- 5.6 -
Утро Винсент не любил. Но если уж просыпался и не мог уснуть, то не делал вид, будто окружающего мира не существует.
Вот и сегодня он оставил спящую Офелию и устроился на кухне, листая Фейсбук на планшете. Когда стало холодно, накинул рубашку, не застегивая, а когда скучно – нацепил большие наушники и включил музыку. Подпевать он бы не решился, боясь разбудить остальных этим сумрачным утром, но вот танцевать никто не мешал, хотя делать при этом бутерброд оказалось той еще задачкой.
Которую Винсент, разумеется, решил.
Но когда развернулся, чуть не выронил бутерброд и, вполголоса ругаясь, стянул наушники:
- Вот какого черта, Лукас?
Тот сидел на высоком барном стуле у стола, с ухмылкой смотрел на Винсента, и сквозь полупрозрачный силуэт виднелась стена.
- А что? Мне понравилось. Продолжай.
- Я тебе не бесплатный клоун.
Призрак Лукаса картинно поднял брови:
- Извини, не могу заплатить.
Винсент уселся на свое место за столом, где остывал кофе и начал жевать бутерброд, мрачно поглядывая на Лукаса.
- Наверное, не стоит спрашивать, какого черта ты здесь забыл.
- Совершенно не стоит, - кивнул Лукас.
- Ты просто надоедливый призрак, который хочет свести меня с ума. Но – извини – есть проблемы поважнее.
- У тебя всегда были проблемы поважнее меня.
Винсент удивился, но ему показалось, в голосе Лукаса проскользнуло нечто вроде грусти или сожаления. Призрак кивнул полупрозрачной головой на бутерброд:
- Вкусная колбаса?
Винсент настолько засмотрелся на маленькую аккуратную дырочку во лбу Лукаса, что не сразу понял, о чем тот говорит. Посмотрел на бутерброд и кивнул.
- Хотел бы я попробовать, - вздохнул Лукас. – Знаешь, что забывается быстрее всего? Вкус. Ощущение поверхности под пальцами. На что обычно не обращаем внимания при жизни.
- Не знаю. И знать не хочу.
Лукас осклабился, что вместе с дыркой во лбу никак не добавляло ему очарования.
- Винс, ты как был задницей, так и остался!
- Зато я живой.
- Ненадолго.
Закатив глаза, Винсент наконец-то покончил с бутербродом и, картинно встав, направился к холодильнику.
- Надеюсь, когда я повернусь, тебя уже не будет.
Он вытащил йогурт, взял ложку и сел на место. Призрак Лукаса нагло ухмылялся. Вздохнув, Винсент открыл йогурт и ткнул в баночку ложкой.
- Что ты привязался? Чего от меня хочешь?
- Ты йогурту или мне? – спросил Лукас.
- А как ты думаешь? Я начал разговаривать с едой?
- Ну, с призраком же беседуешь. Не настолько безумнее.
Проигнорировав назойливого призрака, Винсент начал есть. Вообще-то он не то чтобы хотел, но желание позлить Лукаса оказалось сильнее. Призрак молчал некоторое время, потом вздохнул:
- Дом не отпускает меня.
- О, - сказал Винсент и облизал ложку. Наконец-то призрак поведал нечто новое, и Винсент аккуратно подбирал слова, чтобы не спугнуть внезапное откровение. – Но ты же сейчас здесь, а не в Доме.
- Да. Потому что он позволил. И я не знаю почему. Может, есть цель. Или я просто не нужен Дому. Но он не отпускает... насовсем.
Внезапно призрак наклонился, так близко, что Винсент мог видеть его прозрачную, будто слега колышущуюся, как желе, плоть.
- Ты не думал, что еще жив только потому, что Дом так хочет?
Подавив желание отпрянуть, Винсент посмотрел прямо в глаза Лукасу. Стараясь сосредоточиться на них, а не на шкафчиках, которые видны сквозь.
- Нет, - сказал Винсент. – Наоборот, я уверен, что, если б всё было так, как хочет Дом, я бы уже был мертв.
