- 4.16 -
Однажды Фредерик вместе с Офелией пошли на показ какого-то авторского кино. Винсент только послушал, сколько наград на разных фестивалях взял фильм и заявил, что «это без него». Фэй тоже осталась дома, ее не очень-то привлекал сюжет.
Сначала каждый из них занимался своими делами в наполненном тенями и негромкой музыкой доме. А потом Фэй вместе с Винсентом делали на кухне фондю, умудрившись заляпать шоколадом не только стол, но и пол. Когда Винсент наконец-то оттер его, он бросил тряпку, сидя прямо на плитках, и заявил:
- Все! Поехали кататься!
Они сели в одну из его машин и понеслись за город. Мягкий ход скрывал скорость, но Винсент ее только увеличивал, особенно когда они выехали из Лондона. В отличие от Фредерика, Фэй его не останавливала. Ей тоже нравились скорость и лететь куда-то сквозь ночь. Ощущать себя частью капсулы машины, частью разворачивающейся дороги, частью мира вокруг.
Остановившись, они поставили машину на обочине, и сидя на капоте, смотрели на звезды, рассказывая друг другу ничего не значащие истории, которые в тот момент казались важными.
Когда она замерзли, Винсент целовал ее прямо там, увлекая на жесткий металлический капот машины. И это тоже казалось для Фэй правильным.
У всех людей есть личные границы. Те, которые даже близким пересекать можно лишь с разрешения. Но у близнецов друг для друга не было никаких границ. Совсем.
- Когда ты смотришь в зеркало, кого ты видишь? – спросил тогда Винсент. – Иногда мне кажется, я вижу там Фредерика. И это заставляет меня стремиться быть лучше.
В последнее время Фэй скучала по тем моментам. Она понимала, что Николас – не то чтобы не лучший вариант, а тот человек, с которым стоит проводить время в последнюю очередь. Но ей хотелось покоя. Ей хотелось побега.
Хотя в итоге, конечно, Николас не дал ей ни того, ни другого.
И в то же время в глубине души Фэй понимала, что пусть это не нравится братьям, они не будут злиться. Потому что единственное, чего они точно никогда не простят, так это если она обманет доверие одного из близнецов. А Фэй совсем не хотелось подобного.
Поэтому и с Николасом она не теряла бдительности. Старалась не говорить ничего о братьях и постепенно вызнать, зачем же она сама Николасу. Или чего он хочет от Уэйнфилдов. Он что-то знал, определенного. У него была цель. Но пока все это скрывалось от Фэй, Николас оказался не менее аккуратен, чем она.
Но Фэй не теряла надежду. Она надеялась, у нее получится вывести Николаса на чистую воду, выяснить его правду.
Ей тоже хотелось смотреть в зеркало и надеяться стать лучше.
Винсент тихонько напивался.
Кажется, он занимался этим последние пару дней – или сколько прошло времени? Он не знал. И смутно догадывался, что ему надо сделать что-то другое, что от него ждут чего-то другого. Но ему не хотелось думать, кто ждет и чего именно.
Ему хотелось спать, но едва он закрывал глаза, то видел новые и новые терзающие его кошмары.
Винсент не хотел разговаривать даже с Фредериком. Потому что ему нечего было сказать.
Но он знал, что точно мог сделать. Что сделать определенно нужно, если он хочет помочь брату. Призраки должны перестать терзать Фредерика. Дом должен отстать от Фредерика. И если поехать в Дом все-таки представлялось плохой и безумной идеей, то связаться с призраками и поговорить казалось Винсенту меньшим злом. Не важно, с теми, кто на их стороне или нет – духи могут знать, как все прекратить.
Глотнув виски из горла, Винсент поставил бутылку рядом с собой на полу и, склонив голову набок, разглядывал разложенный перед ним ряд таблеток. Он уже забыл, когда в последний раз принимал свои собственные, прописанные врачом, но алкоголь и так прекрасно помогал справляться с головной болью.
Лежащие перед ним не были медицинскими. По правде говоря, он выгреб все запасы, поэтому сам не знал и не помнил, что скрывается под той или иной блеклой оболочкой.
