- 5.5 -
- Рик, мы ещё не сходили на концерт Металлики. А вдруг Хэтфилд помрет, и не успеем?
- Да он проспиртован изнутри, что с ним будет.
- Кирпич на голову. Да мало ли!
- Ну, может, ты и прав, Винс.
Фредерик не стал развивать мысль, снова сосредоточившись на дороге. А Винсент продолжил молча кивать в такт музыке. На заднем сидении устроились Офелия и Фэй, и, пока сестра что-то изучала на планшете, Офелия смотрела в окно, где стремительно темнело. Впереди маячила машина Николаса. Он наотрез отказался "втискиваться", как он выразился, на заднее сидение, но и просто рассказать о месте не желал. Николас жаждал "участвовать в приключении".
Они хотели выехать с утра, чтобы успеть вернуться до ночи, но, конечно же, не получилось. Сначала близнецам пришлось отправиться в офис и улаживать срочные дела, потом Фэй никак не могла оставить клуб, а в итоге ещё и Николас опоздал. Офелия ощущала себя самой бесполезной в плане работы, но ей без проблем дали пару отгулов - да и как бы отказали, если в итоге она работала в издательстве именно на Уэйнфилдов?
Они выехали после обеда и, когда стемнело, оказались далеко от конечной точки.
- Придётся задержаться, - сказал Винсент. - Переночевать в каком-нибудь отеле, а утром двинемся до места Николаса.
Но Фредерик покачал головой: он не хотел останавливаться, планируя пусть ночью, но приехать в городок, указанный Николасом.
- Ты устаешь. Давай хотя бы я поведу машину.
Но Фредерик отказывался, а вскоре и Винсент перестал предлагать. Офелия видела, что чем дальше, тем больше Винсент молчал, и это её беспокоило.
Но ещё в начале пути, когда за окнами мелькал лондонский пригород, Винсент умудрился развернуться под ремнем и заглянуть на заднее сидение:
- Расскажите ещё раз, как вы нашли дневник?
- Ты его даже читал, - проворчал Фредерик. – Сколько можно об одном и том же?
- Не нуди, Рик. Вдруг мы что-то упускаем. Никогда не поверю, что Дом вот так просто отдал бумаги. Да они еще прекрасно сохранились.
- Возможно, там под полом сухо и тепло, - спокойно сказал Фредерик.
Вместо ответа, Винсент только повернулся, чтобы выразительно вздернуть брови, явно выражая крайнюю степень скептицизма.
- Серьезно, Рик? Идеальное хранилище? Готов спорить на свою зарплату, с Домом такой номер не пройдет.
- Какая зарплата, Винс? Ты и так владеешь издательством.
- Главное, не на мою, - проворчала Офелия и тут же об этом пожалела.
Потому что Винсент снова начал проявлять чудеса акробатики, пытаясь повернуться к ней. В какой-то момент он хотел отцепить ремень безопасности для удобства, но, услышав от Фредерика предостерегающее «только попробуй», закатил глаза. И спросил Офелию:
- Так что, вы просто зашли, отыскали дневник и ушли? Никаких там потусторонних шепотов, захлопывающихся перед носом дверей?
Офелия покачала головой, а Фэй добавила:
- Если Анабель одновременно была в Доме и где-то... не в нем, что вы не могли ее отыскать. Вдруг и с бумагами та же история.
При упоминании сестры Винсент помрачнел, а Фредерик отозвался:
- Николас считает, в Доме может быть что-то вроде искривленного пространства с «карманами», где время течет иначе. И там можно хранить что угодно.
Винсент что-то пробормотал, но Офелия не расслышала. Хотя почти уверена, что звучало как «херня какая-то», но громко Винсент возражать не стал. Только заметил:
- Дом хотел отдать дневник. Это несомненно. И у меня ощущение, что мы идем ровно туда, куда ведет нас Дом.
- Не наделяй его уж совсем разумом, - заметил Фредерик.
- И не пытаюсь. Но стремление, знаешь ли, тоже может быть убедительным.
- Ладно. Лучше скажи, что думаешь о написанном в дневнике.
