46
Рая
Сердце моё не на месте. Если бы кто-то попросил объяснить, что это значит, я бы не смогла подобрать правильных слов. Но ощущение разрастающейся дыры в груди от потери чего-то важного, родного, не отпускало меня с самого дня рождения. Вернее, с того утра, когда я, как последняя трусиха, сбежала из квартиры Артура.
В то утро я ощутила себя по-настоящему опустошённой. Почувствовала, как остатки дара покинули моё и так ни на что не способное тело. Это было похоже на последние искры бенгальского огня: ещё разлетаются в разные стороны, но ты уже знаешь, что это конец. Такой тяжести в душе я не испытывала давно. Она гнала в никуда, лишь бы подальше, лишь бы не с ним.
Артур блаженно досматривал свои странные сны, по-детски улыбаясь, и выглядел таким юным и безмятежным, немного уязвимым, что внутри что-то ёкнуло. Он сжимал в объятиях подушку, словно ребёнок любимого мишку, и размеренно сопел. А я смотрела на него, как по уши влюбленная фанатка на поп-идола, и не могла отвести взгляда. В душе скребло, тянуло, ныло, отголоски жаркой ночи жгли кожу и губы, пылкие признания, сладкие речи, откровенные прикосновения кровоточили на сердце свежими царапинами. Ноги зудели от острого желания бежать без оглядки. И я сделала это.
А потом всё закружилось так быстро, словно кто-то нажал на волшебную кнопку и ускорил жизнь: заметно возросшая сила Ады, исчезновение Влада, неожиданный слёзный звонок Ольги Дмитриевны, Марина со своими непонятными требованиями и... Артур, упорно делающий вид, что ничего не было между нами. Чего я – глупышка – ждала? Что он влюбится и откажется от охотничьих планов ради меня? Пересмотрела сказок...
Сама же тогда пошла с ним, сама захотела узнать, каково это – быть в его объятиях. Хоть на секунду поверить, что он может меня любить. Думала, это станет противоядием, отрезвит хоть капельку. А оно стало занозой...
Потом пропала ещё и Ада. Дозвониться до неё - невозможно, дома мне никто не открывал. Притом Влад пришёл на занятия, словно после драки стенка на стенку – весь в синяках и ссадинах, угрюмый, не от мира сего. Попытка с ним поговорить провалилась в секунду. Он глянул на меня, будто на пустое место, и прошёл мимо. Вторая, третья – результат тот же. И я запуталась, ощущая, что меня без предупреждения забросило в опасный лабиринт без карты и инструкции. Пустота в душе стала необъятной, дурман в голове – непроходимым. Несколько бессонных ночей и бессмысленных дней изрядно утомили, вытянули последние силы, ничего не дав взамен. И ноги снова принесли меня сюда... Сама не знаю, зачем.
Дрожащими пальцами нажала на кнопку звонка, мысленно ругая себя за очередное проявление слабости, и стала ждать, тайно надеясь, что никого нет дома. Обхватила себя руками, ища защиты в собственном теле. Дверь открылась слишком быстро, я даже вздрогнула от щелчка замка. И едва на пороге показался Артур в серой футболке и домашнем трико, я не раздумывая бросилась ему на шею. А он... молча обнял в ответ.
Не знаю, сколько мы вот так стояли в дверях, не отлипая друг от друга. Близость Артура, тепло его больших ладоней, запах дорогого парфюма кружили голову. На мгновение пустота отступила, освободив место острому чувству – опасному, но бесконечно желанному, пряной смеси нежности и страха, любви и боли. На короткий миг где-то глубоко в душе блеснул огонёк недосягаемого счастья, вечно ускользающего. И снова вернулась пустота.
- Ты не должна здесь быть, большая девочка, - сказал Артур, внимательно разглядывая меня, когда мы сели друг напротив друга на диване.
Я, опустив глаза, нервно ковыряла ногти. Его слова отозвались глухой болью под рёбрами и в горле. Неприятно, но терпимо после всего случившегося. Не было неловкости, была лишь непобедимая потребность в его поддержке. Такая же пустая, напрасная, как всё внутри и снаружи меня.
