- 5.7 -
День стоит холодный и промозглый, но это не мешает парку с аттракционами. Колесо обозрения мерно крутится, и покачивающиеся кабинки выделяются на фоне серого неба. Играет однообразная музыка, воздушные шарики, привязанные к раскрашенным фанерам, задорно дергаются и иногда улетают, ныряя между редкими посетителями. А потом устремляются в небо.
По нему скользят грозовые тучи. И они отражаются в глубине глаз мужчины. Таких же темных, как у его брата. Но сейчас тут только он, сунувший руки в карманы пальто.
- Холодно.
Его спутница весело смеется, на ней только свитер поверх легкого платья.
- Холодно в могиле! Остальное можно пережить. Смотри, сладкая вата!
- Терпеть ее не могу.
- Зато я обожаю.
Сильный порыв ветра швыряет светлые волосы девушки ей в лицо, но она только улыбается и берет из рук продавца вату, пока мужчина расплачивается.
Кончиками пальцев Лиллиан отрывает тонкую полоску сладости и с наслаждением кладет ее на язык. Мужчина снова убирает руки в карманы и смотрит на нее:
- Это ведь сон?
- Как ты догадался? – с сожалением спрашивает Лиллиан.
- Тут мне не нужны очки.
Лиллиан вздыхает:
- Да, сон. Но отличный же.
- Почему парк развлечений? И... такой?
- Не знаю. Мы в твоей голове, а не в моей. Но мне тут нравится.
- Поэтому я не просыпаюсь?
- Ты не просыпаешься, потому что не хочешь этого.
Винсент хмурится, не понимая. И Лиллиан с сожалением думает, что стоит пояснить, прежде чем оторвать еще одну полоску липкой и сладкой ваты.
- Не волнуйся, это обычный ночной сон. Но если бы ты хотел проснуться, ты проснулся. Наверное, в реальности слишком много такого, что ты не желаешь сейчас видеть.
Лиллиан не нравится, когда Винсент так серьезен. Она бы предпочла, чтобы он тоже веселился вместе с ней. Но он не хочет. И она почти слышит боевые барабаны в голове Винсента, которые стягивают все силы. Потому что дальше – в бой. Победить или умереть, пытаясь.
А может, это всё раскаты грома.
Лиллиан не хочет размышлять. Она отрывает новую полоску сладкой ваты и протягивает Винсенту.
- Ну-ка открой рот.
Она улыбается, когда они оба оказываются перемазаны в сахаре.
Она просит прокатиться на колесе обозрения, но в последний момент пугается дрожащей кабинки.
Она хлопает в ладоши, наблюдая за дрессированной обезьянкой, и удивляется, как можно сшить такой маленький костюмчик.
Она пытается попасть мягким мячиком в мишень, но неизменно промахивается, пока Винсент не показывает, как лучше кидать.
Ей приходит в голову, что он не просыпается, потому что хочет продлить этот сон. Но не для себя. Для нее.
Фредерик, как и всегда, проснулся рано, но без будильника. Он благоразумно выключил его ночью. Потому что тогда на пороге его комнаты застыл Винсент. Он мялся, переступал с ноги на ногу, но не заходил в очерченное мягким медовым светом пространство.
Фредерик терпеливо ждал, пока Винсент произнесет вслух:
- Голова болит.
- Ты...
- Да, принял таблетку.
Молча Фредерик поднял одеяло, и Винсент скользнул туда. Он до сих пор иногда приходил спать к брату, и Фредерик знал, только в те моменты, когда мучают кошмары или ему просто слишком плохо. И пусть последнее ничуть не радовало, а Фредерик вряд ли бы когда признал, но ему нравилось слышать дыхание брата рядом.
Он убрал на телефоне будильник, прежде чем выключить свет.
Сейчас сквозь окна проникало рассеянное солнце. Выбравшись из-под теплого одеяла, Фредерик торопливо подошел к окну и приспустил занавески, чтобы не потревожить чувствительные глаза брата.
Тот уже зашевелился, повернулся лицом к Фредерику и сонно спросил:
- Который час?
- Рано. Как твоя голова?
- Не очень.
- Тогда спи.
- Меня ждут в офисе. Там контракт...
- Переживут денек без тебя. Я всё улажу.
То, что Винсент не стал возражать и молча зарылся под одеяло, больно кольнуло Фредерика. Но он постарался не задумываться, направился в ванную, потом к шкафу, надевая джинсы и свежую белую рубашку.