Но если он больше не слышит призраков, значит, надо немного изменить сознание. Чтобы снова увидеть.
Рука Винсента застыла над рядом, а потом наугад сгребла несколько таблеток. Виски скользнул в горло следом за ними.
- Мистер Уэйнфилд?
Фредерик поднял голову от бумаг: в дверях его кабинета стояла одна из секретарш Винсента. Софи. Едва вспомнив ее имя, Фредерик кивнул:
- Проходи, Софи. Что такое?
- Тут проект, он уже неделю ожидает подписи. Ваш брат им занимается. Но дело надо решить уже...
- Да, конечно. Оставь, я посмотрю в течение часа.
Закончив дело, которым он занимался, Фредерик открыл принесенные документы. Похоже, какой-то рекламный проект. Юрист проверил договор, но читая буквы, Фредерик ни черта в них не понимал. Он даже с трудом разбирал, где именно будет реклама, не говоря уж об условиях. И уж точно не мог понять, все ли с ними нормально.
Даже в работе он не мог справиться без Винсента.
Но последние дни, после визита в квартиру Мэйбл Льюис, его брат не только не хотел ни с кем разговаривать, но и не являлся в офис. Фредерик его не винил, но волновался. Его беспокоило, что Винсент не хочет говорить с ним. Беспокоило, что не приходит в офис – никогда раньше Винсент не делал ни того, ни другого.
Фредерика беспокоило, что он не знает, что со всем этим делать.
Только с полицией все прошло на удивление гладко. Они записали его показания, когда он вновь вернулся к квартире Мэйбл Льюис. Похоже, произошедшее с детективом сочли несчастным случаем.
С того дня призрак Мэйбл Льюис больше не являлся Фредерику. Хотя сейчас это его даже злило: у него была к ней пара вопросов. Например, какого черта она решила показать нож? Она винила в своей смерти Фредерика? Это... это действительно сделал он?
Но он не помнил. Да и где спрятан нож, без призрака никогда бы не отыскал. И слова Мэйбл Льюис о призраках беспокоили его. Она была уверена, что ее убьют духи, но что произошло на самом деле?
Фредерик боялся, что Мэйбл Льюис предупреждала не зря, и все может повториться.
Он даже параноидально проверил, не имела ли девушка отношения к Дому. Но нет, кто бы ее ни преследовал, это были иные призраки, ее собственные, вряд ли связанные с Уэйнфилдами.
Но Фредерик не сомневался, именно их духи направили в тот вечер к нему Мэйбл Льюис. Она их слышала и пришла. Чтобы предупредить его. Но толку от таких предупреждений?
Он не хочет бояться, не хочет бегать, не хочет знать. Он только хочет понять, как все закончить. И так, чтобы ничего не потерять при этом.
Никого.
Договор бессмысленно таращился на Фредерика отпечатанными черными буквами на белоснежной бумаге. Манила тонкая полоска, где требовалось поставить подпись. В конце концов, Фредерик решил, что это хороший повод позвонить брату. Но он слушал гудки до того момента, пока телефон сам не отключился, сообщив, что абонент не отвечает.
Винсент соврал. Он так и не вернулся к Фредерику.
Тогда тот поставил размашистую подпись на договоре и набрал номер Офелии.
- Здравствуй, Рик.
- Ты дома? Винсент там?
- Гм, вроде был в своей комнате.
- Проверь.
- Что?
- Прошу тебя, проверь.
Фредерик никогда не игнорировал плохие предчувствия. Особенно если они касались близнеца.
Он слышал, как Офелия прошла по квартире и постучала в дверь.
- Не отвечает.
- Войди.
- Что? Рик, я не могу.
- Прошу тебя, войди.
Казалось немыслимым вот так врываться. Тем не менее, Офелия не стала возражать Фредерику. Она тоже доверяла его предчувствиям.
- Рик, его здесь нет.
- Он ушел? Куда?
- Не знаю, я была в наушниках, не слышала.