Винсент пожал плечами и вернулся на свое место, смотря сквозь лобовое стекло. Впереди маячила машина Николаса.
- Джулиус Эшвуд построил Дом, - наконец, сказал Винсент. – Подозреваю, он жил там вместе с женой брата.
- Если муж ее не вернул.
- Вряд ли, - сказала Фэй. – Давайте не отрицать очевидного: скорее, они оба и были вашими предками.
Офелия видела, как близнецы быстро переглянулись. Возможно, они сами не осознавали этого обмена взглядами, четкого, ярче, чем мысли, даже если бы они передавали их напрямую друг другу в черепные коробки. Хотя порой Офелии казалось, они так и делали.
Но по тому, что оба близнеца промолчали, Офелия поняла, что значил этот взгляд: им не нравилась теория, но они принимали, что она, скорее всего, верна.
- Они были близнецами, - продолжала Фэй, - как и вы. Что-то произошло в том особняке. Возможно, они убили друг друга. И тогда это место превратилось в Дом.
- Не уверен, что всё так просто, - протянул Фредерик.
- Поэтому надо узнать, что произошло. Надеюсь, Николас ведет нас не на прогулку.
Фредерик пожал плечами, а Винсент фыркнул на заявление Фэй. Но и самой Офелии хотелось надеяться, что они едут не просто так.
В первые часы пути Винсент, конечно же, и не думал молчать. Когда он в пятый раз начал говорить о найденном дневнике, Фредерик на него шикнул. Тогда Винсент обсудил с Фэй Куб и какую-то модную группу, которую удалось уговорить выступить в следующую пятницу.
- Чтобы все были, - пригрозил он.
Потом с Офелией пустился в долгие рассуждения о политическом устройстве империи ситхов, и заткнуть его смогла только бензоколонка, попавшаяся на пути. Там устроили небольшой перерыв, а Винсент нашел благодарного собеседника в лице Николаса. Они оба отправились изучать магазин, Фэй составила компанию. А Фредерик и Офелия решили пройтись вдоль дороги.
Когда они отошли достаточно далеко, Фредерик, не останавливаясь, достал сигареты и закурил.
- Ты в порядке? – осторожно спросила Офелия.
Фредерик пожал плечами и выпустил струйку дыма. Мимо неторопливо проехала машина.
- Как ни странно, да. С того... с того вечера ничего странного.
- Это... хорошо? – неуверенно спросила Офелия. Она не ощущала в голосе Фредерика радости.
- Для меня - наверное. Для нас – не знаю.
Конечно же, он имел в виду себя и Винсента.
- Ты веришь, что он может сдерживать Дом?
Фредерик снова пожал плечами:
- Возможно. Хотя не сознательно. Но я верю в то, что он сдерживает невольно – и ему самому становится хуже.
- Поэтому ты хочешь вести машину сам?
- Да. Ты не видела, сколько таблеток он пьет. Пусть отдохнет.
Офелия видела, но не стала возражать. Она знала, что, хотя Фредерик говорит о конкретных вещах, его уверенность основывается на другом. На том, что он ощущает, смотря на Винсента. И Офелия не сомневалась, что близнецы правы.
Тем важнее выяснить всё о Доме раньше, чем... чем будет слишком поздно.
Сильный порыв ветра подхватил пепел с сигареты Фредерика, отнес его в сторону деревьев, а по дороге мимо проехала еще одна машина.
- Пойдем поторопим, - сказал Фредерик, - иначе они будут сок выбирать до завтрашнего утра.
Они останавливались еще раз или два, но, когда начало темнеть, упрямо продолжили ехать вперед. Офелия заметила, как с каждым прошедшим часом разговоров становилось всё меньше. Они затихали, умирали, растворяясь в сгущающемся мраке. Таяли в мутном свете огней вдоль дороги и рассеянном свете фар.
Пока Винсент не попросил тихо:
- Останови машину.
Что-то было в его тоне, что услышала даже Офелия, хотя и не смогла понять. Фредерик без лишних вопросов аккуратно съехал на обочину. Дверца со стороны Винсента открылась, выпуская его в ночную прохладу, и почти одновременно с ним из машины тихо выскользнул и Фредерик.