Лукас только хмыкнул и единым неуловимым движением вернулся на место. Не как человек ... а как краска в масле. Плавно, перетекая из одного положения в другое. Винсент подумал, что даже на стуле призрак вряд ли сидит. Скорее, делает вид, зависает в воздухе там, где нужно – потому что это он еще помнит.
Каково изображать человека.
- Ты о нем слишком большого мнения, - невозмутимо сказал Винсент. – О Доме. Ты сам наделяешь его властью, поэтому она у него есть.
- Он держит меня в этой реальности. А я не знаю зачем.
- Ну так выясни. Какого черта ты мне на нервы действуешь?
Лукас скривился в ответ, и это выглядело странно. Как будто он помнил, какие эмоции сейчас должен ощущать, но при этом уже забыл, как их изображать.
Винсент поскреб ложечкой стенки баночки из-под йогурта:
- Лучше помоги мне, раз уж ты здесь.
- С чего бы?
- Ну, ты, конечно, можешь провести остаток вечности в стенаниях, как несправедлив Дом, который непонятно чего хочет. Или доставать меня. Но тебе не кажется, что лучше помочь? Если мы выясним историю Дома, поймем, что он такое, то разгадаем, как его победить. Без Дома ты станешь свободным. И там уж сам решай, как распоряжаться этой свободой.
Лукас молчал долго. Так долго, что границы его силуэта поплыли, начиная расползаться. И у Винсента невольно мелькнула мысль: что будет, когда призрак забудет, каково это, изображать человека? Забудет, как выглядел его человеческий облик.
- Ты уговоришь даже мертвого, - проворчал Лукас.
- Рад, что через эту дырку в голове у тебя еще не выветрились остатки мозгов. Или что там у призрака? Сознание? Разум? Энергия? Прости, никогда не был силен в высоких материях.
Лукас неразборчиво забормотал, но Винсент расслышал только что-то вроде «болтун» и решил не заморачиваться. Он поскреб ложечкой дно, чтобы собрать остатки йогурта.
- Вы нашли дневник, - сказал Лукас.
- Ага.
- Потому что Дом этого хотел. Что там было?
- Ничего особенного. Первые владельцы и всё такое.
- Возможно, потому Дом и показал рукопись. Чтобы вы решили, что ничего важного там нет.
Винсент даже замер. Почему-то настолько простая мысль не приходила ему в голову. За этой поездкой, за чтением и за мыслью просто добраться домой. Правда, чем ближе они подъезжали к Лондону, тем лучше чувствовал себя Винсент. Они вернулись вчера, так что он даже не успел обсудить всё наедине с Фредериком.
Но черт, если бы они не поехали, то не нашли вторую часть дневника. Что в нем могло быть такого важного, что Дом не хотел, чтобы они знали эту часть истории?
Да всё, внезапно понял Винсент. Дети-близнецы, первая кровь, психушка. Картина была совсем иной только с половиной дневника. Незначительной.
- Ты ведь прав, - поразился Винсент. – Смотри-ка, и ты на что-то годишься.
- Сочту за комплимент.
- У меня еще один вопрос, Лукас. Где Лиллиан?
Призрак с недоумением смотрел на Винсента.
- Кто? Ваша кузина-призрак? А мне откуда знать? Я ее не видел никогда.
- Но теперь вы на одной стороне.
- Она никак не связана с Домом. Поэтому повторю, откуда мне знать? Исчезла. Или стала вашим фамильным духом. У призраков нет понятия времени.
- И у тебя?
- Я ориентируюсь по вам.
- Очень мило, - проворчал Винсент.
Йогурт закончился, Винсент поднялся и выкинул баночку. Помыл ложку. А когда обернулся, кухня уже была пуста. Не то чтобы Винсент сильно расстроился исчезновению призрака, но и продолжать сидеть здесь не хотел. Он то ли услышал шум, то ли просто знал: брат уже проснулся.
Переждав приступ кашля, Винсент проскользнул в комнату Фредерика. Тот не включал свет и еще не встал, но сидел на кровати и что-то смотрел на мобильнике. Фредерик был один, так что Винсент бесцеремонно уселся рядом, забираясь на постель с ногами.