- Ты свободна, Рая. Ты ведь это знаешь. – Тихие слова пронзили уколом сердце. Или то, что от него осталось.
- Знаю, - прошептала обреченно.
- Тогда зачем ты здесь?
- Не могу ответить...
- Рая...
- Что?
- Тебе лучше уйти.
- Тогда зачем впустил? – Я подняла растерянный взгляд на Артура. Видно было, что он сам с трудом может найти ответ на этот вопрос. Отчаянно пытается, но не получается...
И всё замерло. Тишина, опасная, вязкая окутала комнату. Я отчетливо слышала грохот собственного пульса. Воздух вокруг стал почти осязаемым, а пропасть в груди плотоядно зашевелила рваными краями, готовая проглотить тонюсенький росток едва проклюнувшейся надежды. А вдруг он... Что, если мы...
Глаза Артура – тёмные, бездонные – отравляли невозможностью прочесть хотя бы частичку его мыслей, разгадать крошечный кусочек чувств. Но я не могла уйти. Даже после того, как он попросил. Особенно после этого. Потому что между строк моё воображение уже прочло скрытый призыв остаться. Глупость полнейшая, но кто знает, когда ещё я смогу хотя бы просто посидеть с ним рядом.
А Артур вдруг громко вздохнул, резко схватил меня за руку, рывком притянул к себе, и я почувствовала его губы на своих. Пустота тут же взорвалась вспышками салютов, раздирая душу в клочья. Хрупкое чувство вышло из берегов, поглощая меня целиком. Жадный поцелуй, собственнический, голодный, заставил умирать при каждом движении его губ, и оживать, чтобы через мгновенье погибнуть снова.
Дальше – туман. Жаркое безумие, первобытное, хищное, острое. Ускользающая реальность, до жути неправильная. Чувства – на грани, искрящиеся оголёнными проводами. Ожоги от его рук, скользящих по моей коже, от губ – настойчивых, откровенных, наглых, от собственных горячих вздохов, его хриплых стонов. Я цепляюсь за эти ощущения из последних сил, чтобы оставить себе навсегда, погружаюсь в омут наслаждения с головой, всплываю, чтобы набрать побольше воздуха, и вновь тону, растворяюсь в сладкой боли, умираю. Окончательно схожу с ума. Боже мой, как же я его люблю...
Пустота в груди пульсировала чёрным, отдавая болью в виски. Я с непроницаемым лицом наблюдала, как Артур молча одевается, как не смотрит в мою сторону, как идёт в ванную, оставив меня одну в холодной комнате. Внутри всё полыхало новым огнём – разрушительным, бессовестно пожирающим остатки кислорода, и вдруг стало трудно дышать. Ребра будто зажали тугим обручем, вытеснив последний воздух. Я зажмурилась, с усилием проглотила болезненный ком, шипами зацепившийся за горло. Ну вот и всё...
На автопилоте подняла разбросанную по полу одежду, натянула, не видя: правильно или нет. Замерла, не понимая, что дальше. Куда? Как?
- Тебе пора. – Голос за спиной прозвучал хлесткой пощёчиной.
Я не нашла в себе сил обернуться. Плотно сжала веки, пытаясь прогнать так не вовремя подступившие слёзы. А они не собирались подчиняться. Полились сами по себе, обжигая щёки солью, затекли в рот, позорно сорвались и упали на пол.
- Тебе лучше держаться от меня подальше, большая девочка. Лучше для тебя самой.
- Ты так решил? – просипела, обхватив себя руками.
- Жизнь так решила. Забудь.
- На это ты не можешь повлиять!
Тяжелый вздох выдал напряжение Артура. А кому сейчас легко?
- У тебя вся жизнь впереди...
- Не надо про жизнь!