Сквозь окно Офелия могла видеть, как Винсент прошел несколько метров, упал на колени, и его вырвало. Фредерик тут же оказался рядом, присел на землю около брата, обнимая и поддерживая его. Офелия видела, как тихонько шевелятся губы Фредерика, и, хотя не могла слышать слов, знала, он говорит что-то успокаивающее. А когда спазмы Винсента прекратились, он почти привалился к брату.
Офелия беспомощно посмотрела на сестру, но Фэй сжала губы в тонкую линию и покачала головой. Оставалось только гадать, что она имеет в виду: не хочет обсуждать, тоже не понимает, что делать или она о том, что не о чем говорить, стоит быстрее понять, что с Домом.
Прищурившись от света фар, Офелия посмотрела вперед и увидела, что машина Николаса остановилась впереди, заметив, как близнецы отстали. Телефон Фредерика разразился трелью, и Офелия не сомневалась, это Николас.
Машина слегка качнулась, когда Фредерик и Винсент вернулись на свои места.
- Да, Ник. Остановимся на ночь в мотеле. Сейчас посмотрим, где ближайший.
Фредерик повернулся к Фэй, та уже проворно водила пальцами по планшету, отыскивая удобное место. До него оказалось всего минут двадцать ходу, небольшой городок и отель, где можно переждать ночь.
Винсент проспал почти всю дорогу, а на месте предоставил Фредерику решать все вопросы, так и не произнеся ни слова. Близнецы заняли один номер, Офелия с Фэй второй, а Николас разместился в третьем. Поесть никто не захотел, а в номере Фэй сразу же направилась в душ.
Офелия тоже была рада смыть с себя дорогу и неприятные мысли, а после расположиться на кровати с ногами, чтобы с телефоном убедиться, что вай-фая нет.
- Тут крыльцо большое, – заметила Фэй. – Не хочешь подышать свежим воздухом?
Офелия кивнула. Спать пока желания не возникало, пусть с утра и рано вставать. К тому же она разрывалась между тем, чтобы узнать, как дела у близнецов, и не беспокоить их.
Крыльцо действительно было большим, увитым светящейся гирляндой, как будто Рождество скоро. Но Офелия подозревала, хозяевам этого места просто нравилось, и они не снимали лампочки круглый год.
Фэй стояла, облокотившись на перила, Офелия рядом с ней. Девушки переговаривались вполголоса, как будто боялись потревожить ночную тишину маленького городка. Дверь за их спинами скрипнула, и обе замолчали, когда заметили бледное лицо и белую рубашку. Ни слова ни говоря, Фредерик закурил.
- Чем дальше от Дома мы уезжаем, тем хуже ему становится, - глухо сказал он.
- Думаешь, это связано? – спросила Офелия.
- Может, Дом не отпускает. А может, не хочет, чтобы мы нашли то, за чем едем. И я не уверен, что продолжать путь – хорошая идея.
- Всё настолько плохо?
Фредерик в несколько затяжек докурил сигарету и потушил в стоявшей тут же пепельнице. Взял новую, и только после этого тихо сказал:
- Мне показалось, что сейчас в номере... на какой-то миг... он даже не узнал меня.
Фредерик не поднимал глаза, только тлел огонек сигареты, и Офелия слышала за его спокойными словами глухую боль.
Но она не успела ничего ответить, потому что дверь снова открылась, и на миг можно было подумать, что всё повторяется, и Фредерик опять вышел на крыльцо. Но это был Винсент, в черном, без очков, и с темными кругами под глазами.
- Вы бы хоть потише трепались, - проворчал он. – У нас комната окнами сюда выходит. Надо выспаться до завтра.
Не глядя на брата, Фредерик сказал:
- Не думаю, что стоит продолжать. Вернемся домой.
- Ты рехнулся, Рик? За пару часов до места не развалюсь. Мы не за тем забрались так далеко, чтобы возвращаться. И уж если Дом не хочет, чтобы мы двигались вперед, то тем более стоит.
