зашагал в их сторону. Подстроился под их шаг, будто с самого начала собирался идти с ними. 

Сказитель скосил на него взгляд, потом коротко глянул назад — туда, где другие мужчины продолжали строить дом. И, конечно же, он сразу всё понял. 

Губы его тронула усмешка. 

— Тяжела, вижу, жизнь у тех, кто не привык к работе, — задумчиво произнёс он, явно не удержавшись от укола. 

Альдер зыркнул на него исподлобья, но отвечать не стал. 

Сказитель усмехнулся ещё шире. 

Местная женщина, шедшая впереди, тоже заметила его появление и слегка удивлённо на него взглянула. 

— Вы тоже хотите поговорить с нашим старейшиной? — спросила она, приподняв бровь. — И у вас есть к нему вопросы? 

— Да, — кивнул он, даже не раздумывая. 

Вопросов у него к старейшине не было.

Вообще. 

Но лучше уж это, чем таскать брёвна под солнцем.

Они шли по улице, пока впереди не показался дом, заметно отличавшийся от остальных. Он был старше, потрёпаннее, с покосившимися ставнями и крышей, покрытой мхом. Вид у него был крепкий, но по сравнению с новыми постройками он выглядел так, будто простоял здесь добрую сотню лет.

Местная женщина первой скрылась за дверью, оставив их вдвоём на улице.

— Раз уж ты так удобно пристроился в мою компанию, постарайся хотя бы не мешать, — сказал сказитель, даже не глядя на него.

— Да ты что, неужели боишься, что старик увлечётся мной больше, чем твоими записями? — хмыкнул Альдер, сложив руки на груди.

Сказитель лишь тихо усмехнулся, не утруждая себя ответом.

Дверь снова приоткрылась, и женщина выглянула наружу.

— Можете заходить, — сказала она, а потом, чуть понизив голос, добавила: — Только имейте в виду, он уже совсем стар, иногда говорит путано. А иногда не говорит вовсе.

Она посторонилась, пропуская их внутрь.

Дом оказался простым, ничем не отличающимся от остальных деревенских жилищ. Грубые деревянные стены, старые, но крепкие стулья, несколько полок с расставленными на них вещами. Ничего лишнего, всё строго по необходимости.

Альдер бегло огляделся, но его внимание быстро привлекло другое.

В центре комнаты, на низком сиденье, сгорбившись, сидел старик.

Он был невероятно худым, с морщинистой кожей, застывшей на костях, будто потрескавшийся пергамент. Его длинные седые волосы и борода ещё больше подчёркивали преклонный возраст, а пустой, рассеянный взгляд, казалось, не сразу сфокусировался на гостях.

Они присели напротив него, и сказитель первым заговорил:

— Простите за беспокойство. Мы пришли не просто так, мне хотелось бы расспросить вас о здешней истории...

Старик посмотрел на него, нахмурился, явно пытаясь осмыслить услышанное, затем кивнул. Движения его были медленными, словно каждый поворот головы требовал усилий.

— Ты спрашивай... спрашивай, — пробормотал он, поглаживая своей дрожащей рукой бороду.

— Вы долго живёте в этих краях?

— С рождения, — ответил старик после короткой паузы.

Сказителя это, похоже, обрадовало.

— Тогда, возможно, вы слышали о демонице, что когда-то обитала на этой горе?

Старик снова задумался. Он нахмурился, что-то пробормотал себе под нос, словно перебирая в голове старые воспоминания, а затем медленно произнёс:

— Демоница?.. Кто знает... Может, и была... Всё может быть...

Альдер закатил глаза, предвкушая, каким долгим будет этот разговор.

— А Божество? — продолжил сказитель. — Говорят, после неё в этих краях появилось Божество. А ещё была деревня у подножья горы.

Старик моргнул, словно что-то вспомнив.

— Баал, — сказал он. — Конечно, я знаю Баала. Как и все здесь.

Сказитель тяжело вздохнул, слегка разочарованный таким ответом, но всё же решил подстроиться под тему:

— Вы верите в него с детства?