Фредерик внимательно оглядел брата поверх телефона, хотя ничего не говорил. Но Винсент и так знал, о чем тот думает, поэтому махнул рукой:
- Я в полном порядке. С тех пор как мы вернулись.
Фредерик кивнул, то ли соглашаясь со словами, то ли со своими мыслями. Он еще не одевался, так что его чернильный ворон на груди и плече как будто перекликался с таким же у Винсента, видным из-под незастегнутой рубашки.
- Что ты там смотришь? – полюбопытствовал Винсент, пытаясь заглянуть в телефон брата. – Если сиськи, то всё нормально, хотя боюсь, там уже мейлы от секретарши.
- Не занудничай.
- Это я-то зануда? – возмутился Винсент.
- Лучше покажи свою спину.
Винсент хотел возразить, и даже набрал в грудь побольше воздуха, но Фредерик явно знал все аргументы заранее:
- Винс, я не в первый раз увижу твои «боевые отметины».
Это было правдой. В детстве, да и будучи чуть старше, Винсент часто ввязывался в споры и драки. А потом приходил к брату, который только вздыхал и обрабатывал его ссадины и синяки. Сам Фредерик предпочитал решать споры словами.
Винсент поумерил пыл только со смертью родителей: когда близнецы начали управлять компанией, оказалось совсем не до мелочных разборок с кем бы то ни было. Иногда Винсент думал, что в тот момент просто резко повзрослел. Ему пришлось: выдернутый из неторопливого потока жестокой реальностью.
Поворчав для вида, Винсент снял рубашку и повернулся спиной к брату. Света Фредерик так и не включил, но кончики его пальцев прошлись по некоторым ссадинам, так что Винсент вздрогнул.
- Они выглядят так, будто тебя хорошенько били, - спокойно сказал Фредерик. – Чем-то... даже не знаю. Почему спина?
- Попросил не трогать лицо.
- Не знаю, серьезно ты сейчас или нет. Но ничего страшного, скоро заживет.
Винсент повернулся и, поежившись от холода, снова натянул рубашку, запахнув ее и обхватив себя руками. Внимательно посмотрел на Фредерика и негромко сказал:
- Вообще-то это я должен спрашивать, как ты.
- Ну, пока не путаю эту реальность с воображением. Ни разу с тех пор как мы вернулись. Достижение, не так ли? – Фредерик усмехнулся, но Винсент слышал, что нервно и натянуто.
Винсент всегда знал, что на самом деле чувствует Фредерик, даже если тот пытался скрыть.
И Фредерик тоже это знал.
- Я могу с этим справиться, - тихо сказал Фредерик. – Если ты будешь рядом.
Винсент кивнул.
- Без тебя я недостаточно силен, Винс. Не отпускай меня, а я не отпущу тебя.
Винсент снова кивнул. И тихо добавил:
- Я в тебя верю.
Он всё еще мерз, и это Фредерик тоже видел. Он откинул одеяло, и Винсент забрался под него, согреваясь. Он рассказал о кухне и Лукасе. Фредерик тем временем, наоборот, выбрался из кровати и не торопясь оделся. Он как раз застегивал рубашку, когда нахмурившись, взглянул на Винсента:
- И что ты думаешь?
- Смотри, Генри похоронен в том городишке. Там он и помер. Но что насчет Джулиуса? И его детей. Ладно, близнецов эта безумная убила в доме...
- Она даже не называет их по именам.
- Что?
- Близнецы остаются у Кэтрин безымянными.
- Она явно не воспринимала их... всерьез, - Винсент помрачнел, но тут же встрепенулся. – Но у нас есть ее дочь, Эстелла. Джулиус забрал ее. Куда? Как они жили? Это может быть важно.
- Николас уже искал. И ничего про них не нашел. Дом переходил от владельца к владельцу, Джулиус его продал.