- Винс.
- Прекрати. Я еще не сдох, между прочим. А если вселенная думает, что я так просто сдамся...
И Винсент показал средний палец всему миру вокруг, ни к кому особо не обращаясь.
Николас порадовался, что взял с собой фотоаппарат. Не то чтобы он обычно его не брал – скорее, наоборот. Но сегодня, посреди очередного маленького городка и туманного кладбища, камера казалась особенно уместной. Николаса не заботило, что на пластиковом корпусе оседали капельки осенней влаги, затвор исправно щелкал, запечатлевая мутные надгробия, изрядно поросшие мхом.
- И где то самое?
Николас едва не подпрыгнул от удивления, когда услышал голос Фэй.
- Нельзя же так подкрадываться! – проворчал он. – Особенно посреди кладбища.
Фэй не отреагировала на его замечание, но продолжала смотреть вопросительно. Вздохнув, Николас ткнул пальцем в один из надгробных камней, не переставая ворчать:
- Да-да, я сфотографировал его, можешь всё портить. Спасибо, что спросила.
Фэй уже опустилась на корточки, убирая с имени налипший мох. И Николас посчитал, что он молодец, когда не вздрогнул от негромкого голоса Офелии, возникшей за его спиной, будто бледный призрак.
- Лорд Генри Эшвуд. Значит, он не умер в Доме.
Николас покачал головой. Сделав шаг назад, быстро щелкнул Фэй со спины у могилы. Хотел подойти ближе, чтобы сделать хороший кадр руки на буквах, но Фэй уже поднялась на ноги, а просить вернуться Николас не рискнул. Он пояснил:
- У него были владения где-то в этих местах. Сюда он вернулся после Гонконга, где представлял интересы короны. Согласно документам, там действительно погиб его единственный сын и наследник. А еще при родах умерла жена.
- Кэтрин, - сказала Офелия. – Что ж, судя по дневнику, она оставалась очень даже живой.
- Но сбежала с братом Генри. Конечно, он предпочел замять дело и утверждать, что она мертва.
- Так что никаких разборок в Доме, - почти с сожалением сказала Офелия.
Фэй наконец-то отвернулась от могилы и посмотрела на Николаса:
- Откуда ты узнал про эту Рут?
- О, всё вышло случайно. На одном из исторических форумов пытался отыскать информацию об Эшвудах. Там она меня и нашла. Сказала, что ее прапрабабка или сколько там «пра», работала у леди Кэтрин. После Гонконга. И вернулась сюда после ее смерти, потому что происходила из этих мест. Мы начали переписываться с Рут, и она сказала, что среди вещей ее бабушки есть и обрывки какого-то дневника, но в нем мало что понятно, поэтому бумагам не придавали значения.
- И ты отправил к ней близнецов.
- Либо Винсент ее очарует, либо Фредерик убедит.
Но Николас не сомневался, что Рут отдаст близнецам часть дневника, и возможно, они-то поймут, о чем в нем говорится. Если смогут, то именно они.
- А почему сам не пошел с ними? – спросила Фэй.
- Зачем? Близнецы отлично умеют убеждать и работать в паре. Я лучше поснимаю.
Николас не стал уточнять, что отлично помнил, как в колледже Фредерик и Винсент могли уговорить, кажется, кого угодно. И не важно, речь шла о сокурсниках или учителях. И Николас ничуть не лукавил: тогда близнецы уже отлично работали вдвоем, почти инстинктивно понимая, когда стоит пустить в ход обаяние, а когда – расчетливые факты.
Ждать пришлось долго, так что Николас успел сделать несколько десятков снимков и даже уговорил Офелию позировать рядом с кованой решеткой ограды, увитой пожелтевшими листьями.
- А где место, с которым заключила сделку Холлис?
От неожиданного вопроса Николас даже опустил фотоаппарат, а потом снова поднял его к лицу, почти бездумно нажимая на кнопку. Стараясь спрятать эмоции за камерой.
- Я не знаю.
И это правда. Холлис не посвящала брата в детали.
Она предпочитала ни во что его не посвящать.