— С детства, — повторил старик, а затем, кряхтя, добавил: — Я здесь вырос... как и мой отец, и отец моего отца...

Сказитель задумался.

— Выходит, ваша семья живёт здесь уже много поколений?

— О да... — старик едва заметно улыбнулся. — Наши предки были первыми, кто пришёл на эту гору...

Сказитель выпрямился, записывая услышанное.

— Значит, ваша семья — одна из первых, кто узнал о Баале?

— Баала видели мои предки, — ответил старейшина, и в его голосе появилась гордость. — Эта история передавалась из поколения в поколение. Её я слышал с детства. Даже если забуду своё имя... её я никогда не забуду.

Сказитель даже дышать, казалось, стал тише.

— Тогда расскажите её. Всё, что помните.

Старик кивнул, прочистил горло и начал:

— Мои дальние предки были очень бедны... Каждый день — борьба за жизнь. Голод — страшная вещь, он ходил по пятам, не отпуская... Но однажды они встретили странника. Доброго господина. Он рассказал им о Баале. И не просто рассказал... Показал путь.

Сказитель записывал, кивал, вслушивался в каждое слово, а вот Альдер быстро потерял интерес.

— Ага, ага, — пробормотал он, скрестив руки. — Давай ближе к сути. Они пришли сюда, и что дальше?

Старик прищурился, но возражать не стал.

— Гора... в те времена она была другой, — продолжил он. — Мрачное место. Пропитанное смертью... Но Баал... Он был здесь.

— И как же он выглядел? — спросил сказитель, едва сдерживая нетерпение.

Старик немного помолчал, подбирая слова.

— Величественный силуэт... Могучий... Словно явившийся из другого мира...

Альдер усмехнулся, перебив его медленное повествование:

— Красиво говоришь, старик. Но так и я могу описать что угодно, чтобы позабавить зевак.

Сказитель бросил на него предупреждающий взгляд, но старик, казалось, не обратил внимания. Он задумался, нахмурился, будто вспоминая что-то очень далёкое... и вдруг тихо, но отчётливо произнёс:

— Но глаза...

Сказитель едва заметно напрягся.

— Какие глаза?

— Янтарные, — старик медленно поднял на них взгляд. — Как чистое золото... Как яркий, жёлтый свет...

В комнате повисла тишина.

Сказитель застыл, держа перо над бумагой, но даже он в тот момент был не так поражён, как Альдер.

Потому что стоило старику произнести эти слова, как в голове у него что-то щёлкнуло.

Ярко-желтые глаза.

Тёмный силуэт.

Альдер замер.

Слишком яркое воспоминание вспыхнуло в голове.

Сказитель первым нарушил тишину. Он медленно выдохнул, но сомнение не исчезло с его лица. 

— Ярко-жёлтые глаза? У Божества? — переспросил он, вглядываясь в старика. 

Он не торопился делать выводы, но в его голосе читалось недоверие. 

— Вы уверены в этом? 

— Конечно, — старик ответил быстро, даже без раздумий. — Два янтарных глаза... как два солнца, светящихся в темноте. И в их свете таилось нечто могучее. То, что завораживает... Так говорил мой отец, а ему его отец. Я не мог перепутать.

Сказитель сильнее нахмурился, словно в его голове внезапно что-то не сошлось. Он на мгновение замер, а затем, словно что-то решив, отложил перо и полез в свою сумку. 

Альдер не сразу понял, что он ищет, но как только сказитель извлёк знакомый старый свиток, всё стало очевидно. 

Рисунок. 

Женщина с устрашающим лицом, зловеще горящими янтарными глазами и костью в руке. 

Сказитель развернул свиток и повернул его к старику. 

— Вы сказали, что ваши предки рассказывали о янтарных глазах Божества... — он говорил осторожно, тщательно подбирая слова. — Они описывали их... вот так? 

Старик прищурился, пытаясь разглядеть изображение. Ему явно было трудно различить детали, но взгляд его задержался на лице женщины, особенно на глазах. 

— Свет... — пробормотал он. — Этот свет... 

Сказитель ждал, но ясного ответа так и не последовало. Старик лишь продолжал смотреть, хмурясь, словно что-то пытался вспомнить. 