- Значит, нужно искать как-то иначе. Мы что-то упускаем. – Винсент задумался ненадолго. – Но если мы не знаем, куда делся Джулиус, то можем отыскать Кэтрин. Муж ведь поместил ее в психушку? Вокруг Лондона их не так много. Нужно просто взять те, что существовали в то время, глянуть их базы данных. У меня как раз есть секретарша, которая отлично с этим справится – даже если нужно эти базы взломать. Мы найдем Кэтрин.
Винсента полностью захватила новая идея. Он видел перед собой цель и знал, что нужно делать конкретно ради нее. А после... что ж, он предпочитал не строить долгих планов.
И не сразу понял, что Фредерик стоит и внимательно смотрит на него.
- Что такое? Рик? – встрепенулся Винсент.
- Да просто... мне нравится твоя целеустремленность.
Винсент улыбнулся.
Фредерик снова начал рассказывать начальнику отдела продаж, что подобное отношение к работе недопустимо – кажется, уже в пятый раз, когда дверь зала для совещаний распахнулась, и на пороге появился Винсент. Он прошел молча и поставил на стол перед братом бумажный стаканчик с кофе. Другой держал в руке.
Вздохнув, Фредерик взял кофе, осторожно глотнул, чтобы не обжечься. На губах загорчил американо.
- На этом всё, - сказал Фредерик, отпуская начальника продажников.
Винсент проводил того взглядом, пока подчиненный торопливо выходил, и только после этого сел на его место слева от брата.
- Вообще-то продажники – это моя область, - заметил Винсент.
Он был в очках, и темные стекла вместе с безжалостным офисным светом подчеркивали бледность его лица.
- Они напортачили, - ответил Фредерик. – И это сказалось на финансовом отделе, а это уже ко мне.
- Ох, Рик, там ничего серьезного. Я знаю о ситуации.
- Им стоит исправить всё как можно быстрее.
- Ты удивишься, Рик, но не все жаждут работать, как ты.
Винсент откинулся на стуле, попивая кофе. А Фредерик поднялся и уменьшил свет, погружая комнату для совещаний в приятный полумрак. Сняв очки, Винсент кинул их на белую поверхность стола.
- Большинство работать не жаждет, - продолжил Винсент. – Они хотят сидеть в Фейсбуке, ныть о занятости и получать за это деньги.
- Тогда их стоит уволить, раз они бесполезны.
- Вот поэтому у тебя есть я, иначе ты бы уже всех уволил.
Фредерик хотел возразить, что тогда наверняка бы возросла производительность, но не стал. Вернувшись за стол, снова попробовал американо. Кофе всегда его успокаивал и, возможно, куда больше, чем алкоголь, ассоциировался со взрослой жизнью: в школах ученикам обычно не позволялся кофе. А чай Фредерик всегда недолюбливал: хотя сейчас вручил секретарше пакетик с травами, данными Морган, чтобы та заваривала ему во время ланча.
- Я всего лишь требую исполнения своих обязанностей, - проворчал Фредерик. – Ничего сверх.
- Рик, не все, как ты, действительно хотят работать. – Винсент подмигнул. – Поэтому мы – руководители, а они – нет.
Он поднял кофе, будто в тосте, и Фредерик вскинул свой стаканчик: мягко стукнулись картонные бока.
- Мне Линдон звонил, - сказал Фредерик.
- О.
- Говорит, Анабель не хочет идти на концерт в Куб.
Винсент сжал губы:
- Там все будут.
- А она не хочет.
- Я поговорю с ней.
- Думаешь, выйдет?..
Винсент только пожал плечами. На взгляд Фредерика, брат уж слишком упорствовал в стремлении собрать всех на выступление какой-то группы в Кубе. Но раз для него это важно, Фредерик готов помочь – но не представлял, как можно уговорить Анабель.
Хотя верил, у Винсента получится.
А тот тем временем извернулся и достал из кармана бумажку, сложенную не меньше пяти раз. Бережно расправил на столе и протянул Фредерику. Тот изогнул бровь:
- Это что?
- Рик, ну, уж наверняка не счет за электричество!
Фредерик еще глотнул кофе и придвинул к себе бумажку. Сумрачного света приглушенных ламп было вполне достаточно, чтобы прочесть на распечатке имена, какие-то данные. Взгляд сразу зацепился за знакомое: «Кэтрин Эшвуд».