На кухне поставил вариться кофе, достал сковородку и яйца. Можно было позавтракать по дороге в офис, но Фредерику нравилась квартира, особенно в такие ранние утренние часы. Девушки еще спали, так что вязкую тишину разбавляли только звуки плиты да кофе.
Вылив ароматную черную жидкость в чашку, Фредерик даже не стал добавлять молоко или сыпать сахар. Глотнул так, поморщившись от крепости. Подцепил готовую яичницу и уселся за стол. Есть не очень-то хотелось, скорее, он действовал по привычке. Из желания чем-то себя занять.
Упершись локтями в столешницу, Фредерик закрыл глаза руками и потер основаниями ладоней. Как будто это могло избавить от того, что он видел.
Врачи предупреждали о головных болях. «Если опухоль увеличится, возможны частые мигрени».
Пока от них хотя бы помогали таблетки. Но насколько их хватит?
- Оу, вчерашний концерт не пошел вам на пользу.
Отняв руки от лица, Фредерик мазнул взглядом по полупрозрачному силуэту Лукаса, но даже отвечать не стал. Придвинул тарелку, ковыряя в яичнице. Он вообще всегда предпочитал омлет, когда однородная масса, но Винсент обожал яичницу и плотные желтые шарики среди белого.
Фредерик ковырял один такой. Кофе неимоверно горчил.
- Я не хочу, чтобы он умирал.
С удивлением Фредерик перевел взгляд на призрака. Лукас хмурился, но он слишком давно не пользовался полноценно мимикой, так что сложно было сказать, о чем на самом деле думает. Если слово «думает» в принципе можно применить к призраку.
- Считал, ты будешь рад компании, - едко ответил Фредерик. Задумался. – А чего ты на самом деле хочешь?
- Исчезнуть. Я достаточно болтаюсь между мирами. Это не весело.
- И что тебя держит?
- Моя смерть. Дом.
- О, так ты на нашей стороне против Дома.
Лукас оскалился, но сложно понять, это улыбка, гримаса или какие-то другие эмоции.
- Можно его спалить, - сказал Фредерик. Иногда он мечтал об этом: как старый дом среди болот и лесов поглощают жадные языки пламени.
- Это не уничтожит место. Зато убьет Винса.
Фредерик хотел поинтересоваться, с чего такая уверенность, и что ж раньше-то Лукас не очень хотел помогать. Но промолчал. Призрак не говорил ничего такого, о чем не знал бы сам Фредерик.
Призрак как будто переместился, скользнул из одной точки пространства в другую, левее.
- Дом хочет добраться до вас, и барьером растет опухоль Винса. Она вас спасает.
- Мне не нужно такое спасение.
С остервенением Фредерик начал тыкать яичницу, как будто она в чем-то виновата. Яйца казались безвкусными.
- Он хочет умереть.
Остановившись, Фредерик посмотрел на призрака, не очень понимая, о чем тот. На этот раз Лукас не пытался походить на человека, так что выражение его лица оставалось совершенно нечитаемым.
- Он всегда помнит, что убил детектива, - продолжил Лукас. – И считает, что заслуживает смерти.
Фредерик не стал спрашивать, откуда об этом известно Лукасу. Призрак слишком близок той стороне... к которой постепенно приближается и Винсент.
Только окончательно шагнуть Фредерик ему никогда не даст. Еще рано.
В офисе, как и всегда, царило деловое возбуждение. Звонил телефон, приходила электронная почта, новые дела и контракты, которые раньше казались неимоверно важными. Сегодня Фредерик работал больше по инерции. Он знал, как быстро решить тот или иной вопрос, но не особенно вникал.
Контракт, о котором волновался Винсент, тоже можно было быстро уладить, но Фредерик не смог себя заставить. Это дело брата, то, чем он занимался... и еще обязательно будет. Поэтому Фредерик просто отложил встречу.
Он любил свой кабинет, но сегодня не мог там находиться. Слишком тихий, уединенный, он почти ощутимо давил на плечи, сжимал, выбивая из легких воздух.
Поэтому Фредерик ходил по офису, где пахло кофе и каким-то чистящим средством. В гуле голосов и шелесте бумаг находил странное успокоение, а какие-то документы Фредерик собственноручно сканировал минут пятнадцать – его просто успокаивали методичные операции и равномерное гудение машины.
Он как раз проходил мимо большого окна в коридоре, отмечая, как в соседней высотке можно заметить таких же спешащих по делам людей, когда пришло первое сообщение от Винсента. Время шло к обеду, он только проснулся и даже порывался приехать.
