43
Ада
Смотрю некоторое время на потрёпанные страницы, захлопываю старинную книжонку и убираю под подушку. Больше ничего стоящего так и не увидела. Комбинации защитных камней бывают разные, какие именно используют Артур и его приспешники – так сходу не определишь. Нужно как-то заполучить злосчастный кулон с охотничьей шеи, тогда хоть что-то прояснится. А пока...
Ладонь тянется к ящику письменного стола, выуживает оттуда блокнот с моими историями и ручку, пережившую не одну замену стержня. Я уютнее устраиваюсь в кресле, поджав под себя ноги, прибавляю яркость ночнику, и мысленно зову брата.
Он не заставляет себя долго ждать. Проявляется в полумраке неявным образом, по-мальчишески трясёт длинной чёлкой, многозначительно улыбается и тихонько шепчет:
- Я хочу сегодня полетать.
Я радостно киваю, прижимаю ручку плотнее к клетчатому листу и... Мысль уносит меня из этой комнаты, из надоевшего мира, от людей-предателей, всё время пытающихся побольнее уколоть, в царство драконов и жемчужной луны. Там спокойно и легко, мягкий свет окутывает убаюкивающую тишину, переливаются драгоценными искрами чешуйки драконов, горят волшебными огнями янтарные глаза с вертикальными зрачками, на шершавой спине сидит и улыбается беззубо мой Павлик – первоклашка. Он что-то выкрикивает звонко, озорно щурится. Драконы тянут вверх длинные шеи в знак подчинения, величаво расправляют крылья. Взмах, ещё один, и мой братишка уносится в небо, заливисто смеясь. А я смотрю ему вслед влажными глазами и, сглотнув болезненный ком, бормочу еле слышно:
- Лети, мой самый любимый мальчик. Лети один. Ты теперь большой.
Жужжание смартфона заставляет вздрогнуть. Я недовольно кошусь на гаджет, откладываю в сторону блокнот и смотрю на светящийся экран. Сообщение от Влада.
Сердце, почуяв неладное, тут же несется вскачь. Его грохот оглушает и не даёт сосредоточиться на смысле послания. Когда наконец буквы складываются в слова, новый удар о рёбра поднимает меня с кресла. Перечитываю сообщение, до конца не понимая, что всё это значит.
«Ада, умоляю, не встречайся с Артуром. Держись от него подальше» и следом: «Не убегай от меня, я тебя очень люблю.»
В груди невыносимо ломит. Я понимаю, что окончательно запуталась. Кто теперь друг, кто – враг, не помогают разобраться даже мои обновившиеся способности. До Луны и обратно хочется верить Владу. Так хочется, что душа замирает, внутри всё сжимается и взрывается без предупреждения, без подготовки. Но малюсенькая часть меня, собравшая остатки здорового скептицизма, не может этого сделать. Не получается – и всё тут...
Утром на лекции усиленно стараюсь не искать глазами Влада, для этого даже впервые за всё время учёбы сажусь на первый ряд к сестре. Помогает так себе. Только Рая – за что ей отдельное спасибо – то и дело дёргает меня за рукав, возвращая мысли в рабочую колею.
Записка прямо на полях лекционной тетради от белокурой соседки по парте на мгновение сбивает с толку: «После пар идём в кафе. Есть дело.»
Я непонимающе смотрю на сестру, она слабо улыбается, задумчиво кивает и вновь устремляет свой взор в сторону кафедры. Обалденное объяснение. Но лезть ей в голову я не могу себе позволить. Почему-то это кажется неправильным. Почти предательством.
На перемене Рая быстро уводит меня в гардероб. Однако, я успеваю обжечься о серые глаза на верхнем ряду, прежде чем за нашими спинами закрывается дверь аудитории.
- В кафе идём прямо сейчас! – командует Рая, пока я натягиваю на голову неизменно чёрную шапку.
- Ты готова пожертвовать оставшимися лекциями? – наигранно удивляюсь я.
- Так надо.
Надо – значит надо.
Делаю шаг в сторону выхода из универа, но Рая внезапно хватает меня за руку и останавливает.
- Стой. Одна деталь. – Она достает из кармана бежевой аккуратной сумочки кулон из солнечного камня и протягивает мне. – Тебе это нужно. Это твоя защита.
Я молча смотрю на оранжевый камень в раскрытой ладони, сдергиваю с шеи шарф и надеваю кулон на цепочку к остальным. Лепестки ярко переливаются, будто приветствуя друг друга, и прячутся под плотной тканью куртки. В груди растекается странное тепло, а Рая озадаченно смотрит на меня.