Фредерик поднял глаза на довольного брата:
- Что это?
- Выписка из архивов одной милой психушки. Кэтрин умерла там в тысяча девятьсот двадцатом. У меня есть адрес, так что хватит на сегодня работать.
Фредерик поднял глаза на брата и совершенно серьезно спросил:
- Ты ненормальный?
- Что работать не хочу?
- Что собрался ехать в очередную психушку. Сто лет прошло! Что ты хочешь отыскать?
- У них могут сохраниться данные о посетителях или тех, кто платил за содержание Кэтрин. Вряд ли переводили в электронный вид.
- И что нам это даст?
- У нее дочь, Рик. Вот что мы упускали. Дочь. Эстелла Эшвуд вышла замуж и сменила фамилию. Возможно, после этого она посещала мать – я так понимаю, Кэтрин жила в психушке лет двадцать.
- Хорошо, - вздохнул Фредерик, - даже если мы найдем эту Эстеллу, что с того?
- У Николаса есть список владельцев Дома. Там больше никаких кровавых скандалов – значит, их скрыли от прессы. И если Дом связан с нашими предками... кто-то из них возвращался туда.
- Первая кровь в Доме принадлежала нашим предкам, тоже близнецам, - пожал плечами Фредерик. – Почему ты думаешь, что дальше тоже обязательно предки?
- Иначе Дом отпустил бы нас. И нашел кого другого истекать кровью и заставлять его просыпаться. Нет, Рик, я уверен, безымянные близнецы были не единственными. Если найдем Эстеллу, то поймем, кого искать дальше.
Фредерик не разделял энтузиазма брата. Но знал, что Николас проверил список бывших владельцев Эшвуд хауса – больше среди них не было никаких Эшвудов после продажи Дома Джулиусом. И некоторые владельцы погибали, но никто – в Доме.
Американо всё еще горчил на губах Фредерика, а он сам думал о том, что поехал бы с Винсентом куда угодно ради любой безумной идеи – если это действительно заставляет брата стремиться вперед.
Ветер на маленьком кладбище был пронизывающим, вынуждал поглубже засовывать руки в карманы пальто и поднимать воротник повыше. Винсент всё равно отчаянно мерз и невольно завидовал Фредерику, который предпочел остаться в машине. Как подозревал Винсент, не из-за отсутствия сентиментальности, просто посещение психушки на него достаточно подействовало.
Даже Винсенту было не по себе в чистых белых коридорах, где он не снимал очков. А главный врач не мог не напомнить о докторе Стивенсоне и Хартвуд хилле. Хотя местная улыбчивая и полноватая леди ничем его не напоминала. Она сочувственно покивала истории о розыске предков – что даже не было неправдой, а потом без проблем показала архив. Тем более историю болезни близнецы не просили.
Кэтрин посещал только Джулиус Эшвуд. А после него к Кэтрин никто не приходил, и последние пять лет жизни она провела в одиночестве, наедине с облупленными стенами. Но деньги на ее содержание регулярно приходили от Эстеллы Аллен.
Винсент тут же написал Софи, чтобы та поискала это имя. Когда вышла замуж, кем были дети, что стало с ними. Винсент не сомневался, это верный след, и рано или поздно он выведет на тех предков, кто вернулся в Дом.
Кто продолжил кровавую историю этого места.
Фредерик хотел как можно быстрее обратно в город, но Винсент предложил задержаться. И теперь стоял на малюсеньком кладбище и смотрел на могилу, где было выбито только имя, «Кэтрин Эшвуд», и проставлены годы жизни и смерти.
Стоя на пронизывающем ветру, Винсент хорошо понимал, что на самом деле, думает совсем о других могилах. И не много ли их в последнее время?
Вся наша жизнь – это ветер и кладбище.
И Винсент невольно вспоминал детектива Джексона. Его могила свежая, интересно, что выбито на ней? «Несчастный случай во время осмотра места преступления»? Упал с крыши. И разве стало бы Винсенту легче, будь написана правда? «Умер от рук Винсента Уэйнфилда, бессмысленно и жестоко».