- И что оно дало ей?
На этот раз Николас все-таки опустил фотоаппарат. Ему показалось несправедливым, что Офелия так откровенна и смотрит прямо на него, а сам Николас скрывается за объективом.
- Она полагает, что вечную жизнь.
- Серьезно? – Офелия вскинула брови, едва заметно. – Твоя сестра безумна.
- Мне тоже так кажется.
Теперь удивление на лице Офелии отразилось куда ярче.
- Ты так спокойно об этом говоришь?
- Это лучше, чем признать, что она хладнокровный и бессмысленный убийца.
Николас знал обо всем, что произошло в доме той девушки, Мэйбл Льюис. Как Холлис убила ее ради того, чтобы обрести мнимое могущество, обещанное местом, подобным Дому. Об этом рассказал Винсент, посчитавший, что Николас должен знать.
А на лице Офелии тем временем отразилось понимание:
- Ты волнуешься за нее.
- А ты за свою сестру разве нет?
Она бросила короткий взгляд за спину Николаса, где осталась Фэй, а потом неожиданно кивнула:
- А вот и Фредерик.
Обернувшись, Николас действительно заметил одного из близнецов. Тот шагал сквозь раскрытые ворота прямо к кладбищу и к ним. Он поравнялся с Фэй чуть раньше, чем подошли Николас и Офелия, но молчал, ожидая их.
- Она отдала дневник, - сказал Фредерик. – На самом деле, ей даже не нужны были эти бумаги, которые Рут назвала «бессмысленными бредом».
- Где Винсент? – спросила Фэй.
- Ждет в машине. Нам лучше убираться отсюда как можно быстрее. И возвращаться. Я только хочу узнать в церкви, вдруг у них остались записи за то время. Точная дата смерти Генри или еще что. Вы со мной?
Девушки неуверенно согласились, но Николас повесил фотоаппарат на плечо:
- Если не возражаешь, я тоже подожду в машине и составлю компанию Винсенту.
Фредерик кивнул. Выражение его лица не изменилось, но Николасу показалось, что тот рад.
Дорожки тоже как будто покрылись осенней влагой, так что ступать приходилось осторожно, хотя Николас наслаждался погодой. И тем, что мог размять ноги после длинного путешествия. На самом деле, он бы предпочел задержаться в городке на день или два, но отлично понимал, почему близнецы хотят вернуться. Да и самого Николаса ждала работа.
Даже не потрудившись закинуть фотоаппарат в свою машину, Николас сразу направился к припаркованному автомобилю близнецов и плюхнулся на водительское сидение. Винсент был на пассажирском и, казалось, спал. Но стоило появиться Николасу, пошевелился и посмотрел на него.
- Когда я закрываю глаза, то вижу кровь, - негромко сказал он. – И не знаю, это прошлое? Или обещание Дома на будущее, если мы не вернемся?
- Что в дневнике? – Николас кивнул на старые хрупкие бумаги на коленях Винсента.
- Не знаю. Буквы расплываются.
Он потер глаза, как будто это могло помочь, но читать больше не пытался. Вместо этого передал дневник Николасу.
- Давай вслух. Мне слишком любопытно, что там.
Дневник Кэтрин
Мне кажется, я слышу шепот в этих стенах. Я боюсь прикасаться к обоям, потому что цветы на них распахнутся беззубыми ртами и поглотят меня.
Я не знаю, было ли это место проклято до нас или проклятье принесли мы с собой.
Когда я впервые переступила порог, то не могла поверить, что мы добрались. Измученная дальней дорогой, все свои мысли я посвящала только дочери. Как ни странно, она перенесла путь лучше меня. Порой казалось, стоит поучиться у маленькой Эстеллы, на весь мир она смотрела широко распахнутыми глазами, будто это вся жизнь - приключение.
И пусть глаза ее настоящего отца и дяди такие же, я знаю, что Эстелла похожа не на Генри.
Джулиус не мог всё время проводить с нами. Когда его не было, я посвящала всю себя дочери, и мне помогала наша единственная служанка. Джулиус хотел нанять других, но я сказала, что в Гонконге привыкла обходиться малым, а в таком небольшом доме и не нужно еще.