- Опять... - шепчет она еле слышно.
- Что?
- Твои глаза... Они светятся фиолетовым.
Я недоверчиво трясу головой, потуже наматываю шарф и, оглянувшись по сторонам, словно опасаясь быть пойманной с этим дурацким свечением, выхожу на улицу. Рая семенит следом.
В кафе шумно, не смотря на довольно раннее время, заняты почти все столики. Что необычно – первые весенние праздники закончились. У окна замечаю тёмную фигуру, и к горлу подступает тошнота. Охотник.
- Здесь Артур? – задаю вопрос совершенно спокойной Раисе.
- Да.
- Почему не сказала?
- Не хотела, чтобы ты себя выдала раньше времени.
- Зачем мы здесь? – Нераспространенные ответы сестры начинают раздражать.
- Будем проверять кулон Артура.
Не обращая внимание на мою охреневшую физиономию, Рая натягивает шапку практически мне на веки.
- Твои глаза слишком много к себе внимания привлекают, - комментирует она свои действия. - Садись за спину Артуру, пока он нас не заметил. И попробуй проникнуть к нему в голову. У меня есть план.
Выполняю просьбу сестры, мысленно выстроив вокруг себя и неё защиту, до конца не осознавая, поможет это или нет. Рая подсаживается к Артуру, лицом - ко мне, и её глаза мгновенно тускнеют, будто на ёлочной гирлянде разом перегорели все лампочки. Я чувствую её страх, проклюнувшийся совершенно неожиданно. Она не просто боится Артура - она боится себя: своих действий, ошибок, необдуманных шагов. План, значит... Ну-ну.
Заказ приходится всё же сделать. Тычу пальцем в первый попавшийся десерт в меню, параллельно пытаясь уловить суть беседы за соседним столиком. Но всеобщий гул сбивает, негромкая музыка не даёт сосредоточиться. Первая попытка проникнуть в сознание к охотнику терпит крах, разбиваясь о толстую защитную стену. Новая волна тошноты окончательно дезориентирует, я рывком расстёгиваю куртку и инстинктивно сжимаю кулон на груди. Становится легче. В голове проясняется. До меня доносятся обрывки фраз и нечитаемая интонация Артура, по которой совершенно невозможно угадать его настроение.
Ловлю озадаченный взгляд Раи и отрицательно качаю головой, давая понять, что мысли охотника мне не подвластны. Она тут же касается рукой шеи, и я догадываюсь, что «речь» о кулоне.
Спустя минуту Рае резко становится плохо, до моего слуха долетают жалобы на головокружение и темноту в глазах. Артур, как истинный джентльмен и заботливый босс, помогает заметно побледневшей сестрёнке подняться из-за стола. Он явно недоволен. Хмуро озирается, но за талию Раю придерживает. Та висит на шее начальника, обвив её одной рукой, белые пальчики второй тем временем цепко держатся за ворот чёрной рубашки в опасной близости от злополучного кулона.
Провожаю парочку взглядом до двери уборной, осторожно крадусь за ними следом на кажущемся безопасным расстоянии, и едва не ахаю, когда моя святоша-сестрёнка целует в губы ошалевшего Артура, и, прикрыв рот рукой, скрывается за белой пластиковой дверью. Мужчина озадаченно оглядывается, наши глаза на миг встречаются, моё сердце пропускает удар и... я понимаю, что на Артуре нет подвески. Вот же чертовка, сумела снять!
Охотник порывисто шагает в мою сторону, а я стою, как вкопанная, осознавая, что кроме меня самой мне помочь некому. На смуглом лице Артура хищная улыбка, в глазах – отблеск победы.
- Ну что за... - только успевает вымолвить он, как я врываюсь в чужое сознание всей мощью обновлённого дара.
Противник податливо застывает, несказанные слова растворяются в духоте помещения. Но и я на мгновение теряюсь.
Гулять по закоулкам охотничьей памяти очень опасно, не имея представления, какими ещё ресурсами обладает их организация. Потому я ограничиваюсь стиранием памяти о нашей встрече, о поцелуе, оставив лишь знание о потерявшемся до прихода в кафе кулоне, бессмысленные фразы из их разговора с Раей, и её внезапно ухудшившееся самочувствие. Всё. Что сделано – то сделано.
Забегаю в уборную и наваливаюсь спиной на стену. В голове адский шум и странное ощущение, будто кто-то очень быстро вяжет огромным крючком замысловатый узор, сплетая его из обрывков знаний в целостную картину. Петля за петлёй, нитка за ниткой.