Не было бы.
И даже это осознание ничего не делало проще.
Как Винсент не жалел себя, так и не сочувствовал Кэтрин, которая была признана настолько невменяемой, что половину жизни провела в психушке. А в последние годы не видела никого, кроме персонала больницы. Не удивляло, что дочь не особенно хотела навещать мать. Сколько было малышке Эстелле, когда Кэтрин убила ее братьев? Вроде бы в дневнике не сказано, но девочка уже вовсю бегала, и ей хотели нанять гувернантку. Эстелла могла видеть, как мать убивает детей. Как приносится первая жертва Дому.
А даже если и нет, всё поняла позже.
Винсент не мог не думать о другом человеке, который тоже слишком много времени провел взаперти и в одиночестве – и так и умер, толком не увидев жизни. Лиллиан. Кузина близнецов. Ее мать была сестрой Леонарда, отца мальчиков, значит, у Лиллиан те же предки? Тогда, может, и хорошо, что она умерла раньше.
Не оказалась во власти Дома, как сами близнецы. Не была заперта в его стенах, как Анабель.
Винсенту показалось, кто-то легонько коснулся его руки. Отстраненным, ледяным даже не жестом, а только намеком на него. Который проникал сквозь толстую ткань пальто, до самой кожи, до сердца. Винсент невольно вздрогнул, но понял: Лиллиан где-то рядом. Безмолвный призрак без времени, который не успел пожить, но задержался, чтобы присмотреть за близнецами.
Оставалось надеяться, у них еще есть время, пока они сами к ней не присоединятся.
Винсент предпочел сразу отправиться домой, но, высадив его у дома, Фредерик поехал в магазин. Вообще-то все продукты давно заказывались с доставкой, но сейчас ему хотелось немного проветриться после психушки. Подобные места после Хартвуд хилла навевали уныние.
А еще они напоминали больницы. Пропахшие лекарствами и безысходностью. Где врачи только разводили руками на опухоль Винсента. И едва ли не впервые в жизни Фредерик понимал, что ни его желание, ни воля, ни даже упорный труд ничего не могут с этим поделать.
В итоге он купил в магазине только кофе, а потом долго катался по городу, где зажигались огни и начиналась вечерняя жизнь. Фредерик в ней участвовать не хотел.
Пентхаус был тих, хотя Фэй вышла его встретить и забрала из рук пачку кофе.
- А где Винс? – спросил Фредерик.
- Уже спит. Сказал, сегодняшний день утомил его.
Нахмурившись, Фредерик осторожно постучал в дверь комнаты брата, но никто не ответил. Приоткрыв ее, Фредерик увидел пустую постель, из-под запертой двери ванной пробивался свет.
Накрапывавший дождик наконец-то разразился настоящим ливнем и бился в окно темной комнаты, когда Фредерик осторожно подходил к ванной. Он хорошо знал, что сейчас совсем не тот случай, но не мог избавиться от воспоминаний, как когда-то – кажется, невообразимо давно – вот так же вернулся домой, а в запертой ванной нашел брата с перерезанными венами.
Фредерик невольно вздрогнул и постучал:
- Винс?
Никто не ответил, но дверь не была заперта – да на ней и замка-то никогда не было. Винсент стоял, опираясь на раковину руками. Текла вода, размывая капли крови. Винсент смотрел на свое отражение в зеркале над раковиной. Бледное лицо, темные волосы, мокрые от воды, ее капли на лице. И красная размытая кровь, стекающая из носа вниз, капающая с подбородка в шумящую раковину.
- Винс? – негромко позвал Фредерик.
Тот посмотрел не на брата, а на его отражение в зеркале. И у Фредерика возникло ощущение, что если бы он не пришел, Винсент еще долго так стоял, не имея то ли сил, то ли желания сдвинуться с места. Но сейчас он наклонился, чтобы умыться.
Оставив брата, Фредерик вернулся в комнату и сел на кровать, слушая шум дождя за окном. Вода стихла, свет в ванной погас, и Винсент вернулся, даже в мутном свете из окна ворон с раскрытыми крыльями на его груди и плече был хорошо виден.
