- 5.2 -
Фредерик раскладывал карты Таро на кухонном столе, когда вошла Офелия. Она сонно озиралась, явно не совсем проснувшись. В старом растянутом свитере, который Фэй постоянно предлагала выкинуть, а сама Офелия говорила, что он хорош. Фредерик в целом соглашался с Фэй.
Усевшись на высокий барный стул, Офелия потерла глаза:
- А где Винсент? Он рано встал.
- Уехал.
- В офис? Рано же...
- Нет.
Офелия нахмурилась и хотела что-то сказать, но Фредерик предостерегающе поднял руку: он тянул последнюю карту, и требовалось немного тишины, чтобы посмотреть весь расклад целиком.
Таро отвечали сумбурно и несли с собой тревогу. Фредерику это не нравилось. Он единым движением собрал карты со стола.
- Не знала, что ты увлекаешься Таро, - Офелия, казалось, наконец, проснулась.
- Давно не доставал. Но это как езда на велосипеде. Или, скорее, как другой язык. Невозможно забыть, надо только немного времени, чтобы вспомнить.
- О чем говорят карты?
- Как и всегда, о тревоге, бесконечности и изменениях.
- И много языков ты знаешь?
- Только немецкий.
- Зачем?
- Мне и Винсенту он показался интересным в школе. Мы получили разностороннее образование «для маленьких джентльменов». Я и галстук умею завязывать.
- Не сомневаюсь! – фыркнула Офелия. – Так куда уехал Винсент? Или в этом есть тайна?
- Никакой. Просто я не знаю.
- Ммм?
Фредерик улыбнулся. Его руки привычно тасовали колоду – от нее пахло старой бумагой, этот аромат так и не исчез за годы, а движения привычно успокаивали.
- Винсент сказал, ему нужна пара свободных дней, чтобы уйти в загул. Дела позволяют.
- Загул?
- Он будет пить, как школьник, впервые дорвавшийся до алкоголя. Пробовать все, что ему предлагают. Знакомиться со случайными людьми и следовать за ними – пока они готовы что-то предложить. Он будет выбирать самые темные переулки и нарываться на неприятности везде, где только сможет.
- Ты не боишься за него?
- Боюсь, конечно. Но я всю жизнь учусь его не контролировать.
- Но, если у него срывает тормоза, он сам себя не контролирует.
- О, поверь, Винс может быть куда более рациональным, чем ты думаешь. К тому же, - Фредерик помолчал, - ему это сейчас нужно. Очень нужно.
Офелия пожала плечами, и Фредерик не мог понять, она соглашается с ним, возражает или всего лишь оставляет за Винсентом право решать, что ему делать.
Разложив карты веером, Фредерик сказал:
- Выбирай.
- Карту?
- Да. Одну.
Она вытянула руку и колебалась мгновение. Потом маленькая ладонь Офелии прошлась над «рубашками» карт и ткнула в одну из них. Фредерик перевернул.
- Королева Мечей. Это ты.
- Хорошая карта?
- Нет хороших или плохих. Просто карты. Королева Мечей умна и умеет пользоваться этим.
- Тогда, наверное, мне повезло.
Офелия соскочила со стула и собралась выходить из кухни то ли в ванную, то ли чтобы одеться. Фредерик догнал ее словами:
- Не удивляйся, если он не будет тебе отвечать.
- Совсем? – Офелия остановилась в дверях.
- Ничего личного. Винс вообще способен на пару дней выключить телефон. Дай ему побыть только с собой.
Офелия рассеянно кивнула и вышла, а Фредерик снова начал тасовать карты. Заявление Винсента, что ему нужен отпуск, ничуть не удивило. Скорее, Фредерик поразился, что только сейчас. А потом вспомнил, как именно накануне стало понятно, что детектив все-таки мертв. И Фредерик знал, что это волнует Винсента куда больше, чем тот показывает.
Одна из карт выпала, и Фредерик, не глядя, вернул ее в колоду. А над ухом раздался знакомый, прохладный голос, от которого волосы на загривке начинали шевелиться.
- Это будет Башня. Всегда только Башня.
Карта, обозначающая серьезные изменения, полное разрушение старого. Любимая карта Лукаса.
Он появился рядом, полупрозрачным белесым силуэтом, сквозь который можно рассмотреть кофеварку на столе.