Снова вздох. На этот раз недовольный. А я продолжала стоять, как приклеенная, в ожидании непонятно чего. Даже не пыталась вытереть слёзы, вытекающие непрерывно, как вода из сломанного крана. И почти не сопротивлялась расползающейся пустоте, допивающей душу.
- Дверь не заперта... Захлопнешь. Прощай, большая девочка. Не приходи больше. Никогда.
Я до боли прикусила щёку.
- А Ада? С ней что будет?
- О ней тоже забудь.
Весенняя слякоть противно чавкала под ногами. Мутные ручьи стекались в глубокие лужи, островки грязного снега торчали небольшими кучками по обочинам. Солнца не было. Я неслась, не разбирая дороги, по многолюдной улице. Сначала быстро, будто убегала от преследователя, потом, замедлив шаг, брела, еле переставляя непослушные ноги. Звук захлопнувшейся двери до сих пор звенел в ушах вместе с призывом уйти, забыть. Странная свобода...
Хлюпая носом от избытка влаги, пешком добралась до знакомого перекрёстка с другого конца города. Даже не заметила, как. Серая пятиэтажка показалась ещё более мрачной, чем обычно. Тесный подъезд, исписанный неприличными словами, встретил запахом сырости и сигаретного дыма. Кнопка звонка утонула под пальцами. Тишина. Где же ты, Ада?
Так и не дождавшись открытия двери, набрала номер сестры. Недоступен. Недоступен, чёрт возьми! Что за... Да пропади всё пропадом! Сгинь! Сгинь! Сгинь! Ненавижу! Всю эту гребаную жизнь ненавижу! Этот дом ненавижу! Этот город! Эту дверь! Всех ненавижу! Со всей силы пнула металлическую поверхность, оставив чёрную полоску грязи, и, резко развернувшись, зашагала прочь.
Слишком дорогая цена у этой свободы...
Теплые объятия бабули медленно возвращали меня в реальность. В новую, неправильную, но неизбежную. Между всхлипами и громкими рыданиями я вывалила на неё всё, что накопилось, что терзало, убивало, медленно отравляя. Говорила, говорила без остановки, пока не осталось недосказанного, пока не излились все слова и эмоции, так долго ждавшие выхода. Про охотников, про Аду и Влада, про потерю дара, про свою глупую любовь, про наше поражение. Выпалила, как на духу.
Она молча слушала, не перебивая. Гладила меня по спине, вытирала слезы, не выдав ни намёка на осуждение. Кивала, обнимала, качала головой с печальной полуулыбкой на усталом лице, и снова гладила, утешала. Пока я, наконец, не замолчала.
Слова иссякли. Я была опустошена. От меня осталась лишь посеревшая оболочка, не способная воспроизводить хоть какие-нибудь эмоции. Хрупкая скорлупа – свободная, но не сумевшая порадоваться долгожданной свободе. Тень.
Я сидела на застеленном старым ковром полу в полудрёме, моя голова удобно устроилась на коленях бабы Лиды, та мягко и нежно перебирала спутанные волосы, будто убаюкивая, и повторяла шёпотом:
- Доченька, всё наладится. Потерпи, моя милая. Потерпи, моя хорошая. Я всё сделаю, чтобы мои внучки были счастливы. Всё сделаю, родные мои, у рода помощи попрошу, сил не пожалею. Потерпите, милые мои, скоро всё образуется.
Сон проглотил меня незаметно. Не помню, как оказалась в своей комнате, в теплой уютной постели, как переоделась в пижаму и отрубилась. Темнота, туман, провал.
Утро разбудило непонятным шумом, вознёй, странными звуками, похожими на тихие всхлипывания. Я не сразу разобрала, что происходит, а когда осознала, что плачет мама, сон как рукой сняло. Соскочила с кровати, не обращая внимания на легкое головокружение, босиком прошлёпала в сторону коридора и замерла, увидев уткнувшуюся в папино плечо маму.
- Что случилось? – Я испуганно посмотрела в сторону распахнутой двери в бабулину комнату.
- Баба Лида... - Мама подняла заплаканные глаза и тяжело вздохнула. – Умерла...