- Черт.
- Рик... тут валяется целая россыпь таблеток.
- Черт!
- Мне стоит?..
- Нет, спасибо, Офелия. Я найду его.
Фредерик повесил трубку. Он волновался уже давно.
Когда Винсент Уэйнфилд вошел в бар Линдона Кросби, последний подумал, что явно что-то не так. Что-то странное в самой походке, в манерах. Когда же Винсент уселся на деревянный стул у стойки, Линдон понял: тот уже пьян.
- Винс, все в порядке?
Вопрос был дурацким, но надо же с чего-то начинать. По очкам Винсента ползли изображения клипа, который проигрывался на экране бара, сейчас без звука. Он стянул очки, и Кросби понял по его зрачкам, что алкоголь – не главная проблема Винсента.
- Нет, - ответил он. – Все давно не в порядке.
- Я тебе ничего не налью.
- Да ладно, Линдон! Боишься, что потом придется оправдываться перед моей сестрой?
- Потому что я твой друг.
Винсент подпер голову руками, но Линдон не мог быть уверен, что расфокусированный взгляд сейчас сосредоточен на нем.
- Я позвоню Фредерику, Винс.
- Ты ведь что-то скрываешь, - Винсент его как будто не слышал.
- Что?
- Знаю, скрываешь. Потому что ты тебе что-то известно про Анабель. Знаешь, черт возьми! Но не говоришь нам.
- О чем ты, Винс?
- О том, что ты нас обдурил.
Он облокотился на барную стойку, как будто хотел стать ближе к Линдону.
- Ты слишком спокоен, Кросби. Ты что-то скрываешь. Говори.
- Я ничего не знаю. Как и вы.
- Кросби, не испытывай моего терпения.
- Винс, я...
- Черт возьми, Кросби!
- Угомонись, Винс! – в какой-то момент Линдон понял, что сейчас Винсент способен просто разнести его бар. – Анабель оставила мне письмо. Она сказала, что ей, возможно, придется исчезнуть, и это связано с Домом. Она не хотела, чтобы вы туда совались и предупредила не говорить вам.
- И ты сделал, как она просила. Да, Кросби, ты отличный друг.
- Я думал рассказать... но я ее люблю.
- Поздравляю. Возможно, тебе тоже придется прятать трупы.
Как будто оттолкнувшись от барной стойки, Винсент пошел прочь, и Линдон не стал его останавливать. Он слышал, как Виснент спросил официантку, где здесь туалет и скрылся на улице – дверь кабинки была соседней с дверью бара.
Наконец, Линдон Кросби поднял телефон и набрал номер Фредерика. Тот ответил почти сразу:
- Надеюсь, ты скажешь, что Винс у тебя.
- Гм. Вообще-то да.
- Задержи его. Скоро буду.
- На самом деле, я хотел сказать кое-что еще.
- Это не может подождать?
- Нет.
- Хорошо. – Фредерик, похоже, куда-то шел и переложил телефон к другому уху, чтобы придержать плечом. Линдон услышал писк снимаемой с машины сигнализации. – Говори.
- Ани оставила мне письмо. Она знала, что возможно, исчезнет на какое-то время. Просила не говорить, чтобы вы не сунулись в Дом.
- Не особенно умно с твоей стороны и вправду нам не говорить.
Больше Фредерик ничего не добавил. Кажется, его не очень-то волновал Линдон или даже Анабель в данный момент. Кивнув, как будто собеседник мог его видеть, Линдон повесил трубку. Он пошел проверить туалет, но оказалось, тот уже пуст.
Только зеркало осталось разбитым.
Фредерик нашел Винсента быстро.
Он подозревал, что брат вряд ли уйдет далеко и сразу подумал о парке, который расположился рядом. Когда Винсент хотел размышлять, он, как и Фредерик, всегда предпочитал одиночество.
Пришлось, правда, попетлять по темнеющим дорожкам, слушая шепот гравия и осенних листьев. Уже совсем стемнело, когда зажглись огоньки фонарей, путающиеся в ветвях. И на одной из темных изящных лавочек Фредерик заметил брата.
