Глава 3.
Ночь уже обнимала улицы и переулки Москвы. Прохожих уже нету; рабочий народ разошёлся кто по домам, кто в гости, кто в клубы потанцевать на дискотеке.
Союз сидит на балконе и курит сигарету. Конечно, не такое удовольствие, как трубка, но тоже неплохо.
—Здравия желаю, товарищ СССР! - на соседнем балконе появилась женская фигура. В руке всклокоченной девицы тоже была сигареты.
—Здравия, - безрезультатно пытаясь выдавить улыбку прохрипел Союз. —Не гоже красивой женщине курить.
—А некрасивым гоже?
—Тоже не гоже.
—Ой, да какая же я красивая, отец наш, красоты во мне уж не осталось.
—Как же? - коммунист сел на холодный пол. —Красавица. Уж где-где, а вы, товарищи женщины, все у нас красавицы.
—Да ну, - женщина повторила его действия.
—Папенькой клянусь.
—Верю, верю. Уж вам-то не верить?
—Я и приврать могу, - честно признался голубоглазый.
—Ну, не бестолку же, по делу.
—По делу...
На этом их диалог закончился. Оба молча курили, смотря куда-то в небо.
Живя всю жизнь в Москве мужчина так и не запомнил своих соседей, хоть после войны тут, в районе где он доживал свои века, ничего почти не изменилось. Он помнил и эту женщину, что сейчас сидит на соседнем балконе, но имени не знал. Из внешности в памяти всплывали только чёрные волнистые волосы. Кажется, она грузинка. Сосед с другой стороны был джентльменом, но одинок. Внешности и имени Союз не знал, знал только то, что женщинами сосед не заинтересован. Или они им, кто знает. За то кот у него есть. Жирный такой, рыжий. В общем, как обычная дворовая мурка, только наглее будет.
На улице совсем стемнело и похолодало. Уличный фонари зажглись вдоль дорог.
—Холодно уже, товарищ Союз, шли бы вы спать, - женщина встала и выкинула окурок от выкуренной сигареты. —День завтра рабочий.
—Так воскресенье же...
—Пятница, вождь, пятница.
—Правда что ль..?
—Покарай меня ваш батюшка, если вру.
—Совсем я во времени потерялся... - от мыслей о том, что он уже теряется во времени стало тошно. —Старость не в радость.
—Какой же вы старый? Молодой...
—Шестьдесят пять лет уже...
—Тю, это для нас старость, а для вас - самый расцвет сил. Жену бы вам...
—Какая же мне жена, я-то и отец никакой... - СССР тоже наконец поднялся и выкинул сигарету.
—Уж простите, но не говорите глупости. Доброго сна, товарищ Союз, - улыбнувшись девица скрылась в квартире.
Да, пожалуй, если бы у него была жена...было бы куда приятней просыпаться с сопящим комочком тепла и счастья под боком. Но, увы! Никто его такого не полюбит...
Послушав добродушную соседку мужчина встал и пошёл в квартиру. Закрыв дверь на балкон изнутри он пошёл в спальню, выключив на кухне свет.
Пару минут и мужчина уже дремлет под тёплым одеялом. Окно приоткрыто и лёгкий, на удивление тёплый, ветерок развивает тюлевые занавески. Дверь в комнату еле слышно скрипнула и тихие шаги приблизили новоприбывшего к кровати. В шумном дыхании и белой ночнушке мужчина узнал Россию. Девушка опустилась на колени рядом с отцом и погладила его по голове.
—Сладкий снов, пап.
—Сладких снов, - Союз вяло улыбнулся.
Русская поцеловала отца в лоб, следом в щёку, получше укрыла его, а следом прикрыла окно.
Быстрым шагом Руся(так ласково звал её только Союз)удалилась из комнаты, но отец того не видел, поскольку провалился в глубокий сон.
***
БАХ! Окно с силой распахнулось, разбудив СССР-а.