В итоге всё-таки не стал, зато забомбил брата сообщениями. Иногда это раздражало Фредерика, но сейчас он только улыбался, получая очередное оповещение и читая, что Винсент не может найти чай.
Иногда брат замолкал на час-другой, и Фредерик мог предположить, что он чем-то увлекался, не важно, новой серией сериала, игрой или книгой. Но в глубине души знал, что Винсент просто снова проваливался в сон, муторный и не приносящий облегчения.
Брат отдалялся. Приближался к грани.
Фредерик ничего не мог с этим сделать.
Он понимал это – а еще знал, что точно никогда не сдастся, если речь идет о брате. Поэтому написал Холлис и даже не удивился, когда она ответила почти сразу и согласием.
До конца рабочего дня время пролетело быстро и в обычных делах. Николас написал, что ищет информацию об этой Эми Аллен, но пока не было ничего определенного. Если с ней что-то и произошло в Доме, это не просочилось в газеты.
- Попробую навести справки в полиции, - сказал Николас.
Фредерик не был уверен, что хочет знать, откуда у того связи в полиции. Он был благодарен хотя бы за то, что Николас помогает. Правда, о Холлис рассказывать не стал. Не сейчас, пусть сначала она попробует помочь.
Сумерки опустились рано, в офисах зажглись лампы, но к концу рабочего дня коридоры начали пустеть. Фредерик спустился в гараж, завел машину и, пока она прогревалась, написал Винсенту, что сегодня задержится.
Он успел сказать об этом Офелии, встретив ее в коридоре. Сосредоточенная, воздушная, она ни о чем не спрашивала, только кивнула, когда Фредерик попросил ее сразу после работы поехать домой.
Он не хотел, чтобы Винсент оставался один, но знал, что тот взбесится, если узнает об этом.
Ночной город приникал к окнам машины дождем, струился расплавленными огнями, стекал под шелестящими движениями «дворников». Негромкая музыка сопровождала мягкое движение машины.
Остановившись около указанного в сообщении магазина, Фредерик подождал, пока фигурка за пеленой дождя подошла и, свернув зонтик, нырнула внутрь. Машина качнулась, когда Холлис устроилась на соседнем сиденье. Молча пристегнулась.
Фредерик тоже не произнес ни слова, пока они ехали до Дома. Он сам толком не знал, чего хочет – Холлис не была медиумом, не знала об истории Дома. Но всё-таки... всё-таки она знакома с подобными местами и не отказалась сразу. Значит, может помочь.
Не то чтобы Фредерик верил в это. Но сейчас хотел сделать хоть что-то.
Они остановились напротив Дома, когда уже стемнело. Фредерик оставил фары дальнего света: тени причудливо легли на фасад, нырнули в провалы окон. Только тогда Холлис наконец подала голос:
- Чего конкретно ты от меня ждешь?
- Скажи, чего хочет Дом. Что мы можем сделать. Как его уничтожить.
- О, сколько вопросов сразу! Будешь мне должен.
Фредерик не ответил. Он видел, как загорелись глаза Холлис, как она с любопытством, граничащим с безумием, уставилась на Дом. Как ее руки подрагивали на ремне безопасности.
- Как давно я хотела прикоснуться к нему...
Она повела головой и с легкой насмешкой посмотрела на Фредерика:
- Нам придется подождать.
Смотреть на Дом в жестких тенях было неуютно, и Фредерик прикрыл глаза. Музыку Холлис выключила, так что сквозь окна проникали ночные звуки, шелест деревьев и какие-то птицы. Фредерик не заметил, как задремал.
Перед глазами вставали мутные картины, не совсем сны, но уже и не четкие мысли. Тело Лукаса, когда он нашел его, Хэллоуин с Кристиной, неподвижный Винсент в психушке... за последний образ Фредерик уцепился, но тут будто бы распадался, превращаясь в другой – неподвижно лежащего брата в полумраке Дома, зажимающего рану, в луже собственной крови.
Вздрогнув, Фредерик проснулся и разом встрепенулся.
- Винс?
- Нет, - усмехнулась Холлис. – Здесь только я.
Фредерик подобрался, как будто мысленно захлопнул себя в броню: Холлис не должна видеть его слабости, только не она.
Но ее саму, кажется, занимал только Дом. Она смотрела на его темную, изломанную тенями громадину.
- Пошли.
Меньше всего на свете Фредерику хотелось идти внутрь Дома. Но перед глазами еще стоял Винсент, и, если для помощи ему требуется спуститься в Ад и вернуться, Фредерик это сделает.
Пока нужно только войти в Дом.
- Не включай свет, - попросила Холлис.