Винсент сидел, обхватив колени, и смотрел куда-то в ночь, в темноту. Фредерик усторился рядом, но его брат первым нарушил тишину:
- Не вышло. Я думал, что смогу увидеть призраков, поговорить с ними, расспросить, понять... но они молчат для меня. Черт, Рик, я должен был хоть каких-то глюков словить! Но ничего. Совсем ничего.
- Не могу не сказать, что в данный момент меня это радует.
- Я слышу только тишину.
- Это не так плохо.
- Раньше я бы с тобой согласился. Но не сейчас.
Фредерик ощущал тепло тела близнеца, чувствовал его дыхание, и ему этого было достаточно. Но Винсент придвинулся ближе:
- Я бессмысленен. Только голова разболелась.
- После такого количества алкоголя еще никто не становился оптимистом.
- Да. Я понимаю. Но иногда мне хочется быть больше похожим на тебя, а не на себя.
- Не говори глупостей, Винс. Тогда это был бы уже не ты.
- Может, в этом весь смысл?
- Я тебя чем-нибудь стукну.
Винсент негромко рассмеялся. А потом сказал:
- Прости.
- Твоя внутренняя тьма меня всегда пугала.
- Что?
Фредерик попытался найти нужные слова:
- У каждого есть область внутренней тьмы. Моя клубится на поверхности, ее сковывает самоконтроль. Она не пугает, всего лишь естественная часть. Мы с ней хорошо знакомы. Но твоя тьма глубоко внутри тебя. Ты ее не выпускаешь.
- Вдруг тогда оно поглотит меня целиком?
Наверное, если бы Фредерик говорил такое кому-то другому, тот не понял. Или, если б знал его брата только рассмеялся: Винсент не походил на человека, который любил запечатывать что-то внутри.
Но Винсент хорошо понял, что имеет ввиду Фредерик. Они всегда понимали другу друга. Даже если это становилось особенно сложно.
Поднявшийся ветер швырял по дорожке пригоршни листьев, бросая их вперед, во тьму. Голос Винсента сливался с дуновениями:
- Я почти могу чувствовать собственную смерть.
- Не говори так.
- Она у меня в голове. Это правда.
- Я не хочу об этом думать.
- Но однажды придется, - голос Винсента оставался спокоен. – Однажды определенно придется.
- Я не хочу.
- Твое желание ничего не значит. И мое, в принципе, тоже.
- Ненавижу, когда ты так говоришь.
- Как?
- Будто уже сдался.
- Ну нет! Пока я дышу, я не собираюсь уступать ни призракам, ни этой штуке у меня в голове, ни самой смерти. И тебе не позволю.
Он помолчал, и настойчивый ветер лизнул лицо Фредерика подхваченными волосами брата. А Винсент продолжил:
- Но я хочу, чтобы ты подумал. И отпустил меня, когда придет нужный момент – так будет лучше для тебя.
- Не могу обещать.
- А я не хочу оставлять тебя.
Откуда-то издалека раздалась негромкая мелодия, полная грусти и печали – то ли играл чей-то телефон, то ли бродячий музыкант.
- Ты видел тело? – спросил Винсент. И Фредерик знал, что он имеет ввиду детектива.
- Нет. Ты жалеешь?
- Я испугался. Если бы он тебя забрал? Сколько бы ты смог там не спать? А потом.... меня бы не оказалось рядом, чтобы тебя вытащить.
- Эй, а как насчет отпустить и все такое?
Фредерик попытался перевести все в шутку, но у него всегда получалось паршиво. Гораздо хуже, чем у брата.
- Прекрати, Рик. Кросби сказал тебе о письме Ани?
- Да. Не злись на него.
- Я злюсь на Анабель. Она подозревала, что так будет, но никому ничего не сообщила.
- Возможно, у нее были причины.
- Прекрати ее оправдывать, Рик. Мы постоянно только этим и занимаемся. Она уже давно не маленькая девочка.