Винсент молча залез под одеяло, и Фредерик лег рядом. Его шепот вплетался в бормотание дождя за окном.
- Я никому тебя не отдам. Ни Дому, ни безумию, ни смерти. Только держи меня самого. Ты мой огонь.
Он не мог видеть улыбки Винсента, но услышал ее в словах:
- Ни один огонь не может гореть без искры. Или бензина.
Создавалось впечатление, что уж чего, а бензина в этот вечер в Кубе хватало. С избытком. Фредерик даже поинтересовался, стараясь, чтобы его голос звучал не слишком скептично:
- Тут хоть пожарная безопасность соблюдена?
Винсент, конечно же, ответил:
- Зануда.
Фэй сбивалась с ног, пытаясь организовать всё прибывающую публику, решить проблему в баре, при этом ее телефон разрывался от постоянных звонков.
- Ты создал мне головную боль! – Сказала она Винсенту. И погрозила пальцем, прежде чем он успел что-то ответить. – И не смей говорить, что я зануда!
Винсент промолчал. Да и сам он по мере сил помогал Фэй, улаживая какие-то вопросы с группой и проверяя факелы у сцены, которые должны во время концерта искриться тонкими струями пламени.
Офелия устроилась в вип-зоне, на одном из двух кожаных диванов вокруг столика из черного стекла. Правда, до прихода остальных стояла у перил, смотря за тем, как копошились люди внизу у сцены.
Первым поднялся Фредерик. Он только сказал «о боже» и направился к бару, откуда вернулся с бутылкой виски и стаканами. Он как раз расставлял их на столике, когда пришли Линдон и Анабель. Когда они тоже скрылись у бара, Офелия наклонилась к Фредерику, ее длинные белые волосы мазнули его руку:
- Как вы уговорили Ани?
- Не знаю, это Винс. Использовал черную магию, не иначе.
Анабель пить отказалась. А Линдон с удовольствием взял протянутый Фредериком стакан и спросил:
- Что сегодня за группа? Винс сказал, я пожалею, если не приду. Нет, я и так вообще-то не против с вами посидеть...
- «Стикс течет вспять», - сказала Офелия. – Тебе понравится.
Она повернулась к Анабель и негромко с ней заговорила, но та отвечала односложно и явно не слишком заинтересованно, пока Фредерик и Линдон обсуждали бар.
Винсент принесся наверх внезапно, отражая темными очками кислотные огни и оглядывая всех:
- Ну как, готовы? Кому-нибудь что-то надо? Там в баре проблема, то ли темного Гиннеса не хватает, то ли абсент закончился, Фэй разбирается. Но если хотите...
- Да успокойся уже и сядь, - проворчал Фредерик.
Он почти ожидал, что брат сейчас опять куда-то унесется, но Винсент покорно сел рядом и откинул голову на жесткую спинку дивана. Фредерику не нужно было заглядывать за темные очки, чтобы знать, что тот устало прикрыл глаза.
- Дай мне пару минут, Рик. Ощущение, будто на мне пахали.
Вскоре он действительно встрепенулся, залпом выпил виски, но дальше от алкоголя отказался.
- Сейчас начнут, - объявил он.
Выход музыкантов задержался еще минут на десять, но потом они действительно появились на сцене под огненные искры и радостные визги фанаток. Начали тут же с какой-то энергичной песни, разрезая воздух густыми битами рока. Тогда же наверху появилась и Фэй, опускаясь рядом с Фредериком.
- Обожаю эти диваны, - сказала она, вытягивая ноги.
Винсент, наоборот, вместе с Офелией и Линдоном подошел к перилам. За ними потянулась и Анабель.
Огонь добавлял происходящему на сцене потустороннего очарования, как будто действительно древние боги пересекли Стикс, чтобы сыграть в маленьком лондонском клубе. Спокойное очарование вокалиста и его проникновенный голос завораживали, а четкие ритмы бились в стены вместе со вспышками света.
- Пойдем, - Винсент потянул Офелию вниз. – Линдон, давай, там лучше слышно. Ани?