- Когда же ты окончательно сдохнешь?
Лукас развел руками, как будто действительно виновато.
- Пока мне некуда уходить. Винсент вытащил из Дома, но я не знаю, что делать дальше. Мы в ответе за тех, кого спасли.
- Или кого убили. Почему ты остался в Доме? Анна тоже там умерла, но ее-то призрака нет.
Фредерик не мог воспринимать духа как забавную зверушку, вымышленного друга, скользящего между обеденными тарелками.
- Анабель своей скорбью не отпустила меня. По Анне никто не скорбел.
- Другие тебя не видят?
- Нет.
- А почему видим мы?
Лукас оскалился – совсем как при жизни, тогда это означало улыбку.
- Винсент достаточно близок к смерти, а ты – к Винсенту.
Фредерик не очень верил Лукасу. И полагал, что тот просто не хочет появляться перед кем-то другим: Лукасу нравилось играть именно с близнецами. Но Фредерик не успел ничего сказать: реальность вокруг снова начала ползти по швам, куда-то уплывать, как будто сквозь нее просачивалось что-то иное – или, наоборот, липко затягивало Фредерика вовнутрь.
Карты выпали из рук и разлетелись, пальцы вцепились в столешницу, как будто она оставалась единственной непоколебимой вещью.
А потом всё вернулось в норму. Слышался шум воды – видимо, Офелия в ванной. Лукас исчез.
Судорожно выдохнув, Фредерик понял, что невольно задержал дыхание. А когда собирал рассыпавшиеся карты, его руки дрожали.
Фэй любила Куб, хотя со временем перестала воспринимать его со стороны – слишком хорошо знала изнутри.
Но этим будним вечером почти никого не было – не то что завтра, в пятницу, когда ожидалось выступление какой-то модной группы. Фэй постоянно забывала ее название, но их менеджером работала девушка, с которой Фэй успела подружиться.
Устроившись в вип-зоне, на потертом кожаном диване, Фэй сидела почти в одиночестве – если не считать Офелии напротив и двух мужчин в дальней стороне зала, они явно обсуждали какие-то дела. Приглушенная музыка не мешала, а на низеньком столе перед Фэй, обычно занятом всевозможными стаканами, лежала россыпь бумаг и распечаток.
Их притащил Николас. Явно куда-то спешащий. Шлепнул пухлой папкой перед Фэй, пригладил растрепанные белые волосы и унесся в неизвестном направлении, пообещав «еще увидимся».
Офелия вызвалась помочь сестре разобрать бумаги – и, как подозревала Фэй, той просто не хотелось идти домой. Фредерик отправился на какую-то встречу, а Винсент не бывал дома уже дней пять или шесть.
Фэй вспомнила, как буквально накануне спросила Фредерика:
- Может, он уже давно не в Лондоне?
- О нет, он здесь.
- Ты так... его чувствуешь?
Фредерик рассмеялся, легко и непринужденно. Как человек, который радуется шутке или просто не волнуется.
- Винсент пишет мне, поэтому я знаю, что он в Лондоне. Не настолько он исчез.
Сейчас же Фэй не торопилась нести близнецам бумаги Николаса. Потому что они представляли собой адский хаос, в котором разобраться мог, кажется, только сам Николас. Но его, к сожалению, рядом не было.
- Я знаю, где Николас, - внезапно сказала Офелия.
Она сидела напротив и чем-то походила на призрака, в светлом кружевном платье и с россыпью белых волос. Только телефон в руках нарушал образ – хотя подсвечивал лицо мутноватым светом.
- И где?
- По крайней мере, сегодня он с Винсентом.
- Откуда знаешь?
- Они в инстаграме селфи выложили. И вот это.
Офелия передала телефон, и Фэй попыталась понять, что именно изображено на фото. Потом перевернула экран, но яснее не стало.
- Если б это было грудью, их забанили в Инстаграме.
На экране высветилось оповещение о новом яйце, и Фэй с трудом сдержала улыбку, передавая телефон сестре:
- У тебя, похоже, новый дракон. Тоже решила попробовать?
- Надо понять, от чего в таком восторге весь офис.
Сама Фэй играми не увлекалась, а сейчас ее больше интересовало, где продолжение статьи со страницы один. Да и этот номер получился исключительно благодаря тому, что сама Фэй поставила цифру ручкой в углу.