«Сколько времени..?» - первое, что пришло в голову.
На улице было довольно светло: розовый свет полосами расстелился по комнате с жёлтым вперемешку.
Мужчина взглянул на настенные часы. 4:03. Солнышко ещё только-только встало, но, какая-то часть Москвы уже по-любому не спит.
Переведя взгляд на окно он вздрогнул. Кто-то сидел на подоконнике. Кто-то полупрозрачный, от него исходили...тепло и безмятежность. И покой. Он чувствовал покой. Не было той тревожности и спутанных мыслей, непонятных и неразборчивых. Его душа находила покой, ненавистный, пропитанный этой глубокой ненавистью, только рядом с...
—Рейх...? - тихо спросил Союз, глядя на окно.
—Я, - послышался тихий и хриплый голос. Или...с помехами?
—Но...ты же... - не веря своим глазам и ушам, коммунист встал и неуверенно пошёл к окну.
—Так и есть. Я мёртв.
Когда Союз подошёл к окну по телу пробежался холод. Третий Рейх! Это действительно был он! Но за спиной его свисали мощные чёрные крылья. Как у ГИ...
—Как ты тут...оказался? - Совок высунулся из окна, глядя на немца краем глаза. Он не хотел смотреть в ненавистные глаза.
—Ты просил приходить, вот и пришёл. Сначала я позабыл, прости уж.
—Ха... ха-ха... я с ума сошёл?
—Нет, - на этот раз голос прозвучал так, словно нацист гаденько ухмыльнулся, как тогда, в далёком юношестве, что так и было. —Ты вполне в своём уме. Это я безумен.
Немец улёгся на руки русского, и его блондинистые кудри рассыпались водопадом на тёплых руках. Совсем белёсые, уже не те, не голубые глаза, глядели ему в лицо взглядом то ли ненависти, то ли обожания, то ли восхищения, то ли любви.
—Но ты освободил меня от него. Смерть не была мне наказанием, она была мне покоем, и я принял твою любовь и толчок к смерти, как освобождения и упокоение души, - Рейх улыбнулся во все свои тридцать два.
—Любовь? Разве, в моём сердце живёт любовь?
—Живёт. И хранит мой покой.
—Звучит, как бред сумасшедшего.
—Ну, раз я тут, значит то, что ты всегда отрицал, вполне реально, разве не так?
Ответом была тишина.
—Я люблю тебя, Совок. И ненавижу. Ненавижу так же сильно, как люблю, а люблю так же сильно, как ненавижу. Странно, да?
—Да.
—Я странный.
—Мы странные, - поправил его русский, уткнувшись в лоб заклятого врага своим и прикрыл глаза, наконец вздохнув полной грудью.
—Как думаешь, могли бы мы стать парой, будь я жив?
—Нет. Мы бы никогда не признали, что любим друг друга. Но, зная вашу злодейскую натуру, ты бы хранил святую верность.
—Разве ненависть может перерости в любовь, а самые страшные грехи могут быть прощены?
—Нет, не могут. Но мой отец когда-то сказал, что второй шанс не всегда вторая пуля промахнувшемуся. И я бы дал тебе второй шанс, ведь война кое-чему научила меня.
—Знаешь, кроме тебя никто не давал мне второй шанс. Никогда.
—Как и ты сам. Но, как сказал один мудрец: лучший способ победить врага - сделать его своим другом.
—Ха-хаха! Ты, получается, не просто победил меня, а на всю жизнь опозорил.
—Любовью?
—Ага.
Между ними повисло недолгое молчание.
—Я точно не сплю? - Союз наконец заглянул в любимые глаза.
—Не, не спишь. Я тоже не сплю. Ох-ох, мне пора.
Лишь только солнечные лучи коснулись мёртвого лица, Рейх вспорхнул и исчез в утреннем рассвете, оставив заклятого врага думать об этом разговоре и догадываться, было ли то на самом деле, или он просто сошёл с ума.