На самом деле, я просто боялась, кто-нибудь выдаст нас.
Я ходила в деревню, называясь другим именем. Даже на исповеди местного священника я не говорила, что Джулиус не мой настоящий муж. Я молчала. И боялась.
Боялась, что слова обладают слишком большой силой и могут навлечь гнев... хотя вряд ли я верила в бога. Не после того, как он спокойно смотрел, как меня выдали за Генри. Не после того, как этот бог отобрал моего любимого сына.
У нас будут еще, говорил Джулиус, когда приезжал. И он старался.
Но с появлением сыновей не стало лучше. Я боялась, что Генри узнает о них, я ведь всё еще оставалась его женой, а они – его наследниками. Но Генри был в Гонконге. А когда дела Джулиаса отпускали, и он приезжал, то нежно целовал меня в макушку и просил не волноваться.
А потом шел к кроватке наших детей. Два мальчика-близнеца. Очаровательных, как говорил Джулиус. Я же старалась не показывать, что мне кажется, будто глазами каждого из них на меня смотрит Генри.
И ни один из них не мог сравниться с моим первенцем. Бедный Доминик, вызванный Генри на проклятый остров, который тут же забрал его жизнь.
Я несу это проклятье с собой.
Как от него избавиться, если даже моя кровь проклята?
С рождением сыновей я боялась за Эстеллу. Боялась, что теперь она тоже умрет. Но моя красавица носится по дому на своих пока еще некрепких маленьких ножках, и я думаю о том, что скоро придется нанять ей гувернантку.
Этот дом становится слишком тесен для нас всех.
Я не знаю, что теперь решит Джулиус. Впервые я видела на его лице ужас. И... отвращение? Мне плевать. Я просто защитила малышку Эстеллу. Я не позволю, чтобы и она оказалась проклята, как ее мать.
Я сидела в гостиной, когда вниз сбежал Джулиус.
- Что ты сделала? – он не кричал, почти шептал. – Где близнецы?
Он увидел, что кроватки младенцев пусты. А я только улыбалась – не понимаю, почему он никак не мог успокоиться. Видимо, это удел женщин, видеть глубже, чем мужчинам. И пока Джулиус занимался делами, я поняла, что требуется.
Проклятие Гонконга преследует нашу семью, пока этой земле не будет принесена жертва.
Одной рукой я обняла дрожащую Эстеллу и твердо ответила мужу:
- Я защитила нашу дочь. Теперь наш род не будет преследовать проклятье.
- Ты безумна, - отшатнулся Джулиус. – Безумна. Какое проклятье? Ты и есть проклятье!
Он уже понял, я видела это по его глазам. Понял, что я сделала, но никак не мог понять, что это во благо.
- Их кровь защитит нас, - сказала я. – Она уже впиталась в эти стены. Дом принял их души, а болота – тела. Мы защищены. А Генри никогда не придет за наследниками.
Я не могла понять, почему на лице Джулиуса отразилась такая пустота. Не могу понять до сих пор. Он не сказал мне ни слова, только издал странный звук, и если бы я не знала его так хорошо, то решила, что это сдерживаемые рыдания.
Джулиус молча уехал несколько часов назад, забрав Эстеллу. Иногда он делает так, показывая ей город, и я рада, что моя дочь не заперта среди четырех стен. Правда, сегодня я слышала, как он сказал служанке не спускать с меня глаз, пока не приедут люди, которые заберут меня.
- Ей нужна помощь.
И слова Джулиуса были так холодны, что я невольно вспомнила его брата: Генри бывал таким же. Это напугало меня. Может, и души моих детей не смогут отвести проклятье? И оно поглотит нас, нас всех.
Я бы сбежала, но не могу, пока Эстелла не рядом со мной. Поэтому хожу по дому, боясь коснуться стен. Слышу голоса, но не могу разобрать, что они говорят.
И только выглядывая в окно, я спокойна. Потому что в сгущающихся сумерках вижу огни на болотах и знаю, что это передают привет мои мертвые сыновья.