- Ты не видела продолжение? – спросила Фэй. – Кажется, это копия очень старой газеты.
Отложив телефон, Офелия прошлась пальцами по нескольким листам и, наконец, выудила один. Судя по потрепанным газетным страницам, которые остались и на копии, статья действительно та же.
- И откуда Николас набрал это, - в голосе Офелии не слышалось вопроса, скорее, только удивление.
- В библиотеках. Он интересуется историей – и Домом, еще с тех пор, как увидел старое фото призрака на его фоне. Холлис рассказала брату, что сейчас это место принадлежит Уэйнфилдам. Николас действительно много раскопал про Эшвуд хаус и этих Эшвудов.
- Предки близнецов?
- Да. Но Николас – самый неорганизованный человек на свете! Понять в этом ворохе информации хоть что-то можно, когда разберем тут всё.
Хотя Фэй не питала иллюзий, что в бумагах есть действительно важное. Она успела их просмотреть, и почти все представляли собой разрозненные истории одной семьи, то ли связанные, то ли не очень с Домом. Кое-где нашлись даже копии дневниковых записей от руки – хорошо хоть, ровным четким почерком.
Но Фэй не видела в бумагах ничего интересного – по крайней мере, ничего такого о Доме, чтобы понять, как его уничтожить. Может, потому и Николас не торопился их отдавать.
- Почему сразу не отнести Фредерику? – Офелия разглядывала мутную копию фото, на котором можно было узнать Дом и какой-то силуэт перед ним.
- Он сегодня занят. Да и... хочу хоть немного упорядочить.
Фэй помолчала, не зная, стоит ли говорить, ей казалось, что озвученные вслух опасения прозвучат глупо. Но все-таки сказала:
- И в последнее время... я волнуюсь за него.
Нет, глупо не прозвучало. А Офелия только кивнула.
- Просто они всегда в Доме. А Дом – в них.
И пусть вокруг звучали приглушенные биты музыки, а неоновые лучи хоть и не скользили, но размеренно застыли размытыми полосами, по спине Фэй пробежал холодок. На миг ей показалось, что вокруг сумрачные стены, запах болот и пыли. Она знала, что это всего лишь игра воображения, ничего больше. И не представляла, каково близнецам, для которых Дом куда реальнее.
Как будто это место хотело пробиться сквозь их кости, кожу, через их сны. Так что даже Фэй, далекой от Дома и потустороннего, казалось, что иногда глазами Фредерика на нее смотрит что-то темное, древнее и мрачное, пахнущее болотами и кровью.
Машину пришлось припарковать в стороне, но Фредерик был даже рад прогуляться. Правда, промозглый ветер так и норовил распахнуть полы застегнутого на все пуговицы пальто, забраться под шерстяную ткань, прильнуть к коже.
Но по-настоящему осенний ветер выстужал мысли, позволял взглянуть на вещи более трезво. А Фредерику в последнее время не хватало порядка в жизни.
Проносились машины – мимо и дальше, вдоль по Тауэрскому мосту, подныривали под башенки, мчались сквозь них. Очередные случайные огоньки вечерней иллюминации. Фредерик любил мосты, но не этот – здесь можно только ехать в машине, под густую меланхоличную музыку, приоткрыв окна ветру, или, наоборот, задраив всё наглухо, чтобы не вылилось ни капли атмосферы.
Когда близнецы оказались в Лондоне после смерти родителей и решили не продавать семейный бизнес, а заняться им, Фредерик первым делом купил машину. Можно было оправдать покупку тем, что надо передвигаться по городу... но зачем? Фредерик просто хотел машину. И брат понимал это, хотя сам предпочитал немного иное – но по сути их желания совпадали.
Фредерик любил дорогу, а Винсент – движение.
Особенно ночью. Не вечером, как сейчас, а гораздо позже, когда Лондон почти замирал. Тогда можно просто ехать вперед, ни о чем не задумываясь, ощущая только расстилающуюся дорогу под шинами. Раньше Винсент любил составлять брату компанию, сидя на пассажирском сидении и ловя ветер рукой в раскрытом окне.
Но Фредерик уже давно не делал ничего подобного – «просто кататься» казалось... опасным. В последний раз они с Винсентом так проехались после первого сеанса их вороньих татуировок. И Фредерик чуть не угробил обоих, когда решил, что видит огни в стороне.