Не снимая перчаток, она двинулась вперед, ведя рукой по стене. Фредерик шагал за ней, аккуратно, стараясь ступать бесшумно, как будто боялся потревожить местных призраков.
Как будто они и без того не знали о его присутствии.
Оказавшись на пороге гостиной, Фредерик нервно вдохнул, только теперь поняв, что не осмеливался до этого. После мутных снов еще четче встала перед глазами картинка из прошлого. Тогда Дом так же освещался фарами, а здесь, внизу лестницы, лежал раненый Анной Винсент.
Сейчас в гостиной царили только пыль и пустота.
- Он прекрасен! – выдохнула Холлис.
Ее ноги оставляли следы в пыли, руки касались мебели кончиками пальцев. Фредерик видел другие следы, вспомнил, что это наверняка Винсент и Морган, которые были тут недавно.
- Я подожду в машине, - хрипло сказал Фредерик.
Холлис вряд ли его услышала, поглощенная этим местом. Она касалась его ладонями, будто поглаживала по шерсти. Но Фредерик не ощущал, что Дому это нравится. Тот не был льнущим к ладони котом, скорее уж, хищником, который готов к атаке, просто пока не решается откусить руку.
Дом дышал вокруг. Поскрипывал, шелестел забытыми снами.
Фредерик заторопился на выход. Может, привести Холлис и было не такой уж плохой идеей, но идти самому – точно. О чем он только думал?
Фредерик не боялся за себя. Но если Винсент буфер, что с ним будет, вздумай Дом сейчас сделать что-то Фредерику? Голова немного кружилась, но он упрямо шел вперед. Даже когда выход в неровном свете фар закачался.
Фредерик не помнил, как упал, но внезапно обнаружил себя на коленях. Это было странное ощущение, как будто всё вокруг кишит мелкими насекомыми, они запутываются в волосах, шевелят лапками по вискам, но не могут прогрызть себе путь внутрь его головы. И только в поры кожи медленно вливается яд из теней Дома.
Телефон в кармане зазвонил, и даже не прислушиваясь к мелодии, Фредерик знал, что это брат. Сил ответить не было, но от резкого звука тиски как будто на мгновение ослабли, а на лоб легла чья-то прохладная рука.
Не Холлис. Ее рядом не было. Но Фредерик видел чей-то размытый силуэт. Не тратя время на размышления, он просто потянулся за фигурой, поднялся на ноги и как можно быстрее выскочил из Дома.
Перед машиной дышать стало однозначно легче, морок отступил. Фредерик как будто качался на границе осознания, но на этот раз удержался. Он оперся руками о капот машины, закашлялся. Краем глаза заметил полупрозрачный силуэт девушки со светлыми волосами.
Лиллиан. Их кроткий семейный призрак. Она толком не знала жизни, но осталась рядом с ними после смерти.
- Спасибо, - прохрипел Фредерик.
Он вернулся в салон машины, наконец-то перевел дыхание и глотнул воды из маленькой бутылки. Сразу стало легче, а мысли как будто прояснились. Никаких призраков больше не было видно, а Дом стоял темной громадой, только в окне заметно какое-то движение – видимо, Холлис.
На телефоне действительно оказался не отвеченный вызов от Винсента. Фредерик как раз хотел перезвонить брату, когда высветился звонок от Офелии.
- Эффи, что такое?
- Это у тебя хотела спросить. Винс всех поднял, говорил, с тобой что-то случилось. Бегал по дому и названивал тебе.
Фредерик невольно улыбнулся, представив картину.
- Всё в порядке. Я хотел ему перезвонить. Где Винс?
- В ванной с Фэй, - Офелия вздохнула. – У него кровь из носа ливанула. С тобой точно всё хорошо?
- Да. Скоро буду.
Выключив телефон, Фредерик посмотрел на Дом. Он и правда предпочел бы убраться отсюда как можно быстрее, но отступать, не получив ответов, не хотел. Тем более, Холлис не возвращалась, а идти за ней желания не возникало.
- Выходи уже, - пробормотал Фредерик, сжимая руль.
Он ждал тягучие долгие минут, прежде чем достать телефон и набрать номер Николаса.
- Твоя сестра в Доме и подозрительно долго задерживается. Я не хочу идти за ней.
Николас коротко сказал, что сейчас будет. А Фредерик продолжил смотреть на изломанный Дом и думать, что это было чертовски плохой идеей, приезжать сюда.
Но он просто не знал, что еще может сделать. Перед глазами так и стояло лицо бледного, поникшего Винсента. И кровавые дорожки на бледной коже.