Фредерик не ответил. На самом деле, он так и не смог простить Анабель, что она хотела отправить Винсента в психушку. Сам Винсент тоже творил много глупостей, да и Фредерик совершал ошибки. Но они от них не бежали. Несли ответственность перед самими собой. А не сбегали, как это всегда делала Анабель.
Братья всегда игнорировали ее безумие – даже когда оно действовало, и Ани убила Лукаса. Их призрака, с которого, казалось, все началось.
- Мне страшно, - сказал Винсент. Он первым из двоих предпочитал признавать очевидные вещи.
- Мне тоже.
- Но мы ничего не можем с этим сделать.
- Только оставаться вместе.
Ветер стих, бросив на дорожке трупики осенних листьев.
- Отвези меня домой, - попросил Винсент.
Офелия и Фэй уже были там, но не задали ни единого вопроса, и оба близнеца были благодарны им за это. Винсент уснул почти сразу, едва улегся в кровать и завернулся в одеяло. Несколько минут Фредерик слушал его дыхание, а потом пошел к себе в комнату. Он устал, поэтому уснул почти мгновенно.
Только он забыл принять снотворное, чтобы ему не снились сны.
Он стоял в той же гостиной Мэйбл Льюис, и тонкая занавеска окутывала его тело. Полумрак скрадывал углы помещения, горела только лампа на стене у дивана. Она и освещала сидящую Мэйбл Льюис. Она курила и смотрела куда-то сквозь Фредерика. Кажется, не видела его.
Рядом с диваном, с противоположной стороны от входа в комнату, стоял Винсент. Увидев близнеца, Фредерик хотел что-то сказать, но Винсент только покачал головой и приложил палец к губам. Похоже, они снова видели один и тот же сон.
Но чем бы это ни было, Мэйбл Льюис их не замечала. Она откинулась на спинку дивана и свободной, без сигареты, рукой теребила светлую прядь волос. Пока в комнату не вошла Холлис.
Винсент смотрел на нее с любопытством, склонив голову. Его, похоже, не беспокоил совместный сон, он хотел получить ответы и был рад возможности. Фредерик в данном случае восторг брата не разделял. Потому что память подкидывала ему ощущения того вечера: вязкую безысходность, обреченность. Все предопределено, и сейчас они просто смотрят, как в кино.
Холлис тоже не видела Уэйнфилдов. Она уселась на диван и перехватила из рук Мэйбл сигарету. Сделала несколько затяжек и вернула.
- Тот хорошенький парень спит? – спросила Мэйбл Льюис.
- Фредерик? Да.
Винсент хмыкнул.
- Твой брат ушел? – спросила Мэйбл Льюис.
- Я его выпроводила. Он здесь лишний?
- Почему же? Николас кажется разумным.
- Он слишком хорошо чувствует призраков.
- Он их видит?
- Николас не хочет ничего видеть. Но он может помешать.
- Чему?
Холлис повернулась к Мэйбл Льюис и улыбнулась:
- Разве ты не понимаешь, дорогая? Я побуду немного дверью. Порталом. Руками.
- Зачем?
- Я давно поняла, что важно лишь то, с кем именно ты заключаешь сделку. И если она с достаточно сильными существами, им не жалко поделиться частицей своего могущества.
Мэйбл Льюис дернулась, как будто поняла что-то, еще скрывавшееся от понимания Фредерика. Но он видел удивленное лицо Винсента – похоже, он тоже осознал, что имела ввиду Холлис.
А Мэйбл Льюис как будто смирилась. Дернувшись в последний раз, она кивнула:
- Только докурю.
- Буду ждать тебя в ванной.
Холлис поднялась с дивана и исчезла в дверном проеме, а Фредерик наконец-то осознал.
Они видели один и тот же сон Мэйбл Льюис.
Он сделал шаг к Винсенту, но не успел подойти, когда комната растаяла, будто кто-то перевернул невидимую страницу. Картинка вокруг него дрожала, нечеткая, рисунок акварелью под пролитой водой. Винсента видно не было, но головы Фредерика сзади коснулись прохладные руки. И мертвые губы зашептали ему на ухо:
- Теперь ты понимаешь? Я хотела, чтобы ты вспомнил. Чтобы опасался призраков. Чтобы не забывал меня.