Теперь ему казалось, он сам стал зыбким болотным огнем.
И в то же время фонари сияли вокруг него. Вечерняя иллюминация Тауэрского моста – Фредерик его не любил, но Холлис предпочитала встречаться с размахом. Уж если мост, только Таэурский.
Остановившись точно посередине, Фредерик поежился от порывов ветра. Он облокотился на перила – белые, резные и воздушные, они казались почти иллюзорной защитой между человеком, метрами пустоты и ледяной водой.
Слева возвышалось странное здание, чем-то похожее на пирамиду, но Фредерик понятия не имел, что это такое, вроде офисы. А вот на правом берегу виднелся небоскреб Мэри-Экс характерной формы. Фредерик полагал, он похож на огурец, но Винсент заявлял, это яйцо. Темная вода внизу, не подсвеченная огнями, походила на колышущуюся нефть.
- Мосты существуют, чтобы останавливаться посередине и целоваться.
Не выпрямляясь, Фредерик посмотрел направо. Холлис подошла в ореоле фонарей, в темной одежде и со светлыми волосами, казавшимися почти рыжими. Распущенные, они немного прикрывали шрам на щеке. Теперь Холлис его не скрывала.
Она несла с собой собственные болотные огни. И призраков, определенно призраков.
Фредерик снова посмотрел на колышущуюся воду.
- Мосты существуют, чтобы останавливаться посередине и смотреть вниз.
- Звучит пессимистично.
- У меня плохие отношения с водой.
Выпрямившись, Фредерик в последний раз скользнул взглядом по верхней части «огурца» и наконец-то посмотрел на Холлис:
- Вот мы и встретились.
- О, в этом весь Фредерик Уэйнфилд! Сразу перехватываешь инициативу.
- Тут слишком холодно для долгих бесед. И я не уверен, что хочу с тобой разговаривать.
- Но ты же здесь.
- Ты можешь знать то, что будет мне полезно.
- Но могу и не знать. Где твой брат?
- А твой?
Холлис рассмеялась, беззлобно, но, как показалось Фредерику, веселья в этом маловато.
- Николас ищет тебя, - сказал Фредерик.
- Зачем?
- Спроси сама. Может, как и мы, хочет поговорить.
- Или сдать полиции. Как будто из этого что-то выйдет.
Холлис резко сделала шаг вперед, и Фредерик с трудом удержался, чтоб не отшатнуться. Да и некуда – он упирался в каменные перила. Холлис же наклонилась, так близко к его уху, что Фредерик ощутил ее сладковатый парфюм. Со стороны это могло казаться любовной игрой, но никто не слышал шепот Холлис.
- Ты же знаешь, это я убила Мэйбл Льюис. И обрела ту силу, которой жаждала. Но доказать невозможно. И это дело уже получило новую жертву. Бедный детектив.
Теперь Фредерику стоило действительно недюжинных усилий не оттолкнуть от себя Холлис, с омерзением, будто таракана. Не удивительно, что она знала о смерти детектива - тут никакой тайны. Но Фредерику не нравились двусмысленные намеки Холлис. Она ведь не может знать, что произошло на крыше?
- Перестань изображать трагический шепот, иначе я сброшу тебя вниз, - ровно сказал Фредерик.
Она отстранилась, и на лице Холлис мелькнуло удивление – видимо, тон Фредерика оказался на редкость серьезным.
Но Холлис тут же взяла себя в руки и вскинула голову:
- Я никогда не умру.
- Ты сумасшедшая.
Она улыбнулась, тонко и надменно.
- Возможно. Но я заключила сделку, Рик, и так просто не умру.
- Не называй меня так.
- Можешь и потерпеть. Ты ведь хотел узнать, что за сделка, правда?
Он хотел. Но Фредерик сунул руки в карманы, молча смотря на Холлис. В конце концов, раз она здесь, значит, не против поговорить. Да и с кем ей еще беседовать, с призраками? Подруг у Холлис не было, а с Николасом она явно встречаться не хотела. Возможно, потому что он правда попытался бы рассказать полиции, что именно Холлис убила Мэйбл Льюис.
Хотя улик – никаких. А видения призраков вряд ли можно пришить к делу.
- Хорошо, - вздохнул Фредерик, - ты права. Я хочу знать, что за сделка.