— Так глаза Божества действительно выглядели так, по рассказам ваших предков? — уточнил сказитель, теперь уже жёстче. 

Но старик, казалось, был где-то далеко. Он даже не ответил сразу. Его пальцы медленно прошлись по бороде, и вдруг он заговорил, но не о том, что от него ждали: 

— Птица... 

Сказитель нахмурился. 

— Что? Какая птица? 

— Голубая птица... — старик моргнул, словно только сейчас осознал, что говорит вслух. — Вы слышали её пение? 

Альдер, который до этого молчал, резко поднял голову. 

Старик говорил тихо, задумчиво, словно рассказывал это не им, а самому себе. 

— Пение... — продолжил он. — Оно необычное. Совсем не как у других птиц. Оно... — он запнулся, подбирая слова. — Оно похоже на детский плач. 

Альдер задержал дыхание. 

Гулкий, тянущийся, пронизывающий звук.

Пугающий, но в то же время завораживающий. 

Он слышал его прошлой ночью. 

— Что это за птица? — спросил он прежде, чем успел осознать, что заговорил. 

Старик посмотрел прямо на него. 

— Голубая канарейка... Она — знак, — ответил он. — Когда её голос звучит в ночи... это значит, что он рядом. 

— Кто? — резко переспросил Альдер, чувствуя, как в груди нарастает непонятное напряжение. 

— Божество, — прошептал старик. — Милостивый Баал.

Повисла напряжённая тишина. 

Сказитель, хоть и старался сохранять хладнокровие, выглядел так же растерянно, как и Альдер. 

— Что вы имеете в виду? — наконец спросил он, чуть подаваясь вперёд. 

Но старик больше не отвечал. 

Он сидел в той же позе, сгорбившись на низком сиденье, но его взгляд вдруг помутнел. Голова чуть наклонилась вперёд, веки дрогнули... и через мгновение он просто замер. 

Сказитель нахмурился, подождал несколько секунд, но старик даже не шевельнулся. 

— Кажется, он уснул, — пробормотал он, медленно вставая. 

Альдер молчал. 

— Пойдём, — кивнул сказитель, направляясь к выходу. — Нам тут больше нечего делать.

Они вышли на улицу. Солнце по-прежнему стояло в зените, поливая деревню жарким светом. Воздух был душным, тяжёлым, а где-то вдалеке лениво стрекотали кузнечики.

Сказитель первым нарушил молчание. 

— Я же просил тебя не вмешиваться, — его голос был спокойным, но в нём явно чувствовалось раздражение. — Но нет, ты, конечно же, не мог просто сидеть и слушать. 

Альдер не ответил. 

— Из-за тебя он спутался в мыслях. Начал говорить невпопад. Кто знает, мог бы он сказать что-то ещё? — продолжал сказитель, не глядя на него. 

Альдер всё так же молчал. 

Сказитель нахмурился. 

— Ты меня вообще слушаешь? — он обернулся... и замер. 

Альдер стоял, уставившись куда-то в пустоту. Лицо его было чуть бледнее обычного, волосы прилипли ко лбу, а по виску скатилась капля пота. 

Но больше всего сказителя насторожила его улыбка. 

Неприятная.

Почти безумная. 

Как будто он вдруг что-то понял. 

Как будто что-то решил. 

— ...Альдер? 

Тот медленно моргнул, переведя на него взгляд. И вдруг заговорил: 

— Я останусь. 

Сказитель нахмурился ещё сильнее. 

— Что? 

— В деревне, — уточнил Альдер. — Здесь. На горе Лилин. Я буду здесь жить. 

Сказитель несколько секунд молчал, всматриваясь в его лицо, пытаясь понять, шутит он или говорит всерьёз. 

Но Альдер не шутил. 

Он действительно остался. А со временем взял в жены девушку из бедной семьи, которая, поддавшись наивной любви, без колебаний согласилась стать его супругой.

И именно этот союз породит ту, кто станет первой "канарейкой", обречённой стать жертвой Божеству, которого нарекут Хозяином Ночи...