- Мэйбл Льюис...
- Те силы предложили ей сделку, и она согласилась. Стала их руками. Их исполнителем. Моим палачом. Ты видел это. Ты понял, что происходит. Ты поверил мне.
Призрачный вздох.
- Поверил... но забыл ту ночь. Потому что испугался, что призраки смогут воспользоваться и тобой. Ты услышал мои слова про умершую сестру. Ты испугался. Но тебя защищала боль твоего брата – и тебя, и его самого.
Он не сразу понял, что призрак имеет ввиду опухоль Винсента. Значит, мадам Ламбер была права, и та не давала духам проникнуть в сознание близнецов. Уничтожить, убить, как сестру Мэйбл Льюис. Сделать покорными, свести с ума, как ее саму.
В последний раз вздохнув, призрак исчез. Как подозревал Фредерик, потому что она исполнила то, чего хотела. Он вспомнил. Он пронесет с собой это знание.
Комната обрела очертания. И Фредерик с удивлением увидел гостиную доктора Стивенсона, снова с гробом в ее дальней части. Его обычный кошмар, который теперь, после предыдущего знания, выглядел не очень страшным.
- Рик, если ты выберешь мне такой гроб, я сам тебя убью.
Винсент снова был здесь. Он подошел по скрипящим половицам к гробу и потыкал пальцем рассохшиеся доски. Скривился от отвращения. Похоже, он либо не видел того, что внутри, либо, когда они вдвоем во сне, там никого нет.
- Смотри-ка он на тебя гроб пожалел. Даже во сне.
Близнецы одновременно обернулись на третью возникшую в комнате фигуру. Призрачный силуэт оказался прозрачен, но легко узнаваем. Лукас.
- Для тебя у нас вообще гроба не нашлось, - парировал Винсент.
- Ну, на самом деле, это не та вещь, которая меня беспокоит после смерти.
- Правда? А что же тебя волнует? Призрачная укладка волос?
Лукас не ответил. Он сощурил глаза, в его руке возник нож, и призрак быстрыми шагами двинулся на Фредерика. Тот отшатнулся, но комната пуста, без окон и дверей, тут некуда скрыться, нет хоть чего-то, похожего на оружие. На секунду у Фредерика мелькнула мысль, что это же его сон, он может создать оружие. Но ничего не выходило, его руки оставались пусты.
- Эй-эй, Лукас, ты слишком торопишься.
Винсент быстро оказался рядом, а Лукас внезапно резко развернулся и вонзил нож в него.
- Мне плевать, кто из вас умрет, потому что все равно Дому. Ему нужна кровь, а мне – его расположение.
Ткань сна тут же задрожала, оплывая, рассыпаясь, Фредерик увидел только рукоять ножа, заливаемую кровью, рухнувшего Винсента, но не успел подойти к нему, как проснулся.
Ночь окутывала и опутывала. Но у Фредерика не ушло много времени на то, чтобы проснуться. Ему казалось, даже одеяло начало его душить, стискивать, не давая выбраться. Вскочив с кровати, Фредерик не удержался на ногах и упал на колени. Холодный пол действовал отрезвляюще, он казался таким реальным, настоящим под ладонями. Сделав несколько глубоких вдохов, Фредерик восстановил дыхание и поднялся.
Винсент лежал в своей постели, до подбородка зарывшись в одеяло. Его лицо казалось слишком бледным даже на фоне подушки. Он был далеким, таким далеким... соскользнувшим в ту глубину, в которую не позволял опуститься брату. Или даже дальше.
- Винс? – позвал Фредерик и протянул руку к брату.
Потому что тот не отвечал и не шевелился.
Винсент видел только тьму, пока из нее не соткались очертания чего-то вроде комнаты. И яркой фигуры Лукаса, сейчас как будто живого, плотного и осязаемого. Старый погибший друг усмехнулся:
- Ты мертв.