- Потому что надеешься, это поможет тебе самому.
Фредерик не стал отвечать, но Холлис и не ждала ответа. Тоже развернулась к водной глади, ее руки в перчатках легли на каменный парапет. Фредерик видел шрам на левой щеке, сейчас отчетливо уродливый в игре яркого света и густых вечерних теней.
Холлис явно поняла, куда смотрит Фредерик.
- Я сама это сделала. Ты знаешь, что призраков привлекает боль? Но моей собственной оказалось маловато для сделки. А вот Мэйбл Льюис – достаточно.
Она перегнулась через перила так резко, что Фредерик невольно дернулся, чтобы поймать. Но Холлис просто решила посмотреть на воду. Выпрямившись, она глянула на него:
- Ты испугался, что я упаду? Или что не успею рассказать всё, что хочешь услышать?
Фредерик молчал. Он и сам не знал – или не хотел признавать, что исключительно второе. В конце концов, стоявшая перед ним женщина убила человека, и это убийство едва не повесили на самого Фредерика.
Но твой брат тоже убивал, шептал внутренний голос.
- Проблема в том, Рик, что мне нечего рассказать. Ваш Дом – не единственное странное место с мутной историей. Я нашла свое собственное. И была готова сделать всё, чтобы оно обрело полную силу.
- Проснулось, - вполголоса пробормотал Фредерик.
В глазах Холлис отразилось что-то вроде удивления, и она кивнула:
- Можно и так сказать. Проснулось. Но я не стала просто «будить», я пошла на сделку. Теперь у меня есть сила. Говорить с мертвыми. Попадать во сне в другой мир. Видеть духов.
- Всего-то? – Фредерик не смог сдержать нервной усмешки. – Это то, от чего я хотел бы избавиться.
- Ты просто не умеешь слушать. И у тебя нет того, что есть у меня, - она улыбнулась. – Я не умру.
Фредерику показалось, он услышал тихий смех Лукаса. Холлис либо безумна, либо не поняла, что вечная жизнь – это вовсе не жизнь, а существование. Очередным призрачным духом.
Потому что Фредерик не сомневался, если сейчас Холлис спрыгнет с моста или сделает несколько шагов назад, на проезжую часть, ее кости переломаются, точно как у всех людей, а мозги расплескаются по дороге.
Только смерть всегда постоянна.
- Ты безумна, - Фредерик и сам слышал, что в его словах звучит разочарование, но оказался не в силах его сдерживать. – Всё, что ты могла сказать – это безумные бредни. Я знаю одно неплохое заведение, кстати... ты поэтому на самом деле не хочешь встречаться с Николасом? Он твой родственник. В полицию сдать улик не хватит, а вот настоять на том, что ты невменяема, может. Подозреваю, любой врач подтвердит.
Вообще-то, Фредерик сомневался, что всё происходит именно так – но и Холлис этого не знала. Она отступила на шаг назад, не спуская взгляда с Фредерика. Ее негромкие слова почти сливались с шумом проезжающих машин:
- Не думай обо мне, Фредерик. Лучше подумай о себе. Ваш Дом получил, что хотел?
- Он не заставлял нас убивать.
- Он хотел заставить вас убить себя. Думаешь, вы отделались малой кровью? Как ты вообще можешь знать, чего хочет... нечто, у чего даже нет разума? Только стремление. Инстинкт, если угодно. Ты не ощущаешь? – она ткнула в грудь Фредерика. – Он хочет тебя. Твой разум, твое тело... однажды он овладеет тобой, а ты даже не заметишь.
Она улыбнулась. Широко, безумно.
- Откуда ты знаешь, что не умрешь? Ты или твой брат.
Он молчал. А Холлис понизила голос, так что Фредерик даже не мог быть уверен, что действительно расслышал ее последние слова.
- Откуда ты знаешь, что уже не мертв, Фредерик?
Она развернулась и пошла прочь, а Фредерик не стал останавливать. Он только смотрел ей вслед, а потом зашагал в противоположном направлении. Холлис безумна, просто безумна, убийца и сумасшедшая. И сами близнецы, похоже, готовы последовать по ее стопам. Фредерик даже тряхнул головой, как будто это могло сбросить все ненужные мысли, все ощущения, в которых он иногда увязал.
И Лукас беззвучно хохотал рядом.
Только смерть всегда постоянна.