Анабель покачала головой, и Винсент помедлил, как будто не знал, стоит ли ему остаться. Но Офелия решительно потянула его и Линдона вниз. Последний бросил вопросительный взгляд на Анабель, но та кивнула.
Хотя в одиночестве оставалась недолго: скоро к ней присоединился Фредерик. Облокотившись на перила, он чуть прищурился и смотрел вниз, на толпу и музыкантов.
- Как Винс уговорил тебя прийти?
- Напомнил об одном концерте, который очень мне понравился в шестнадцать. Сказал, будет так же круто.
- Ты поверила?
- Нет. Но увидела, как старается Винс.
- И что, концерт действительно не так хорош?
Анабель нахмурилась, выпрямилась, еще цепляясь тонкими ладонями за перила. Она как будто пыталась подобрать слова, но в итоге получалось не совсем то, что она хотела:
- Это как будто... словно смотрю на всё сквозь пелену. Знаю, что здесь должна радоваться больше, ощущать ярче, но думаю об этом со стороны. Как будто на глазах вуаль. Или как будто здесь только часть меня. Как во сне.
Фредерик кивнул. Он действительно понимал. И знал то, что не озвучила Анабель: так будет до того момента, пока они не уничтожат Дом. Пока он не перестанет довлеть над ними всеми – в ком течет кровь тех, первых, кто умер в тех стенах.
- Я пытаюсь, Рик, правда пытаюсь, - сказала Анабель так тихо, что Фредерик ее почти не расслышал. – Но у меня не выходит.
Фредерик снова кивнул. Лиричная баллада на сцене сменилась чем-то ритмичным, не позволяя говорить. Взглядом Фредерик отыскал близнеца – даже в толпе, даже в мешанине огней и чужих тел, он мог безошибочно его отыскать.
Я слышу тебя всегда.
Винсент не снимал темных очков и стоял позади Офелии, крепко прижимая ее к себе. Они оба двигались в ритме музыки, бедра Офелии покачивались, выписывая «восьмерки», и Винсенту это явно нравилось, хотя его собственные движения были не такими плавными. Он рассмеялся, что-то сказал Офелии.
Фредерик тоже улыбнулся: он танцевать не любил, но ему нравилось смотреть на брата и Офелию. Линдон стоял почти у стены, глядя на сцену, Фредерик тоже обратил внимание на группу. А когда музыка немного стихла, к нему наклонилась Анабель:
- Ты знаешь, Рик, в Доме тоже были сны.
- Что? – вскинулся Фредерик. – Я думал, ты не помнишь, что было.
- Не помню. Но остались неясные образы, обрывки... вроде снов. Я видела каких-то людей, кровь, заливавшую доски пола. – Анабель помедлила. – Я видела вас, Рик. Тебя и Винса. Странные сны, но в каждом из них... в каждом из них вы умирали. Или еще хуже. Вы оказывались не собою. Безумными копиями. Не знаю, как объяснить.
- Это всего лишь сны, - мягко сказал Фредерик. Он не стал уточнять, что, возможно, это стремление Дома.
- Да. Сны. Поэтому я думаю, может, и хорошо, что сейчас я тоже ощущаю себя, будто во сне? Я не хочу просыпаться, Рик. И узнать, что всё это правда.
Фредерик видел, как руки Анабель сжали перила. До побелевших костяшек пальцев. И он накрыл ее ладонь своей, но не знал, что сказать. Возможно, поэтому Анабель не хочет становиться снова собой. Сбрасывать последние путы. Она боится, что без них реальность окажется иной.
Она боится за братьев.
Фредерик не знал, что сказать, а музыка, как назло, играла не слишком громко, но в этот момент наверх поднялся по ступенькам Винсент, не отрываясь от экрана мобильника. Прямоугольник света отражался в его очках.
- Вот оно, Рик! - Винсент поднял голову от телефона. - Тебе что-нибудь говорит имя Эми Аллен? А она, между прочим, наша бабка. И умерла не сказано где, но я уверен, в Доме. Как ты догадываешься, кроваво и ужасно. Вместе со своей сестрой-близнецом.