Рая испуганно смотрит на меня, машет перед собой толстой серебряной цепью с украденным амулетом.
- Ну как, получилось? – опасливо поглядывая на дверь, спрашивает она.
Я молча киваю.
- Что будем делать с кулоном?
- Отдай мне, я найду применение.
- Как теперь выйти? – шепчет Рая, прикрыв глаза. Она заметно нервничает, но послушно вкладывает мне в ладонь камни охотника, и я тут же прячу их в карман.
- Я стерла ваш поцелуй. – Сестра вздрагивает, голубые глаза становятся круглыми, как два фарфоровых блюдца. - И себя в его сегодняшнем дне. Он не поймёт, что кулон взяла ты, не бойся. Но надо проверить.
Рая молчит. Она какое-то время смотрит себе под ноги, потом странно щурится, будто в её белокурой голове вспыхнула новая опасная идея, коротко касается взглядом своего отражения в настенном зеркале, делает глубокий вдох, и под мой удивлённый возглас выходит из уборной. А через секунду я слышу из-за двери:
- Мне лучше, спасибо. Не нужно. Я справлюсь. Прости... Я только что звонила Аде. Она не придёт.
Голоса удаляются и затихают, утонув в повседневном шуме общепита. По недовольному ворчанию Артура догадываюсь, что я смогла. Сумела! Сделала! По крайней мере, этот раунд за мной! Внутри расцветает осторожная радость, окрыленная гордостью. Губы сами собой вытягиваются в улыбку. А в голове завершается непростая работа: сложный узор окончательно формируется, представ во всей красе тонким полотном, собравшим воедино все осколки знаний, вплетя в себя всю силу дара. И острое осознание пронзает резко, но уверенно: теперь я знаю, что делать с охотниками!
***
У дверей подъезда россыпью драгоценных камней переливается подтаявший снег. В это время он всегда кажется мне несметным богатством, сокровищем уходящей в северные края зимы. Маленькие льдинки с острыми краями, как самоцветы в сундуке, горят огнями, звенят под тонкой снежной коркой. А зима злится: всё с собой не унести, но и оставить жалко.
Сбиваю носком ботинка хрупкую наледь с осевшего сугроба, зачерпываю в ладонь хрустальные камушки и подставляю солнечным лучам, а потом подбрасываю вверх, любуясь сиянием крошечных искр.
На душе тепло. Пусть ненадолго, и вовсе не из-за ранней весны. Тепло от собственной силы, от осознания, что у меня есть шанс. У нас есть шанс! И всё обязательно получится!
- Привет, - неожиданно звучит знакомый голос у самого уха, мгновенно выбив из лёгких весь воздух.
Я не спешу оборачиваться. Старательно пытаюсь выровнять дыхание, получается с трудом.
- Не убегай, колючка.
А куда мне бежать? Тем более, от себя?
- Зачем пришёл?
- За тобой.
- Зачем?
- Потому что не могу без тебя...
- Зачем!?! – кричу, и пугаюсь собственного голоса.
Нахожу в себе силы посмотреть ему в глаза, но теряюсь, увидев в мужской руке... горшок с кактусом. Что?
- Ты боишься меня? – скривившись, словно от боли, спрашивает Влад.
- А стоит?
- Нет.
- Вот и я так считаю.
- Ада...
Влад пытается меня обнять, но я уворачиваюсь. А сердце кричит, рвётся к нему, хочет этих объятий до сумасшествия. Помнит... И я помню.
- Колючка, - шепчет мой мучитель. – Ада, пожалуйста, я не...
- Я знаю, кто ты.
Влад на миг замирает, снова приближается. Я отступаю. Он делает шаг навстречу, я отчаянно ищу опору позади себя.
- Я тоже знаю, кто ты.
- У нас разные дороги.
- Только нам решать, каким путём идти.
- Не нам!
- Нам! – Влад в секунду сокращает расстояние между нами до неприемлемого. - Я хочу идти с тобой одной дорогой, любить тебя, защищать тебя. Я не отдам тебя им! Слышишь? Не отдам! Люблю тебя, колючка.
Губы обжигает сладкий поцелуй, сердце заходится от переливающейся через края нежности, но я не успеваю ответить. Жар остужает порыв ледяного ветра. Вокруг никого. Только невесомый кактус в руке с фиолетовым нераскрывшимся бутоном, как осколок надежды, одновременно и ранит, и исцеляет.